Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


К вопросу о преемственности института депутатского мандата в государственном (конституционном) праве
Научные статьи
03.02.11 13:11

вернуться

 
ЕврАзЮж № 1 (32) 2010
Конституционное право
Варлен М.В.
К вопросу о преемственности института депутатского мандата в государственном (конституционном) праве
В статье на основе анализа советского и российского государственного законодательства даны сравнительные характеристики института депутатского мандата. Выявлены и рассмотрены актуальные проблемы преемственности института депутатского мандата, отражена позитивная тенденция в его развитии. Сформулированы научные идеи и конкретные предложения по совершенствованию правовой базы народовластия в государстве.

   Можно найти много параллелей в судьбах российских парламентов начала и конца XX века. Перед Думой в начале XX века объективно стояли две задачи, без решения которых кризис не мог быть преодолен. Во-первых, модернизировать социально-экономический строй в стране, что сводилось в основном к решению аграрно-крестьянского вопроса и освобождению от пут феодально-патриархальных, сословных порядков. Во-вторых, изменить баланс внутри власти: утвердить себя в качестве полноценного законодательного и представительного органа, поставить рядом с монархом зависимое от Думы «ответственное министерство» . Ни одна из этих задач не была решена. Дореволюционной Думе изначально было отведено ограниченное пространство в государственной жизни, и все ее попытки выйти за эти пределы императорская власть энергично пресекала, не останавливаясь перед нарушением ею же установленных законов.

      Основной вид деятельности любого парламента − законодательство. Царь вынужден был согласиться на участие Думы в законотворческом процессе, но участие это было издевательски урезано. Император же располагал практически неограниченными возможностями блокировать принятые парламентариями законы, а также издавать временные законы в обход парламента, используя чрезвычайное указное право. Этот прием широко использовался, в частности для проведения репрессивных законоположений.

       На первый взгляд, у постсоветских парламентов в этом плане были куда большие возможности, особенно у Съезда народных депутатов, свобода законотворчества которого была избыточной. Законодательное вето Президента легко преодолевалось; предоставленное ему в 1991 году право издавать указы, даже противоречащие законам, «в интересах проведения экономической реформы», через год было отобрано. По мере обострения конфликта с парламентом глава государства находил выход из данной коллизии в увеличении разрыва между законодательством и практикой управления.

      Конституция 1993 года ввела работу федеральной законодательной власти в определенные рамки: сделала вето Президента труднопреодолимым, изъяла ряд важных вопросов государственной жизни из ведения Думы, сохранила известное пространство для «указного права». А на следующем этапе, теряя политическую роль, палаты парламента стали утрачивать самостоятельность и в законотворческом процессе, их согласие с указами или утверждение исходящих из президентской администрации законопроектов становилось делом техники.

    Исторически исходный пункт возникновения парламентаризма в мире –  право народных представителей утверждать государственный бюджет.

      Съезд народных депутатов мог творить с финансами почти все, что хотел. Но в то время в бюджетных делах воцарилась анархия: высокая инфляция, кризис неплатежей, утрата всякого государственного контроля над доходами сводили к нулю возможности разумного планирования и исполнения бюджета. В целом воздействие парламента на государственную политику через бюджетную, равно как и кредитно-банковскую, сферу нельзя признать эффективным, хотя в соответствующих его комитетах на протяжении ряда созывов работали не только пронырливые лоббисты, но и высококлассные профессионалы.

      Работа парламента во многом обусловлена его структурой. Учредив в свое время Думу, царь одновременно реорганизовал Государственный совет, превратив его в верхнюю палату. Половина членов Госсовета назначалась им, другая –  избиралась по куриям, что не слишком отличалось от стандартов формирования верхних палат в европейских государствах того времени. Но Госсовет  –   сословно-бюрократическое учреждение, где задавали тон высшие сановники –  в правах был во многом уравнен с Думой и при необходимости мог исполнять роль «смирительной рубашки» для палаты, формировавшейся на более широкой социальной базе.

      Советское государство начало свое существование с внедрения в жизнь большинства идей, разработанных во время Парижской коммуны 1871 года, это коснулось и теории парламентаризма. Известно, что во Франции конца XIX века существовал особый вид организации деятельности государственных учреждений, в частности на должности по суду, управлению и народному представительству назначались лица, выбранные всеобщим избирательным правом. Марксистско-ленинская доктрина государства и права, отрицавшая разделение властей как не совместимое с пролетарски-классовыми интересами, подразумевала уничтожение парламентаризма, а с ним и «продажных», «прогнивших» представительных учреждений. Однако концепция построения советской власти подразумевала отнюдь не уничтожение представительных органов, а скорее установление абсолютно новых взаимоотношений между судебной, исполнительной и законодательной властями. Как верно замечает И.М.Степанов, «место разделения властей занимает единство законодательной и исполнительно-контрольной деятельности; место партийно-политической ответственности – ординарная подчиненность; место свободного депутатского мандата – императивный мандат с иллюзорным правом отзыва» . Среди наиболее ярких примеров советской представительной системы можно выделить практику соединения законодательства, управления и контроля, а также императивный мандат. С 1918 года связь избирателей со своими избранниками выражается в следующем: избиратели дают представителю обязательные для выполнения наказы, а представитель со своей стороны обязуется периодически отчитываться о своей работе и работе представительного органа. Кроме того, избиратели имеют право в любой момент отозвать народного избранника, если последний пренебрегает исполнением своих обязанностей или производит иные, не согласующиеся с его высоким рангом, действия.

      Парламент образца 1989 –  1990 годов представлял весьма своеобразную конструкцию: чрезмерно многолюдный СНД; особое «двухъярусное», устройство Верховного Совета (ВС) (обе его палаты не были специализированы, заседали то порознь, то вместе, но голосовали отдельно, формировали раздельные комиссии и общие комитеты, в составе которых работали также и не члены ВС); президиум ВС − не только организатор работы парламента, но и один из властных органов в государстве; председатель ВС, претендующий на роль если не царя, то не меньше, чем президента; различный статус и неравноправие депутатов. В целом эта конструкция была малоработоспособной, но неплохо приспособленной к борьбе верхушки за политическую власть.

      Конституция 1993 года заложила более разумную, работоспособную и похожую на мировые образцы структуру парламента: две палаты, имеющие разную компетенцию и работающие раздельно, их президиумы, освобожденные от властных полномочий, председатели палат как представительские фигуры, привлечение всех депутатов Думы к законодательной работе в комитетах, равенство их статуса и т.д. Правда, и эта организация не лишена ощутимых недостатков, главные из которых − ограниченность механизмов парламентского контроля над исполнительной властью и дефектный порядок формирования Совета Федерации. Принцип его формирования, трижды менявшийся за десять лет, не «вытягивает» ни на уровень самостоятельной палаты, ни на эффективное представительство регионов. Не зря его приходится дополнять не предусмотренными Конституцией органами –  Советом глав субъектов Федерации, президентскими представителями в федеральных округах.

       Решающее влияние на состав и деятельность парламента оказывает избирательная система, включающая как избирательное законодательство, так и  − что не менее важно − практику проведения выборов. В России всегда избирательный закон исходил от власти, находившейся за пределами парламента, естественно, выстраивавшей его так, чтобы получить лояльный себе представительный орган (правда, достичь этого удавалось не всегда).

       Как известно, выборы в дореволюционную Думу были не всеобщими, не равными, не прямыми. Проводились же они на основе очень сложной сословно-куриальной схемы, которая во многом была средневековым реликтом . Впрочем, проведение первых общенациональных выборов, хотя бы и по такому закону, стало несомненным шагом вперед в политическом и правовом развитии страны, сдвигом с мертвой точки. Уверенное, что выборы по куриям дадут желаемый состав парламента, правительство отстранило от участия в них руководителей администрации и полицейский корпус («в пределах подведомственной им местности»). На места был даже разослан циркуляр, предписывавший губернаторам и градоначальникам не допускать «никакого, даже самого отдаленного вмешательства в производство населением выборов в Государственную Думу» . Вероятно, высшие власти тогда еще не отдавали себе отчета в том, какого джинна они выпускают из бутылки, и рассчитывали, что сама система даст нужный результат.

      На исход голосования, проводившегося в 1906 году, решающее влияние оказал накал общественной активности. На представительных собраниях, предварительных съездах представителей низших курий заключались межпартийные соглашения, договаривались о единых кандидатах. Дарованные октябрьским манифестом свободы вывели из-под спуда латентно вызревавшую партийно-политическую жизнь, изначально сделав выборы в парламент партийными. Когда же две избирательные кампании подряд, проведенные в течение одного года, дали резко оппозиционные Думы, правительство изменило правила игры, так переделав избирательный закон в пользу помещичьей России и в ущерб городскому населению и крестьянскому большинству, что сами министры и царь назвали его «бесстыжим» . В том, собственно, и была суть государственного переворота 3 июня 1907 года.

       Большевики, потерпев неудачу на первых в России действительно всеобщих и демократических выборах в Учредительное собрание в 1917 году, перепробовали разные варианты избирательных систем. Со временем они пришли к заключению, что тоталитарный режим не только в условиях большого террора, но и на стадии своего угасания вполне совместим с проведением выборов, формально содержащих все атрибуты демократии - всеобщих, равных, прямых, тайных и даже не требующих масштабных фальсификаций при подсчете голосов.

       В 1988 –  1989 годах модифицируя избирательную систему, реформаторы пошатнули главный из ее устоев − аппаратный отбор кандидатов и безальтернативность выборов. Чтобы удержать процесс в приемлемых рамках, в обновленный закон были введены и недемократические нормы. Но общественный напор, во всяком случае, в главных политических и культурных центрах страны, оказался столь мощным, что в намеченных рамках удержать его не удалось. На союзном уровне в 1989 году власть выручили консервативная провинциальная российская Вандея и «партийно-байские» режимы в некоторых национальных республиках. На следующий год в России выборы принесли еще более неожиданные результаты: на политическую сцену вернулся парламент, который встал в оппозицию сначала союзной власти, а затем сотворенному им же президентству.

      В 1993 году избирательное законодательство стало фронтом борьбы между Президентом и Съездом народных депутатов. Камнем преткновения был выбор между пропорциональной и мажоритарной системой. Большинство депутатов в интересах собственного переизбрания отстаивали привычный порядок выборов –  по одномандатным округам. Авторы законопроекта, вводившего смешанную систему, смогли убедить Президента в том, что она гарантирует ему большинство в новом парламенте. Избирательный закон в третий раз был введен сверху, в обход парламента, который с утверждением собственного избирательного закона не справился так же, как с принятием Конституции.

      После того, как на выборах 1993 года не удалось получить в Думе пропрезидентское большинство, позиции сторон поменялись на противоположные. Представители Президента настойчиво старались если не исключить пропорциональный компонент из системы, то хотя бы понизить его долю. Но теперь этому энергично воспротивились депутаты, большинство которых было избрано благодаря партийно-пропорциональному принципу . Вторично ввести избирательный закон в обход парламента Президент Ельцин не решился. Перетягивание каната продолжалось до конца 1998 года, когда точку в этом вопросе поставил Конституционный Суд.

       Между тем спор о том, какой вариант избирательного законодательства более всего способствует формированию партийно-политической системы в России, со временем приобретает абстрактно-теоретический характер. Исполнительная власть, нуждаясь в безотказно управляемом парламенте, научилась искусно справляться с демаршами думской оппозиции. Но искомый результат не достигался с помощью перманентной корректировки избирательного закона. Со временем он все более начинал походить на перенасыщенный раствор: новые поправки не решали даже те задачи, ради которых вводились. Силам, доминирующим в российской политике, надо было создать такую общественную ситуацию, которая –  при формальных демократических гарантиях, детально расписанных правах кандидатов, общественном контроле и т. д. –  исключила бы реальную, пусть не персональную, но политическую альтернативность на выборах. Что реализовалось не очередной правкой закона, а формированием вертикали избирательных комиссий, ставших ответвлением исполнительной власти, подавлением независимых СМИ, подчинением судов, блокированием источников независимого финансирования оппозиционных партий и кандидатов, применением изощренных избирательных технологий и т. д. В такой ситуации любые поправки в избирательный закон ничего не изменят.

      По-разному выглядела расстановка политических сил в российских парламентах. В I-ой дореволюционной «Думе народного гнева», как и во II-ой, большинство оказалось у вступившей в резкую конфронтацию с правительством оппозиции –  кадетов и партий левее их. Кадеты – «профессорская» партия, обладавшая мощным интеллектуальным и профессиональным потенциалом, ратовавшая за аграрные реформы, получала голоса не только городской интеллигенции, но и крестьян. В III и IV Думах командными высотами завладели октябристы, которые, занимая центровое положение и объединяясь то с правыми, то с левыми, вели торг с царем и правительством. Как бы то ни было, Дума при Николае II никогда не была политически одноцветной, и голосования в ней нередко доставляли головную боль «исторической власти».

      Большинство депутатов вначале распределились между двумя крупными, хотя и достаточно аморфными коалициями − демократов и коммунистов. Затем началось дробление на фракции, которые в течение срока, отведенного историей этому парламенту, возникали, объединялись, исчезали, подвергались политическим мутациям . На тысячу с небольшим депутатов их насчитывалось около полутора десятков. Конечно, и в дореволюционный период думские фракции тоже не были неизменны по составу, но такой вакханалии создании-ликвидации, «тушинских перелетов» депутатов и такого числа их политических трансвестиций в те времена не знали. Постепенно в возрожденном парламенте сложилось устойчивое антиреформаторское большинство. Переоценив свои возможности и заняв жесткие конфронтационные позиции в борьбе с Президентом, который тоже внес свой вклад в разжигание конфликта, предводители этого большинства привели Съезд народных депутатов к крушению. Увы, удар был нанесен не только по данному представительному органу: потерпел второе историческое поражение российский парламентаризм.

       Сменявшие друг друга постсоветские Думы политически были значительно более четко и устойчиво структурированы, чем Съезд. Соотношение между их основными конституирующими частями - коммунистами, некоммунистическими националистами, квазицентром (или сторонниками Президента), демократами – менялось, но более или менее адекватно отражало существующие в обществе политические настроения. Общим для первых трех Дум были: четырехсекторная структура; расклад сил, когда ни у кого не было абсолютного большинства; отсутствие надежной парламентской базы у правительства, которому в необходимых случаях (например, для утверждения бюджета) приходилось тратить время и финансы, выстраивая (нередко за дорогую плату) разнообразные комбинации сторонников.

        Ярким событием в истории отечественного парламентаризма явилась XII сессия Верховного совета СССР 11 созыва, на которой обсуждались актуальные проблемы народовластия и парламентаризма. Результатом работы сессии стал закон о поправках к Конституции СССР 1977 года и закону о выборах народных депутатов от 1 декабря 1985 года. Именно с этого момента можно говорить о начале профессионализации депутатов. Согласно новым изменениям, депутат освобождался от исполнения служебных обязанностей и мог работать лишь в представительном органе. Три года спустя был принят Закон «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного закона) СССР 1977 года». Верховный Совет стал постоянно действующим законодательным и контрольным органом государственной власти, появился новый институт системы сдержек и противовесов - Комитет конституционного надзора. Эти законодательные новшества вкупе с изменяющимися социальными и политическими условиями показали, что страна становится на путь создания полноценной парламентской системы.

       С принятием Российской Конституции 1993 года начался четвертый этап развития парламентаризма в стране. Ст. 10 Конституции РФ закрепляет принцип разделения властей на законодательную, исполнительную, судебную, органы которых самостоятельны, равноправны, независимы. Потому важную роль в системе органов государственной власти играет парламент России –  двухпалатное Федеральное Собрание, являющееся постоянно действующим представительным и законодательным органом. Съезд народных депутатов России и ее Верховный Совет были представительными учреждениями советского типа с присущими им особыми чертами, с прямой ответственностью депутатов перед избирателями, юридическим выражением которой явились право отзыва депутатов, их подотчетность и наказы. Поэтому определяющим в становлении новой российской парламентской теории и практики стало отсутствие в тексте Конституции РФ норм – принципов, присущих императивному мандату. В течение многих лет конституции Советского государства предполагали принятие правовых норм, регулирующих институты наказов, отчетов и отзыва депутата . Таким образом, анализируя Конституцию России и принятые в соответствии с ней иные нормативные акты, можно сделать вывод о том, что российский законодатель пошел по пути закрепления в отечественном законодательстве свободного мандата, для которого свойственна независимость и неответственность депутатов. В соответствии с Конституцией был принят Федеральный закон «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» от 8 мая 1994 года, согласно положениям которого депутат является представителем народа. В соответствии с этим утверждением воля депутата не может быть связана волей, решениями каких-либо общественных или территориальных групп, депутат должен действовать в парламенте в соответствии со своим пониманием интересов народа. В приложении (см. таблицу 2) представлен  сравнительный анализ Государственных дум четырех созывов, 1993-2007 годов.

      Свободный мандат в европейской конституционной теории предполагает независимость депутата, однако на деле депутат оказывается под давлением определенных социальных или территориальных групп и просто обязан порой лоббировать их интересы. Вот как замечает М.А.Краснов, «за депутата голосует не весь народ, а избиратели (да и тоже не все) одного округа. Парламент и существует для того, чтобы издавать законы на балансе интересов разных социальных, национальных и территориальных групп населения, выявляемых с помощью специальных процедур. Таким образом, даже при свободном мандате депутат фактически выступает все же не как представитель народа, нации, а как представитель определенной группы населения, хотя юридически и не обязанный ее представлять».

      Отсутствие в Конституции России и избирательных законах норм, присущих императивному мандату, можно считать принципиальным. Такая позиция законодателя относится только к высшему законодательному органу страны –  Федеральному Собранию, а именно его нижней палате – Государственной Думе. Это связано с особенностями избирательной системы России, ранее совмещавшей выборы в Думу по мажоритарной (одномандатной) и пропорциональной схемам, а ныне – исключительно по пропорциональной.

      Таким образом, определенные противоречия и неоднозначное понимание вида парламентского мандата сохраняется. На наш взгляд, эти противоречия устранимы. Например, путем официального толкования Конституции России Конституционным Судом РФ в соответствии с ч. 5 ст. 125 Конституции. Возникает вопрос: на основе концепции какого вида мандата –  императивного, свободного или смешанного –  эти противоречия устранить. Как верно отмечает М.А. Краснов, «полемика между сторонниками императивного и свободного мандат ведется уже более двухсот лет. Но до сих пор нельзя сказать, чтобы та или другая позиция перевесила в своих теоретических аргументах или в силу экспериментально доказанной эффективности».

        Анализ норм Конституции РФ и важнейших избирательных законов не позволяет сделать вывод об императивном характере мандата парламентариев палат Федерального Собрания. Напротив, определение в ст. 24 Конституции РФ Федерального Собрания как парламента РФ, закрепление в ст. 94 принципа парламентаризма и отсутствие в федеральных правовых актах институтов, составляющих содержание императивного мандата, означает, что мандат депутата является свободным, причем ни избиратели, ни избирательные объединения не вправе определять позиции депутата в парламенте. Важное значение имеют и следующие конституционные нормы. Согласно ч. 2 ст. 3 Конституции РФ народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления. Часть 2 ст. 11 Конституции РФ закрепляет, что государственную власть в Российской Федерации осуществляют Президент РФ, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство РФ, суды РФ. В соответствии с указанными положениями именно парламент России, а не отдельные парламентарии, уполномочен Конституцией осуществлять функции государственной власти. Таким образом, целью избрания депутата является осуществление представительства народа в парламенте и вне его каждый депутат выступает как член одной из его палат, но не как носитель власти.

        Однако, несмотря на преимущества свободного мандата, такие как дальнейшая профессионализация депутатов, снижение регионального лоббизма, независимость мнений, указанные общепризнанными теоретиками парламентского права М. Прело, М. Амеллером, Б.Н.Чичериным, С.А. Котляревским и другими, представляется, что идеальная формула свободного мандата абсолютно нереальна. Во-первых, это связано с зависимостью депутата от партии, по спискам которой он баллотировался в парламент.

       Именно партии предписывают депутату линию его политического поведения в парламенте, поскольку партии обладают всеми средствами принуждения в отношении депутатов, если последние отступают от этой линии. Таким образом, не приходится говорить о независимости депутата, имеющего свободный мандат, поскольку депутаты находятся в полной зависимости от политических партий. Абсолютно реальна и ситуация, при которой депутат станет скрытым представителем нелегальной политической, экономической или территориальной группы, интересы которой он и будет впоследствии представлять в законодательном органе. Таким образом, депутат, имея свободный мандат, становится полностью неподконтрольным избирателям своего округа и полностью зависимым от партийной линии или интересов поддержавшей его на выборах группы. Решение этой проблемы заключается в уходе от крайностей императивного мандата и свободного мандатов и разработке смешанной модели депутатского мандата, совмещающей положительные стороны обоих видов мандата.

       По существу, образцы российского парламентаризма начала и исхода ХХ века могут рассматриваться как различные модификации модели власти, при которой ее особенностью является не трехзвенное разделение властей, но более сложная конструкция, включающая четыре компонента: над тремя традиционными ветвями власти возвышается фигура главы государства, персонифицирующего власть верховную. Сущностное сходство различных исторических форм определяет близость ряда характеристик этих феноменов. В частности, можно назвать: доминирующее влияние главы государства (императора в начале ХХ века и президента в конце этого столетия); серьезные трудности взаимодействия в треугольнике Дума  − верховная власть (император или президент) − исполнительная власть (правительство); нестабильный характер избирательного законодательства, изменявшего принципы формирования Думы; взрывной, но малоэффективный характер многопартийности.

       Таким образом, рассмотрение характеристик российского парламентаризма в европейском контексте показывает, что идентичность основного принципа его эволюции –  принципа устойчивости традиций представительства  –  определяет существенные различия феноменологии исторической динамики законодательных институтов в России и государствах Европы в условиях принципиального несовпадения этих традиций.

       Важнейшим результатом эволюции российского парламентаризма в ХХ веке, аналогичным результатам парламентской эволюции в европейских странах, явилось становление публичной политики в качестве сферы профессиональной деятельности и формирование корпуса профессиональных политиков . Профессионализация парламентской деятельности, интерпретируемая как нелинейный, сопряженный с противоречиями и возвратным движением процесс, стала ведущей тенденцией эволюции российского парламентаризма в ХХ веке.

      Учитывая сказанное выше о полиаспектном характере феномена профессионализации (институциональный, технологический, метафизический аспекты), можно констатировать неравномерные достижения по различным направлениям профессионализации.

      Наибольшего успеха депутаты добились на технологическом направлении профессионализации. Они научились сосуществовать и взаимодействовать с исполнительной и судебной властями, СМИ, институтами гражданского общества; обрели опыт законотворческой деятельности, взаимодействия различных парламентских фракций и сотрудничества с верхней палатой парламента. Особое значение имеет опыт межпартийного взаимодействия в процессе формирования и функционирования Думы.

      Весьма впечатляющими выглядят достижения депутатов в качестве участников политического рынка. Большинство из них виртуозно овладели методами политического маркетинга, политического менеджмента и политической коммуникации, а также навыками публичной политической деятельности.

      В историческом масштабе главной составляющей процесса профессионализации российских депутатов является то, что современный парламент стал одним из институциональных каналов рекрутирования и ротации общенациональной политической элиты (в данном контексте понятие элиты трактуется сугубо в функциональном смысле − как сообщество лиц, принимающих стратегические решения). Это означает, что парламентарии обрели статус полноправных представителей элиты в непосредственном смысле этого понятия –  как членов сообщества лиц, причастных к кухне стратегических решений. Если же посмотреть с точки зрения позиционного критерия (согласно которому члены национальных легислатур, как и правительств, по определению принадлежат к элитному пулу), то реально парламентарий в той мере становится полноправным участником политической элиты, в какой он принимает реальное –  в отличие от номинального –  участие в выработке и утверждении ключевых проектов общенационального развития. Участие в политическом управлении –  при всех известных издержках –  составляет важнейший позитивный итог столетней истории нашего парламентаризма. Начиная с 1999 г. наметилась тенденция снижения роли Думы как канала продвижения в высшие эшелоны власти. Однако за последние годы проявилось и обратное движение. Суть его не только в том, что ушедшие в отставку правительственные чиновники пополняют ряды парламентариев, но также в обретении исполнительной властью влияния на формирование парламента.

      Анализ повседневной законотворческой деятельности Государственной Думы РФ показывает противоречивый характер эволюции российского парламентаризма и непростой характер участия представительства в принятии государственных решений. В частности, в пользу такого вывода свидетельствует сопоставление активности Думы как субъекта законодательной инициативы с эффективностью других государственно-политических институтов в этом же качестве.

      Итак, в дореволюционной Госдуме сформировались многие атрибуты современного парламентаризма. Несмотря на то, что царская Дума была крайне ограничена в своих прерогативах осуществлять контроль за действиями правительства, все же у этого государственного органа, впервые в истории нашей страны, появились некоторые реальные контрольные полномочия в отношении кабинета министров.

      Так, именно Дума принимала предложенный правительством бюджет, т. е. получала политические возможности проконтролировать распоряжение государственными финансами, а при желании в определенной мере выстроить бюджетные приоритеты. Именно Государственная Дума, в отличие от всех предшествующих российских представительных органов, приобрела ряд характерных черт собственно парламентского учреждения. В Думе впервые появились фракции, был выработан регламент работы палаты, возникли такие формы деятельности, как депутатские запросы правительству.

      Первая Дума также дала России опыт парламентской деятельности партий. При радикальной разнице политических платформ фракции успешно вырабатывали способы сотрудничества. Появилось такое важное политическое понятие, как парламентская трибуна. С этой трибуны свои мысли и позиции беспрепятственно высказывали политики самого различного толка –  от крайне левых до крайне правых.

      В советский период нашей истории, несмотря на упразднение Государственной Думы, процесс развития парламентаризма не совсем прервался. Советская система представительных органов, при всех ее издержках и недостатках, все-таки являла собой проявление народовластия, хотя и ограниченного, формального.

      Из положительных моментов советского парламентаризма можно отметить накопление определенного опыта по отчетности депутатов перед избирателями. Хотя, конечно, законодательные органы социалистических республик нельзя называть парламентами в полном смысле слова.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика