Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О соотношении внешней политики и идеологии: основные аспекты и влияние на международное право
Научные статьи
13.12.10 16:40

вернуться

 
ЕврАзЮж № 11 (30) 2010
Международное право
Калинин Э.А.
О соотношении внешней политики и идеологии: основные аспекты и влияние на международное право
Статья посвящена исследованию вопросов соотношения внешней политики и идеологии как категорий, рассматриваемых в глобальном масштабе в рамках весьма актуального явления, известного как «глобализация». Автор, принимая во внимание многочисленные доктринальные и аналитические источники, пытается найти общие закономерности, которые присущи как внешней политике государств, так и глобальной идеологии. Также автор анализирует влияние указанных явлений на характер и правовую природу современного международного права в первую очередь как результата согласования политической воли и национальных интересов государств. В статье уделено внимание современной доминирующей идеологии, оказывающей воздействие на большую часть международных процессов и, в частности, на международное право.


«…мы не можем исправлять каждое нарушение, справляться с каждой несправедливостью, и поэтому не может быть верного американского решения для каждой из мировых проблем…»
Джон Ф. Кеннеди

     Каждое государство, вне зависимости от его исторического развития, географического положения, политического режима, социально-экономического и научного потенциала, является частью системы международных отношений. Более того, принимая во внимание активные процессы интеграции и взаимодействия между государствами в наше время, особенно в части развития различных отраслей международного права, было бы целесообразным сказать, что нынешние государства являются и частью глобальной правовой и социальной систем в самом широком смысле слова. Эти отношения обусловлены как геополитическими факторами отдельных государств, так и различного рода хозяйственно-экономическими, энергетическими, сырьевыми, технологическими, социально-культурными, научными и религиозными взаимосвязями. Интересы отдельных государств по своей природе могут быть противоположными, частично совпадающими и одинаковыми.

    Однако зачастую на практике правовой подход оказывается малоэффективным. В некоторых ситуациях право может напрямую быть зависимым от взаимодействия между международной политикой (внешней политикой) и идеологией. Причем следует сразу заметить, что идеология, равно как и политика, может быть внутренней и внешней. И аналогично тому, как международное право имеет тенденцию влиять на внутреннее право государств и национально-правовые системы в целом,  так и внешняя политика влияет на идеологию, равно как и основные идеологические положения могут обусловливать те или иные внешнеполитические действия государств. Данный процесс формирования, уточнения, корректировки и дальнейшего определения как внешней политики, так и сопутствующей ей идеологии является взаимным, и зачастую представляется крайне затруднительными отделить одно от другого.

     Следовательно, международная политика является важной сферой деятельности правительства каждого государства, которое стремится защищать свои интересы, реализовывать геополитические цели и задачи.

   Система международных отношений является крайне неоднозначной, принимая во внимание многочисленные аспекты. В данную глобальную совокупность включается множество подсистем, которые отличаются между собой характером отношений между государствами, группами или интеграционными объединениями государств. В соответствии с исторически сложившимися внешнеполитическими установками и целями наиболее взаимосвязанные государства создают определенные всеобщие системы отношений с учетом стратегических интересов, к которым могут быть отнесены различные факторы, государственные интересы и т. д. Надгосударственной, наиболее авторитетной организацией в данном плане является Организация Объединенных Наций (ООН), хотя можно сказать о смещении акцентов в сторону ВТО как некой «экономической ООН», поскольку практически в каждой международной ситуации присутствует так называемый «материальный» аспект, а в сферу регулирования ВТО подпадают именно подобного рода вопросы. Правда, необходимо будет еще упомянуть и про неформальный политический подход, когда государства договариваются насчет каких-либо уступок или действий и впоследствии подстраивают данное отношение под нормы международного права, чтобы внешние неформальные аспекты полностью соответствовали формально-правовым. Идеология в данном случае будет выступать некой формой, а содержанием будут  конкретные международно-правовые внешнеполитические аспекты.

    Кроме понятия «международные отношения» широко употребляется и такое понятие, как «внешняя политика». Каждая политическая единица, т. е. конкретное государство, в пределах своих географических, экономических, социально-культурных особенностей определяет для себя тактические и стратегические внешнеполитические цели. Деятельность, направленная на реализацию этих целей, являет суть понятия «международная политика». В зависимости от конкретной международной ситуации она может включать методы политического переговоров и давления, экономических уступок и санкций, финансовых инъекций, принятия чужих или навязывания своих условий во имя своих краткосрочных и долгосрочных государственных целей.

