Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Субъектный состав семейно-правовых споров и споров о праве семейном
Научные статьи
18.08.10 11:20

вернуться



 
ЕврАзЮж № 7 (26) 2010
Семейное право
Шолгина О.И.
Субъектный состав семейно-правовых споров и споров о праве семейном
Автор раскрывает содержание понятий «семейно-правовой спор» и «спор о праве семейном» как категорий материального права; устанавливает их соотношение. Одним из критериев разграничения указанных понятий автор обозначает действительное или предполагаемое участие субъектов спора в материальном правоотношении. В подтверждение своей позиции автор приводит нормы Семейного кодекса Российской Федерации, которые прямо предусматривают возможность обращения в суд за защитой семейных прав лиц, не являющихся субъектами соответствующих материальных правоотношений.

Традиционно в науке семейного и гражданского процессуального права те или иные споры, связанные с установлением происхождения, воспитанием детей, взысканием алиментов на содержание несовершеннолетних и т. п. исследуются с точки зрения процессуальных аспектов. При этом анализируется широкий круг вопросов, начиная от определения круга лиц, обладающих правом на обращение в суд, и заканчивая особенностями исполнения судебного решения.
Признавая значимость научных изысканий и их результатов в соответствующей сфере, в то же время считаем необоснованным такой однозначный подход к исследованию понятия семейно-правового спора, затрагивающего интересы несовершеннолетних. Общепризнанно, что основанием для обращения к судебной защите является нарушение или оспаривание субъективного права или охраняемого законом интереса. Для большинства споров с участием граждан это действительно единственная возможность защитить свои права и интересы.
Однако для семейных правоотношений присуща особенность, заключающаяся в лично-доверительных отношениях субъектов. В основе возникновения большинства имущественных правоотношений лежат личные семейно-правовые связи. Именно поэтому в рамках семейных правоотношений достаточно часто возникают конфликты правового характера, но обусловленные существующими в пределах материального правоотношения личными отношениями субъектов. При этом разрешение семейно-правового материального спора не обусловлено применением судебных процессуальных возможностей.
Актуализация спора о праве как общетеоретической проблемы имеет одним из своих оснований значительное расширение в последние годы комплексных исследований в рамках юридической конфликтологии – нового научного направления в российской юриспруденции.  Как верно подчеркивает А.Б.Зеленцов, «в качестве базового понятия этого направления выступает категория юридического конфликта, которая охватывает не только собственно правовые конфликты в виде спора о праве, но и смешанные конфликты, которые начинаются вне и независимо от правовых норм или отношений и лишь впоследствии приобретают юридический характер правового спора».
В рамках настоящей статьи не предполагаются исследование всех семейно-правовых споров, их характеристика и классификация. В то же время позволим себе выдвинуть тезис, согласно которому семейно-правовой спор и спор о праве семейном не являются тождественными понятиями, как это считают некоторые авторы. Не все споры, возникающие в пределах семейных правоотношений, свидетельствуют о наличии спора о праве семейном как совокупности правомочий, принадлежащей тому или иному субъекту семейных правоотношений. Кроме того, семейно-правовые споры, на наш взгляд, характеризуются тем, что их участники уже являются субъектами семейных правоотношений, в то время как спор о праве семейном может возникнуть между лицами, которые (одно из которых) не участвует в соответствующем материальном правоотношении на момент возникновения конфликта интересов.
В соответствии со ст. 7 СК РФ «граждане по своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им правами, вытекающими из семейных отношений (семейными правами), в том числе правом на защиту этих прав, если иное не установлено настоящим Кодексом». Таким образом, есть все основания утверждать, что наличие у гражданина семейных прав обусловлено его участием в семейных отношениях, обладанием семейно-правовым статусом. До того момента, пока гражданин не приобрел статус участника семейных отношений, у него, соответственно, нет и семейных прав. Возвращаясь к обозначенной нами проблеме, можно предположить, что при таких условиях возможен лишь спор о праве семейном.
В рамках настоящей статьи предлагаем проанализировать отдельные нормы СК РФ, которые прямо предусматривают возможность защиты прав и интересов лиц, не являющихся субъектами семейных правоотношений, но претендующих на признание их семейных прав.
Прежде всего, обратимся к содержанию статей СК РФ, определяющих порядок установления происхождения детей. В частности, весьма интересным является вопрос: с какого момента мужчина и женщина, являющиеся биологическими родителями ребенка, приобретают статус родителей? В соответствии со ст. 47 СК РФ права и обязанности родителей и детей основываются на происхождении детей, удостоверенном в установленном законом порядке. Именно совершение записи о родителях подтверждает установление правовых отношений между родителями и детьми, а мужчина и женщина именуются с этого момента родителями. В то же время в ст. 49 СК РФ указывается: «В случае рождения ребенка у родителей, не состоящих в браке между собой, и при отсутствии совместного заявления родителей или заявления отца ребенка (п. 4 ст. 48 настоящего Кодекса) происхождение ребенка от конкретного лица (отцовство) устанавливается в судебном порядке по заявлению одного из родителей…».
Таким образом, законодатель предоставляет право мужчине, фактически являющемуся отцом ребенка, обратиться с соответствующим заявлением об установлении отцовства в суд, если отцовство не может быть установлено в административном порядке в силу тех или иных причин. Примечательно то, что в подобной ситуации конкретный мужчина еще не признан отцом ребенка, однако законодатель уже называет его «одним из родителей».
Заметим, что в ст. 52 СК РФ «Оспаривание отцовства (материнства)» с точки зрения юридической терминологии законодатель занимает совершенно противоположную и правильную, на наш взгляд, позицию: «Запись родителей в книге записи рождений… может быть оспорена только в судебном порядке по требованию лица, записанного в качестве отца или матери ребенка, либо лица, фактически являющегося отцом или матерью ребенка…». В данной ситуации статус лица определен категорично и четко: поскольку нет записи об отцовстве (материнстве), нельзя именовать этого мужчину или эту женщину родителями ребенка.
Необходимо указать, что в науке семейного права на некорректность соответствующей нормы уже обращалось внимание. В частности, Х.Г.Асланов предлагает  в ст. 49 СК РФ вместо фразы «одного из родителей» указать «матери ребенка или лица, фактически являющегося отцом ребенка».
Применительно к обсуждаемой нами проблеме считаем необходимым подчеркнуть, что мужчина, фактически являющийся отцом ребенка, может обратиться в суд с иском об установлении своего отцовства в отношении конкретного ребенка, тем самым требуя признания своего семейного права. В случае удовлетворения судом данного иска мужчина приобретет статус субъекта семейных правоотношений.
Ранее упоминаемая ст. 52 СК РФ также предоставляет возможность защиты семейных прав лицам, не являющимся субъектами семейных правоотношений, но фактически являющимся родителями (отцом или матерью) ребенка.
При этом, если требование об оспаривании отцовства предъявлено лицом, записанным в качестве родителя, то имеет место семейно-правовой спор, поскольку де-юре мужчина или женщина на момент предъявления иска записаны родителями ребенка. Кстати, вполне допустима ситуация, что мужчина, записанный в качестве отца ребенка, фактически им не является. Однако при этом надлежит руководствоваться положением п. 2 ст. 52 СК РФ: «Требование лица, записанного отцом ребенка на основании пункта 2 статьи 51 настоящего Кодекса, об оспаривании отцовства не может быть удовлетворено, если в момент записи этому лицу было известно, что оно фактически не является отцом ребенка». Получается, что данный мужчина ограничивается в возможности оспорить принадлежность ему субъективного семейного права.
Если же требование предъявляется лицом, фактически являющимся отцом или матерью ребенка, то налицо спор о праве семейном, ведь указанные лица находятся за пределами соответствующего семейного правоотношения, однако намерены «юридически войти» в состав семьи.
Продолжая рассуждения о правовом регулировании отношений по установлению происхождения детей, необходимо обратиться и к тем немногочисленным нормам СК РФ, которые применяются в сфере репродуктивных технологий. В частности, являются ли субъектами семейных правоотношений супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона суррогатной матери? Очевидно, нет. Именно поэтому, если суррогатная мать отказывается передать им рожденного ею ребенка, супруги могут обратиться в суд с иском о признании их родительских прав, то есть о признании их субъектами семейных правоотношений. Напомним, что действующее законодательство отдает приоритет интересам суррогатной матери, устанавливая правило: «Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери)». Несмотря на то, что генетические родители ребенка состоят в браке между собой, они на момент возникновения спора состоят лишь в брачно-супружеских семейных правоотношениях, а не в родительских. Предметом конфликта является субъективное родительское право, право на признание родителем, субъектом родительского правоотношения, в связи с этим и заявляется требование.
Однако, на наш взгляд, императивный характер изложенного выше предписания исключает возможность признания фактических родителей ребенка «юридическими», что вряд ли обоснованно.
Не менее сложными и запутанными с точки зрения фактических и юридических обстоятельств являются отношения, складывающиеся при усыновлении. Согласно ст. 137 СК РФ усыновленные дети и их потомство по отношению к усыновителям и их родственникам, а усыновители и их родственники по отношению к усыновленным детям и их потомству приравниваются в личных неимущественных и имущественных правах и обязанностях к родственникам по происхождению.
Это означает, что, по общему правилу, правовые отношения между усыновленным ребенком и его кровными родителями и их родственниками прекращаются полностью. Таким образом, можно предположить, что мужчина и женщина, ребенок которых усыновлен в установленном законом порядке, не могут далее именоваться его родителями. Заметим, что в соответствии с п. 6 ст. 137 СК РФ указанные правовые последствия наступают независимо от записи усыновителей в качестве родителей в актовой записи о рождении этого ребенка. Буквальное толкование данной нормы дает основания утверждать, что юридически родителями ребенка тоже теперь выступают усыновители, даже если изменения в актовую запись о родителях не внесены.
Казалось бы, о кровных родителях усыновленного ребенка можно было бы и забыть. Однако в ст. 142 СК РФ законодатель вновь «вспоминает» о них, называя родителей усыновленного ребенка среди иных лиц, обладающих правом требовать отмены усыновления. Таким образом, лица, фактически состоящие в кровном родстве с ребенком, но уже не являющиеся субъектами соответствующих семейных отношений, могут заявить притязание на защиту своих семейных прав. Заметим, что, хотя в рамках судебного разбирательства решается вопрос об отмене усыновления, на самом деле, если иск заявлен родителями ребенка, решается вопрос о восстановлении их родительских прав, юридически прекращенных при усыновлении.
Обратимся к содержанию ст. 143 СК РФ: «1. При отмене судом усыновления ребенка взаимные права и обязанности усыновленного ребенка и усыновителей (родственников усыновителей) прекращаются и восстанавливаются взаимные права и обязанности ребенка и его родителей (его родственников), если этого требуют интересы ребенка. 2. При отмене усыновления ребенок по решению суда передается родителям. При отсутствии родителей, а также если передача ребенка родителям противоречит его интересам, ребенок передается на попечение органа опеки и попечительства».
Таким образом, законодатель предусматривает «автоматическое» восстановление прекращенных семейных правоотношений с участием родителей и ребенка, но на момент предъявления иска об отмене усыновления истцы находятся за пределами семейных правоотношений. Кстати, необходимо указать, что и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 апреля 2006 г. № 8 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел об усыновлении (удочерении) детей»  отсутствуют какие-либо разъяснения на этот счет. В частности, не делается акцент на предмете исковых требований, на перечне тех вопросов, которые должен разрешить суд, если требование об отмене усыновления предъявляется лицами, являющимися фактическими (кровными), но не «юридическими» родителями усыновленного ребенка.
Безусловно, приведенные примеры не носят исчерпывающий характер, не стоит забывать и о том, что любой гражданин может обратиться в суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав независимо от того, является он субъектом соответствующего материального правоотношения либо нет. Целью настоящего исследования было продемонстрировать специфику норм Семейного кодекса РФ, прямо предусматривающих возможность обращения за судебной защитой лиц, не являющихся субъектами соответствующих семейных правоотношений. При этом речь идет о рассмотрении судом именно спора о субъективном семейном праве, а не каких-либо притязаний в рамках семейно-правового спора.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика