Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Косово: что дальше? Международного права, которое мы знали до сих пор, больше нет
Научные статьи
13.10.10 11:14

вернуться


 
ЕврАзЮж № 9 (28) 2010
Международное право
Юсифова С.
Косово: что дальше? Международного права, которое мы знали до сих пор, больше нет
В статье рассмотрены проблемные вопросы, возникшие в связи с признанием Декларации о независимости Косово.

22 июля 2010 года Международный Суд ООН огласил консультативное заключение по запросу Генеральной Ассамблеи ООН о «соответствии нормам международного права одностороннего провозглашения независимости Косово». Суд единогласно решил, что он обладает юрисдикцией для принятия консультативного заключения, девятью голосами против пяти (против высказались судьи Томка, Корома, Кит, Скотников, Беннуна) принял решение удовлетворить запрос о консультативном заключении и десятью голосами против четырех (против высказались судьи Томка, Корома, Скотников, Беннуна) решил, что декларация независимости Косово не нарушает международного права.
Суд решил не рассматривать вопросы о пределах права на самоопределение и о «праве на сецессию как средстве правовой защиты», как выходящие за рамки заданного ему вопроса (§ 83), и решил, что общее международное право не запрещает декларации независимости (§ 84). Суд также не усмотрел в декларации независимости Косово противоречий с применимыми специальными нормами международного права – Резолюцией  Совета Безопасности ООН № 1244 от 10 июня 1999 года (так как счел, что резолюция не запрещала авторам декларации ее издать, – § 119) и Конституционными рамками UNMIK (так как счел, что декларация не была принята временными органами самоуправления Косово, – § 121).

***
Не углубляясь в историю конфликта, хотелось бы прокомментировать некоторые моменты, касающиеся консультативного заключения Международного Суда.
Перед тем, как рассмотреть вопрос по существу, Международный Суд решил, что он уполномочен рассматривать вопрос, поставленный Генеральной Ассамблеей. При этом Суд указал на дискреционность своих полномочий по определению своей юрисдикции. Так, в параграфе 1 статьи 65 Статута Суда говорится, что «Суд может давать консультативные заключения по любому юридическому вопросу по запросу любого учреждения, уполномоченного делать такие запросы Уставом ООН или согласно этому Уставу». Другими словами, он мог отказаться от дачи консультативного заключения. Но он этого не сделал.
Кроме того, многие утверждали, что Генеральная Ассамблея не могла обращаться за консультативным заключением относительно Косово, так как вопрос постоянно находился на повестке дня Совета Безопасности, а не Генеральной Ассамблеи. СБ ООН же не делал запрос в Международный Суд. Согласно параграфу 1 статьи 12 Устава ООН, «когда Совет Безопасности выполняет возложенные на него Уставом функции по отношению к какому-либо спору или ситуации, Генеральная Ассамблея не может делать какие-либо рекомендации, касающиеся данного спора или ситуации, если Совет Безопасности не запросит об этом».
Как утверждает вице-президент Суда Томка в своей декларации к консультативному заключению, «рассматривая вопрос, поставленный Генеральной Ассамблеей, Суд погрузился в разногласия, существующие в Совете Безопасности по этой проблеме. Совет Безопасности все еще активно занимается этим вопросом, но не запрашивает консультативное заключение у Суда. Хотя Суд большинством голосов принял к рассмотрению данный вопрос, ему следовало бы отказаться от выполнения данной задачи. 
Это наносит ущерб определению, которое все еще может быть сделано Советом Безопасности о соответствии vel non декларации Резолюции 1244 и международному режиму территориального управления, установленному в силу этого соглашения. Поэтому было бы лучше, если бы Совет Безопасности попросил Суд о даче консультативного заключения для надлежащего ответа Суда».
Далее, определяя рамки рассматриваемого вопроса, Суд отмечает, что Генеральная Ассамблея попросила дать заключение по вопросу о том, соответствовала ли декларация независимости Косово, принятая 17 февраля 2008 года, международному праву: следовательно, ответ на этот вопрос должен разъяснить, запрещало или не запрещало применимое международное право такую декларацию независимости. Суд добавляет, что, если он придет к выводу о том, что международное право действительно запрещало упомянутую декларацию, то он должен заявить в ответ на поставленный вопрос, что декларация независимости не соответствовала международному праву. Он уточняет, что «поставленный вопрос не требует от него высказаться относительно того, предоставляло ли международное право населению Косово позитивное право объявлять в одностороннем порядке свою независимость, и тем более относительно того, предоставляет ли вообще международное право таким образованиям, находящимся в составе существующего государства, право отделяться в одностороннем порядке».
Комментарий. Суд фактически проводит разграничение между вопросами «соответствовала ли принятая декларация независимости Косово международному праву» и «запрещало или не запрещало применимое международное право такую декларацию независимости». На наш взгляд, это две формы выражения одной и той же мысли. Но Суд, разграничивая эти два вопроса, «освобождает себя» от задачи ответить на логично вытекающие из запроса ГА ООН другие вопросы: «предоставляло ли международное право Косово позитивное право объявлять в одностороннем порядке свою независимость» и «предоставляет ли вообще международное право таким образованиям, находящимся в составе существующего государства, право отделяться в одностороннем порядке». Таким образом, Суд практически оставил открытым вопрос односторонней (коррективной) сецессии и решил не давать правовой оценки по данному вопросу, дабы избежать противоречий с предыдущей практикой (например, заключение Комиссии Докладчиков Совета Лиги Наций по Аландским островам, решение Верховного Суда Канады относительно права Квебека отделиться от Канады). Он решил узко толковать запрос Генеральной Ассамблеи ООН, ограничившись вопросом «была или не была рассматриваемая декларация принята в нарушение международного права».
Суд сначала обращает свое внимание на вопрос законности деклараций независимости согласно общему международному праву. С учетом ответа на этот вопрос должен быть рассмотрен запрос ГА ООН, а также интерпретирована и применена Резолюция Совета Безопасности № 1244 (1999). В частности, Суд отмечает, что в течение второй половины ХХ века «международное право самоопределения развивалось таким образом, что создало право на независимость для народов несамоуправляющихся территорий и народов, подчиненных иностранному порабощению, господству и эксплуатации», и что «очень много новых государств появилось в результате осуществления этого права». Суд замечает, что были, однако, также случаи деклараций независимости вне этого контекста и что «практика государств в этих последних случаях не указывает на появление в международном праве нового правила, запрещающего провозглашение независимости в таких случаях».
Суд отмечает, что некоторые участники на слушаниях заявили, что запрещение односторонних деклараций независимости имплицитно (неявно) содержится в принципе территориальной целостности. Суд «напоминает, что этот принцип... составляет один из важных элементов международного правопорядка и предусматривается в Уставе ООН, в особенности в параграфе 4 Статьи 2», в соответствии с которым «все члены ООН воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями ООН».
Суд добавляет, что в Резолюции № 2625 (XXV) «Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН», которая отражает обычное международное право,  Генеральная Ассамблея заново подтверждает принцип, согласно которому государства должны воздержаться в своих международных отношениях от угрозы или использования силы против территориальной целостности, или политической независимости любого государства. Эта резолюция тогда перечислила различные обязательства, возлагаемые на государства, с тем, чтобы они воздерживались от нарушения территориальной целостности других суверенных государств. Суд указывает, что в том же самом смысле Заключительный акт Хельсинкской Конференции по Безопасности и Сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 года предусмотрел, что «государства-участники будут уважать территориальную целостность других государств-участников» (статья IV). Следовательно, Суд полагает, что «область принципа территориальной целостности ограничена сферой отношений между государствами».
Комментарий. То есть, исходя из логики заключения Суда, армяно-азербайджанский Нагорно-Карабахского конфликт попадает в область «принципа территориальной целостности, так как здесь имеет место «межгосударственный конфликт», а не внутренний, и не может оказаться в аналогичной ситуации с Сербией, так как косовский конфликт формально проистекает между Сербией и ее бывшей автономией Косово.
Далее, в связи с тем, что некоторые участники ссылались на резолюции Совета Безопасности, осуждающие специфические декларации независимости,  Суд отметил, «что во всех тех случаях Совет Безопасности высказывался в отношении конкретной ситуации, существующей на момент объявления независимости; незаконность этих деклараций независимости вытекала, таким образом, не из одностороннего характера этих деклараций как таковых, а из того факта, что они были или будут связаны с незаконным использованием силы или другими вопиющими нарушениями норм общего международного права, в особенности норм императивного характера (jus cogens)». «В контексте Косово», продолжает Суд, «Совет Безопасности никогда не стоял на такой позиции». Согласно Суду, «исключительный характер вышеперечисленных резолюций, кажется, подтверждает, что никакое общее запрещение односторонних деклараций независимости не может вытекать из практики Совета Безопасности».
Комментарий. То есть в данном случае Суд не учитывает незаконное вторжение НАТО на территорию Сербии в 1999 году, а в качестве «критической даты» берет отсчет от 17 февраля 2008 года, даты провозглашения независимости Косово. С другой стороны, Суд незаконность этих деклараций независимости связывает не с их односторонним характером, а с незаконным использованием силы. То есть, получается, что если бы в качестве критической даты Суд взял момент вторжения НАТО на территорию Сербии в 1999 году, притом, что Резолюция Совета Безопасности, санкционирующая такое вторжение, была получена постфактум, то декларация независимости стала бы незаконной, хотя до этого Косово дважды, в 1991 и 1998 годах, объявляло свою независимость. Поэтому Суд в качестве критической даты берет 17 февраля 2008 года, относительно спокойный период без военных действий, и заявляет, что случай Косово не попадает под аналогичные определения Совета Безопасности в вышеупомянутых резолюциях.
Обращая внимание на аргументы, выдвинутые многими участниками относительно пределов права на самоопределение и существования какого-либо права на «коррективную сецессию», Суд полагает, что обсуждения по этим пунктам «в действительности касаются права отделения от государства». Суд напоминает, что, «как согласились почти все участники, проблема выходит за рамки вопроса, поставленного Генеральной Ассамблеей». Он отмечает, что для того, чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо только «определить, нарушила ли декларация независимости либо общее международное право, либо lex specialis, созданный Резолюцией Совета Безопасности № 1244 (1999)».
Суд заключает, что «общее международное право не содержит применимого запрещения деклараций независимости», и, соответственно, декларация независимости от 17 февраля 2008 года не нарушала общее международное право.
Комментарий. Как было указано выше, выводя из-под юрисдикции Суда вопросы самоопределения и коррективной сецессии, Суд хотел избежать прямого ответа на вопрос законности односторонней сецессии Косово. То есть, исходя из логики Суда, получается, что декларация независимости Косово не равна «праву на отделение от государства» и, соответственно, законна. Если провозглашение независимости не означает сецессию, то что же тогда оно означает? Второй логичный вывод: «общее международное право не содержит применимого запрещения деклараций независимости». То есть получается, что действует принцип «разрешено все, что прямо не запрещено законом» (Est quiddam perfectus in rebus licitis). А как же принцип  «Не все дозволенное достойно уважения» (Non omne quod licet honestim est) (например, не все, что разрешено законом, является благородным и похвальным)?
Далее Суд исследует юридическую обоснованность Резолюции  СБ ООН № 1244, принятой 10 июня 1999 года, для того, чтобы определить, создает ли Резолюция специальные правила, и, следовательно, применимы ли вытекающие обязательства согласно международному праву к вопросам, поставленным в данном запросе, и повлияют ли они на законность декларации независимости от 17 февраля 2008 года.
В первую очередь Суд отмечает, что Резолюция № 1244 (1999) была принята Советом Безопасности на основе Главы VII Устава ООН и поэтому ясно налагает международные юридические обязательства. Суд отмечает, что «ни один из участников не подверг сомнению факт того, что это Резолюция, ...которая определенно имеет отношение к ситуации в Косово, является частью соответствующего права в рассматриваемой ситуации».
Далее Суд обращает внимание на регламенты UNMIK, включая регламент 2001/9, который определил Конституционную Основу (Рамки) для Временного Самоуправления и распределил обязанности, касающиеся управления Косово, между Специальным представителем Генерального Секретаря и Временными Институтами Самоуправления Косово. Суд отмечает, что эти регламенты приняты Специальным представителем Генерального Секретаря на основе полномочий, делегированных  Резолюцией СБ ООН № 1244 (1999) и, таким образом, в конечном счете, Уставом ООН. Он  также утверждает, что «Конституционная Основа черпает свою обязательную силу из обязательного характера Резолюции № 1244 (1999) и, таким образом, из международного права» и «в этом смысле она приобретает международно-правовой характер».
Суд далее добавляет, что в то же самое время «Конституционная Основа функционирует как часть определенного правопорядка, созданного в соответствии с Резолюцией № 1244 (1999), который применим только в Косово и цель которого состоит в том, чтобы отрегулировать, во время переходного периода, установленного Резолюцией № 1244 (1999), дела, которые обычно были бы предметом внутреннего, а не международного права». «Поэтому Конституционная Основа является частью норм, принятых для управления Косово в течение временного периода». Учреждения, которые были созданы в этих рамках, были уполномочены принимать решения, которые вступили в силу в пределах этих норм. Далее Суд отмечает, что «Ассамблея Косово была уполномочена принимать документы с законодательной силой в пределах такого правопорядка с учетом преобладающей власти Специального представителя Генерального секретаря».
Суд отмечает, что «ни Резолюция Совета Безопасности № 1244, ни Конституционная Основа не содержат условие, предусматривающее прекращение их действия, и ни один из этих документов не был аннулирован; поэтому они составили международное право, применимое к ситуации, преобладающей в Косово 17 февраля 2008 года». Он приходит к выводу о том, что «Резолюция Совета Безопасности № 1244 и Конституционная Основа являются частью международного права, которое нужно рассмотреть в ответе на вопрос, поставленный Генеральной Ассамблеей».
После интерпретации Резолюции № 1244 (1999) Суд пришел к заключению, что «объектом и целью резолюции... являлось установление временного исключительного правового режима, который заменил бы сербский правопорядок и стабилизировал бы Косово, и… этот режим предусматривалось применить на временной основе».
Суд далее рассматривает вопрос, предусматривает ли Резолюция № 1244 (1999) специфический запрет относительно декларации независимости, такой как декларация независимости от 17 февраля 2008 года. Чтобы ответить на этот вопрос, Суд сначала должен определить точно, кто сделал заявление (то есть кто заявил о независимости).
В части своего Консультативного Заключения, посвященного личности авторов декларации независимости, Суд стремится установить, была ли декларация независимости от 17 февраля 2008 года актом «Собрания Косово», одного из Временных Учреждений Самоуправления, созданных согласно Конституционной Основе, или те, кто принял декларацию, действовали ли в другом качестве. По данному пункту Суд приходит к выводу, что «авторы декларации независимости... действовали не в качестве одного из Временных Учреждений Самоуправления в пределах Конституционной Основы, а скорее как лица, которые действовали совместно как представители народа Косово вне рамок временной администрации».
Комментарий. Для того чтобы выяснить, запрещает ли Резолюция № 1244 декларацию независимости, Суд дает определение личности авторов декларации независимости. В связи с этим хотелось бы отметить, что 8 октября 2008 года по предложению делегации Сербии Генеральная Ассамблея ООН обратилась в Международный Суд с просьбой вынести Консультативное Заключение: «Соответствует ли одностороннее провозглашение независимости временными институтами самоуправления Косово нормам международного права»? (Резолюция A/63/L.2 ГА ООН). Но почему-то Консультативное заключение было озаглавлено о «соответствии нормам международного права одностороннего провозглашения независимости Косово», то есть из названия консультативного заключения дипломатично исчезло выражение «временными институтами самоуправления». Дело в том, что декларация был объявлена «Ассамблеей Косово», которая, по словам Суда, «является одним из Временных Институтов Самоуправления» и «уполномочена принимать документы с законодательной силой». Суд в качестве авторов определяет «лиц, которые действовали совместно в качестве представителей народа Косово вне рамок временной администрации».
Как заявил вице-президент Суда Томка в своей декларации, подобное заключение есть не что иное, как «post hoc интеллектуальной конструкцией», так как премьер-министр Косово представил текст декларации, принятой на специальной сессии Ассамблеи Косово. В представленных в ООН и в Суд с обеих сторон документах и в самих документах ООН относительно декларации независимости Косово речь идет о Временных Институтах Самоуправления Косово, а не о «лицах, которые действовали совместно в качестве представителей народа Косово».
Почему не «Ассамблея Косово», а лица, которые действовали совместно в качестве представителей народа Косово? Обладают ли эти «лица» соответствующими полномочиями объявлять независимость, если они не рассматриваются в качестве законодательного органа?
При поверхностном рассмотрении можно прийти к выводу, что Суд просто хотел вывести «авторов декларации независимости» из рамок временной администрации, созданной согласно Конституционным Основам и Резолюции № 1244, и ускользнуть от спорных моментов статуса декларантов.
И, наконец, если представители самопровозглашенных образований выступят в ГА ООН с аналогичными заявлениями, как она будет реагировать на них?
Суд далее обращает внимание на вопрос, поставленный во время слушаний: действовали ли авторы декларации независимости в нарушение Резолюции Совета Безопасности № 1244 (1999). После рассмотрения аргументов, представленных участниками на слушаниях, Суд предпринимает осторожное чтение Резолюции № 1244 (1999) для того, чтобы определить, запрещает ли этот текст авторам декларации от 17 февраля 2008 объявление независимости от Республики Сербия.
В первую очередь, Резолюция не содержит какого-либо положения относительно окончательного статуса Косово или условия его достижения. В этом отношении Суд отмечает, что современная практика Совета Безопасности показывает, что «в ситуациях, когда Совет Безопасности решал устанавливать ограничительные условия для постоянного статуса территории, он определял такие условия соответствующими резолюциями». Суд отмечает, что «в соответствии с Резолюцией № 1244 (1999) Совет Безопасности не оговаривал для себя окончательное определение ситуации в Косово и промолчал по поводу условий окончательного статуса Косово». Он считает, что Резолюция № 1244 (1999) «не предотвращает объявление декларации независимости 17 февраля 2008 года, потому что эти два инструмента работают на различных уровнях: в отличие от решения 1244 (1999) декларация независимости является попыткой наконец определить статус Косово».
Комментарий. Действительно, Резолюция не определяет окончательный статус Косово. Но в резолюции говорится, что окончательный статус Косово должен быть определен Советом Безопасности ООН, то есть предполагаются не одностороннее заявление о статусе Косово и не точечные признания со стороны других государств. Кроме того, резолюция ссылается на соглашение Рамбуйе, которое предусматривало самоуправление Косово в рамках ФРЮ и Сербии, хотя глава 8 предусматривала механизм окончательного урегулирования Косово на основе «воли народа». Но в данном случае «воля народа» была ограничена «лицами, которые действовали совместно в качестве представителей народа Косово». Охватывали ли эти лица (даже не население Сербии) как минимум косоваров сербской и иных национальностей? Вопрос открытый.
Еще один момент: в плане М.Ахтисаари независимость предлагается как единственное решение проблемы. Но этот план был одобрен только одной стороной –  Косово, Сербия отказалась принять его. Кроме того, Суд считает Резолюцию и Декларацию разноуровневыми документами, хотя, если исходить из логики Суда, Декларация все-таки вытекает из Резолюции № 1244).
Рассматривая вопрос адресатов Резолюции Совета Безопасности № 1244 (1999), Суд вспоминает, что, интерпретируя Резолюции Совета Безопасности, он должен определить «в зависимости от конкретного случая, рассматривая все соответствующие обстоятельства, для кого Совет Безопасности намеревался определить юридические обязательства». Он напоминает, что «Совет Безопасности формулировал некоторые обязательства для акторов, кроме государств – членов ООН, таких как межправительственные организации», в данном случае – Косовское албанское руководство, но уточняя, что такая ссылка на руководство или других акторов, несмотря на несколько общую ссылку на «все затронутые» (параграф 14), отсутствует в тексте Резолюции Совета Безопасности 1244 (1999). Суд поэтому полагает, что он не может принять аргумент о том, что Резолюция № 1244 (1999) содержит запрет, не позволяющий авторам декларации объявить независимость. Суд добавляет, что «подобный запрет не может вытекать из текста Резолюции, прочитанного в его контексте и в свете его объекта и цели», и что «язык... резолюции 1244 (1999) в лучшем случае двусмысленный» по вопросу о том, предусматривает ли резолюция такой запрет. Суд подчеркивает, что объектом и целью резолюции «было учреждение временного управления для Косово», не предусматривавшее «окончательного решения вопросов по заключительному статусу».
В то время как текст параграфа 11 (c) Резолюции № 1244 объясняет, что «главные обязанности международного гражданского присутствия будут включать... организацию и наблюдение за развитием временных учреждений для демократического и автономного самоуправления, ожидающего политического урегулирования» (добавленный акцент), Суд заявляет, что фраза «политическое урегулирование», часто цитируемая на слушаниях, «не изменяет [его] заключение», что резолюция 1244 (1999) не содержит запрет, связывающий авторов декларации независимости против объявления независимости. Суд объясняет, что эта ссылка сделана в пределах контекста перечисления обязанностей международного гражданского присутствия (Специальный представитель Генерального Секретаря в Косово и UNMIK, а не других акторов); добавляя, что термин «политическое урегулирование» может интерпретироваться по-разному, как показали различные мнения, представленные по этому вопросу. Поэтому Суд пришел к выводу о том, что эта часть Резолюции № 1244 (1999) «не может быть интерпретирована как запрет, адресованный в особенности авторам декларации от 17 февраля 2008 года, против объявления независимости». Суд соответственно находит, что Резолюция Совета Безопасности 1244 (1999) не запрещала авторам декларации от 17 февраля 2008 года объявлять независимость от Республики Сербия, и, «следовательно, декларация независимости не нарушала Резолюцию Совета Безопасности 1244 (1999)».
Комментарий. Суд, не распространяя понятие «другие акторы» на авторов декларации, фактически выводит авторов деклараций из-под действия Резолюции.
Наконец, в ответ на вопрос, нарушила ли декларация независимости от 17 февраля 2008 года Конституционную Основу, установленную под эгидой UNMIK, как утверждалось многими государствами, которые участвовали в слушаниях, Суд напоминает, «эта декларация независимости... не объявлялась Временными Институтами Самоуправления и при этом она не была актом, предназначенным для того, чтобы вступить в силу, или фактически вступающим в силу в пределах правопорядка, в котором действовали Временные Институты». Соответственно, Суд заявляет, что «авторы декларации независимости не были связаны рамками полномочий и обязанностей, установленных для управления Временных Институтов Самоуправления», и находит, что «декларация независимости не нарушала Конституционную Основу».
Таким образом, принятие декларации независимости от 17 февраля 2008 года не нарушало общее международное право, Резолюцию Совета Безопасности № 1244 (1999) или Конституционную Основу. Следовательно, принятие этой декларации не нарушало применимого правила международного права.

СУД НЕ СМОЖЕТ ИЗБЕЖАТЬ КРИЗИСА
Многие наблюдатели предполагали, что, учитывая контекст рассмотрения заключения и геополитические реалии, Суд вынесет неопределенное заключение, которое стороны смогут толковать по своему усмотрению. Но Суд в очередной раз нас «удивил». Он фактически наступил на те же «грабли», которые привели его к кризису 1966 года.
Своим решением от 18 июля 1966 года по делу о Юго-Западной Африке Международный Суд нанес урон своему престижу, дискредитировав себя в глазах общественного мнения и государств. Это решение Суда вызвало негодование во всем мире, так как оно носило откровенно консервативный и даже, по мнению некоторых юристов, противоправный характер. Международный Суд фактически пересмотрел решение, принятое им по тому же делу за четыре года до этого, в котором он отверг предварительные возражения ЮАР и постановил рассмотреть дело по существу. Он сделал это в нарушение статьи 61 Статута (пересмотр решения на основании вновь открывшихся обстоятельств) и процедуры, предусмотренной Регламентом. Тем самым он пошел против положений Статута об обязательности и окончательности решений Суда. Главный судебный орган ООН отказал в иске Эфиопии и Либерии на том «основании», что «государства-заявители не могут рассматриваться как доказавшие в своих исковых требованиях какое-либо юридическое право или интерес в предмете спора».
По существу, решение Суда прямо противоречило общепризнанным принципам современного международного права, осуждающим колониализм и расовую дискриминацию, Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, многочисленным рекомендациям Генеральной Ассамблеи ООН. Отказавшись по чисто формальным основаниям продолжить разбирательство дела, Международный Суд противопоставил себя антиколониалистскому блоку государств. Это имело для него тяжелые последствия. После этого на протяжении нескольких лет он вынужден был бездействовать, так как к его услугам перестали обращаться.
Второй такой момент, на который многие не обратили «должное внимание», был связан с постановкой вопросов относительно применения Конвенции по предотвращению и наказанию преступления геноцида. В деле Босния и Герцеговина против Югославии (Сербия и Черногория) Суд признал международную правосубъектность бывшей Югославии.  А когда Югославия поставила аналогичные вопросы перед Международным Судом  и в других делах, когда бывшая Югославия, а потом Сербия и Черногория выступали против государств – членов НАТО,  Суд не признал за ней международную правосубъектность, тем самым лишив ее возможности судиться.
Другими словами, хотя формально мы и заявляем, что Международный Суд состоит из независимых судей, которые действуют в личном качестве, они не свободны от коньюктуры и политического влияния своих государств.
Проведем маленький сравнительный анализ. Состав Международного Суда, который вынес Консультативное Заключение, состоит из 15 членов, 5 из которых являются представителями государств – постоянных членов СБ ООН (хотя прямого указания на счет представительства судей от государств – постоянных членов СБ ООН ни в Уставе ООН, ни в Статуте Суда нет). Представители 3 постоянных членов СБ ООН (США, Великобритании и Франции) и 3 непостоянных членов СБ ООН (Японии, Бразилии и Мексики) проголосовали за то, что декларация независимости не нарушает международное право. Эти государства, а также Германия и Иордания, представители которых заседают в Суде, ранее признали независимость Косово. Из представителей остальных постоянных членов судья от России проголосовал против, судья от Китая вообще отсутствовал. То есть решения судей не чем не отличались от позиции их государств.

***
ЧТО ДАЛЬШЕ?
Баталия еще не окончена, она перейдет в рамки Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи. Косово обратится в ООН для того, чтобы стать ее членом. Для того чтобы Генеральная Ассамблея приняла решение, необходима соответствующая резолюция СБ ООН. В рамках СБ ООН начнется торг между США, Великобританией, Францией, с одной стороны, и Россией и, возможно, Китаем – с другой. Россия поставит вопрос аналогичного признания Южной Осетии и Абхазии. США не согласятся. Россия поставит вето.
Параллельно США будут давить на Сербию, чтобы та признала независимость Косово. После того, как Сербия отойдет от болевого шока, она будет вынуждена принять конкретное решение. Насколько она окажется твердой в своей позиции, покажет время, тем более, что до объявления консультативного заключения представитель Сербии заявил, что его страна примет любое решение.  В данном высказывании проявляется не юридическая, а политическая мотивация Сербии. Так, позицию Сербии относительно принятия любого заключения Международного Суда можно оценить и как политическую уступку Европейскому Союзу и США в перспективе вступления в ЕС, и как более мягкий отход от своей прежней позиции о сохранении территориальной целостности с перекладыванием ответственности на Международный Суд, при этом оставшись «с чистой совестью» перед сербским народом и государственностью.
Резюмируя вышесказанное, хотелось бы отметить, что формально консультативное заключение носит рекомендательный характер. Несмотря на это, оно все-таки будет иметь определенные правовые и политические последствия. Учитывая предыдущую практику Суда (консультативные заключения относительно вопросов морского права и запрещения ядерных испытаний имели огромное влияние на формирование соответствующих обычных и конвенционных международно-правовых норм), это консультативное заключение неизбежно повлияет не только на доктрину, но и на само международное право, конкретно на развитие международных норм, таких как право на самоопределение и его взаимодействие с принципом территориальной целостности, а также на развитие института признания (хотя суд и попытался избежать открытой дискуссии по вопросам коррективной сецессии).
Учитывая то, что консультативное заключение фактически ставит точку на режиме нерушимости границ в Европе, определенном Заключительным Актом в Хельсинки в 1975 году, оно усилит сепаратистские настроения во всем мире и, к сожалению, в нашем регионе. Думаем, обратное сопротивление тоже усилится. Страны с определенными территориальными проблемами будут более жестко выступать в защиту принципа территориальной целостности и нерушимости границ.
Одно можно сказать точно: международного права, которое мы знали до сих пор, больше нет. Пока не видны контуры четких правил поведения, они будут кристаллизироваться в ближайшие десятилетия в зависимости от политических реалий. Но не хотелось бы, чтобы эти реалии соответствовали парадигме создания микрогосударств в соответствии с новейшей доктриной реальных авторов односторонней декларации независимости Косово. Хотелось закончить статью словами древних римлян: «Sequi debet potentia justitiam, non praecedere» (Сила должна следовать за правосудием, а не предшествовать ему).


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика