Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Маджидзода Джурахон Зоир:

ЖИЗНЬ НА СЛУЖБЕ РОДИНЕ


Интервью с доктором юридических наук, профессором, Председателем Комитета по правопорядку, обороне и безопасности Парламента Республики Таджикистан, генерал-майором милиции, государственным советником юстиции Республики Таджикистан 1 класса Зоировым Джурахоном Маджидовичем


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Место иных мер в системе мер уголовно-правового воздействия
Научные статьи
12.08.10 09:41

вернуться

 
ЕврАзЮж № 7 (26) 2010
Уголовное право и криминология
Павлова А.А.
Место иных мер в системе мер уголовно-правового воздействия
В статье на основе изучения различных мнений определяется место иных уголовно-правовых мер в системе мер воздействия, применяемых за совершение запрещенных уголовным законом деяний. Автор обосновывает необходимость законодательного закрепления системы мер уголовно-правового воздействия с выделением входящих в нее подсистем, в частности подсистемы иных мер уголовно-правового воздействия. Предлагаются новые редакции статей уголовного закона, формулируется авторское определение понятия мер уголовно-правового воздействия.

Из смысла ч. 2 ст. 2  Уголовного кодекса РФ (далее – УК РФ) следует, что мерами уголовно-правового воздействия за совершение преступления являются наказание и иные меры уголовно-правового характера, устанавливаемые уголовным законом. Очевидно, что законодатель, установив в законе указанные два вида мер уголовного воздействия, определил, что за совершение запрещенных законом деяний возможно применение одной из этих двух мер (или их совокупности), и, следовательно, все предусматриваемые уголовным законом средства уголовного воздействия могут быть отнесены или к наказанию, или к иным уголовно-правовым мерам. Есть основания полагать, что для реализации охранительных и превентивных задач уголовного закона в РФ установлена «двухколейная» система уголовного права. Такого же мнения придерживаются и другие авторы.
В течение длительного времени уголовное наказание считалось главным средством противостояния преступности и воздействия на нее, признавалось и признается основной формой реализации уголовной ответственности. Однако на протяжении своего существования этот институт вызывал острые споры философов, социологов, политологов и, конечно, юристов, по поводу своей эффективности как средства противостояния преступности.
Между тем признание того, что наказание ввиду недостаточной его эффективности  не может являться единственным средством борьбы с преступностью, привело к мнениям о «кризисе» наказания и поискам мер, ему альтернативных. В конце ХIХ – начале ХХ в. во многих странах стали широко применяться кроме наказания или вместо него так называемые «меры безопасности», основанные на идеях социологической школы уголовного права об «опасном состоянии личности». Исключением не стало и уголовное законодательство России, которое в ст. 5 УК РСФСР 1922 года установило применение «…к нарушителям революционного правопорядка наказания или других мер социальный защиты», в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. и в УК РСФСР 1926 г. полностью заменило термин «наказание» на «меры социальной защиты», часть которых, по сути, аналог наказания (мера социальной защиты судебно-исправительного характера), а часть – аналог мер безопасности (меры социальной защиты медико-педагогического и медицинского характера). «Это понятие должно было послужить для обозначения особых мер, которые отличны от наказания и выполняют исключительно частнопревентивные задачи».  В дальнейшем такая замена была признана нецелесообразной, в связи с чем уголовное законодательство РСФСР с 1934 года вернулось к термину «наказание» вместо термина «мера социальной защиты судебно-исправительного характера». При этом наименование «меры социальной защиты» для мер медико-педагогического и медицинского характера изменено не было, однако с принятием УК РСФСР 1960 г. и они перестали именоваться мерами социальной защиты.  В статье 1 УК РСФСР 1960 года за совершение преступлений устанавливалось применение наказаний. В дальнейшем появление второй «колеи» в уголовном праве РФ предполагалось в таком рекомендательном законодательном акте, как Модельный Уголовный кодекс для государств – участников СНГ, принятом постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ от 17 февраля 1996 г., в ч. 2 ст. 2 которого говорилось об установлении для осуществления задач уголовного законодательства видов наказаний и иных мер уголовно-правового воздействия за совершение преступлений. Это было воспроизведено в ч. 2 ст. 2 УК РФ.
В этой связи бесспорно права Н.Ф.Кузнецова, когда пишет, что «…именно благодаря социологической школе мировое законодательство «обогатилось» такими либеральными институтами уголовного права, как общая и частная превенция в целях наказания, условное осуждение, отсрочка исполнения наказания, условно-досрочное освобождение и т. д.».
Отношение представителей юридической науки к уголовному наказанию и его эффективности неоднозначно. Как отмечает профессор С.Г.Келина, «…его применение слабо влияет на снижение уровня преступности, что доказывает повсеместный ее рост, в особенности рецидивной, профессиональной и организованной преступности. Было также доказано, что все виды наказания, в особенности наказание в виде лишения свободы, сопряжены со многими отрицательными социальными последствиями, например с большим рецидивом».
А.Э.Жалинский указывает, что наказание является вспомогательным, а не главным средством борьбы с преступностью.  В.Кудрявцев предлагает «подумать о новых мерах борьбы с преступностью, которые были бы и более гуманны, и более целенаправленны».
В.К.Дуюнов считает, что «…наказание является мерой необходимой и важной, но вынужденной и крайней, во многих случаях весьма затратной и неспособной достаточно эффективно решать стоящие перед ним задачи, и потому далеко не всегда целесообразной и желательной. …наказание фактически не является ни наиболее часто применяемой, ни более предпочтительной с точки зрения целей и принципов уголовно-правового воздействия мерой».  Мнения о неэффективности (малоэффективности) уголовного наказания, о «кризисе» наказания как современной реальности всех стран мира придерживаются и другие авторы.
В то же время имеются исследователи, которые отдают приоритет применению наказания, считают его основной, возможно единственной, мерой, способной решить проблему с преступностью, предстающие противниками применения иных мер уголовного воздействия (хотя надо признать, что их меньшинство). Так, А.Д.Анисимов считает, что только реальное применение наказания является самой эффективной мерой в плане предупреждения преступлений. Он выступает против широкого применения условного осуждения, считая, что оно не отвечает цели восстановления социальной справедливости, а также иных видов освобождения от наказания и уголовной ответственности.
Н.И.Мельник придерживается мнения, что уголовная ответственность всегда связана с наказанием и реализоваться иначе, чем при помощи наказания, не может.  По свидетельству С.Г.Келиной, «очень резко в свое время против указанных мер некарательного воздействия (treatment) выступал Б.С.Никифоров, который считал, что эти меры подрывают идеи справедливости и законности и являют собой «выражение кризиса буржуазно-демократического уголовного права».
Не отрицая того, что наказание является основной формой реализации уголовной ответственности,  мы солидаризируемся с мнением тех авторов, которые считают, что наказание не может быть признано единственно возможным средством противостояния преступности, что необходимость в альтернативных наказанию мерах является насущной потребностью. Полагаем, что отличные от наказания меры уголовного воздействия не могут восприниматься как «исключение из правил», являются полноценным, существующим и вполне эффективным институтом уголовного права. Сказанное подтверждает анализ литературы: «…необходимо гибкое сочетание наказаний и иных мер уголовно-правового воздействия, не являющихся наказанием, с предпочтением в пользу последних»,  «…с выделением такого института становится яснее юридическое предназначение многих категорий, давно существующих в российском законодательстве, например, условного осуждения, судимости, специальной конфискации».
Отношение законодателя к наказанию и иным мерам уголовно-правового воздействия свидетельствует о том, что он считает наказание главным средством, в то время как иным мерам отводит второе место: понятие наказания, его цели, виды, содержание каждого вида, правила их назначения и т. д. – все определено в законе обстоятельно, скрупулезно, указывает на то, что это целостный институт уголовного права. В то время как, выделив отдельную главу иным мерам уголовно-правового воздействия и тем самым признав их самостоятельным институтом уголовного права, законодатель этим ограничился. В законе отсутствует нормативная дефиниция понятия и содержания этих мер, не определены цели, не систематизированы виды и т. д.
Как было отмечено выше, для реализации охранительных и превентивных задач уголовного закона в РФ установлена «двухколейная» система уголовного права, что означает применение или наказания, или иных мер уголовного воздействия (или их совокупности) за совершение запрещенных законом деяний. Из самого текста закона к такому выводу придти сложно, так как в уголовном законе данные меры закреплены обособленно друг от друга, не имеется дефиниции, объединяющей их в одно целое, – последствий совершения запрещенного законом деяния. Полагаем, что такой обобщающей категорией можно назвать «меры уголовно-правового воздействия».
Этот пробел – понятие мер уголовно-правового воздействия – разрабатывается наукой уголовного права. В юридической литературе имеются различные точки зрения по поводу определения понятия мер уголовно-правового воздействия, анализ которых дает основание утверждать, что в теории уголовного права не сложилось какого-либо единого мнения. Не имея возможности привести все авторские определения понятия мер уголовно-правового воздействия, отметим, что в целом они сводятся к тому, что меры уголовно-правового воздействия – это государственные меры реагирования на совершенное преступление.
А.С.Пунигов под мерами уголовно-правового характера понимает «…установленные уголовным законом существенно ограничивающие права и свободы человека принудительные меры карательного, исправительного и воспитательного воздействия, применяемые к лицам за совершение преступлений, в целях охраны общественных отношений и предупреждения преступной деятельности».
Полагаем, понятие мер уголовно-правового воздействия как обобщающий термин всех уголовно-правовых средств должно отражать не только один из его видов – наказание, но и иные меры, которые отличны от наказаний,  а также другие меры воздействия, которые имеются в арсенале уголовного закона (речь о них пойдет ниже). Рассматриваемое авторское определение скорее является понятием наказания и не может претендовать на определение категории, обобщающей все меры уголовно-правового воздействия, как минимум по следующим основаниям.
Во-первых, использование автором в определении понятия мер уголовно-правового воздействия слова «существенно» представляется спорным. Существенное ограничение или лишение прав и свобод лица, совершившего преступление, является характерной чертой наказания как вида мер уголовного воздействия, но никак не иных мер уголовного воздействия. При применении иных мер, безусловно, в той или иной мере ограничиваются права и свободы человека, но не в том объеме и интенсивности воздействия, какое предполагается при применении наказания. Кроме того, так как иные меры уголовного воздействия являются альтернативными уголовному наказанию мерами, полагаем, как альтернатива они не могут быть строже самого наказания.
Во-вторых, указание в определении на карательную сущность мер уголовного характера является неверным в связи с тем, что к мерам уголовно-правового воздействия, помимо наказания, относятся также и иные меры уголовно-правового воздействия, содержанием которых, в отличие от наказания, является некарательная направленность (например, условно-досрочное освобождение от отбывания наказания, принудительные меры медицинского характера, соединенные с наказанием, отсрочка отбывания наказания). Как справедливо отмечено М.Ф.Гареевым, «их социально-правовое значение заключается в достижении целей исправления осужденного и предупреждения новых преступлений не карательными средствами».
В-третьих, указание на исправительное воздействие также является неверным в определении, обобщающем все меры уголовного воздействия, в связи с тем, что принудительные меры медицинского характера (как иные правовые последствия совершенного деяния) не могут преследовать цели исправления психически больного лица, совершившего общественно опасное деяние.
В-четвертых, в связи с тем, что термин «меры уголовного воздействия» является обобщающей категорией для обозначения всех средств уголовного воздействия, полагаем, что они применяются не только за совершение преступления, но также и за совершение общественно опасного деяния, предусмотренного статьями Особенной части УК РФ (например, принудительные меры медицинского характера, применяемые в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния, предусмотренные статьями Особенной части УК РФ).
Как справедливо отметил В.А.Пимонов, «преступление не есть единственное и исключительное основание применения уголовно-правового реагирования и уже давно перестало быть фетишем судопроизводства. Как известно, уголовный закон предусматривает возможность применения принудительных мер медицинского характера к лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости».  Мнение, что некоторые меры уголовно-правового воздействия применяются не только за совершение преступления, но и в связи с совершением общественно опасного деяния, т. е. посягательства, запрещенного уголовным законом, в том числе и в случаях, когда отсутствуют признаки состава преступления, разделяют и другие авторы. Так, при совершении невменяемым лицом общественно опасного деяния, предусмотренного статьей Особенной части УК РФ, поведение этого лица нельзя признать преступным ввиду отсутствия в его действиях вины, но общественная опасность его поведения является основанием применения к нему принудительных мер медицинского характера. Полагаем, отнесение к иным мерам уголовно-правового воздействия принудительных мер медицинского характера в отношении невменяемых будет являться неправильным, так как иные уголовно-правовые меры являются мерами, посредством которых реализуется уголовная ответственность. Скорее всего, они будут являться «мерами безопасности», или, как предполагает В.Д.Филимонов, они могут относиться к «иным правовым последствиям совершения общественно опасного деяния, которые не обладают признаками наказаний и иных уголовно-правовых мер».  Соглашаясь с автором, отметим, что хотя поведение лица, совершившего деяние в состоянии невменяемости, нельзя признать преступным,  однако общественная опасность его поведения является основанием применения к нему мер уголовного воздействия. Очевидно, «иные правовые последствия совершения преступления» являются отдельной подсистемой мер уголовного воздействия.
В этой связи предлагаемое В.И.Горобцовым изменение традиционной триады «преступление–ответственность–наказание» на новую конструкцию «общественно опасное деяние, запрещенное УК, – уголовная ответственность в ее различных формах – уголовно-правовое принуждение (воздействие)»  представляется обоснованным с некоторыми уточнениями. Полагаем, что верной будет общая формула для применения всех мер уголовно-правового воздействия: «общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом, – уголовно-правовое воздействие».
Таким образом, законодательно закрепленное в ч. 2 ст. 2 УК РФ положение «…устанавливает наказание и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений» можно расширить путем внесения следующего изменения: «…устанавливает меры уголовно-правового воздействия за совершение общественно опасных деяний, предусмотренных статьями Особенной части настоящего Кодекса». Соответствующие изменения целесообразно внести и в ч. 1 ст. 6, ч. 2 ст. 7 УК РФ вместо слов «наказание и иные меры уголовно-правового характера».
В случае включения указанных изменений в УК РФ с необходимостью последует изменение содержания и ст. 8 УК РФ, которая, по мнению В.И.Горобцова, будет являться надлежащей нормативной основой для использования всех мер уголовного воздействия, предусмотренных УК РФ.
Указание в законе на состав преступления как единственное основание уголовной ответственности приводит к мнениям, что некоторые меры уголовного воздействия, которые по сути также являются уголовно-правовыми, ими являться не могут. Видимо, поэтому С.Г.Келина отмечает, что «принудительные меры медицинского характера не могут быть отнесены к иным мерам уголовно-правового характера в силу того, что такие «иные меры» могут быть применены, в соответствии со ст. 2, 6, 7 УК РФ, «к лицу, совершившему преступление», а лица, страдающие психическими расстройствами, не являются субъектами преступления».
В связи с этим предлагаем следующую редакцию статьи 8 УК РФ «Основания уголовной ответственности и применения мер уголовно-правового воздействия»: «Основанием уголовной ответственности и применения мер уголовно-правового воздействия является совершение общественно опасного деяния, предусмотренного настоящим Кодексом».
Думается, что включение в текст уголовного закона предложенного изменения позволяет охватить все формы реакции государства на акт совершения запрещенных уголовным законом деяний, появится основание для применения всех мер уголовно-правового воздействия, устанавливаемых уголовным законом, в частности, применения принудительных мер медицинского характера, принудительных мер воспитательного воздействия, которые многие авторы относят к неправовым мерам с учетом оснований их применения. Данное изменение внесет определенность в том плане, что уголовно-правовое воздействие будет осуществляться при любом акте совершения запрещенного уголовным законом деяния с помощью уголовно-правовых мер. В этом случае можно будет говорить о новом принципе – принципе неотвратимости уголовно-правового воздействия.
С точки зрения предложенной нами новеллы наиболее верным представляется следующее законодательное определение рассматриваемых мер, данное В.К.Дуюновым: «Меры уголовно-правового воздействия, предусмотренные настоящим Кодексом, служат выражением реакции государства на нарушение установленных им уголовно-правовых норм. Меры уголовно-правового воздействия применяются к лицу, совершившему запрещенное настоящим Кодексом общественно опасное деяние, и заключаются в предусмотренных настоящим Кодексом негативной, справедливой и неотвратимой оценке (осуждении) совершенного деяния и лица, его совершившего, а также в необходимых случаях – в лишении или ограничении прав и свобод этого лица».
Анализируя литературу, мы обратили внимание на отождествление авторами терминов «мера уголовно-правового воздействия» и «мера уголовно-правового характера» по отношению к правовым средствам, установленным УК РФ. На наш взгляд, это не бесспорно.
В рекомендательном законодательном акте – Модельном Уголовном кодексе для государств – участников СНГ,  принятом 17 февраля 1996 г. постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ, для осуществления задач уголовного законодательства устанавливаются виды наказаний и иные мер уголовно-правового воздействия за совершение преступлений (ч. 2 ст. 2).
Термин «меры уголовно-правового характера» в целях определения средств уголовного воздействия за совершение общественно-опасных деяний, наряду с ч. 2 ст. 2, применяется и в ч. 1 ст. 6, ч. 2 ст. 7, а также и в названии раздела VI «Иные меры уголовно-правового характера» УК РФ. Термин «воздействие» используется только в ст. 87, 90–92, регулирующих применение принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним. По этому поводу И.Э.Звечаровским высказано следующее предположение: «Меры уголовно-правового характера, в отличие от мер уголовной ответственности, могут и не нести в себе активное начало, характер воздействия. …Думается, только этим обстоятельством объясняется тот факт, что из двух понятий, встречавшихся в теоретических исследованиях к моменту принятия УК РФ («меры уголовно-правового воздействия» и «меры уголовно-правового характера»), законодатель избрал последнее».
Для более точного определения надлежащего термина, объединяющего все уголовно-правовые меры, применяемые за совершение общественно опасных деяний, необходимо рассмотреть лексическое значение терминов «мера», «воздействие» и «характер» относительно уголовно-правовых мер.
Так, термин «мера» определяется как «средство для осуществления чего-нибудь, мероприятие»;  «характер» определяется как «отличительное свойство, особенность, качество чего-нибудь»,  в то время как термин «воздействие» означает «оказание влияния, добивание необходимого результата»,  «действие, оказываемое кем-, чем-либо на кого-, что-либо; влияние // Действие, направленное на кого-, что-либо с целью добиться, достичь определенного результата. Методы педагогического воздействия».
Исходя из приведенных значений анализируемых терминов, можно сделать вывод о том, что применительно к уголовному праву более выражающим сущность, цели, назначение уголовно-правовых средств, применяемых в отношении лиц, совершивших общественно-опасные деяния,  является термин «воздействие».
Широкое использование в теории уголовного права преимущественно термина «меры уголовно-правового воздействия», в то время как законодатель оперирует термином «меры уголовно-правового характера», также свидетельствует о правильности предлагаемого термина. Многие ученые, к позиции которых присоединяемся и мы, неоднократно высказывались в научной литературе о необходимости объединения уголовно-правовых мер под родовым понятием «меры уголовно-правового воздействия». В этой связи справедливо высказывание А.А.Нечепуренко по поводу дискуссий о законодательном термине «меры уголовно-правового характера»: «…законодатель избрал не самый удачный термин для констатации того факта, что, реагируя на совершение преступления, он не ограничивается только наказанием. …Термин «уголовно-правовое воздействие», как более устоявшийся в теории уголовного права, такого спора породить не мог, поскольку в этом случае акцент делался не на характере, а на способности этих мер влиять на лицо, нарушившее уголовно-правовой запрет».
Исходя из вышеизложенного, приходим к выводу, что на нормативном уровне необходима замена дефиниции «меры уголовно-правового характера» на объединяющую дефиницию «меры уголовно-правового воздействия» в уголовном и, как следствие, в уголовно-исполнительном законодательстве РФ. Как отмечает В.И.Горобцов, «…предложение о закреплении в УК России понятия и системы уголовно-правового принуждения (воздействия) не является искусственным, поскольку речь идет о переводе сложившейся «де-факто» ситуации на уровень «де-юре».
Имеются мнения и о сужении законодательной дефиниции. Так, А.С.Пунигов полагает, что «…законодателю следовало бы использовать… более простое и точное определение «меры, применяемые за совершение преступлений».  Т.Р.Сабитов полагает, что в нормах УК РФ достаточно закрепления указания в ч. 2 ст. 2 УК РФ на словосочетание «…наказание и иные меры, предусмотренные настоящим Кодексом», так как, по его мнению, в связи с заменой слова «характер» на слово «воздействие» возникнет «…наличие проблемы определения другого понятия – «меры уголовно-правового воздействия».  Полагаем, что указанное Т.Р.Сабитовым обоснование отказа от замены термина не может браться за основу, так как возможность возникновения проблемы в случае совершения того или иного действия не может быть основанием для отказа от ее решения. Тем более что употребляемые в уголовном законе термины должны быть предельно точными и четкими, однообразно толковаться.
В этих целях полагаем необходимым выделение в УК РФ нормы (желательно в  отдельную главу) с разъяснениями специальных уголовно-правовых понятий наподобие ст. 5 УПК РФ. Показательным в этом отношении выступают УК Беларусь и УК Республики Молдова. В статье 4 УК Беларусь имеется «Разъяснение отдельных терминов Уголовного кодекса». В УК Республики Молдова нормам, разъясняющим термины, применяемые в уголовном кодексе, отведена целая глава 13 «Значение некоторых терминов или выражений настоящего Кодекса», где в статье 119 «Общие положения» установлено следующее: «Всякий раз, когда в настоящем кодексе употребляется один из терминов или одно из выражений, толкуемых в настоящей главе, их значение понимается как предусмотренное в последующих статьях». За необходимость установления в УК РФ подобной нормы высказываются и другие авторы.  Отсутствие необходимой строгости в употреблении того или иного понятия, в какой-то степени объяснимое для теоретических изысканий, вряд ли допустимо для применения законодательных формулировок, к тому же призванных обозначить явления, стоящие в одном ряду с уголовным наказанием.
Возвращаясь к определению понятия мер уголовно-правового воздействия, полагаем, что ключевым, важным значением для правильного определения понятия является выявление сущности рассматриваемых мер, того, что составляет их основу и обнаруживается во внешних формах их существования, в его содержании.
На основании анализа мнений авторов можно резюмировать: сущностью уголовного наказания является кара, возмездие, сутью наказания – принуждение, которые выражаются в его содержании, т. е. в тех лишениях или правоограничениях, которые наказание предусматривает. Об этом же говорил и Н.А.Стручков: «…кара есть не что иное, как правоограничение, иными словами, ограничение в установленном законом порядке использования того или иного права, воспринимаемого человеком как благо», под благом автор понимает «определенное значимое для человека право, которым он обладает…».
В связи с тем, что иные уголовно-правовые меры также являются формой реализации  уголовной ответственности, возникает вопрос: является ли кара сущностью, принуждение – сутью, а лишения и правоограничения – содержанием иных, по отношению к наказанию, мер? Мы полагаем, что кара не может считаться сущностью иных мер уголовно-правового воздействия, и не усматриваем ее в таких иных мерах воздействия, как принудительные меры медицинского характера, соединенные с исполнением наказания, отсрочка исполнения наказания. Однако она присутствует в условных мерах воздействия, например, в таких как условное осуждение, условно-досрочное освобождение от отбывания наказания, принудительные меры воспитательного воздействия. Отличие лишений или ограничений прав и свобод в наказании и иных мерах в заключается в их существенности по объему и характеру. В наказании лишения или ограничения прав и свобод проявляются в наибольшей степени интенсивности, нежели в иных мерах.
Следовательно, в иных мерах уголовно-правового воздействия кара преобразуется в принуждение (сущность), которое, в свою очередь, заключается в претерпевании правоограничений (содержание), являющихся негативными для самого лица последствиями совершенного деяния.
Итак, проведенный анализ позволяет придти к следующим заключительным выводам:
1. Предусмотренные в уголовном законе меры, применяемые в отношении лиц, совершивших запрещенное законом деяние, определяются как «меры уголовно-правового воздействия»
2. Меры уголовно-правового воздействия составляют единую целостную систему, в которой одно из ключевых мест занимает система иных уголовно-правовых мер.
3. Понятие мер уголовно-правового воздействия как интегрирующее все средства борьбы с преступностью, предусмотренные уголовным законом, может быть определено следующим образом: «Меры уголовно-правового воздействия – это меры государственного принуждения, предусмотренные уголовным законом, назначаемые и применяемые на основании решения суда к лицу, совершившему общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ, заключающиеся в применении к указанным лицам лишений и ограничений их прав и свобод в целях восстановления социальной справедливости, исправления, излечения, а также в целях предупреждения совершения, как самим осужденным, так и иными лицами, запрещенных законом деяний».


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика