Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA

НИКОЛАС РОБИНСОН:
ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРАВО В ЭПОХУ АНТРОПОЦЕНА

Интервью с профессором Юридической школы им. Элизабет Хауб Университета Пейса (США, Нью-Йорк).


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Современные взгляды учёных на природу решений конституционного суда
Научные статьи
14.09.10 13:54

вернуться

  
ЕврАзЮж № 8 (27) 2010
Конституционное право
Воронцова И.В.
Современные взгляды учёных на природу решений конституционного суда
В данной статье представлены современные взгляды последнего десятилетия на природу решений Конституционного Суда. Автор анализирует имеющиеся точки зрения и делает выводы.
                                                                                                                                                                           
Серьёзные научные дискуссии, которые до сих пор имеют место по вопросу значения решений Конституционного Суда, позволяют разделить сложившиеся точки зрения учёных на три группы:
Первая группа учёных считает решения Конституционного Суда обязательными, но не считает возможным говорить о них как об источниках права.
Так, О.Ю. Котов не согласен с мнением, что решения Конституционного Суда являются источниками права, аргументируя это тем, что по ряду признаков применять термин прецедент в отношении решений Конституционного Суда не вполне точно .
В.С. Нерсесянц основываясь на принципе разделения властей отрицает нормативность судебных решений и утверждает что акты всех звеньев судебной системы – судов общей, арбитражной и конституционной юрисдикции, несмотря на их внешние различия, - являются именно правоприменительными актами и только в этом качестве обязательны .
Отвергающим мысль о придании актам Конституционного Суда силы источника права является и А.В. Аверин. Своё мнение он обосновывает следующими основными выводами:
Во-первых, указывает он, – те функции высших судебных инстанций, которые названы «правотворческой деятельностью», являются не «творением права», а его толкованием, не носящим нормативного характера не столько потому, что это толкование не является аутентическим, сколько в силу того, что интерпретационная функция по своей сущности принципиально «не может творить право». Толкование (даже аутентическое) лишь объясняет смысл существующей нормы, но не творит новых норм. Оно призвано обеспечить научно и практически обоснованную интерпретацию содержания, смысла толкуемой нормы в целях её единообразного и правильного применения, а не создание нового общего правового предписания, отступающего от данной нормы или подменяющего её .
Во-вторых, - отмечает учёный, решения Конституционного Суда не могут носить прецедентного характера, поскольку судебный прецедент представляет собой  такое судебное решение по конкретному делу, которое является обязательным для судов той же или низшей инстанции при разрешении ими аналогичных дел. Компетенция Конституционного Суда (ст. 125 Конституции РФ) исключает возможность разрешения аналогичных дел каким-либо судом российской судебной системы, а ч. 6 ст. 125 Конституции РФ исключает даже  гипотетическую возможность какого либо суда опираться на акты или их отдельные положения, которые были признаны неконституционными, т.к. эти акты или их положения утрачивают юридическую силу. Следовательно, решения Конституционного Суда РФ по определению не могут иметь прецедентного характера .
М.И. Байтин философски указывал, что мировая, в том числе и российская, история свидетельствует о том, что иногда руководителями государства становятся лица, проявляющие неуёмную страсть к узурпации государственной власти и подавлению социального инакомыслия. Если (упаси Бог Россию от этой напасти) власть вновь оказалась бы в руках такого лица, то формула конституционного правосудия, вытекающая из концепции В.Д. Зорькина, означала бы следующее: «ареопаг мудрецов из 19 человек своими решениями, путём выявления только им известного «духа» Конституции под видом её толкования  смог бы легально вносить изменения в конституционные нормы, «приспосабливая их к меняющимся общественным отношениям». И далее задаётся вопросом: «Надо ли убеждать в том, что подобный вариант не сообразуется с задачами формирования демократического правового государства?».
Сложно разделить мнение М.И. Байтина, т.к. на наш взгляд нет совершенно никаких оснований не доверять Конституционному Суду, и в частности, 19 его судьям. Ведь правит же один Президент огромной страной и никому даже в голову не приходит, что изданные в пределах его компетенции Указы не должны быть окончательны, обязательны и что кто-то может их пересматривать. Так и с Конституционным Судом. Согласно ч. 3 ст. 29 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ» решения и другие акты Конституционного Суда выражают соответствующую Конституции Российской Федерации правовую позицию судей, свободную от политических пристрастий».
И не смотря на то, что как указывает А.В. Аверин, «Конституционный Суд РФ (пусть крайне редко) но всё же допускает ошибки », хотелось бы заметить, что нельзя создать орган, который бы их не совершал. Если же допустить мысль о том, что решения Конституционного Суда могли бы обжаловаться, то остаётся только догадываться, насколько негативными были бы последствия, и какова была бы статистика. В этой идее возникает сразу несколько вопросов:
1. Что это был бы за надконституционный орган и как бы он именовался?
2. Какова была бы его компетенция?
3. И самое основное: какова была бы цель пересмотра решений Конституционного Суда?  
Относительно данного анализа, хотелось бы так же отметить, что всё что ведёт к усложнению процедуры, в конечном счёте себя не оправдывает. В связи с этим совсем неприемлемой кажется мысль о том, что «Представляются обоснованными конкретные предложения о том, что для пересмотра решений Конституционного Суда РФ можно было бы создать Президиум Конституционного Суда либо Судебное присутствие при Президенте РФ или Государственной Думе, либо иной орган такого рода, в состав которого входили бы Председатель и несколько членов Конституционного Суда, Председатель Верховного Суда  РФ, Председатель Высшего Арбитражного Суда, представители Президента, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ в Конституционном Суде. В заседаниях этого органа могли бы участвовать с правом решающего голоса Президент РФ, Председатель Правительства РФ, председатели обеих плат Федерального Собрания РФ ».
На этот счёт в первую очередь хотелось бы заострить внимание на конституционных принципах правосудия. Не будет ли нарушаться при реализации предложенного варианта, например, принцип независимости судей?
Ведь создатели теории разделения властей  придавали суду первостепенное и совершенно самостоятельное значение в обеспечении законности, справедливости и свободы при условии, что судебная власть не будет зависеть от других властей. Поэтому самостоятельность и независимость судебной власти нужна не для того, чтобы стать неконтролируемой  и неуправляемой, не для самоутверждения судебного корпуса и его элитности, а для обеспечения реальной возможности пресечь произвол других властей и защитить права и свободы как отдельных граждан, так и их объединений и общества в целом ».     
Вторая группа считает очевидным признание решений Конституционного Суда источником права.          
  Так, В.А. Кряжков замечает: «было бы ошибочным игнорировать его роль (как прецедента, дающего другим субъектом правильное направление в трактовке Конституции и порождающего предположение что в будущем по подобным вопросам Суд займёт такую же позицию. Указанное восприятие решений создаёт предпосылки для гармонизации конституционного пространства России. Оно предполагает, что субъекты права корректируют принятые ими акты, реализуют их сообразно той интерпретации, которая нашла отражение в выводах Конституционного Суда применительно к аналогичной ситуации.
И далее отмечает: решение прецедентно – обязательно и для самого Суда. Это придаёт стабильность и определённую стройность правоотношениям, несёт в себе момент уважения к сторонам конституционного процесса, которые вправе рассчитывать на то, что Суд в данном деле будет следовать той же юридической логике, какой он придерживался ранее, при рассмотрении близких по значению вопросов . На этот счёт следует пояснить, что «исследователи, указывающие на постановления Конституционного Суда, как на источник права, склонны обозначать их в качестве прецедента ».
Л.В. Лазарев выделяя такие основные свойства решений Конституционного Суда как общеобязательность (ст.6), окончательность, неоспариваемость, немедленное вступление в силу после правозглашения, незамедлительное официальное опубликование, непосредственное действие  (ст. 78, 79 Закона о Конституционном Суде), а также такие правовые последствия их принятия, как утрата силы актов или их отдельных положений, признанных неконституционными и др.  делает вывод о том, что решениям Конституционного Суда придаются свойства, присущие нормативным актам, ибо такие акты направлены не только на установление, но и на изменение и отмену норм права или на изменение сферы их действия. Кроме того, итоговые решения Конституционного Суда, как и нормативные акты, имеют общий характер, т.е. распространяются на неопределённый круг органов и лиц, рассчитаны на многократность применения, являются обязательными для всех субъектов права. Следовательно, по своей итоговой силе, утверждает учёный, итоговые решения Конституционного Суда в иерархии правовых актов занимают место непосредственно после Конституции, имеют подконституционный характер, в определённом смысле по юридической силе приближаются к юридической силе Конституции, поскольку её нормы подлежат применению в единстве с их истолкованием Конституционным Судом. В тоже время, по мнению автора, неправомерно полностью уравнивать по юридической силе решения Конституционного Суда и Конституцию, так как Конституционный Суд должен действовать на основе Конституции, а его решения непосредственно зависят от её изменений и дополнений .        
Исследуя проблему источников гражданского процессуального права, Я.Ф. Фархтдинов сделал вывод о том, что постановления Конституционного Суда Российской Федерации о признании нормативного акта либо договора, не соответствующим Конституции обязательно для всех на территории всей Российской Федерации, может применяться неоднократно. Оно также имеет обратную силу. Следует обратить внимание также на то, что незамедлительно подлежит опубликованию в официальных изданиях органов государственной власти Российской Федерации: в Собрании Законодательства Российской Федерации, в «Российской газете» и иных официальных изданиях. Таким образом, указывал учёный, имеются все основания полагать, что указанные постановления имеют не только нормативный характер, но и являются источниками гражданского процессуального права .
Итак, анализ представленных мнений учёных позволяет выделить общее убеждение – Конституционный суд создаёт нормы права. По мнению автора данной работы, этот вывод действительно соответствует реальной правовой ситуации.
По мнению судьи Конституционного Суда Республики Татарстан Л.А. Гусевой правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированные в его решениях, представляют собой, по сути, нормативно правовую основу теории конституционного права. Без их изучения невозможно правильное понимание и применение Конституции Российской Федерации .
Далее в подтверждение изложенного, указывает: «Конституционный Суд Республики Татарстан применяет в своих постановлениях и определениях с положительным содержанием правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, содержащиеся как в мотивировочной, так и в резолютивной части его решений, что опять же доказывает тот факт, что обязательными являются все правовые позиции, независимо от того, содержатся они в мотивировочной или в резолютивной части решения Конституционного Суда Российской Федерации ».
Г.А. Жилин идёт в своих размышлениях ещё дальше. В своей статье он отмечает, что в частности, нормы гражданского и арбитражного процессуального законодательства по содержанию подразделяются на регулятивные и дефинитивные. Первые направлены на регулирование определенных отношений, последовательно возникающих между субъектами судопроизводства по ходу развития процесса, а вторые устанавливают задачи судопроизводства, формулируют его принципы и институты, дают определения процессуальным понятиям. Процессуальная деятельность суда и других субъектов судопроизводства должна соответствовать и тем, и другим нормам, однако в дефинитивных нормах содержатся такие правила поведения, которые не относятся непосредственно к конкретным участникам процесса Анализ правовых позиций Конституционного Суда РФ позволяет сделать вывод, что резолютивная часть его решений обычно содержит такие общеобязательные положения, которые аналогичны регулятивным нормам, а в мотивировочной части, как правило, формулируются логически связанные с выводами резолютивной части правовые позиции, выступающие в роли аналога дефинитивных норм .
Третья группа учёных утверждает, что источником права следует считать правовые позиции, выраженные Конституционным Судом в своих решениях, а не сами решения.
Г.А. Гаджиев утверждает, что именно правовые позиции Конституционного Суда следует считать источником права, а не содержащие их окончательные постановления .
Если опираться на существующие определения «правовой позиции» к такому выводу будет прийти затруднительно.
Так, О.Н. Кряжкова основываясь на существенных признаках правовой позиции (подконституционность, интерпретационный характер, общеобязательность, устойчивость) определяет её как правовой вывод, являющийся результатом толкования Конституционным Судом России Конституции Российской Федерации и конституционного смысла иных нормативно-правовых актов, который служит юридическим основанием решений Конституционного Суда и носит общеобязательный и устойчивый характер .
Н.В. Витрук под правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации понимает правовые представления (выводы) общего характера Конституционного Суда РФ как результат толкования, интерпретации Конституции в соотношении с конституционно-правовым смыслом проверяемых на конституционность объектов на основе логики сопоставления (соотнесения) в пределах компетенции Конституционного Суда, которые снимают конституционно-правовую неопределённость и служат правовым основанием итоговых решений Конституционного Суда РФ. »
Л.В. Лазарев даёт следующее определение правовой позиции: «Правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации – это нормативно-интерпретационное установление, являющееся результатом судебного конституционного толкования, правовым основанием итогового вывода (решения) Конституционного Суда, имеющее общий и обязательный характер, выражающее правопонимание Конституционным Судом конституционных принципов и норм, общепризнанных принципов и норм международного права и конституционно-правового смысла оспоренного нормативного положения и разрешающее спорную конституционно-правовую проблему .
Следует разделить точку зрения М.Н. Марченко, который считает, что признание «правовой позиции Конституционного Суда», а точнее его итоговых решений (постановлений), правовым основанием которых служит правовая позиция, в качестве самостоятельного источника российского права в переходный период, означало бы, с одной стороны, давно назревшее признание судейского правотворчества, наряду с парламентским правотворчеством в России, а с другой – ознаменовало бы собой нахождение некоего «компромисса» в явно затянувшемся и не всегда продуктивном споре между сторонниками полного признания судебной практики в качестве источника права в России и сторонниками её полного отрицания .
Признав правовые позиции новым самостоятельным видом источников права Российской Федерации, мы оказываемся ничем не связанными при формировании традиции (практики) их образования и действия. Напротив, рассматривая правовые позиции в качестве разновидности судебного прецедента, придётся учитывать общие закономерности, которым подчинено его функционирование, несмотря на всё своеобразие национальных правовых систем. Данный подход представляется более правильным. Если Конституционный Суд является пусть и специфическим, но органом осуществляющим судебную власть, то его правотворческие функции должны реализоваться в присущей судам форме судебного прецедента.
Не смотря на определённую соотносимость правовых позиций Конституционного Суда и решений Конституционного Суда, верным представляется суждение о том, что в качестве источника следует рассматривать именно решение (постановление, определение), но не правовые позиции.
Как видно, из исследуемого вопроса, согласиться с мнением учёных о том, что правовые позиции следует рассматривать в качестве источника права, никак нельзя. Во-первых, как можно признать источником то, что до сих пор вызывает оживлённые дискуссии? Чуть ли не у каждого исследователя есть своё определение правовой позиции. Какое определение точнее определяет сущность этого правового явления – это тема для отдельной научной работы.
Во-вторых, наличие или отсутствие правовой позиции в решении Конституционного Суда – не всегда простой вопрос. Даже судьи Конституционного РФ не всегда приходят к единому мнению и наличии или отсутствии определённой правовой позиции в том или ином решении, вынесенном ранее. Наглядный пример тому – количество особых мнений судей, в которых они приводят доводы о противоречии итогового решения Суда правовым позициям, выраженным в прежних решениях .
В третьих, Верховный суд, в п. 4 Постановления «О судебном решении» указывает:
Поскольку в силу части 4 статьи 198 ГПК РФ в решении суда должен быть указан закон, которым руководствовался суд, необходимо указать в мотивировочной части материальный закон, примененный судом к данным правоотношениям, и процессуальные нормы, которыми руководствовался суд.
Суду также следует учитывать:
а) постановления Конституционного Суда Российской Федерации о толковании положений Конституции Российской Федерации, подлежащих применению в данном деле, и о признании соответствующими либо не соответствующими Конституции Российской Федерации нормативных правовых актов, перечисленных в пунктах "а", "б", "в" части 2 и в части 4 статьи 125 Конституции Российской Федерации, на которых стороны основывают свои требования или возражения;
б) постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, принятые на основании статьи 126 Конституции Российской Федерации и содержащие разъяснения вопросов, возникших в судебной практике при применении норм материального или процессуального права, подлежащих применению в данном деле;
в) постановления Европейского Суда по правам человека, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих применению в данном деле.
Анализ данного положения позволяет заметить, что хотя Верховный Суд упоминает только постановления, правовые позиции Конституционного Суда вообще не упоминаются в данном постановлении.
Таким образом, с учётом доктринальных взглядов относительно правовой природы решений Конституционного Суда, следует подвести итог и отметить, что решения Конституционного Суда одними учёными, склонными к признанию их источниками права, расцениваются и приравниваются к нормативно-правовым актам, другие учёные отмечают явное сходство с судебным прецедентом.
Действительно, признаки нормативно-правового акта характерны для решений Конституционного Суда. Так, для сравнения хотелось бы обратиться к законодательству других государств. В Республике Беларусь  есть Закон «О нормативных правовых актах Республики Беларусь». Этот закон в ст. 2 относит Акты Конституционного Суда Республики Беларусь к одному из видов нормативно-правовых актов. В Республике Казахстан вопрос об официальном закреплении постановлений Конституционного Суда в качестве источника права также не стоит, т.к. эти постановления в Конституции называются как нормативные. В России, как видится, ситуация с официальным закреплением исследуемого источника права также назревает. Один из вариантов разрешения указанного вопроса представляется в следующем.
На страницах спецвыпуска журнала «Российское правосудие» за 2008 г. опубликован проект Федерального закона «О формах российского права». Указанным Федеральным законом определяются единые требования к формам российского права, их подготовке к внесению, рассмотрению, принятию (заключению, выработке), опубликованию, толкованию и систематизации; устанавливается иерархия форм российского права и видов российских нормативных правовых актов, определяются способы установления и устранения коллизий; регулируются планирование правотворческой деятельности, толкование основополагающих принципов и норм права, содержащихся в формах российского права; вырабатываются правила законодательной техники, вступления настоящего Федерального закона в силу и приведения в соответствие с ним иных нормативных правовых актов, содержащих нормы права.  
В ст. 2 Закона перечисляются формы российского права. Закон к ним относит: основополагающие принципы российского права; нормативные правовые акты, содержащие нормы права; нормативные правовые договоры, содержащие нормы права; обычаи российского права, содержащие нормы права. К сожалению, ничего о судебной практике. Как видится, данную статью также можно было бы дополнить указанием на Акты Конституционного Суда РФ, Постановления Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, либо акты Конституционного Суда (постановления и определения, содержащие правовые позиции) отнести к нормативному правовому акту, под которым согласно ч. 3 той же статьи понимается форма российского права, письменный официальный документ, содержащий нормы права, принимаемый управомоченными органами и лицами.
Что касается прецедентного характера актов Конституционного Суда, то можно согласиться с позицией Л.В. Лазарева, который указывает, что прецедентный характер акта конституционной юрисдикции можно усмотреть в том, что выраженная в нём правовая позиция является образцом (правилом), которым должны руководствоваться законодательные, судебные и иные органы, должностные лица при решении вопросов в рамках своей компетенции применительно к аналогичным по содержанию актам, нормам. Такой характер решений Конституционного Суда можно подтвердить в частности положениями ст. 87 Закона о Конституционном Суде, согласно которым признание нормативного акта или договора либо отдельных их положений не соответствующими Конституции Российской Федерации является основанием отмены в установленном порядке положений других нормативных актов, основанных на нормативном акте или договоре, признанном неконституционным либо воспроизводящих его или содержащих такие же положения, какие были предметом обращения. Положения этих нормативных актов и договоров  не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами .
Кроме того, сближает с судебным прецедентом и сам характер изложения решения Конституционного Суда. В нём общеобязательно не всё сказанное в мотивировочной части, а только правовые позиции как нормативно-интерпретационная составляющая в единстве с резолютивной частью .  
    Тем не менее, как видится, применительно к правовой системе Российской Федерации и характерной для неё романо-германской правовой системе нельзя вести речь о судебном прецеденте как источнике характерном для нашего государства.
Дело в том, что под классическим судебным прецедентом в любом словаре, а также научных работах понимается «решение суда по конкретному делу, обязательное при решении аналогичных дел в последующем этим же судом либо судами, равными или нижестоящими по отношению к нему» . Такой судебный прецедент не будет воспринят ни правоприменительными ни законотворческими органами.
Однако с учётом того, что независимо от того, признают ли в романо-германской правовой системе прецедент формально-юридически или же не признают, но используют его, единого понятия этого термина для нашей правовой системы не сложилось. Нельзя отрицать то, что «судебный прецедент» имеет важное значение в странах с романо-германской правовой системой, однако это понятие часто подменяют. Путаница возникает и в связи с классическим его пониманием и в связи с отождествлением с судебной практикой, с чем нельзя согласиться. Таким образом, для российской правовой системы характерна именно судебная практика, а не судебный прецедент, который в российской юридической науке должен пониматься как форма выражения судебной практики и не характерный для российской правовой системы.
 К судебной практике в Российской Федерации следует относить решения Конституционного Суда, постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда.
    На этот счёт М.Н. Марченко отмечает: «В качестве форм выражения судебной практики в узком смысле, под которыми понимаются способы её выражения, позволяющие различным правоположениям, вырабатываемым судебной практикой, проявляться  и существовать в объективированном виде, выступают не прецеденты, а такие вбирающие в себя опыт функционирования  многочисленных судебных инстанций «нормативные» судебные акты, как постановления Конституционного Суда РФ, постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ, «руководящие разъяснения» высших судебных инстанций.
Судебную практику следует рассматривать в широком и узком смысле.
В широком смысле эта вся деятельность судов всех звеньев судебной системы выраженная во всех решениях этих органов.
В узком смысле под судебной практикой следует понимать только правовые позиции высших судов (Европейский, Конституционный, Высший Арбитражный, Верховный), выраженные ими в своих постановлениях относительно вопросов, не урегулированных законом.
Таким образом, с учётом вышесказанного следует сделать вывод, что именно решения, которые могут приниматься в форме постановлений и определений, сегодня уже являются источником права. При этом определения также являются источником права, но только в том случае, если в них были выражены правовые позиции.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика