Хочу узнать больше!

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *
  PERSONA GRATA
Баннер
Баннер
Баннер
Евразийский юридический журнал
Оглавление
О «новой» классовой теории происхождения государства
Теория государства и права
Все страницы

В советской и постсоветской научной среде до сих пор преобладает модифицированная трехвековая схема, в которой «каменный век» разделен на: «палеолит, мезолит и неолит», а за ними следуют «энеолит, бронзовый и железный века». В.М. Массон, М.В. Аникович и С.Н. Кореневский не только вновь и вновь подчеркивают удобство этой схемы для археоло­гической науки, но и предпринимают попытки её усовершен­ствования. В отличие от своих предшественников, М.В. Анико- вич отказывается от чисто спекулятивных параллелей «между периодизацией Моргана-Энгельса и многократно преобразо­ванной "системой трех веков"». Он приходит к знаменательно­му выводу: «В общественно-исторических дисциплинах может быть сколько угодно периодизаций». Несколько иначе к ре­шению данного вопроса подходит С.Н. Кореневский, предло­живший собственную «систему корреляции археологических "веков" и историко-этнологических "эпох"». Но и в этой си­стеме не нашлось места для этнологических схем Э. Сервиса и М. Фрида на том основании, что, по мнению К. Ренфрю и других видных зарубежных археологов, их «очень трудно при­менять в археологической практике». Начало первичной госу­дарственности им относится не к неолиту, а к бронзовому веку, а у народов Евразии - к раннему железному веку .

Спору нет: применять или же не применять ту или иную этнологическую (антропологическую) схему - дело каждого отдельного исследователя, ориентирующегося на теоретико­методологические традиции своей собственной дисциплины. Многим импонирует схема Э. Сервиса, С.Н. Кореневскому же - марксиста Ю.И. Семенова. Проблема заключается в дру­гом - каково бы ни было значение вторичных марксистских схем, сформированных советскими и постсоветскими марк­систами, в юридической литературе очевидно засилье пер­вичных марксистских конструкций. Поэтому в учебниках по теории государства и права значительно меньше новаций, нежели в учебной литературе антропологического и архео­логического характера. В юридических же учебниках теория происхождения государства - это почти всегда сумма старых марксистских постулатов, базирующихся на «Происхождении семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельса, как этого требовала и раньше прежняя государственная идеоло­гия. Эти схемы избавлены от анализа каких-либо эмпириче­ских фактов, каких-либо новых теоретических конструктов, и потому они сохраняют кажущиеся преимущества - простоту и ясность. Давно устаревшие схемы, несомненно, недостаточ­ны сами по себе; поэтому в отдельных учебниках по теории государства и права стали появляться «вторичные схемы», уточняющие и дополняющие схемы первичные, но и они обычно получают поддержку только тогда, когда они вписы­ваются в ставшие уже привычными методологические рамки. Легко предсказать, какие из положений марксистской теории происхождения государства останутся неизменными, а какие будут слегка изменены. В частности, легко изменяемы «вто­ричные схемы», так как они не затрагивают принципиальных основ марксистско-ленинской теории происхождения госу­дарства. Они остаются незыблемыми и тогда, когда подобные «новации» обнаруживают себя в том или ином юридическом учебнике.

Отождествлять доклассовые социальные слои позднепер­вобытного или раннегосударственного общества с исторически первыми классами, которые, как показал еще В. Ленин, могли быть только классами рабов и рабовладельцев - значит противо­речить давней советско-марксистской традиции. Для того чтобы выйти за её рамки, понадобилась смена позиций, в результате которой изменилось само понимание процесса классо-, и, со­ответственно, государствообразования. В нем стали видеть вы­ражение не столько классовых противоположностей, сколько «финальных этапов» неолитической революции. Эта точка зре­ния утвердилась, однако, не во всех разновидностях марксистско- ленинской теории, а лишь в «новой» классовой теории проис­хождения государства А.Б. Венгерова. Сами сторонники «новой» классовой теории отказались от понимания «общественного класса» таким, каким он представлялся В.И. Ленину и его после­дователям. Никто из них более не считает классовые противоре­чия единственной причиной возникновения государства. Никто из них не полагает, что классы и только классы, вступая между собой в борьбу, способны породить государство.

Несомненная заслуга А.Б. Венгерова состоит в том, что он продвигал в юридическую науку один из позитивных результатов второй дискуссии об азиатском способе производ­ства - билинейную схему возникновения классов и государ­ства. В самом кратком виде она была сформулирована еще Ф. Энгельсом в «Анти-Дюринге», но вплоть до конца 70-х гг. прошлого столетия она не находила какой-либо поддерж­ки в юридической литературе. Именно тогда М.И. Байтин, Н.П. Фарберов и П.С. Грацианский пришли к выводу: «В на­стоящее время собран обширный фактический материал, подтверждающий, что образование господствующего класса и возникновение государства шли именно таким образом, как это описано в «Анти-Дюринге». Продолжая эту мысль, авторы отмечают: «В частности, таков был путь возникновения госу­дарства в странах Древнего Востока и Тропической Африки». Но признание определенной специфики восточного пути государствообразования вовсе не стало тогда препятствием для интерпретации данного пути в духе «старой классовой теории». Исходя из ленинского понимания государства как «органа классового господства», они не были готовы вслед за Ф. Энгельсом «признать государством», как это подчеркнуто им в «Анти-Дюринге», «стихийно сложившееся объединение одноплеменных общин». Ибо «в этом государстве» только «в ходе дальнейшего развития появляются классовые различия». По их мнению, в «Происхождении семьи, частной собственно­сти и государства» Ф. Энгельс уточнил эту точку зрения, создав новое понятие «зарождающееся государство». Поэтому необ­ходимо отказаться от отождествления подобных объединений с государствами. Таким образом, несмотря на наметившийся отход от сугубо традиционных взглядов на процесс возникно­вения государства на Востоке, М.И. Байтин, Н.П. Фарберов и П.С. Грацианский остались на позициях «старой» классовой теории происхождения государства.

В отличие от официальной точки зрения - советского ев­ропоцентризма, выдвигавшего на первый план европейский путь государствообразования, А.Б. Венгеров решающее зна­чение придавал не западной, а восточной модели классо- и государствообразования. «Большой Восток» у него не только потеснил Запад в качестве равнозначного объекта научного по­знания, но и вытеснил его на периферию исследовательского процесса. В результате западная модель была сведена А.Б. Вен­геровым к роли уникальной формы государствообразования. Подобная «переполюсовка», когда Запад стал исключением, а Восток - правилом, потребовала соответствующих преоб­разований и причинной схемы. В ходе второй дискуссии об азиатском способе производства не раз звучали предложения ограничить научное значение причинной триады: обществен­ное разделение труда - образование частной собственности - возникновение общественных классов одним лишь Западом. Государства Востока, как считали многие участники дискус­сии, возникли на иной социально-экономической основе - на базе общественного разделения труда. Так, первопричина, которой ранее отводилась роль «первотолчка», своего рода «пускача», который приводил в действие собственно причины возникновения государства - частную собственность и антаго­нистические классы, стала «альфой и омегой» восточного пути возникновения и развития государства. Иначе говоря, в трудах отечественных востоковедов и археологов общественное разде­ление труда оказалось единственной причиной возникновения государства на Востоке, постоянно действующим фактором, выполняющим ту же порождающую роль, что и классовые противоречия у В.И. Ленина и его советских последователей.

А.Б. Венгеров принял эту точку зрения, заменив привычный марксистский термин на неологизм В.Г. Чайлда - «неолитиче­ская революция». Однако после распада Советского Союза и этот неологизм стал выглядеть недостаточно новым. Поэтому А.Б. Венгеров решился дополнить концептуальные построе­ния, выдержанные в духе творческого марксизма, теоретиче­ской новацией - «кризисной теорией».

Именно так - «кризисной теорией» именуется данная те­ория в новейшем учебнике В.К. Самигуллина. Хотя это слово­сочетание встречается и у самого А.Б. Венгерова, но далеко не случайно им самим оно было заключено в кавычки. Тем самым он хотел подчеркнуть мысль о том, что вовсе не экологический кризис, произошедший 10-12 тысяч лет тому назад, является главной причиной возникновения государства. С его точки зрения, «государство. возникает объективно, в итоге неоли­тической революции.». Как о «величайшей в истории» го­ворил об этой «революции» сам В.Г. Чайлд. «Засуха и другие обстоятельства, приводившие к уменьшению дичи, могли за­ставить» охотников степной зоны Афразии «совершенно пере­менить место». «Передвижения», в свою очередь, «приводили к взаимному общению», которое «облегчает распространение новых изобретений и открытий». «Особенно быстро, - пола­гал В.Г. Чайлд, - распространяются изобретения, носящие характер экономической революции». К таковым он относил «переход к. выращиванию злаков», а также «приручению, разведению и отбору животных». Именно так состоялся «пере­ход к производству пищи», который «явился экономической революцией». Небезынтересно, что и А. Тойнби также гово­рил о своего рода экологическом кризисе, когда исследовал действие своего закона «Вызова-и-Ответа» применительно к «частным случаям» - генезису египетской и шумерской ци­вилизаций. Он утверждал: «Исследования археологов дают возможность рассматривать процесс иссушения как вызов, ответом на который стало возникновение цивилизаций». «На вызов засухи, - пояснял историк, - передовые общины ответи­ли. изменением родины и образа жизни». Поэтому не сам по себе экологический кризис, а именно «эта редкая двойная ре­акция означала динамический акт, который. породил древ­неегипетскую и шумерскую цивилизации».

Вместо «двойной реакции» А. Тойнби решающая роль А.Б. Венгеровым отводится общественному разделению тру­да, модифицированному в духе В.Г. Чайлда. Чем же тогда объяснить появление в его учебнике понятия «кризис»? От­вет на этот вопрос сводится к тому, что А.Б. Венгеров стал сознавать неполноту своей концепции. Дело в том, что вся­кой революции, будь то Великая французская буржуазная революция или же «революция» Солона, предшествовал свой кризис. Сам факт использования данного понятия и в рамках «нового классового мышления» говорит еще и том, что афинская форма возникновения государства, охарактери­зованная Энгельсом как «классическая форма», витала перед всяким марксистом, будь то ортодокс или же новатор, витала как предпосылка. Достойно самого пристального внимания хрестоматийное определение состояния общественно-поли­тической жизни Афин, застывших в ожидании реформ Со­лона: «смута была сильная». Это определение под пером позднейших авторов принимает облик «социально-полити­ческого кризиса». Именно это понятие служит начальной точкой отсчета известной схемы: «кризис - тупик - возник­новение политической организации нового типа», как спа­сительный выход из тупиковой ситуации. Иными словами, и «неолитическая революция» рассматривается как своеобраз­ная реакция на «кризис». Поэтому вовсе не разрушительный для всякого общества кризис, а «неолитическая революция» выступает у А.Б. Венгерова тем «перводвигателем», который обеспечивает неизбежный переход человечества к цивилиза­ции и раннеклассовому государству.

Таким образом, наряду с сугубо догматической традици­ей в отечественной юридической науке в начале 80-х годов про­шлого столетия появилось новое научное направление, сразу же попавшее под сильное влияние теоретической археологии и в меньшей степени этнографии. Начало ему было положено трудами А.Б. Венгерова, его сторонников и продолжателей, ко­торые пытались активно осваивать достижения смежных наук. В результате в юридических учебниках появились теоретиче­ские схемы с весьма оригинальными названиями (потестарная теория происхождения государства, функциональная теория, теория специализации и даже кризисная теория). Этим ав­торы учебников и учебных пособий по теории государства и права стремились и стремятся подчеркнуть, что они отмеже­вываются от догматического восприятия всего комплекса про­блем, так или иначе связанных с происхождением государства.

Основная целевая установка А.Б. Венгерова заключалась в том, чтобы максимально приспособить марксистско-ленин­ское учение к требованиям современного научного знания. В процессе переработки и корректировки старых марксист­ских концептуальных положений он опирался на достижения смежных с юриспруденцией наук. Вовлекая в процесс позна­ния новые данные археологии, этнографии и антропологии, А.Б. Венгеров упорно стремился к достижению поставленной цели. В трудах А.Б. Венгерова обнаруживает себя одна из пер­вых попыток тогда еще советской юридической науки переос­мыслить основные вопросы историко-теоретического позна­ния государства. Не случайно они до сих пор сохраняют свое научное значение для тех ученых, которые сегодня прилагают много усилий для создания все новых учебников по теории го­сударства и права. Именно об этом писал А.И. Ковлер, высоко оценивший одну из его статей. В ней «.вновь поставлены во­просы о более активном использовании теорией и историей государства и права достижений археологии и этнографии, о корректировке в этой связи некоторых устоявшихся взглядов на периодизацию первобытной истории, возникновении ран­неклассового государства, о роли внешнего фактора в созда­нии и развитии государственно-правовых институтов.».

Легко заметить, что многие концептуальные положения, содержащиеся в трудах А.Б. Венгерова, появились путем заим­ствований из теоретической археологии. Они постоянно несли в себе отпечаток непосредственного влияния научных изыска­ний теоретиков-археологов. Конечно же, в отличие от своих коллег - ученых-юристов, А.Б. Венгеров более свободно опе­рировал данными археологии и этнографии. Но о полной са­мостоятельности юридико-теоретических исследований в об­ласти изучения происхождения государства от теоретической археологии и этнографии не может быть и речи. В трудах А.Б. Венгерова ранее, чем в работах других ученых-юристов начали развиваться и распространяться междисциплинарные идеи, носители которых не только стремились возвратиться к марк­систским первоисточникам. Одного лишь бережного и тща­тельного изучения работ К. Маркса и Ф. Энгельса стало явно недостаточно. Овладение данными идеями было невозможно без тщательного анализа трудов по теоретической археологии, этнографии и всеобщей истории на предмет выявления в них новых концептуальных положений. Был ли при этом А.Б. Вен­геров первопроходцем, взявшим на себя труд расчистить путь для радикальной перестройки марксистско-ленинской теории происхождения государства? Нет, конечно же. Цель, которую он ставил перед собой, состояла в привлечении новых данных археологии, этнографии и антропологии в процесс познания происхождения государства, который развивался А.Б. Венге­ровым в рамках все той же марксистской, правда, несколько обновленной историко-материалистической парадигмы. По­этому не решительный разрыв с историко-материалистиче­ской теорией происхождения государства, а её адаптация к новой познавательной ситуации, которая сложилась в целом ряде прогрессирующих наук, - вот та главная задача, решению которой он посвятил свои научные статьи и учебники.

Вероятно, А.Б. Венгеров полагал, что те или иные концеп­ции, созданные археологами, если и не были прямо выведе­ны из артефактов, то, во всяком случае, гораздо ближе к ним, нежели сугубо традиционные теоретические представления отечественных историков и теоретиков права. Марксистские убеждения А.Б. Венгерова обеспечили ему возможности ме­тодологических контактов с археологами-теоретиками, чьи научные интересы были прямо связаны с поиском материаль­ных основ эволюции древнейших обществ. На примере работ А.Б. Венгерова мы убеждаемся в том, что существуют разные возможности построения общей теории происхождения госу­дарства. Прежде всего, - это разные методологические подхо­ды к ней, которые не оставались неизменными на протяжении тех немногих десятилетий, отмеченных ростом научного ин­тереса к вопросам, так или иначе связанным с процессом воз­никновения государства.

Для марксистско-ленинской теории происхождения го­сударства центральной является проблема исторического со­отношения классов и государства. С этой точки зрения могут быть выделены три основных направления: классовая, доклас­совая и «промежуточная», симбиотическая теории происхож­дения государства. Иными словами, «новая» классовая теория происхождения государства представляет собой нечто среднее между двумя крайними «полюсами», некий симбиоз классо­вого и доклассового начал. В СССР - идеакратическом государ­стве, прямой отказ от классового подхода был невозможен по идеологическим причинам. Тогда он приравнивался к отказу от марксизма со всеми вытекающими отсюда последствиями. Необходимость укладываться в «прокрустово ложе» догмати­ческого марксизма была тогда обязательна для всех советских ученых, как историков, так и теоретиков. Подобная ситуация порождала глухое недовольство многих советских ученых, од­ним из проявлений которого стало определение того времени: «период талмудизма и предвзятых схем» (Б.А. Рыбаков). Во­преки ожиданиям, порожденным «хрущевской оттепелью», время для «поисковых исследований» не наступило ни в сере­дине 60-х годов прошлого столетия, ни гораздо позже. Хотя примерно тогда же советские юристы были очевидцами вто­рой дискуссии об азиатском способе производства, но если не считать Ю.В. Качановского, который откликнулся монографи­ей, многие положения которой были выдержаны в ортодок­сальном духе, участия в ней они не принимали.

Каким бы ни было отношение советских юристов к дис­куссиям об азиатском способе производства, но их итоги со всей очевидностью продемонстрировали необходимость кар­динальной перестройки всей научной картины древнейших обществ, включая эволюцию их государств, начиная с истоков. Подобная потребность тогда сознавалась и А.Б. Венгеровым. Но с учетом жесткой критики «азиатчиков» предшественни­кам и последователям А.Б. Венгерова теория раннеклассового происхождения государства («новая» классовая теория) виде­лась, как удачный компромисс между старым и новым знани­ем. По сути дела, их исследовательская мысль остановилась на полпути к действительно новому знанию, которое получило наименование «потестарной» теории происхождения государ­ства. На её фоне концепция А.Б. Венгерова представляет собой своего рода «переходную ступень» от собственно классовой те­ории к теории доклассового происхождения государства.




 

Евразийское Приднестровье


В МИДе прошла встреча с главным редактором Евразийского юридического журнала


ЕВРАЗИЙСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Толкачев К. Б.
«Крымский вопрос» и современное право: к дискуссии о легитимности референдума
№ 5 (72) 2014
 
Толстых В. Л.
Воссоединение Крыма с Россией: правовые квалификации
№ 5 (72) 2014
 
Фархутдинов И. З.
Россия и Китай: инвестиционное сотрудничество в контексте международного права (опыт для евразийской интеграции)
№ 5 (72) 2014

Фархутдинов И. З.
Россия и Китай: взаимные инвестиции (опыт правового регулирования для евразийской интеграции)
№ 6 (73) 2014

Фархутдинов И. З.
Китай и Россия: через взаимные инвестиции к национальному благополучию (опыт национально-правового регулирования для евразийской интеграции)
№ 8 (75) 2014
 
Азанов Б. К.
Евразийский союз Белоруссии, Казахстана, России — какое будущее?
№ 6 (73) 2014

Азанов Б. К.
Договор о Евразийском экономическом союзе: комплексный правовой анализ (Раздел I. Общие положения. Раздел II. Основные принципы, цели, компетенция и право союза)
№ 8 (75) 2014
Баннер

Подписаться сейчас!

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер

Материалы рубрик

Присылать пресс-релизы
можно по e-mail: admin@eurasialaw.ru 
Баннер
Copyright © 2007-2014 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Rambler's Top100