     Международная политика в зависимости от тех целей, которые государство ставит перед собой, может быть квалифицирована на несколько разновидностей. Так, внешняя политика молодых государств может быть направлена на постепенную интеграцию в международную хозяйственно-экономическую систему, это делается посредством вступления в региональные интеграционные объединения, создания таможенных союзов, зон свободной торговли; сюда же следует включить и совершенствование внутреннего законодательства как один из наиболее эффективных способов присоединения к глобальной системе, особенно это касается инвестиционного права и создания благоприятного инвестиционного климата. В числе экономических приоритетов могут ставиться цели обновления промышленности, заимствования и внедрения современных технологий и методов управления, повышения конкурентоспособности продукции отечественного производства.

    Внешняя политика развитых государств (постиндустриальных стран), экономически не заинтересованных в приумножении числа потенциальных конкурентов, состоит в так называемом «умеренном изоляционизме», суть которого заключается в том, что на глобальной арене образуется определенная группа из таких государств, которые во многом являются главными «управленцами» глобальных процессов; именно они отводят себе роль влияния на торговые, финансовые, инвестиционные, миграционные, гуманитарные и иные глобальные потоки. Природа умеренного изоляционизма заключается в том, что при видимой открытости и транспарентности международных отношений государство принимает власть управления упомянутыми глобальными процессами на себя.

      Некоторые политологи как закономерность внешней политики рассматривают цикличность развития мирового политического процесса. Идея этой концепции заключается в том, что на определенном историческом этапе международные отношения испытывают влияние или даже предопределяются державами, которые для своей эпохи являются великими. В разные исторические эпохи это были разные государства, однако для них всех вне зависимости от приоритетов можно выделить одну действительно важную вещь: это средоточие в подобном государстве существенного количества материальных и людских ресурсов. В древности это был Древний Египет (в его распоряжении были огромные территории и людские ресурсы в лице завоеванных народов, выполнявших роль рабской силы); в античности – Древняя Греция и Древний Рим (как и в Древнем Египте, с учетом тех или иных особенностей, обусловленных географическими, культурными и историческими факторами); на начальном этапе в эпоху Великих географических открытий – Испания и Португалия (открытие нового континента, завоевание богатейших империй инков, майя и ацтеков, а также вывоз настолько большого количества золота и иных драгоценностей, что это породило первый в своем роде «глобальный» кризис в части обесценивания денег); позже Англия (именно эта страна была одной из первых, где произошел отход от феодализма посредством буржуазной революции, а как следствие – научно-технический прорыв; следует также упомянуть и про колониальную политику и сверхприбыли, которые поступали в казну метрополии); наконец, с начала ХХ в. – США, поскольку большую часть своей экономической мощи они нарастили за счет выгодного географического положения (мировые войны не затронули их территории, если не считать нападение на Перл-Харбор во времена Второй мировой), а также за счет политики двойных стандартов, когда США снабжали сырьевыми ресурсами и техникой все воевавшие стороны, а также крайне динамичной политики по привлечению специалистов из всех стран для развития наукоемких отраслей экономики.

     Уяснив взаимосвязь внешней и внутренней политики, политологи неоднократно пытались обосновать концепции определяющего влияния. По этому вопросу единого мнения нет, каждая точка зрения имеет свои достоинства и недостатки и в равной степени может быть применена, поскольку все они являются неоднозначными. В первом случае определяющее влияние оказывает все-таки политика внутренняя. Обосновать приоритет внутренней или внешней политики как закономерность ученым не удалось, хотя закономерности, предопределяющие внешнеполитическую деятельность государств, существуют. В частности, Л.Гумплович считал, что территориальные претензии, споры по вопросам линии границ – не просто типичное противостояние между соседними государствами, а закономерность международной жизни.

     В любом случае справедливым будет высказывание, которое встречалось в дореволюционной литературе: «Государственная деятельность, начинаясь с простого, примитивного господства, развивается до большого многообразия форм, до законодательной, судебной, административной, полицейской, фискальной, финансовой и культурной деятельности, чего и не предполагали даже величайшие политические мыслители древности».

     Таким образом, подытоживая вышесказанное, необходимо отметить, что обслуживает внешнеполитические, международно-правовые аспекты каждого отдельного государства и придает им значимость идеология, поскольку наряду с экономическими факторами, влияющими на выработку международной политики, существуют и геополитические интересы, которые нередко превалируют. Сочетание геополитических факторов с экономическими интересами ведет к слиянию единой внешней политики и соответствующей идеологии.

     Принимая во внимание нынешние процессы, будь то интеграция на любом уровне (экономическом, политическом и особенно идеологическом) или увеличение степени открытости государств по многочисленным параметрам (в данном случае в первую очередь следует упомянуть социально-культурную сферу), несомненным является одно: всеобъемлющей идеологией, под которую вынуждены подстраиваться и зачастую действовать в соответствии с ней нынешние государства, в настоящее время является идея глобализации. Поэтому представляется необходимым рассмотреть соотношение внешней политики и идеологии, а также их влияние с точки зрения международного права.

       Как уже было отмечено, если идея глобализма в рамках глобализации будет рассматриваться как некая общая и абстрактная идеология, сочетающая в себе другие подкатегории («субидеологии»), то каковым будет место внешней политики, равно как и международного права? Возможно, ответ кроется в осознании того факта, что большинство заключаемых международных соглашений и создание международных организаций приходится на экономический аспект – торговые отношения государств в самом широком смысле. Поэтому в определенном свете можно будет сказать, что большая часть международного права состоит из международного экономического права, которое, в свою очередь, гибко реагирует на внешне- и геополитические действия государств, а также является прямым отражением нынешней общемировой идеологии. Было бы справедливым упомянуть мнение французского ученого Пийе, который писал, что «международная торговля – это очевидный факт, и притом факт, который породил все международное право».  Более того, большинство современных процессов, на взгляд автора, следует рассматривать именно сквозь эту призму и в жесткой привязке к международным политико-правовым аспектам, поскольку борьба за материальные ресурсы будет только усиливаться в связи с нарастающими проблемами, как экономическое и социальное расслоение общества на «сильных» и «слабых», экологическими и иными, которые, к сожалению, зачастую порождаются глобализацией. Более глубокий анализ этого явления, однако, показывает, что хотя глобализация, несомненно, является интеграцией (объединением, унификацией и т. п.), но это интеграция особого рода, какой до последней четверти XX в. не знала история.

       В современных условиях перед правом встает еще одна важная задача – проблема управления глобализацией, гармонизации ее процессов. Право выступает в качестве инструмента глобализации и одновременно средства управления ее процессами.  Причем стоит упомянуть, что «глобализация не упорядочивает системы межгосударственных отношений, ведет к распространению принципов, граничащих с анархией, возникает острая потребность в региональной интеграции».

      Истоки и основные предпосылки нынешней ситуации следует искать в период, следующий за окончанием Второй мировой войны. В момент, когда США были осознаны новые возможности удержания лидирующих позиций и господства над миром, только что пострадавшим от разрушительной войны, руководством была поставлена задача по обеспечению максимально свободного доступа американской продукции на зарубежные рынки, а также по обеспечению международной валютно-финансовой стабильности (до тех пор, пока это будет выгодно США) за счет использования доллара США в качестве единой мировой валюты. В этом и крылась цель Бреттон-Вудской конференции, по результатам которой была создана нынешняя институциональная основа мировой валютно-финансовой системы: были учреждены Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР / Всемирный банк).  Помимо этого делались также попытки по присвоению полного контроля и мировых товарных потоков, однако на первоначальном этапе попытка создания единой институциональной основы – Международной торговой организации (МТО) – не была успешной, поскольку Конгресс США посчитал условия МТО недостаточными для обеспечения свободы торговли в американском измерении интересов.

      Тем не менее, несмотря на первоначальный неуспех, решение было найдено, – в 1947 г. была создана организация, действовавшая на временной основе в рамках Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ). Однако с последующей реорганизацией и реструктуризацией ВТО действует до сих пор, и ГАТТ стало одним из основополагающих, если не главных торговых соглашений, регламентирующих торговлю товарами. Данный международный договор был призван обеспечить для стран-участниц последовательное взаимное снижение таможенных пошлин на товары, ликвидацию количественных и иных нетарифных ограничений и препятствий для ввоза импортируемых товаров, а также устранение субсидирования экспорта (искусственного поощрения экспорта). Исключения из общего для всех стран режима стали допускаться для таможенных союзов, ассоциаций свободной торговли, а также впоследствии для преференций в пользу развивающихся стран.

     Создатели Бреттон-Вудской системы предусмотрели и способы удержания и контроля развивающихся стран (а их было и остается по сей день достаточно много) при создании видимости демократичности и транспарентности глобальной торговой, финансовой и иных сфер. В частности, были выработаны льготные и преференциальные методы обеспечения вхождения и удержания развивающихся стран в мировом неолиберализационном экономическом порядке.  Соответственно общие преференции, предоставляемые в МВФ и МБРР, заключаются в установлении льготных условий получения финансовой помощи, в рамках же ГАТТ / ВТО – тарифных преференций со стороны развитых стран для ввоза товаров из развивающихся стран. Данные механизмы позволяют за счет привязки к международно-правовым нормами (то есть формально-правового аспекта) управлять большинством участников международных отношений, равно как и отстаивать свои государственные интересы и контролировать рынки сбыта и капитала.

     Тем самым происходит некий добровольный и, что самое главное, осознанный отход от национально-правовых особенностей (политических, экономических, правовых, социально-культурных, однако в рассматриваемом случае это преимущественно будут экономико-правовые аспекты), который выполняется за счет вступления в подобные организации. А если государство вступает, следовательно, оно соглашается на все «правила игры». Наиболее хрестоматийным примером в данной области следует признать модернизацию доктрины суверенитета государства, то есть постепенный переход от абсолютного иммунитета государства к функциональному. Другим примером является отказ от протекционизма (и от автаркии, т. е. самостоятельности экономики, как другой разновидности). Все традиционные способы защиты национальных экономик (девальвация национальной валюты в целях поощрения экспорта, высокие таможенные пошлины, монополизация торговли, количественные ограничения, недобросовестная торговая практика и т. д.) провозглашаются запрещенными и противоречащими «принципам свободной торговли».

      Современные проблемы понятия «государственный суверенитет» получили особое значение в свете нынешнего взаимодействия государств и возрастающей роли политико-идеологической и политико-правовой составляющих указанных отношений.  В частности, в литературе отмечается, что «значение государственного суверенитета в наши дни возросло и потому, что стало общепризнанным: его основой является, прежде всего, условие: суверенно в полной мере только то государство, власть которого распространяется на всю его территорию, которое пользуется доверием населения и органы которого именно населением наделены соответствующими полномочиями».

       Международное право направлено на закрепление и дальнейшее развитие института суверенитета государства. При этом надо учесть: с точки зрения международного права признание государства суверенным означает иное – признание принципа суверенного равенства государств, что обязывает, в частности, уважать суверенитет других государств, их территориальную целостность и политическую независимость, а также право каждого государства свободно выбирать свои политические, экономические и культурные системы.  Так, принцип равенства прав государств зафиксирован в пункте 1 статьи 2 Устава ООН, где, в частности, говорится: «Организация основана на принципе суверенного равенства ее членов».  Согласно Декларации (1970), принятой в соответствии с Уставом ООН, «каждое государство имеет неотъемлемое право выбирать свою политическую, экономическую, социальную и культурную систему без вмешательства в какой-либо форме со стороны какого бы то ни было другого государства».  Суверенное равенство, уважение прав, присущих суверенитету, предусматривалось и последующими документами ООН, а также многочисленными декларациями по вопросам регулирования отношений между государствами – членами региональных союзов, совещаний и т. п.  В рамках существующей политической системы мира обязательство поддерживать усилия, направленные на обеспечение суверенного равенства всех государств, подтверждается и Декларацией тысячелетия ООН (2000 г.).

      Между тем некую «размытость» данному явлению объективной действительности придает тот факт, что институт суверенитета относится как к государственному, так и к международному праву,  что может дать лишний повод экономически и политически сильным странам манипулировать менее развитыми странами, а принимая во внимание рост числа новых государств в соответствии с одним из основополагающих принципов международного права – правом на самоопределение наций, государственный суверенитет неизбежно будет трансформироваться в новое понятие, с новыми количественными и качественными составляющими с тем, чтобы обслуживать интересы заинтересованных стран и обеспечивать их геостратегические потребности посредством права, экономического сотрудничества / конкуренции и т. п. Так, при принятии доктрин национальной безопасности развитых стран одним из наиболее сложных вопросов является притязание на то, что суверенитет отдельных малых государств или малых сил является проницаемым. Действительно, достаточно вспомнить примеры вмешательства США во внутренние дела Санта Доминго,  Панамы,  Гренады,  Гватемалы,  Бразилии,  Венесуэлы,  Лаоса,  Камбоджи,  а также вмешательство СССР в дела Венгрии  или Анголы.

     Особенно актуальным это стало в свете развития так называемого права международной гуманитарной помощи и «гуманитарных интервенций».  Предлагается признать, что не все народы способны управлять собой, что суверенитет может быть благом, а может приносить вред или рассматриваться как привилегия, которую необходимо заслужить.

    Например, некоторые влиятельные западные юристы-международники, включая такого американского ученого, как О.Шехтер, стали разрабатывать концепцию и продвигать идею права любого государства на «гуманитарную интервенцию», суть которой состоит в обосновании его права использовать любые меры принуждения, включая применение вооруженных сил, для восстановления прав человека, нарушаемых на территории какой-либо иной страны.

      Нынешний курс на создание наднациональных механизмов регулирования государственного суверенитета, основы которого, на взгляд автора, были заложены еще в самом начале становления ВТО посредством подписания ГАТТ, открывает путь к допустимости признания возможности иметь неполный или ограниченный суверенитет, хотя по логике вещей само понимание суверенитета как возможности государства самостоятельно определять свою внутреннюю и внешнюю политику это исключает. Хотелось бы привести высказывание профессора А.И.Елистратова: «Характерным свойством суверенитета является его неотчуждаемость. Суверенитет народа, как осуществление общей воли, никогда и никому не может быть передан. Какова ни была бы форма правления, он всегда и всецело принадлежит народу».

      Роль политики заключается в том, что она формулирует конкретные цели и закладывает определенные ценности в вышерассмотренных процессах, руководствуясь при этом в первую очередь идеологическими установками, и способствует достижению конечного результата. В настоящее время, впрочем, как и на протяжении всей истории, в зависимости от возможностей и господствовавших приоритетов результатом является контроль над жизненными отраслями глобальной социальной системы, а основной идеологической установкой – глобализм. Глобализм и глобализация не являются кардинально новыми явлениями современности.

    Чтобы отграничить глобализм прошлого от современного, была разработана концепция неоглобализма, которая учитывает нынешние геополитические реалии и приоритеты.  В частности, принципиальными особенностями неоглобализма являются, во-первых, замена метода монополистического освоения рынка методом обеспечения свободы конкуренции. Известно, что наиболее прибыльна торговля – в широком ее понимании – на основах монополии или на основах наибольшей свободы конкуренции для самого мощного производителя и торговца. Если монополистический колониальный глобализм был доступен фактически сильнейшим в военном отношении государствам, то неоглобализм отвечает интересам и проводится в жизнь наиболее конкурентоспособными, экономически могущественными игроками на мировом рынке, сильнейшим из которых, не имевшим себе равных после окончания Второй мировой войны оказались США. Именно они поставили во главу всей своей внешнеэкономической политики первоначально экстравертную либерализацию, а затем и неоглобализм.

     К 80-м гг. XX в. в результате осуществления активной либерализационной политики, направленной на освоение внешних рынков и обеспечение свободы торговой конкуренции в рамках ГАТТ, США и другим развитым странам удалось практически обеспечить тот уровень свободы торговой экспансии для промышленных товаров, который был им необходим, причем практически в глобальных масштабах, ибо к обозначенному периоду вне системы ГАТТ оставалось меньшинство государств мира. Не исключается при этом, что американский прагматизм способен отбросить радикальные доктрины свободного рынка так же быстро, как он сделал их догмой в 1980-е годы.  Приходит понимание, что «сдача государством своих позиций» в пользу экономики и рынка разоряет страну. Причина усматривается в «экономизированной» американской модели, в условиях которой ценностная система американского общества делает главный упор на удовлетворение личного потребления, в результате чего образуется дисбаланс между индивидуальными и общественными благами.

     Однако для наиболее гибкого, эффективного и всеобъемлющего контроля необходимо было решить вопрос о пространственном и предметном расширении свободы торговли на глобальном рынке, данное распространение должно было затронуть не только рынок товаров, но и услуг, инвестиций, интеллектуальной собственности и т. д. Эти вопросы были решены и согласованы в рамках Уругвайского раунда ГАТТ в 1986–1994 гг., по окончании которого ГАТТ было преобразовано в ВТО, а также был принят ряд документов, расширивших предметную юрисдикцию ВТО, сделав ее требования императивными.

     К данному моменту неоглобализм был провозглашен в качестве основной идеологии и внешнеполитического курса США,  а само слово «глобализация», по справедливому замечанию, сделанному в одном журнале, стало «прожужжавшим уши».

     Помимо всего прочего, можно выделить еще также и другое крупное направление в идеологии и, как следствие, отметить его влияние на внешнюю политику наиболее развитых стран (в первую очередь речь идет о США), – это неоконсерватизм, который также имеет своей основой моральное преобладание США над другими государствами.  «Самая верная попытка определения неоконсерватизма была предпринята Ирвином Кристолом, который назвал его в журнале «Уикли Стандарт», издаваемом его сыном Вильямом, «убеждениями», целью которых было ввести «Великую старую партию» в современность в вопросах внутренней и внешней политики. По словам Кристола, можно сказать, что исторической задачей и политической целью «неоконсерватизма является следующее: превратить Республиканскую партию и американский консерватизм в целом, как бы некоторые этому ни противились, в новый тип консервативной политики, с помощью которой можно управлять современной демократией».

    Неоконсерватизм во внешней политике США в конечном счете сводится к двум постулатам:
 1. Америка обязана, прежде всего в интересах собственной же безопасности, делать все возможное, прибегая даже к односторонней военной интервенции, для распространения основ американской модели демократии в мире.
 2. Америка должна любой ценой поддерживать и укреплять государство Израиль – единственного верного союзника США на Ближнем Востоке, важнейшем регионе для национальных интересов США.
Многие политики-неоконсерваторы презирали роль морализирования во внешней политике. К.Райс во время осуществления своих полномочий в качестве госсекретаря США придерживалась примерно тех же взглядов.

      Исключительное положение США (доктрина «эксепционализма») было штампом американской внешней политики с тех пор, как Алексис де Токвилль (Alexis de Tocqueville) опубликовал свои наблюдения об американском обществе более 150 лет тому назад. С тех пор концепция эволюционировала в американский юнилатерализм, ставший одним из столпов американской внешней политики. «Токвилль первым указал на исключительность, то есть качественное отличие США от всех других стран».

    На данном примере хорошо прослеживается взаимное влияние и смешение всех рассматриваемых аспектов: идеологии, политики и, как следствие, создание международно-правовых норм (норм отраслей международного экономического права).

    Действительными же результатами подобной политики (в широком смысле слова, с учетом всех трех составляющих) являются следующие моменты:
  1) во-первых, возрастание обмена, в первую очередь это касается политико-культурного обмена (отмечается негативное отношение по данному вопросу, во многом оно обосновано и является справедливым, поскольку данный процесс ведет к потере национальной идентичности стран и общему упадку культуры, в том числе и морально-нравственной, вследствие активно навязываемой «потребительской» психологии, с тем, чтобы рынки сбыта функционировали и процесс наращивания капиталов был непрерывным, а главное – сверхприбыльным);

    2) во-вторых, опережение роста торгового оборота над производством. Зачастую это приводит к появлению «пузырей» в экономике, особенно это касается валютно-финансовой сферы, когда обращается неисчислимое множество денег, и в большей своей части это так называемые «электронные» деньги (что в свою очередь ведет к запутыванию финансовой системы), однако на деле же они не подкреплены товарной массой.

      Таким образом, современный неоглобализм – это политика экстравертного либерализма, который по своей сути является протекционизмом ведущих развитых государств мира.

      Существенной частью глобализации и неоглобализма, если рассматривать данные явления не как объективную реалию и неизбежный исторический процесс, а как субъективное творение политической воли индустриально развитых стран (в первую очередь США), главным идеологическим содержанием современной внешней политики США является концепция «Pax Americana» (панамериканизм), которая остается в силе и по настоящее время. Истоки данной идеологии, возможно, можно обнаружить в американской литературе, в частности, несколько десятилетий назад отмечалось: «чтобы воспрепятствовать успехам современных деструктивных сил, угрожающих уничтожением всего того, за что человеческая раса боролась всю свою историю, гражданин США, когда он обретет себя в центре Атлантического Мира, воспримет вызов судьбы и обратится к построению Pax Americana».

     Это подтверждается также и современными действиями и заявлениями. В частности, в 1995 г. Президент США Б.Клинтон при формулировании политики национальной безопасности США сообщил, что «Соединенные Штаты – единственное государство, способное проводить широкомасштабные и успешные военные операции вдали от своих границ. Экономическая политика должна обеспечивать свободную торговлю и свободный и равноправный доступ США к зарубежным рынкам. Американский народ и Конгресс должны быть готовы платить за сохранение такого лидерства – в долларах, политических усилиях, а иногда и жизнями американцев».

      Основным, пожалуй, недостатком современной глобализации и сопутствующей ей идеологии является то, что зачастую игнорируется тот факт, согласно которому весь мир по-прежнему, а в некоторых случаях, может быть, и в большей мере, остается расколотым по цивилизационному признаку на очень большое количество регионов (особое внимание стоит уделить возрастающему количеству государств, если не принимать во внимание экономико-политические соображения).  Не стоит забывать о тех важнейших основах, по которым мир дробится: собственно циливилизационные, конфессиональные, исторические, социальные и культурные.

      Другой краеугольный камень – то, что по своей сути глобализация является преимущественно субъективным процессом, в котором главенствующую роль играет панамериканизм в целом, в итоге получается, что это односторонний процесс.  Более того, применение государствами методов административного регулирования хозяйственной деятельности становится объектом международно-правового регулирования. К этому стоит добавить и растущие проблемы ресурсопользования, охраны окружающей среды (экологии).

      Поэтому стоит особо отметить, что глобализация должна проводиться в первую очередь в торгово-финансовой сфере, и для этого есть реальные правовые и институциональные предпосылки. В этом случае идеология глобализации будет оправдана в большей своей части. Более того, это может рассматриваться как положительное явление, поскольку создаются все необходимые предпосылки для развития конкуренции и, как следствие, практически всех отраслей, особенно науки, а это является очень важным в свете современных глобальных проблем. Однако она ни в коем случае не должна вести к деградации и насильственному обезличиванию национальных идентичностей и попытке создания «единой общемировой культуры»  по аналогии с единым мировым экономико-правовым пространством.

     Существует, однако, и противоположный взгляд, согласно которому «весьма спорным представляется мнение, что глобализация может привести к образованию однородной системы. Во-первых, глобальные процессы гораздо интенсивнее протекают в экономической и политической, нежели культурной сфере жизни общества. Во-вторых, глобализацию сопровождает и противоположно направленный процесс – рост числа независимых миров различных порядков и масштабов. На международном уровне формируются группы и коалиции государств, отстаивающих свои интересы. Таким образом, естественная глобализация, постепенно изменяя общую культурно-цивилизационную картину мира, тем не менее, не способствует ее размыванию.

       Следует согласиться с тем, что одним из проявлений глобализации, ее закономерным следствием является ослабление суверенитета государств путем ограничения возможности их свободной деятельности, выражающееся в подавлении основ национального права и даже сокрушении отдельных институтов и отраслей национального законодательства под влиянием «мировых императивов» деятельности.

      Внешняя политика есть выражение государственных интересов и прямое отражение глобальной идеологии, а последняя, в том числе и внутренняя, оформляет и задает темп прямому и непосредственному развитию политических действий, а также международного права. Мировое сообщество, как видно, «находится перед вступлением в новую эпоху – период дезинтеграции капиталистического мира экономики. Герой либерализма, индивид, не сможет выжить среди распадающихся структур. …Основа солидарности многочисленных реальных групп на более высоких уровнях (государство, регион, весь мир) должна быть мягче, более гибкой, более органичной... Потребуются неизмеримые коллективные усилия, чтобы выработать ясную стратегию преобразований».

       Ответа на вопрос, будет ли являться глобализация как идеология и внешнеполитический курс развитых и развивающихся государств фактором подлинного единения человеческих рас, наций и культур или же она приведет к доминированию одних над другими, вследствие чего система современного международного права, созданная ценой больших потерь, перестанет существовать,  к сожалению, пока нет.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика