Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

События и новости




РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт государства и права.
Г.М. ВЕЛЬЯМИНОВ.
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ОПЫТЫ



СОВРЕМЕННОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА. В честь Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора СТАНИСЛАВА ВАЛЕНТИНОВИЧА ЧЕРНИЧЕНКО



СОВРЕМЕННОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
О ЗАЩИТЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
И ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА. А.М. Солнцев. Монография



Верховенство международного права. Liber amicorum в честь профессора К. А. Бекяшева

Бекяшев Д.К. «Международное трудовое право (публично-правовые аспекты): учебник. – Москва: Проспект, 2013. – 280 с.


Гражданское общество и правовое государство: проблемы понимания и соотношения
Раянов Ф.М.

Перед вами – оригинальная работа, в которой автор, основываясь на мировой общественно­политической практике, впервые в отечественном обществоведении по­новому подходит к раскрытию понятий «гражданское общество» и «правовое государство».


Оглавление
ОБЗОР МАТЕРИАЛОВ ПЕРВОГО МЕЖРЕГИОНАЛЬНОГО КОНКУРСА НАУЧНЫХ РАБОТ ПО ПРОБЛЕМАМ ОРГАНИЗАЦИИ АДВОКАТУРЫ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АДВОКАТА В ЮРИСДИКЦИОННЫХ ПРОИЗВОДСТВАХ
1
1
1
Все страницы
     В мае 2009 года на базе кафедры адвокатуры Восточной экономико-юридической гуманитарной академии (г. Уфа) при поддержке Федеральной палаты адвокатов (ФПА), Российской академии адвокатуры и нотариата, Института адвокатуры Московской государственной юридической академии, адвокатской палаты Республики Башкортостан и Коллегии адвокатов Республики Башкортостан «Муратов и партнеры» прошел первый межрегиональный конкурс научных работ по проблемам организации адвокатуры и деятельности адвоката в юрисдикционных производствах.

    В работе конкурсной комиссии приняли участие  Махмутов Шамиль Ахметович, президент адвокатской палаты Республики Башкортостан, заслуженный юрист Республики Башкорстан, член совета ФПА РФ (председатель); Рагулин Андрей Викторович, кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой адвокатуры Юридического института Восточной экономико-юридической гуманитарной академии, заместитель главного редактора научного журнала «Евразийский юридический журнал» (заместитель председателя конкурсной комиссии); Володина Светлана Игоревна, кандидат юридических наук, доцент, директор Института адвокатуры Московской государственной юридической академии, заместитель заведующего кафедрой адвокатуры и нотариата Московской государственной юридической академии, проректор Российской академии адвокатуры и нотариата, Почетный адвокат России, член совета ФПА РФ (заместитель председателя конкурсной комиссии).

   В качестве членов конкурсной комиссии выступили: Пилипенко Юрий Сергеевич, кандидат юридических наук, Вице-президент Федеральной Палаты Адвокатов РФ, Фархутдинов Инсур Забирович, доктор юридических наук, главный редактор научного юридического журнала «Евразийский юридический журнал»; Лившиц Лев Владимирович, кандидат юридических наук, доцент, директор Юридического института Восточной экономико-юридической гуманитарной академии; Миронов Ринат Гаянович, доктор юридических наук, профессор кафедры управления в ОВД Уфимского юридического института МВД России; Шайхуллин Марат Селирович, кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного права Института права БашГУ; Шерстнева Ирина Львовна, адвокат коллегии адвокатов Республики Башкортостан «Муратов и партнеры»; Булычев Евгений Николаевич, кандидат юридических наук, доцент, заместитель директора Юридического института Восточной экономико-юридической гуманитарной академии по воспитательной и учебно-методической работе; Босова Елена Николаевна, кандидат юридических наук, доцент, заместитель директора Юридического института Восточной экономико-юридической гуманитарной академии по организации научной работы и практики; Узбекова Алсу Заршатовна, адвокат коллегии адвокатов Республики Башкортостан «Муратов и партнеры».

   Всего на конкурс было представлено 18 работ.

    Основными критериями оценки представленных работ явились оригинальность и актуальность избранной автором темы, многообразие в применении научного инструментария (методов научного исследования), наличие у автора собственных суждений по проблемным вопросам темы, логичность изложения, убедительность представленного фактического материала, обоснованность и аргументированность авторских выводов и обобщений, научная новизна выводов и предложений автора, теоретическая и практическая значимость работы, использование значительного объема нормативно-правовых актов и специальной литературы, соблюдение требований к оформлению научной работы и тезисов.

  Конкурсная группа «студенты»
Победители: Шелоп Наталья Александровна, Крысин Виталий Викторович, Федотова Татьяна Сергеевна (ГОУ ВПО «Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарева», г. Саранск).
Лауреаты:
1. Вилинская Елена Витальевна (Северо-Кавказский Государственный Технический Университет филиал в г. Кисловодск).
2. Воробьёва Мария Валерьевна, Осипова Татьяна Михайловна (Уфимский филиал Уральской Государственной  Юридической Академии, г. Уфа).
3. Иванова Екатерина Александровна (Восточная экономико-юридическая гуманитарная академия, г. Уфа).
4. Мальцева Ирина Валерьевна (Российский государственный профессионально-педагогический университет, Институт социологии и права, г. Екатеринбург).
5. Поликутин Юрий Сергеевич (Юридический институт Читинского государственного университета, г. Чита).

   Конкурсная группа «аспиранты и молодые ученые»
Победитель: Арабули Джина Тамазовна (Уральский филиал ГОУВПО «Российская академия правосудия», г. Челябинск).
Лауреаты:
1. Каменский Евгений Георгиевич (Курский государственный технический университет, кафедра философии и социологии, г. Курск).
2. Артамонова Елена Александровна (Юридический институт Читинского государственного университета, г. Чита).

   Конкурсная группа «молодые адвокаты (стажеры, помощники адвокатов)»
Победитель: Тисен Ольга Николаевна (стажер адвоката Адвокатская палата Оренбургской области, г. Бузулук).
Лауреат:
Петров Дмитрий Вячеславович (стажер адвоката Адвокатской палаты Республики Башкортостан, г. Уфа).
          В настоящем обзоре мы представим основные положения работ всех участников конкурса. Начнем с обзора работ конкурсной группы «студенты».

    В конкурсной работе Вилинской Елены Витальевны (Северо-Кавказский Государственный Технический Университет, филиал в г. Кисловодск), выполненной на тему «Защитительная речь адвоката в уголовном процессе», отмечается, что защитительная речь находит свое непосредственное выражение в судебных прениях. Судебные прения являются самостоятельной частью судебного разбирательства, в которой участвующие в деле стороны в своих выступлениях подводят итог судебному следствию.

    Законом предусмотрен ряд ограничений и требований к содержанию прений. Так, при аргументации приводимых доводов участник прений сторон не вправе ссылаться на доказательства, которые не рассматривались в судебном заседании или признаны судом недопустимыми. Стороны в своих выступлениях не могут касаться обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому уголовному делу, а также доказательств, признанных недопустимыми.

    Для государственного обвинителя и защитника участие в судебных прениях является обязательным. Судебные прения имеют важное значение для суда, накладывая определенный отпечаток на мнение судей, участников процесса и аудиторию, они активно способствуют установлению истины по делу. Судебная речь – это единственный способ выражения мнения стороны по тем или иным обстоятельствам дела. Никаких иных процессуальных действий стороны в судебных прениях не совершают. Таким образом, судебная речь адвоката в уголовном процессе – это публичное выступление защитника обвиняемого, произнесенное в судебном заседании и обращенное к суду в целях психологического и юридического воздействия на него при изложении выводов защитника в пользу защищаемого им гражданина.

    Доказательность и убедительность защитительной речи, по мнению автора, находятся в прямой зависимости от результатов судебного следствия. Защитительная речь завершает ту большую и сложную работу защитника, которая направлена на охрану прав и законных интересов подсудимого, на обеспечение правильного применения закона, с тем чтобы не допустить ошибок, исключить привлечение к уголовной ответственности и осуждение невиновного.

   По мнению автора, нельзя дать исчерпывающий перечень рекомендаций относительно методики подготовки защитительной речи, поскольку она в значительной мере определяется индивидуальными особенностями интеллекта, памяти. Огромное значение имеют характер и особенности данного уголовного дела.

    Проанализировав структуру защитительной речи, автор выделила четыре равнозначных уровня: структура артикуляционная; структура грамматическая; структура постановочная; структура содержательная.

    Исследовав форму выражения защитительной речи, Е.В.Вилинская пришла к обоснованию необходимости предъявления к ней следующих требований: ясность речи; цельность и последовательность; краткость речи; грамотность и чистота языка. Язык защитительной речи должен быть не только простым, ясным и точным, но и выразительным, образным.

    Следующее требование к защитительной речи – это ее звучание. Важнейшим средством выразительности устной речи, смыслового и эмоционального обогащения слова является интонация. С интонационным звучанием речи тесно связан ее темп. Эмоции оратора, вызывающие те или иные интонации, определяют и темп речи. Защитительная речь должна произноситься в нарастающем и перемежающемся темпах. Правильная расстановка пауз имеет такое же большое значение для интонационного звучания и темпа речи, как и логические ударения.

    Проанализировав структуру и форму защитительной речи, Е.В.Вилинская пришла к выводу, что форма неразрывно связана с содержательной структурой речи и помогает защитнику донести свою позицию до суда и других участников процесса. Содержание защитительной речи включает в себя вступительную часть, основную часть и заключение. Доводы в речи должны быть приведены в систему, сведены к единому плану. Они все должны быть взаимно подкреплены друг другом, логическая связь и последовательность их определяется степенью раскрытия той стержневой, основной идеи защиты.

   В основной части защитительной речи, по мнению Е.В.Вилинской, должны обязательно присутствовать: позиция по делу; анализ и оценка всех обстоятельств и доказательств; нравственная или психологическая характеристика личности подсудимого; приведение смягчающих обстоятельств дела; юридическая квалификация содеянного; вопрос о мере наказания или оправдании и о гражданском иске. В юридической литературе встречаются и другие части речи адвоката, но, на взгляд  автора работы, основными из них являются именно вышеперечисленные.

    Анализ и оценка доказательств занимает важное и значительное место в защитительной речи, поскольку иногда один и тот же факт получает различную оценку в обвинительной и в защитительной речи адвоката. Данная стадия является основной частью всей защитительной речи. Анализ и оценка доказательственного материала по делу заключается в анализе и оценке источников доказательств, определении того, какие факты можно признать установленными путем данного источника доказательств, какие факты установлены свидетельскими показаниями, заключением эксперта и другими доказательствами; в определении значения фактов, т. е. того, в какой связи установленные из данного источника факты стоят по отношению к главному факту, подтверждают ли они его или опровергают; в сопоставлении данного доказательства с другими доказательствами по делу; в построении выводов, к которым приводит оценка всех имеющихся по делу обстоятельств в их совокупности. Вопросы квалификации преступления также занимают важное место в защитительной речи, будучи тесно связанными с анализом фактических обстоятельств дела, они составляют самостоятельный раздел защитительной речи.

    В работе Логинова Дмитрия Николаевича (Уральская Государственная Юридическая Академия, г. Екатеринбург), выполненной на тему «Адвокатура в годы Гражданской войны», отмечается, что история адвокатуры, как в прочем и вся история России, являет нам ярчайший пример беспрерывной борьбы. Оглядываясь на путь, пройденный адвокатурой от далекого дореформенного периода до наших дней, ясно видишь все сложности социальных и правовых исканий России.

    С момента зарождения в России института адвокатуры отношение к нему  органов государственной власти и общества в целом постоянно менялось. Адвокатура никогда не оставляла равнодушным к себе общественное мнение, напротив, она вызывала живейший интерес, хотя практически никогда стоящие перед современными адвокатами проблемы не были обществу понятны. Но это не было единственной трудностью адвокатуры. Власть в России питала против адвокатуры какое-то неодолимое предубеждение. Однако не следует считать, что такое предубеждение против адвокатуры составляет какую-либо национальную или вообще специфическую особенность. Данное предубеждение встречалось весьма нередко и при самых разнообразных обстоятельствах, но непременно при одном условии – при отсутствии принципа законности и господстве произвола.

    Февральская революция 1917 г. породила надежду на демократизацию российского общества и адвокатуры. Трудно сказать, какой бы стала в конце концов русская адвокатура в результате преобразований Временного правительства, но период его деятельности был весьма кратким, а Октябрьская социалистическая революция 1917 г. и последовавшая за ней диктатура пролетариата привели к уничтожению так называемой «буржуазной» адвокатуры. Многие адвокаты были уничтожены физически как представители враждебного пролетариату класса, другие оказались в концлагерях, третьи – оставшиеся на свободе – лишены права выступать в судах, и лишь немногим удалось эмигрировать за границу.

    Декретом о суде от 24 ноября 1917 г. № 1 социалистическая революция упразднила все судебные учреждения российского буржуазного государства, а наряду с ними – присяжную и частную адвокатуру. Этим же Декретом были созданы советские суды. В качестве защитников и обвинителей допускались все неопороченные лица обоего пола, пользующиеся гражданскими правами. Вопрос о судебной защите решался именно таким образом, специальной организации защиты создано не было. 19 декабря 1917 г. была издана инструкция, в соответствии с которой народным комиссариатом юстиции при революционных трибуналах образовывались коллегии правозащитников, которые действовали наряду с общегражданскими обвинителями и защитниками.

    Государство массово привлекало трудящихся к работе в суде. Те из них, кто участвовал в судах в качестве защитников, никакой юридической помощи, по сути, не оказывали и заменить адвокатов, конечно же, не могли. Обвиняемые редко обращались к помощи защитников из упомянутых коллегий правозаступников, ибо эти коллегии по существу были коллегиями обвинителей. Граждане прибегали в основном к помощи бывших адвокатов.

    Члены коллегии правозаступников выступали лишь по наиболее сложным уголовным делам, подсудным трибуналу. Всю иную юридическую помощь (досудебная подготовка, сбор доказательств по делу, составление необходимых процессуальных документов и т. п.) гражданам оказывали бывшие присяжные поверенные, присяжные юрисконсульты и другие лица, нелегально занимавшиеся адвокатской практикой. Со временем пролетарскому государству потребовалась новая форма организации защиты, и такая форма была введена 7 марта 1918 г. Правозаступничество объявлялось общественной функцией, т. е. должно было защищать интересы трудового народа. Уровень правовой культуры в судах по-прежнему был низок, защитники попали в зависимость от местных властей, которая усилилась после принятия Декрета ВЦИК от 30 ноября 1918 г., утвердившего Положение «О народном суде РСФСР».

    В июле 1920 г. на III Всероссийском съезде деятелей советской юстиции прозвучало мнение, что коллегии себя не оправдывают, защитники злоупотребляют доверием и получают высокие гонорары. Окончательно коллегии правозаступников были упразднены новым Положением о народном суде РСФСР 1920 г., в соответствии с которым обвинители состояли при отделах юстиции, а назначали и отзывали их губисполкомы.

    IX Всероссийский съезд Советов в специальном постановлении провозгласил очередной задачей «водворение во всех областях жизни строгих начал революционной законности. Новые отношения, созданные в процессе революции на основе проводимой властью экономической политики, должны получить свое выражение в законе и защиту в судебном порядке. Для разрешения всякого рода конфликта в области имущественных отношений должны быть установлены твердые гражданские нормы. Граждане и корпорации, вступившие в договорные отношения с государственными органами, должны получить уверенность, что их права будут сохранены. Судебные учреждения Советской республики должны быть подняты на соответствующую высоту».

    С того момента активизировалась законодательная деятельность, направленная на создание единой судебной системы, которая должна была заменить собой ревтрибуналы. Эта система состояла прежде всего из народных судов, губернских судов и Верховного Суда РСФСР.

    В ходе судебной реформы 1922 г. была учреждена прокуратура, создано новое отраслевое законодательство, отразившее вступление советского общества в этап НЭПа. Все это объективно требовало наличия профессиональной адвокатуры, однако в тот исторический момент государство не было к этому готово. Несмотря на фактический паралич деятельности в 1917–1922 гг., адвокатскому сообществу России, сильно изменившемуся по составу и уровню образования, удалось сохранить лучшие черты дореволюционной адвокатуры, а также сформировать ряд корпоративных традиций (бескомпромиссное отстаивание интересов доверителя, стремление к достижению высокого уровня, честность, корпоративная солидарность, самоуправляемость и, насколько это было возможно, независимость), во многом определивших особенности организации адвокатского сообщества.

   В работе Мальцевой Ирины Валерьевны (Российский государственный профессионально-педагогический университет, Институт социологии и права, г. Екатеринбург), выполненной на тему «К вопросу о ювенальной адвокатуре», отмечается, что в настоящее время все участники уголовного процесса разделены на группы в зависимости от той функции, которую они выполняют. Так, суд, прокурор, следователь, начальник следственного отдела, орган дознания, начальник подразделения дознания, дознаватель – участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения (гл. 6, ст. 37–41.1); подозреваемый, обвиняемый, законные представители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, защитник, гражданский ответчик, представитель гражданского ответчика – участники уголовного судопроизводства со стороны защиты (гл. 7, ст. 46–55 УПК РФ) – выполняют функцию защиты. Получается, что официальные государственные органы должны проводить расследование не на началах всесторонности, полноты и объективности, а на основе выполнения функции обвинения. Именно таким образом и осуществляется производство по уголовным делам с участием несовершеннолетних: вся деятельность имеет одностороннюю направленность на обвинение, в то время как часть 3 ст. 123 Конституции РФ гласит: «Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон». Данный принцип закреплен в ст. 15 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Являясь основой практически всех мировых процессуальных систем, этот принцип занимает значимое положение и в отечественном уголовном судопроизводстве. Отдельного внимания заслуживает вопрос о проявлении этого принципа на досудебной стадии уголовного процесса по уголовным делам с участием несовершеннолетних. Необходимо помнить, что именно данная категория участников процесса нуждается в повышенном внимании со стороны государства, так как является самой уязвимой и незащищённой в силу своих психолого-физиологических особенностей.
Автор указывает, что необоснованной представляется позиция законодателя, на основании которой в специальную группу норм выделено исключительно производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых (гл. 50 УПК РФ). Требуется определение уголовно-процессуальной правосубъектности всех несовершеннолетних участников уголовного процесса. Ведь предпосылкой реализации своих прав любым человеком и гражданином, вовлеченным в сферу уголовного судопроизводства, является знание им своих процессуальных прав, обязанностей и ответственности . Объем же прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства зависит от их процессуального статуса. Несовершеннолетние не в состоянии самостоятельно эффективно осуществлять свои права и отстаивать законные интересы, в связи с чем объективно необходимой становится разработка дополнительных процессуальных гарантий законности при производстве по делам с участием несовершеннолетних,  направленных на повышение защиты названных лиц. Понятие субъекта оказывает влияние на порядок расследования преступлений, а также часто служит условием применения того или иного наказания или неприменения такового. Зачастую несовершеннолетние систематически вызываются для проведения следственных действий, участвуют в их проведении. При этом, наделенные статусом «свидетеля», они не могут пользоваться помощью защитника, заявлять отводы и совершать иные действия, направленные на защиту своих прав и законных интересов. Более того, нередко к ним применяются меры государственного принуждения. Наличие уголовно-процессуального статуса существенно расширяет диапазон законных средств, с помощью которых несовершеннолетние могут отстаивать свои права и законные интересы, каковыми могут стать: право на конфиденциальность, право на защиту, право на уведомление законных представителей, право на ознакомление с материалами уголовного дела и др. Полагаем, что и данная категория лиц должна быть обеспечена возможностью пользоваться квалифицированной юридической помощью. На наш взгляд, проблема связана как с несовершенством уголовно-процессуального законодательства, так и с отсутствием в целом ювенальной юстиции в России.

     По мнению автора, введение особых правил участия несовершеннолетних лиц в стадии предварительного расследования связано с необходимостью оградить подростка от влияния на него негативных факторов уголовного судопроизводства и в то же время обеспечить соответствующими процессуальными гарантиями процедуры, связанные с участием несовершеннолетних в следственных действиях. Введение защитника в процесс должно совпадать с моментом поступления в правоохранительные органы явки с повинной и (или) дачей первоначальных показаний несовершеннолетним, тем более, что практически никто из них не различает понятия опрос и допрос. На досудебных стадиях в качестве защитника могут выступать только адвокаты. Проблема заключается в формальном подходе квалифицированного защитника к выполнению своих обязанностей, что недопустимо, особенно по делам рассматриваемой категории: ребёнок, подчас не понимая юридической составляющей, остро чувствует фальшь. Нередко защитник в ходе предварительного расследования (в частности, на допросе) ведёт себя пассивно, а подчас реально и не участвует в следственном действии,  не использует права  на заявление ходатайства по уголовному делу при наличии к тому оснований. Проблемы некачественной работы адвокатов по делам с участием несовершеннолетних достаточно актуальны. Подчас от ребёнка отказываются самые близкие – искреннее участие в его судьбе и квалифицированная юридическая помощь поддержат его в трудной ситуации.

      Несовершеннолетние, в отношении которых ведется производство о применении принудительных мер воспитательного воздействия (ПММВ), не имеют статуса подозреваемого или обвиняемого. Федеральный закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», регламентируя производство по материалам о помещении несовершеннолетних, не подлежащих уголовной ответственности, в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа, указывает на обязательное участие защитника в рассмотрении указанных материалов лишь в судебном заседании (п. 2 ст. 28).

    Исходя из того, что вышеназванные материалы могут быть направлены в суд в течение 30 суток со дня вынесения постановления о прекращении уголовного дела в отношении указанного несовершеннолетнего или об отказе в его возбуждении, все предшествующие суду этапы производства несовершеннолетний лишен возможности пользоваться квалифицированной юридической помощью. Если даже законные представители несовершеннолетнего, не являющегося субъектом уголовной ответственности, заключат соглашение с адвокатом, эффективной защиты быть не может, так как защитник в подобных ситуациях является адвокатом свидетеля и его права не равнозначны правам защитника. Фактически к участию в деле он не допускается (ч. 5 ст. 189 УПК РФ); он может лишь по окончании допроса делать замечания о нарушении прав и законных интересов свидетеля, но не вправе выполнять действия, предусмотренные ст. 53 УПК РФ. В таких случаях наличие у адвокатов ордера становится пустой формальностью .

    И.В.Мальцева указывает, что несовершеннолетний, независимо от наличия или отсутствия в отношении него подозрений, неспособен ввиду недостаточного образовательного уровня понимать многие юридические положения и термины, в связи с чем ему требуется квалифицированная юридическая помощь. Учитывая эти обстоятельства, с целью повышения уровня гарантий защиты несовершеннолетних, в отношении которых осуществляется производство о применении ПМВВ, необходимо законодательно предусмотреть обязательное участие адвоката-защитника в ходе как досудебного, так и судебного производства.

    Кроме того, автор отмечает, что оказывать квалифицированную помощь несовершеннолетним должны защитники специализированных ювенальных отделов адвокатских образований.

    Участие ребенка в уголовном судопроизводстве, в том числе и в качестве потерпевшего, является обстоятельством, которое должно предусматривать специальные меры по защите прав несовершеннолетних. Поэтому вопрос о наделении несовершеннолетнего потерпевшего определенным правовым статусом является как никогда актуальным. Права и законные интересы лица, пострадавшего от преступления, должны быть защищены уже в стадии возбуждения уголовного дела.

    Защитнику обвиняемого предоставлены более широкие возможности влиять на ход расследования, вплоть до собирания доказательств. Адвокат же, выступающий в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего, практически не упоминается (ст. 45 УПК). В то же время немалая доля уголовных преступлений, по которым потерпевшими проходят несовершеннолетние, связана с противоправным поведением законных представителей. В этих случаях ребёнок полностью лишён надлежащей правовой защиты (не секрет, что интересы предварительного расследования и потерпевшего не всегда совпадают). Наиболее правильным автор считает наделение  правом собирать, закреплять и представлять сведения, касающиеся обстоятельств дела, и адвоката – представителя потерпевшего.

    Проведенное Шелоп Натальей Александровной, Крысиным Виталием Викторовичем, Федотовой Татьяной Сергеевной (ГОУ ВПО Мордовский государственный университет им. Н.П.Огарева, г. Саранск) исследование по теме «Процессуальная деятельность защитника по собиранию и представлению доказательств в российском уголовном судопроизводстве» позволило авторам сделать ряд выводов, дав оценку современного российского законодательства и практики его применения по вопросу процессуальной деятельности защитника по собиранию и представлению доказательств. В частности, к основным выводам исследования необходимо отнести следующие положения:
1. Защитник наделен правом собирать доказательства (доказательства именно в том смысле, какой вкладывает в это понятие УПК РФ). Предметы, документы, иные сведения, собранные защитником, являются доказательствами и не нуждаются в каких-либо дополнительных процессуальных действиях должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, для признания их доказательствами. С точки зрения видов доказательств, закрепленных ч. 2 ст. 74 УПК РФ, – это «иные документы».
    2. Проблема реализации положений закона о праве защитника собирать доказательства в правоприменительной практике состоит в том, что УПК РФ подробно регламентировал порядок производства следственных и иных процессуальных действий (в рамках которых дознаватель, следователь, прокурор, суд осуществляют собирание доказательств) и не урегулировал процессуальный порядок деятельности защитника по собиранию доказательств (т. е. процедуру получения защитником предметов, документов и иных сведений, опроса лиц с их согласия и т. д.). Это создает серьезные трудности при реализации права защитника собирать доказательства. Но отсутствие правовой регламентации не может быть расценено как запрет, отсутствие самой возможности для защитника собирать доказательства при производстве по уголовному делу.
    3. Часть 3 ст. 86 УПК РФ предусматривает право защитника собирать непосредственно доказательства, прямо указывая на используемые при этом формы. В данном случае прослеживается аналогия с ч. 1 ст. 86 УПК РФ, также предусматривающей формы собирания доказательств такими участниками уголовного судопроизводства, как дознаватель, следователь, прокурор, суд. Таким образом, ч. 1 и ч. 3 ст. 86 УПК РФ указывают на две возможные (условно равнозначные) формы собирания доказательств в зависимости от того, какие участники уголовного судопроизводства осуществляют собирание доказательств:
    – дознаватель, следователь, прокурор, суд осуществляют собирание доказательств путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК РФ (полномочия должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу);
    – защитник собирает доказательства путем: 1) получения предметов, документов и иных сведений; 2) опроса лиц с их согласия; 3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии (полномочия защитника – участника уголовного судопроизводства, осуществляющего защиту прав и законных интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающего им юридическую помощь).

    В связи с этим собранные защитником доказательства соответствуют требованию допустимости, так как УПК РФ в ч. 3 ст. 86 непосредственно регламентировал способы их получения.

    4. В целом соглашаясь с высказываемыми в научной литературе опасениями, что отсутствие четкой правовой регламентации механизма собирания защитником доказательств и ответственности за их неправомерную реализацию является негативным фактором, который может привести к нарушению законности, авторы полагают, что закон все же предусматривает общие критерии, определяющие правомерность поведения защитника при собирании доказательств, в том числе следующие:
    – защитник при осуществлении деятельности по собиранию доказательств не вправе нарушать требования закона, права и свободы других лиц, например конституционное право на неприкосновенность жилища (т. е. может находиться в жилище и получать находящиеся там предметы, документы только с согласия проживающих лиц); конституционное право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также иные конституционные права личности;
    – если в качестве защитника действует адвокат, он обязан при осуществлении деятельности по собиранию доказательств соблюдать требования Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и Кодекса профессиональной этики адвоката (например, ч. 3 ст. 4, ст. 8, ч. 1 ст. 10).
    5. Закон предусматривает именно право (не обязанность) защитника собирать и представлять доказательства, поэтому факт получения защитником доказательств не возлагает на него обязанность предоставить их лицу, осуществляющему производство по уголовному делу. Деятельность защитника по собиранию и представлению доказательств должна исходить из выбранной тактики защиты по уголовному делу.
    6. Действующее законодательство предусматривает для защитника-адвоката больший объем гарантий при реализации права собирать и представлять доказательства, чем для защитника – близкого родственника или иного лица.

    В работе Нуждина Андрея Александровича (Юридический факультет Академии ФСИН России, г. Рязань), выполненной на тему «Вопросы участия адвоката в уголовном процессе», отмечается, что право на защиту – это реальная возможность получения квалифицированной юридической помощи. Защитник должен следить за правильным соблюдением всех процессуальных правил и прав подзащитного, что позволяет уже с момента задержания не допускать в отношении него нарушений закона.

    С момента образования суверенного Российского государства в 1991 г. соблюдение прав на защиту прошло эволюционный путь, так как до 1991 г. у обвиняемого защитник появлялся на момент окончания предварительного следствия. В 1992 г. были внесены изменения в УПК, которые допустили появление защитника с момента предъявления обвинения или объявления протокола о задержании в порядке ст. 122 УПК (т. е. на стадии подозреваемого), что указывало на стремление государства следовать курсом на построение демократического общества, где защита прав человека гарантирована законом. Пока задержанный остаётся без защиты, происходят многочисленные нарушения (недозволенные методы допроса, очные ставки и другие процессуальные действия с нарушением закона и т. д.). Дабы не допустить дальнейшего развития подобных социально опасных действий, которые могли спровоцировать социальный взрыв, и были приняты эти изменения в законодательстве.

    Право на защиту содержится во многих международных правовых актах (Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.; Пакт о правах человека, принятый 16 декабря 1966 г. Генеральной Ассамблеей ООН), которыми обусловлено участие адвоката в качестве защитника обвиняемого, подозреваемого, подсудимого. Эти положения также были закреплены в Декларации прав и свобод человека и гражданина от 22 ноября 1991 г., принятой в Российской Федерации. Права, которыми наделяется адвокат для выполнения своих обязанностей, входят в качестве составной части в содержание права на защиту.

   В работе Погореловой Оксаны Алексеевны (Волгоградский филиал ОАО «ЮТК», ФГОУ ВПО Волгоградская академия государственной службы, г. Волгоград), выполненной на тему «Проблема статуса адвоката по назначению в гражданском процессе», рассматривается новелла ГПК (ст. 50), выразившаяся в  обязанности суда назначать адвоката в качестве представителя в случае отсутствия представителя у ответчика, место жительства которого неизвестно, в других предусмотренных федеральным законом случаях. Особенность статуса «назначенного» адвоката – узость и нерегламентированность полномочий, коллизия ГПК РФ и ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», и как следствие, – «неполноценная» защита прав представляемого. Ввиду отсутствия законодательного регулирования статуса адвокатов по назначению целями научной работы являются: 1) рассмотрение появления и развития института «адвоката по назначению»; 2) определение полномочий «назначенного» адвоката; 3) сравнительно-правовой анализ законодательства и судебной практики. Вопрос о целях и задачах судебного представительства до сих пор остается открытым. Законодатель их не закрепляет, но они выявлены процессуальной наукой и корреспондируют с общими целями и задачами гражданского судопроизводства.

   Основными проблемами в положении «адвоката по назначению», по мнению автора работы, являются следующие: 1) назначенный адвокат не выражает волю клиента, так как не заключает договор поручения.

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика