Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Обстоятельства, обуславливающие необходимость обеспечения права на защиту несовершеннолетнего лица, подозреваемого в совершении преступления
Научные статьи
12.08.10 09:55

вернуться

 
ЕврАзЮж № 7 (26) 2010
Уголовно-процессуальное право
Корякина З.И.
Обстоятельства, обуславливающие необходимость обеспечения права на защиту несовершеннолетнего лица, подозреваемого в совершении преступления
Статья освещает основные проблемы, связанные с обеспечением реализации права на защиту в ходе начальной стадии уголовного судопроизводства по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. Актуальность вопросов, разрешаемых в данной статье, заключается в том, что законодателем предъявляются особые требования к применению уголовно-процессуальных норм на досудебном производстве по уголовным делам в отношении несовершеннолетних. В статье рассмотрены как теоретические, так и практические стороны реализации и обеспечения права на защиту при задержании, а также при явке с повинной. Ввиду того, что вопросы, исследуемые в статье, касаются стадии возбуждения уголовного дела как первоначального основания производства по делу, на практике может возникнуть ряд проблемных вопросов, связанных с недостаточностью уголовно-процессуальных норм. Статья также рассматривает особенности явки с повинной, осуществляемой несовершеннолетним лицом. В содержание статьи включены авторские предложения по усовершенствованию уголовно-процессуального закона и правоприменительной практики.

Статья освещает основные проблемы, связанные с обеспечением реализации права на защиту в ходе начальной стадии уголовного судопроизводства по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. Актуальность вопросов, разрешаемых в данной статье, заключается в том, что законодателем предъявляются особые требования к применению уголовно-процессуальных норм на досудебном производстве по уголовным делам в отношении несовершеннолетних. В статье рассмотрены как теоретические, так и практические стороны реализации и обеспечения права на защиту при задержании, а также при явке с повинной. Ввиду того, что вопросы, исследуемые в В источниках, посвященных досудебному производству по уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, вопрос комплексной оценки специфики производства возбуждения в отношении них уголовного дела исследован недостаточно. В частности, Уголовно-процессуальным кодексом РФ (далее – УПК РФ) недостаточно четко отрегулирован порядок производства задержания, в связи с чем возникает ряд вопросов, касающихся проблем обеспечения права на защиту личности, в том числе несовершеннолетнего лица. Не предусмотрена УПК РФ специфика осуществления несовершеннолетним лицом явки с повинной, в рамках которой в отношении несовершеннолетнего лица возможно применение ряда процессуальных действий, ограничивающих его права и свободы.
Согласно п. 3 части третьей ст. 49 УПК РФ защитник участвует в уголовном деле с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления. Момент фактического задержания, согласно п. 15 ст. 5 УПК РФ, – это момент производимого в порядке, установленном законом, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления. Исходя из смысла этих норм, а также п. 2 части первой ст. 46 УПК, несовершеннолетнее лицо, фактически задержанное в связи с подозрением в совершении преступления, является подозреваемым, которому с момента задержания должны быть разъяснены его права, предусмотренные ст. 46 УПК РФ. Из этого вытекает, что право на защиту несовершеннолетнего подозреваемого распространяется и на стадию возбуждения уголовного дела вопреки сложившемуся мнению о том, что лицо со статусом подозреваемого может появиться в уголовном судопроизводстве лишь на стадии предварительного расследования, но не ранее.
Однако при производстве задержания до возбуждения либо в рамках возбужденного уголовного дела выявляются следующие противоречащие друг другу положения.
Так, с одной стороны, применение к лицу любой меры уголовно-процессуального принуждения, в том числе его задержания по подозрению в совершении преступления, возможно лишь в связи с производством по конкретному делу. При этом отмечается, что «меры уголовно-процессуального принуждения могут быть предусмотрены только уголовно-процессуальным законодательством и применяются только в рамках уголовного судопроизводства. Это означает, что ни один процессуально-принудительный механизм не может функционировать до решения вопроса о возбуждении уголовного дела и после вступления приговора в законную силу или прекращения уголовного дела».  Действительно, исходя из смысла статей 91, 92 УПК РФ, процессуальное задержание по подозрению в совершении преступлений возможно только после возбуждения уголовного дела. Следует также отметить, что захват лица, например, настигнутого на месте совершения преступления, доставка его в орган дознания, к дознавателю, следователю может осуществляться любым лицом (сотрудником ППС, ГИББД, гражданином) до возбуждения уголовного дела и формально не является уголовно-процессуальным задержанием. Но следует иметь в виду, что данные действия непосредственно связаны с фактическим лишением свободы передвижения лица, заподозренного в совершении преступления, что в полной мере подпадает под разъяснение п. 15 ст. 5 УПК РФ, из содержания которого и вытекают противоречивые суждения в литературе. Усложняет ситуацию и то, что по уголовным делам в отношении несовершеннолетних защитник обязателен, согласно п. 3 части третьей ст. 49 УПК РФ, также с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления. И если исходить из того, что фактическое задержание (захват) является действием, не входящим в уголовно-процессуальную деятельность, т. е. не имеющим процессуальной формы, в связи с чем о распространении юридических гарантий можно будет говорить только с момента доставления лица в орган предварительного расследования, очевидным образом возникает несоответствие международным, конституционным и уголовно-процессуальным принципам, требующим обеспечивать повышенную охрану прав и свобод, законных интересов несовершеннолетних.
Следует иметь в виду, что в реальной действительности нередкими могут быть случаи, когда уголовное дело еще не возбуждено и при этом существует необходимость задержания лица по подозрению в совершении преступления. Это касается, в частности, такого основания для задержания, когда оно может быть применено к лицу при непосредственном его обнаружении на месте совершения преступления или после его совершения (п. 1 части первой ст. 91 УПК РФ). Такое положение может быть связано и с другими предусмотренными законом основаниями для задержания. Например, сотрудники правоохранительного органа в ходе планового рейда задерживают несовершеннолетнего, пытающегося сбыть наркотическое вещество. Или задержание сотрудниками органов федеральной службы таможни лица, например, также несовершеннолетнего возраста, пытающегося перевезти через таможенную границу контрабандный груз, товар. Задержание может иметь место и в случае прибытия сотрудников милиции в рамках проверочных мероприятий после получения сообщения (пусть даже анонимного) о том, что при определенных обстоятельствах причиняется вред преступным деянием. Задержание также возможно непосредственно после совершения преступления, при преследовании подозреваемого «по горячим следам». Или когда очевидцы, заявители (потерпевшие) могут указать на несовершеннолетнее лицо как на лицо, совершившее преступление, на месте его совершения. При наличии иных сведений, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано при очевидной попытке скрыться, либо если оно не имеет постоянного места жительства, либо не установлена его личность. Задержание также может быть произведено и в отношении лица, явившегося с повинной. Итак, по данному поводу можно привести множество похожих примеров. Все указанные нами случаи могут быть связаны с только что выявленными признаками преступления или с предварительными проверочными действиями в результате получения и регистрации определенного сообщения о совершенном или готовящемся преступлении. При этом фактическое задержание лица, исходя из приведенных в качестве примеров обстоятельств, проводится сиюминутно, незамедлительно.
Приведенные примеры говорят о целесообразности разделения задержания на фактическое и юридическое. Для разрешения вопроса о реальном обеспечении защиты прав и законных интересов несовершеннолетнего лица имеют значение оба вида, независимо от того, в какой момент и кто производит фактическое задержание, доставив при этом задержанное лицо дознавателю или следователю, где ими будет оформлено решение о задержании подозреваемого в процессуальной форме. Думается, что вопрос о возбуждении уголовного дела по поводу доставленного лица должен быть решен дознавателем или следователем в тот самый 3-часовой срок, отведенный уголовно-процессуальным законом для составления протокола задержания. 
С момента фактического задержания право на защиту несовершеннолетнему лицу, приобретшему в этом случае в соответствии с п. 2 части первой ст. 46 УПК РФ статус подозреваемого, должно быть обеспечено в любом случае. Уже при задержании несовершеннолетний может дать первое объяснение только после встречи с адвокатом, а не до этой встречи. В противном случае можно говорить о существенном нарушении права на защиту. Однако некоторые авторы считают, что адвокат-защитник вступает в дело с момента объявления подозреваемому протокола задержания,  что не соответствует уголовно-процессуальным нормам, в частности п. 3 части третьей ст. 49 УПК РФ.
Следующим моментом, отмечаемым в теории и на практике, является вопрос о том, что законодатель не определяет время между фактическим и юридическим задержанием, устанавливая всего лишь срок в 3 часа для составления протокола с момента доставления задержанного лица в орган дознания или к следователю. Получается, что между задержанием и доставлением подозреваемого в правоохранительные органы, а также последующим составлением протокола задержания существует определенный отрезок времени, в течение которого лицо фактически уже лишается свободы, тем более, если учитывать, что все это время защитник не сможет фактически сопровождать своего подзащитного. Причем в это время человек не просто находится под стражей, а, как правило, подвергается интенсивной «обработке» оперативниками. 
Так, например, Н.А.Туктарова сообщает следующие результаты обобщения материалов следственной практики, проведенного в период с января 2004 г. по январь 2008 г. по материалам 318 уголовных дел, по которым задерживались в качестве подозреваемых 493 человека. Было установлено, что протокол задержания составлялся с момента фактического задержания в отношении 31 человека (6,29 %), в отношении остальных лиц время фактического задержания и время задержания по протоколу не совпадали – 462 человека (93,7 %). Разница между временем задержания, указанным в проколе, и временем фактического задержания – до 12 часов в отношении 387 человек (78,49 %), свыше 12 часов – в отношении 75 человек (91,52 %). Допрос проводился после фактического задержания в присутствии защитника – 258 человек (52,33 %). Из них 51 человек (10,34 %) был допрошен по истечении 24 часов с момента задержания, указанного в протоколе.  Бесспорно, эти данные подтверждают приведенные нами аргументы.
Поэтому очень важно, чтобы защитник, если он действительно был обеспечен с момента фактического задержания несовершеннолетнего лица, сопровождал своего подзащитного с момента фактического задержания до доставления в соответствующий орган.
По нашему мнению, время между фактическим задержанием и доставлением задержанного в соответствующие органы должно быть четко урегулировано в законе в целях ограждения от неправомерных действий лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления. Поэтому целесообразно часть первую ст. 92 УПК РФ дополнить следующим текстом: «Лицо, подозреваемое в совершении преступления, должно быть доставлено в орган дознания или к следователю не позднее двух часов с момента фактического задержания, за исключением непреодолимых обстоятельств».
В УПК РФ необходимо четко определить основания и круг лиц, имеющих право на фактическое задержание, т. е. на захват и доставление в орган дознания, к дознавателю, следователю.
На основании вышеизложенного остается открытым вопрос о реальном механизме обеспечения права на защиту в момент производства фактического задержания несовершеннолетнего лица на стадии возбуждения уголовного дела.
Ряд авторов по этому поводу отмечает, что «хотя лицо имеет право на защитника с момента фактического задержания, возможность обеспечения реализации этого права все же реально может начаться с момента его доставления в орган дознания или к следователю»,  «рассуждение о допуске защитника (адвоката) с момента пресечения преступных действий или с момента силового захвата лица в связи с совершением преступления не соответствует реальности»,  «так можно дойти до абсурда и рекомендовать работникам милиции нести службу по охране общественного порядка совместно с адвокатами на случай возможного задержания»,  «это не означает, что кто-то обязан немедленно искать ему защитника, но, если у задержанного адвокат есть, нельзя чинить препятствий против его вступления в дело».
Мы не согласны с вышеприведенными доводами на основании того, что провозглашенные в уголовном судопроизводстве гарантии о защите и обеспечении права и свобод личности должны быть реальными, т. е. способными к реализации, тем самым действовать в полную силу. Безусловно, следует согласиться, что законодатель, возложив на следователя обязанность по обеспечению участия защитника в деле, конкретно не обозначил механизм осуществления данных действий, в связи с чем следователю приходится разрешать самому организационные вопросы, связанные с этим обязательством, на основании требований ст. 16, п. 3 части третьей ст. 49 и п. 2 части первой ст. 51 УПК РФ. Значимость данного вопроса возрастает еще и в связи с тем, что судебная практика в сложившейся тенденции очень жестко подходит к рассмотрению дел о нарушениях в уголовном судопроизводстве, связанных с обеспечением реализации права на защиту. Поэтому нельзя обходить стороной эти проблемы, считая, что достаточно будет обеспечить участие защитника при составлении протокола о задержании до предъявления обвинения.
В этой связи, как показывает анализ литературы и правоприменительной практики, в качестве одной из основных проблем, препятствующих обеспечению и реализации права на защиту, отмечается недостаточное количество адвокатов. «Обеспечение следователем обязательного участия защитника подозреваемого или обвиняемого нередко связано со значительными трудностями в связи с отсутствием на данный момент незанятых адвокатов, а в некоторых отдаленных районах России адвокаты вообще могут отсутствовать. Вместе с тем судебная практика твердо идет по пути признания факта нарушения права на защиту в случае, если ходатайство любого подозреваемого, обвиняемого о предоставлении защитника или обязательство обеспечить обязательное участие защитника было не выполнено».  Также верно, что «в связи с этим, несмотря на возникающие трудности и вызываемое затягивание следствия, как правило, должны быть приняты все возможные меры для привлечения в дело защитника, когда этого требует уголовно-процессуальное законодательство».  Однако, если этот вопрос как-то разрешим в условиях городов, то он крайне затруднителен для отдаленных районов и их населенных пунктов.
Для разрешения этой проблемы ряд авторов предлагают следующие пути.
Так, А.В.Парфенова в связи с вышеизложенным предлагает внести дополнения в ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» для решения проблемы за счет увеличения ресурсного обеспечения адвокатской деятельности государством.  Считаем, что нужно внести в этот федеральный закон дополнения не только о ресурсном увеличении количества адвокатов, но и об ужесточении контроля Советом Палаты адвокатов за адвокатской деятельностью с целью выявления и исключения из членства недобросовестных адвокатов. Результативная защита является залогом эффективного обеспечения реализации права на защиту. Ответственность за ограничение и нарушение права на защиту должна быть установлена не только для следователя, дознавателя, но также и для адвоката-защитника.
С.М.Трашкова в рамках диссертационного исследования предлагает для успешного действия ввести консультации «дежурных адвокатов» при органах, осуществляющих уголовное преследование, чтобы обеспечить подозреваемому право на защиту как можно быстрее, – по крайней мере, предоставить возможность воспользоваться этим до того момента, пока не сможет приехать другой адвокат, если его захотят заменить данное лицо или его законные представители, ведь у подозреваемого есть право замены защитника.
Однако у данного предложения есть определенные недостатки. Так, некоторые авторы считают, что в таком случае следователи, дознаватели могут «сдружиться» с адвокатом, сделав его в итоге «своим» или так называемым «милицейским». «В этот период дознаватель или следователь навязывает задержанному рекомендуемого им адвоката, указывая на то, что через него с ним можно будет решать легко все вопросы по уголовному делу. А «свой» адвокат, в случае, если его может нанять задержанный, начинает работать на дознавателя или следователя, игнорируя права и интересы задержанного подозреваемого в совершении преступления».  «Следователи (дознаватели) часто рекомендуют задержанному воспользоваться помощью знакомого ему (следователю) адвоката либо адвоката, который случайно в это время оказался в милиции и по просьбе следователя согласен помочь задержанному. На такие предложения следователя соглашаться неразумно: иногда такие адвокаты – «знакомые следователя» – помогают не столько задержанному, сколько следователю. По принятым в адвокатуре правилам адвокат не вправе принять на себя защиту по просьбе следователя, обращенной непосредственно к нему».  Как видим, предложенная рекомендация представляется не очень выгодной и полезной.  Выход из сложившейся ситуации мы видим опять же в ужесточении адвокатскими палатами, Советом этих палат контроля за деятельностью адвокатов, особенно тех, которые постоянно работают по назначению, т. е. по требованиям следователя, дознавателя.
Для более оптимального разрешения рассматриваемой нами проблемы считаем нужным, в свою очередь, обратить внимание на следующее. Представляется ли возможным в современных условиях развития адвокатуры, сферы юридической помощи обеспечить работу адвокатских форм образования в форме деятельности, к примеру, скорой медицинской помощи, дежурной части милиции, т. е. круглосуточного, срочного оказания квалифицированной юридической помощи населению? На территории каждого муниципального образования, исходя из количества проживающего на ней населения, целесообразнее было бы формировать хотя бы по одному адвокатскому образованию (наподобие участков мировых судов, нотариальных контор), способному обеспечить круглосуточное дежурство адвокатов согласно установленному гибкому графику.
Таким образом, возможно увеличение количества адвокатов, образование адвокатских коллегий или бюро, кабинетов с таким учетом их месторасположения, чтобы оперативно обеспечить явку защитника для участия в деле по требованию на любом участке (районе) территории населенного пункта. Практическая реализация такой возможности на территории каждого субъекта РФ облегчила бы выполнение обязанности органов уголовного преследования обеспечить реализацию права на защиту, а у адвокатуры сложился бы крепкий авторитет среди населения.
Целесообразно также повысить уровень правовой культуры населения в области знания своих прав и свобод, в частности в уголовном судопроизводстве, особенно несовершеннолетних граждан. Для этого возможно увеличение классных часов у школьников для проведения беседы с представителями различных правоохранительных органов, в том числе и адвокатуры, на эти темы, а главное, на темы профилактики преступных действий. В 2007 году нами было проведен социологический опрос студентов первых курсов вузов и старшеклассников двух школ города Якутска по теме «Профилактика асоциальных явлений среди учащейся молодежи». На вопрос «Лекции и беседы на какие темы представляются вам наиболее интересными и полезными?» 61,2 % выбрали ответ «Преступления, совершаемые молодежью. Уголовная и административная ответственность». На вопрос «Встречи и беседы с какими специалистами лично вам представляются наиболее интересными и полезными?» респонденты из числа представителей правоохранительных органов выбрали адвоката (30 %). Сказанное подтверждает, что адвокат становится все более заметной и значимой фигурой в уголовном процессе.
Хотелось бы отметить еще одно обстоятельство. УПК РФ достаточно ясно регламентирует обязанность дознавателя, следователя принять все меры для своевременного обеспечения подозреваемому, обвиняемому права на защиту. Однако считаем нужным обратить внимание на часть вторую ст. 95 УПК РФ, согласно которой с письменного разрешения дознавателя, следователя или суда, в производстве которых находится уголовное дело, допускается возможность в случае необходимости проведения оперативно-розыскных мероприятий, так называемых встреч сотрудника органа дознания, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, с подозреваемым. При этом ничего не сказано об участии в этих встречах адвоката-защитника, несмотря на провозглашенный в законе момент допуска защитника – «с момента фактического задержания». Совершенно очевидно, что описанные в законе встречи будут происходить с вполне определенными целями, достижение которых в присутствии защитника будет неосуществимо. При этом отметим, что характер оперативно-розыскных мероприятий, в целях осуществления которых проводится встреча, вполне может оказаться противоположен интересам защиты. Следует поддержать А.А.Воронова, А.А.Пасмарнова в вопросе о том, что, «по мнению же самих следователей и оперативников, такие беседы дают важную оперативную информацию, которая может быть использована в самых различных целях, предоставляют им определенное тактическое и психологическое преимущество. С нашей точки зрения, подобное положение дел иначе как ущемлением прав человека на получение квалифицированной и своевременной юридической помощи, на личную неприкосновенность и многих других расценить нельзя».  Эта проблема была отмечена также Н.Ю.Черкасовой: «…любые формы общения обвиняемого (подозреваемого) с органами и лицами, осуществляющими уголовное преследование, а также с оперативными работниками должны происходить в присутствии адвоката».
В целях обеспечения реализации права на защиту по уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, считаем, что следователю (дознавателю) целесообразно своевременно, т. е. предварительно, с учетом возможности явки адвоката уведомлять его о проведении таких бесед. Часть вторую статьи  95 УПК также целесообразно изложить в следующей редакции: «В случае необходимости проведения оперативно-розыскных мероприятий допускаются встречи сотрудника органа дознания, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, с подозреваемым с письменного разрешения дознавателя, следователя или суда, в производстве которых находится уголовное дело. Если подозреваемым является несовершеннолетнее лицо, присутствие защитника при этом должно быть обеспечено».
Следующим обстоятельством, обусловливающим необходимость обеспечения защиты интересов несовершеннолетнего на стадии возбуждения уголовного дела, является явка с повинной, регламентированная в законе как повод для возбуждения уголовного дела, после производства которой в отношении несовершеннолетнего заявителя о явке с повинной возможно выполнение различных мер, ограничивающих его права и свободы.
УПК РФ никак не регламентирует правовой статус несовершеннолетнего лица, явившегося с повинной, упустив при этом те важные моменты, которые свидетельствуют о необходимости обеспечения защитой права и свободы таких лиц.
Следует учитывать, что, предъявив явку с повинной, лицо добровольно соглашается с возможностью применения в отношении него мер процессуального принуждения (например задержания, если на то есть законные основания, иных мер процессуального принуждения), выполнения некоторых видов следственных действий (например осмотра места происшествия, освидетельствования, назначения и производства экспертизы), начиная со стадии возбуждения уголовного дела. Тем самым органам уголовного преследования предоставляется возможность применить к такому лицу с момента его явки с повинной меры, ограничивающие его права и свободы. Из этого вытекает, что несовершеннолетнее лицо, явившееся с повинной, имеет право на использование норм-гарантий, установленных законодателем по уголовным делам в отношении несовершеннолетних в силу требований международных, конституционных, уголовно-процессуальных норм, устанавливающих максимальную, т. е. повышенную охрану и защиту прав и свобод, законных интересов несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых.
Однако из анализа норм УПК РФ следует, что закон обозначает лицо, явившееся с повинной, как заявителя. А заявитель в данном случае – это не потерпевший, но и не подозреваемый. Из этого вытекает, что несовершеннолетний заявитель о явке с повинной с момента явки в орган уголовного преследования для признания в совершении им же уголовно-наказуемого деяния определенным статусом обладать не будет, так как УПК РФ в ст. 46 не устанавливает явку с повинной как основание, в соответствии с которым лицо может считаться подозреваемым, т. е. полноправным участником уголовного судопроизводства. Выходит, что лицо при этом не сможет воспользоваться нормами-гарантиями, установленными законодательством для несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых. Эти нормы могут коснуться его лишь тогда, когда в отношении него будет вынесено постановление о возбуждении уголовного дела, применено задержание или выбрана мера пресечения.
Однако на практике могут иметь место такие случаи, когда перед тем, как возбудить уголовное дело, нужно будет провести ряд предварительных проверочных мероприятий в установленные законом сроки; например, если лицо, явившееся с повинной, путает обстоятельства события преступления, не может назвать точное время, место, способ совершения преступления, трудно установить его личные данные и т. д., одним словом, если для органов уголовного преследования недостаточно четко обозначены основания для возбуждения уголовного дела. В таких случаях несовершеннолетнее лицо в определенный промежуток времени вынуждено будет удерживаться органами уголовного преследования, пока в отношении него не примут конкретного дальнейшего решения.
Безусловно, в первую очередь для признания за лицом статуса несовершеннолетнего нужно установить его точный возраст.
Заявление о явке с повинной может быть сделано как в устной, так и в письменной форме. В случае явки с повинной устанавливается личность явившегося. Если при нем не оказалось документов (свидетельство о рождении, паспорт, приписная военная книжка и т. д.), удостоверяющих его личность, следует принять меры по установлению личности, например, получить официально заверенную выписку из книги ЗАГС. До принятия решения о возбуждении уголовного дела данные о личности должны быть проверены для признания за лицом статуса несовершеннолетнего. При этом число, месяц и год рождения подростка должны быть установлены документально. Такая необходимость объясняется тем, что «данное обстоятельство имеет как уголовно-правовое значение для решения вопроса о самой возможности привлечения к уголовной ответственности, так и уголовно-процессуальное – для определения порядка производства по делу». При этом возраст несовершеннолетнего исчисляется с точностью до года, месяца и дня. С учетом правил, содержащихся в ст. 128 УПК РФ, лицо должно считаться достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, не в день рождения, а по истечении суток, на которые приходится этот день, т. е. с ноля часов следующих суток. При установлении судебно-медицинской экспертизой возраста подсудимого днем его рождения считается последний день того года, который назван экспертами, а при определении возраста минимальным и максимальным числом лет суду следует исходить из предлагаемого экспертами минимального возраста такого лица.
Представляется, что защитник должен быть обеспечен для участия в деле с момента выяснения возраста, являющегося основным процессуальным основанием для признания лица несовершеннолетним. Полагаем также, что с этого момента должен быть незамедлительно извещен законный представитель.  Более того, как указывают некоторые авторы, законный представитель имеет право присутствовать при сообщении о преступлении несовершеннолетним лицом, так как «в случае обращения в компетентные органы законных представителей последние выступают важным звеном в передаче информации от несовершеннолетнего, являясь при этом непосредственными участниками стадии возбуждения уголовного дела».  Поэтому считаем, что «необходимо закрепить в части второй ст. 426 УПК РФ право законного представителя присутствовать при сообщении о преступлении несовершеннолетним лицом, а также право  знакомиться со всеми материалами предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях в случае отказа о возбуждении уголовного дела в отношении несовершеннолетнего по нереабилитирующим основаниям».
Присутствие защитника при явке с повинной несовершеннолетнего лица вызвано необходимостью: во-первых, обеспечения провозглашенной Конституцией РФ в статье 38 обязанности государства охранять и защищать детство, материнство, семью; во-вторых, поощрения любого социально адекватного, полезного поведения человека, осознания этой государственной политики несовершеннолетним правонарушителем в пользу как общей, так и частной, индивидуальной превенции преступлений; в-третьих, оказания явившемуся несовершеннолетнему лицу квалифицированной юридической помощи; в-четвертых, избегания применения незаконных и необоснованных мер процессуального принуждения и, как результат, исключения возможного привлечения невиновного лица к уголовной ответственности; в-пятых, своевременного выявления возможной «фальсификации» явки с повинной с участием самих сотрудников правоохранительных органов либо проверки действий явки с повинной на предмет присутствия каких-либо элементов самооговора и т. д.; в-шестых, возможного применения к несовершеннолетнему лицу на дальнейших этапах уголовного процесса мер воспитательного воздействия в качестве альтернативы привлечения к уголовной ответственности. Тем самым внедряется положительный опыт для развития восстановительного правосудия по уголовным делам в отношении несовершеннолетних.
В этой связи целесообразно в целях конкретизации изложить часть вторую ст. 51 УПК РФ в следующей редакции: «2. В случаях, предусмотренных пунктом 2 части первой настоящей статьи, участие защитника обеспечивается с момента применения к несовершеннолетнему лицу уголовно-процессуальных и иных действий, затрагивающих его права и свободы, в связи с имеющимся подозрением о совершении преступления».
Существующую часть вторую перенумеровать как часть третью, третью – как часть четвертую.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика