Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер



вернуться

 
ЕврАзЮж № 2 (33) 2010
Теория и история государства и права
Крупеня Е.М.
Доктринальные основания понятия статусного публичного права
В статье анализируются философско-правовые основания теоретико-правового описания статусного публичного права. Автор полагает, что наиболее полно содержание понятия «статусное публичное право» как комплекса публичных юридических статусов граждан и социально-правовая практика их реализации в соответствии с фундаментальными правовыми ценностями раскрывается в рамках интегративного подхода к определению сущности права.

 


      
 
1. Складывающаяся на пересечении философии и теоретической юриспруденции современная философия права предлагает широкий плюрализм в направлениях формирования доктринального правового мировоззрения – правопонимания. Его значимость для научных разработок трудно переоценить. В связи с этим В.С.Нерсесянц резонно отмечал, что «для науки о праве и государстве исходное и определяющее значение имеет лежащий в ее основе тот или иной тип понимания (понятия) права. Он (тип правопонимания) определяет парадигму, принцип и образец (смысловую модель) юридического познания права и государства, собственно научно-правовое содержание, предмет и метод, соответствующий концепции юриспруденции».

      Одновременно все еще сохраняет свою актуальность суждение Б.А.Кистяковского, высказанное в начале прошлого столетия и адресованное юриспруденции начала ХХ века. Российский ученый, в частности, писал: «Ни в какой другой науке нет противоречащих друг другу теорий, как в науке о праве… Спор между теоретиками права возникает уже в начале научного познания права; даже более, именно по поводу исходного вопроса относительного того, к какой области явлений принадлежит право, – начинается непримиримое разделение направлений и школ в интересующей нас науке. Достаточно вспомнить наиболее существенные ответы на этот последний вопрос, чтобы сразу получить яркое представление о том, в каком неопределенном положении находится эта сфера научного знания». 

      Проблемное поле широкой дискуссии философско-правового свойства относительно понимания природы права и объяснения его сущности привело к тому, что доктринальное мировоззрение было объявлено кризисным.

      Кризис, который характеризует понимание сообществом ученых и практиков права, связанного с ним государства, всей политико-правовой реальности общества, проявился, разумеется, не сегодня и даже не вчера, а «многие сотни лет назад». Состояние, характеризующееся отсутствием конвенции среди правоведов по вопросу о правопонимании, разумеется, не распространяется только лишь на отечественное теоретическое мировоззрение.

       Тем не менее, отметим следующее. Доминировавший в советский период и в науке, и, главным образом, в юридической практике позитивизм (советский легизм), ориентированный на понимание права как командного права, как приказа, подкрепленного угрозами со стороны государства,  за последние годы ослабил свои позиции, утратив поддержку прежней официальной идеологии. Однако при этом ни один из формирующихся новых подходов к пониманию права и связанной с ним интерпретации государства не получил еще достаточно широкого признания и распространения. Приведем лишь некоторые примеры.

        Академик В.С.Нерсесянц наблюдал в теории и философии права три принципиально различных, по его мнению, подхода к праву, которые по-разному воссоздают его сущность и ценность, место и значение в социально-нормативной системе общества и в социальной жизни в целом. А именно: легистский (позитивистский), естественно-правовой (юснатурализм), либертарно-юридический, разработанный В.С.Нерсесянцем на основе разграничения права и закона.  К слову сказать, анализ основных положений либертарно-юридического подхода к праву в аутентичной версии со всей очевидностью демонстрирует попытку синтезировать имеющиеся мировоззренческие позиции по вопросу о природе права с целью преодоления их недостатков и «удержания» их достижений.

       В.С.Нерсесянц собственное видение сущности права противопоставлял его юснатуралистической версии. В одном из своих многочисленных трудов видный отечественный ученый отмечал, что под правом в его различении (соотношении, расхождении или совпадении) с законом понимается не естественное право, «а бытие и нормативное выражение (конкретизация) принципа формального равенства как сущности и отличительного принципа права. При этом принцип формального равенства трактуется и раскрывается в рамках либертарно-юридического подхода как единство трех основных компонентов правовой формы (права как формы отношений): абстрактно-формальной всеобщности нормы и меры равенства (равной для всех нормы и меры), свободы и справедливости».

       Одна из наиболее последовательных сторонниц и пропагандисток идей В.С.Нерсесянца – В.В.Лапаева также полагает, что «при всем обилии обсуждаемых в настоящее время подходов к пониманию права серьезные претензии на статус общедоктринального направления заявляют лишь три основных типа правопонимания: легистский, естественно-правовой и либертарный».

      Несколько корректирует такой подход авторитетное мнение В.М.Сырых. Соглашаясь в целом с представителями либертаризма, он все же полагает, что в теоретико-методологическом научном дискурсе существует три основных типа понимания права: позитивистский, естественно-правовой и философский.

      Другой, не менее распространенный подход в решении проблем правопонимания вербализирует в своих работах М.В.Немытина. Она демонстрирует свою солидарность с теми коллегами по цеху, которые настаивают на существовании 3-х доминирующих типов правопонимания, обусловливающего также позицию исследователей относительно природы государства. Но суждение М.В.Немытиной согласуется с мнением тех ученых, высказывания которых были изложены выше, лишь в части количества типов правопонимания. На этом сходство заканчивается. М.В.Немытина постулирует, что научно-теоретической реконструкцией основных измерений правовой реальности, т. е. типов научного, философско-правового мировоззрения, выступают естественно-правовой, социологический и позитивистский тип. М.В.Немытина констатирует: «Право можно изучать в трех измерениях: первое – человек, его права, представления о справедливости, его чувство свободы; второе – согласование общих интересов разного рода регулятивных систем, действующих внутри общества; третье – волеизъявление государства, получившее нормативное выражение».

       Уместно заметить, что в данном случае речь идет, во-первых, о доктринальном понимании права, «заданном» форматом классических научных теорий о его сущности, – устойчивых, качественных характеристиках периода модернизации или Нового времени. В этой части наших рассуждений полагаем необходимым солидаризироваться с оценками О.В.Мартышина, который не без оснований утверждает, что все многообразие определений понятий права, предложенных отечественными учеными в постсоветский период, укладывается в рамки общепринятой типологии понимания права. Расширенная интегративным подходом и философским обоснованием общепринятая классификация типов правопонимания все же сохраняет: 1) нормативистский подход; 2) социологический (два вида позитивизма); 3) теорию естественного права. Относительно последних, классических доктрин юриспруденции О.В.Мартышин категорически замечает, что «никому не удалось и не удастся выйти за пределы названных направлений правовой мысли».

       Второе уточнение относительно авторского тезиса М.В.Немытиной касается трех измерений права, разных форм его проявления, разных планов его бытия в социальном пространстве. Данное утверждение, равно как и общий методологический подход к решению вопроса правопонимания, максимально сближает его с версией, предложенной ранее академиком Г.В.Мальцевым, о позиции которого более подробно выскажемся чуть позже.

        Сейчас отметим, что к числу тех научных работников, которые более сдержаны в своих оценках вопроса количества доминирующих типов правопонимания, относится также Е.А.Ершова.  Она развивает хорошо известную теоретико-правовому научному сообществу позицию, изложенную в многочисленных монографиях, статьях как самого основателя либертарной теории права В.С.Нерсесянца,  так и наиболее последовательных продолжателей его идей.

     Однако Е.А.Ершова не останавливается только на констатации если и не бинарной оппозиции права и закона, то, во всяком случае, их принципиальной нетождественности и обусловленных ею типов правопонимания. Она детально характеризует каждый из двух указанных типов понимания права. К первой группе типов правопонимания, объединенных по принципу разграничения права и закона, Е.А.Ершова относит естественно-правовую и психологическую доктрины права (они именуются автором дуалистическими). Эти подходы к сущности права разграничивают право (естественное и позитивное; интуитивное и позитивное). Юридико-либертарную концепцию права, также отнесенную к первой группе, Е.А.Ершова определяет как монистическую, поскольку в «единой системе права могут находиться правовые законы и иные формы права, соответствующие правовым принципам».  Ко второй группе типов правопонимания отнесен юридический позитивизм, отождествляющий право и закон. Очевидно, что это выглядит вполне логичным и обоснованным.

       Рассуждая на тему плюрализма в правопонимании, М.Н.Марченко резонно замечает, что проблемы правопонимания, которые стоят перед российскими учеными-теоретиками, аналогичны тем, что решают их зарубежные коллеги. Они так же, как и отечественные правоведы, склонны искать пути оптимального решения проблем правопонимания в объединении, сведении воедино традиционных политико-правовых школ в виде позитивизма, теории естественного права и «исторической юриспруденции». На этой основе формируется «некая интегрированная, единая юриспруденция».  Суждения М.Н.Марченко в процессе анализа подходов и позиций правоведов, предпринимающих решительные попытки разрешить проблему правопонимания в постсоветской России, позволяют несколько сместить исследовательское внимание и обратить интеллектуальный взор к смежной теме. А именно: возможно ли  выработать общее, универсальное представление о праве и адекватное, отражающее потребности современного общества, отвечающее на основные вызовы жизни определение понятия.

      Показательно, что мнения специалистов, ученых-теоретиков по этому вопросу разделились, сформировав разнообразные, в том числе и диаметрально противоположные, суждения и позиции. В качестве примеров приведем лишь некоторые из наиболее типичных.

     На необходимости разработки научным сообществом интегрального подхода к праву, позволяющего сформировать целостное представление о нем, рассматривать во множестве проявлений и одновременно в единстве, настаивает профессор В.В.Ершов. Он отмечает, что «интегративное правопонимание в современный период является наиболее перспективным как в научном, так и в практическом плане, поскольку «снимает» взаимоисключающие крайности традиционных, веками доминирующих типов правопонимания – естественно-правового, социологического, позитивистского».

     По вопросу о возможности выработать интегративное понимание права существует и противоположное мнение. Оно поддерживается убежденностью плеяды научных работников в том, что активные попытки оптимистов выработать универсальное, интегральное понятие и определение права обречены на провал. Показательно, что к числу тех, кто выступает с критикой, причем наполненной своими аргументами, примыкают и последовательно позитивистски ориентированные ученые, и их оппоненты.

      Разделяет попытку реализовать комплексное исследование природы права и выработать универсальное его определение М.И.Байтин. Однако он оговаривается, уточняя, что подобный универсализм допустим с позиций одного только нормативного подхода.

      В специальной юридической литературе имеет место и более сдержанная позиция по вопросу об интегральной природе права. Она занимает промежуточное, срединное положение между двумя крайними, описанными выше типами мировоззрения юристов. Данный подход персонифицирован, в частности, в трудах Г.В.Мальцева  и М.Н.Марченко.  Суть его вкратце сводится к тому, что говорить о продуцировании универсального, интегрированного правопонимания и адекватного ему определения понятия права можно лишь применительно к определенному уровню постигаемой правовой реальности, ступени обобщения правового материала. И таких уровней правовой реальности выделяется три: метауровень, вбирающий и отражающий только самые общие, родовые признаки и черты права, свойственные всему правовому массиву, существующему или когда-то существовавшему в мире; мезоуровень, представляющий правовую реальность правовых семей; микроуровень – уровень национальных правовых систем.

       Наиболее перспективной в эвристическом плане для настоящего исследования, полагаем, является модель понимания права академиком Г.В.Мальцевым. Представляется, что будет не лишним, а вполне оправданным остановиться на ней подробнее.

       Авторитетный отечественный эксперт в области теории государства и права анализирует право, прежде всего, в контексте социокультурной регулятивной системы общества. По его мнению, именно социорегулятивная система общества задает праву родовые свойства и характеристики – «единство норм, отношений, идей, определяющих характер и направление человеческой деятельности через формирование поведенческих стереотипов».  Это фундаментальное основание, которое едва ли можно подвергнуть сколько-нибудь аргументированной критике, привело к тому, что исследовательская позиция признанного ученого получила наименование социократической теории права. Однако вернемся к авторской версии сущности права.

     В своем видении академик Г.В.Мальцев сокращает количество типов правопонимания до двух. Исследователь констатирует при этом следующее. «Существующие в правовой литературе определения права можно с некоторой долей условности разделить на субстанциональные (содержательные) и формальные. Им соответствуют особые типы правопонимания, причем субстанциональные типы определения и понимания права связаны по преимуществу с естественно-правовой традицией, а формальные – с юридико-позитивистской».

     Безусловную ценность в процессе настоящего исследования представляют предлагаемые Г.В.Мальцевым онтологические характеристики бытия права. Право мыслится как необходимый продукт общества, органично вплетенный в ткань общественных связей и взаимозависимостей, придающих праву общие, родовые признаки. Наряду с ними (право как часть регулятивной системы общества, представленной нормами, отношениями и ценностями), право обладает рядом видовых, характерных только для него признаков. Их суть выражается в том, что право предстает как официальный, поддерживаемый властью регулятор типичных социальных связей и отношений.

      2. При внимательном знакомстве с философско-правовыми разработками легко заметить также, что еще достаточно большое число современных исследователей, посвятивших свои усилия глубокому и всестороннему познанию сущности права и в целом государственно-правовых явлений, в частности, публичного права, осуществляют свою интеллектуальную деятельность как бы «вдали» от человека – субстанциональной основы социального целого и основы социально-правовой практики.

     А сам Человек – творец права, истинный его источник, создатель всех правовых идей, являющийся величайшей правовой ценностью, оказался вытесненным на периферию процесса формирования (сотворения), познания и преобразования правовой реальности.

      Специфика нынешнего момента, отражающего состояние науки, своеобразие развернувшейся на страницах специальных изданий дискуссии о понимании права, его природе заключается в том, что официальная правовая доктрина, закрепленная в Конституции РФ, оказалась гуманистичнее того типа правопонимания, который все еще доминирует в юридической науке.

     Все труднее становится игнорировать, не замечать очевидного, того, что, отчуждая исследование правовых проблем от конкретного человека, его сложной природы, форм его разнообразного бытия, результаты теоретико-правового анализа вслед за императивами правовых норм и в категорической форме «определяют», настоятельно «рекомендуют» ему (человеку) незавидную миссию исполнителя социальных «ролей». Ролей, предписанных созданными, как правило, без его участия, а иногда противоречащими его интересам и потребностям правилами, выраженными в правовых нормах, в том числе регламентирующих политические отношения.

     Полагаем важным для нашего анализа зафиксировать следующее. Весьма отрадным представляется то, что необходимость глубокой и всесторонней разработки антропологической проблематики в теоретико-правовом ключе уже осознана, объективирована и персонифицирована в работах ряда авторитетных ученых-теоретиков права.

      Потребность в скорейшем разрешении проблемы гуманитарного оправдания правовой реальности рельефно прослеживается в позиции Г.В.Мальцева. Ученый утверждает, что «в правовом развитии акцент стоит на свободе, а это требует его ориентации на ценности самоопределения, саморазвития, саморегулирования, самоуправления во всех сферах человеческой жизни».

     В одном из своих фундаментальных трудов,  подвергая детальному анализу парадигмы классической науки (объективность применительно к правовой реальности и правовому регулированию), академик Г.В.Мальцев делает важное замечание. В частности, исследователь акцентирует внимание на том, что правовой порядок есть часть упорядоченной природы, несет в себе природный образ, находящийся по ту сторону от субъекта, он однороден с природой, совместим, соразмерен (конгруэнтен) ей и призван удовлетворять человеческие представления о природности всех вещей.

      Принципиальным, а не второстепенным является и то, что, не подвергая сомнению объективность права в онтологическом смысле, Г.В.Мальцев постулирует следующее: вне человека правовая реальность существовать не может. «Возможно, что природа могла бы вполне довольствоваться уровнем упорядоченности ее внутренних связей, который достигается в результате самоорганизации и саморегулирования, если бы в мире не было человека, наделенного сознанием. Но он есть, он вторгается в объективный порядок вещей, что-то к нему прибавляет, что-то переделывает, совершенствует или портит, приспосабливает к себе; он желает удобно устроиться в мире, используя все доступные ресурсы, проникая в глубины и тайны вселенной, которая становится «творческой лабораторией человека».

      Соглашается с мнением Г.В.Мальцева и А.Х.Саидов. Он констатирует увеличивающееся значение антропологии права в панораме теоретико-правовых и других правовых исследований. Исследователь, в частности, замечает, что такая ситуация вызвана целым рядом факторов причинного характера. «Во-первых, возрастающим значением гуманизации правоведения. Во-вторых, тем, что бытие человека в сфере права утверждает свободу человека, порождающую свободу генерирования правовых культур, а также бытие «правового человека» в современных правовых системах, в национальных, этнических, религиозных и культурных общностях. В-третьих, развитием институциональных элементов правового государства и гражданского общества (человека, государства, правовой практики). В-четвертых, возрастающей ролью развивающихся государств и традиционных правовых систем, характеризующихся многими самобытными чертами и тенденциями. В-пятых, расширением экономических и культурных, научно-технических и правовых связей между государствами».

       В контексте рассматриваемого момента многомерной проблемы гуманизации теоретико-правовых исследований заслуживает пристального внимания суждение Л.И.Глухаревой. Глубоко и всесторонне исследуя современные теоретические проблемы прав человека – разнообразные формы социальности человека, нормативно опосредованные и оцененные, измеренные представлением о его достоинстве, она высказывается следующим образом: «…имеющиеся научные разработки слабо учитывают иные (неюридические) стороны и проявления прав, поэтому не всегда в состоянии отразить связь и зависимость правовой сущности прав от их социогуманитарных характеристик».

     Назревшая потребность в гуманизации правоведения не осталась без внимания видного теоретика права Н.И.Матузова. Озабоченность маститого ученого тем, что традиционный методологический инструментарий теоретико-правовых исследований в определенной своей части не может адекватно обслуживать решение наиболее важных проблем, разделяют и другие современные исследователи, в числе которых авторы коллективной монографии «Правовая жизнь в современной России: теоретико-методологический аспект».

     Привлекательна в свете сказанного выше позиция И.Л.Честнова, последовательно и всесторонне отстаивающего перспективность для юридической науки современных рациональных разработок социальной антропологии. По его мнению, за этим направлением в науке угадывается большое будущее, поскольку его суть «состоит в выявлении активной роли человека по конструированию социального мира и одновременно в экспликации исторической и социально-культурной обусловленности человека».

      В одной из своих последних работ И.Л.Честнов, в частности, акцентировал внимание на том, что «принципиально значимо не просто признание человека центром правовой системы, но и демонстрация того, как именно он формирует и своими действиями реализует ее, насколько он свободен и ограничен в этом».

      Безусловно разделяя надежду отечественных теоретиков права, осуществляющих свой поиск в самых разных направлениях и «зонах» общей теории государства и права, на то, что со временем «слабости» методологии юридической науки будут преодолены, все же приходится констатировать одно важное для настоящего исследования обстоятельство. Сложившаяся на сегодняшний день ситуация в сфере методологии общетеоретических разработок не оставляет однозначного, а потому простого решения задачи формирования исследовательской платформы феномена статусного публичного права, определения основных ее координат.

       3. В связи со сказанным выше отметим, что исходным основанием экспликации статусного публичного права избран альтернативный правовому монизму подход к пониманию сущности права, выявлению его качественных характеристик, устойчивых свойств. Наибольшим эвристическим ресурсом в процессе истолкования статусного публичного права, как представляется, обладает тот тип научного мировоззрения, который интерпретирует его как сложное явление интегративного свойства. Статусное публичное право – часть регулятивной системы общества, представленной органическим единством, совокупностью правовых норм, определяющих характер и направление человеческой деятельности через формирование поведенческих стереотипов в публичных статусах, а также социально-правовой практики (поведения и отношений, урегулированных правовыми нормами) и ценностей (принципов и идеалов общественного и государственного развития) в сфере публичной политики.

      Перспективность именно такой исходной метатеоретической посылки и философско-правового основания в исследовании статусного публичного права, как в научном, так и в практическом плане, в современный период проявляется в том, что они «снимают» взаимоисключающие крайности традиционных, веками доминирующих типов правопонимания – естественно-правового, социологического, позитивистского.

       Вышеизложенное дает весомые основания, чтобы утверждать следующее. Во-первых, статусное публичное право представляет институциональное, комплексное правовое образование, совокупность правовых норм, образующих в своем единстве органическую часть публичного права национальной правовой системы. Оно одновременно есть сторона, момент, относительно устойчивая организация в правовой целостности, именуемой в науке «публичное право». Как компонент подсистемы публичного права статусное право, естественно, подчиняется общим принципам существования и функционирования и поэтому может быть определено в соответствии с ним. Поскольку статусное право существует, функционирует и развивается на том фундаменте, который составляет публичное право, постольку оно носит подчиненный характер по отношению к публичному праву и является вторичным, производным правовым образованием по отношению к нему.

     Субстанциональная связь статусного и публичного права в национальной правовой системе общества обусловлена как содержательно, т. е. объективными факторами, «задаваемыми» самим обществом, закономерностями его развития (сущностные критерии обособления – теория публичного интереса и социально-функциональный подход), так и формальными критериями (сложно организованный предмет правового регулирования, метод правового регулирования, единственный центр правовой регламентации в лице государства, субъектный состав правоотношения и др.).

       К числу первых следует отнести то, что статусное публичное право объективно обусловлено дифференциацией общества, разделением труда, обособлением социально-политической, публичной функции управления общественными делами, адекватными ей социальными ролями, которые «исполняют» различные представители корпорации профессиональных управленцев, государственных служащих. Оно обусловлено жизненно важной потребностью сохранения целостности общества, поддержания его идентичности и создания условий поступательного развития в изменяющейся обстановке внешней (международной) среды на основе адаптационных механизмов, адекватных вызовам современности. Как часть нормативной системы статусное публичное право изменяется, эволюционирует, идет по пути дифференциации отдельных сфер, образования новых, продвигается по пути усложнения отношений между обладателями различных социальных функций и все более специализированных социальных ролей человека, которые находят свое отражение в его статусах.

      Своими нормами, прежде всего, статусное публичное право оформляет доминирующий властный центр в политической системе общества, актора власти, по отношению к которому все остальные субъекты политической системы общества, и индивидуальные, и коллективные, носят подчиненный характер. Поскольку государственная власть сегментарна (институциональный, функциональный сегмент), то статусное публичное право на нормативном уровне отражает сегмент статусов лиц, непосредственно осуществляющих власть в государстве и находящихся в разветвленной сети субординационных связей и отношений. Выполняя государственные функции, направленные на решение значимых для корпорации задач, эти граждане обладают должностными статусами, замещая государственные и муниципальные должности. При этом обладатели таких статусов действуют и как управомоченные, и как обязанные субъекты правоотношений публично-правового характера.

       Статусное публичное право своими предписаниями определяет «юридическое место» не только каждого индивидуального субъекта в иерархии государственной власти с целью стимулировать дисциплину и уменьшить произвол, но и отдельных граждан в сфере решения общих дел и формирования среды «замирения». Она, как известно, необходима для разрешения солидарных социальных вопросов, создающих предпосылки конвенционального развития политической системы гражданского общества и государства.

      В основу образования статусного публичного права положен не только социальный, но и формальный критерий, а именно факт издания правотворящим субъектом норм, регулирующих основные, главные, существенные социальные связи и отношения, в стабильности которых особенно заинтересовано современное общество и государство. В отношении формального (субъективного) критерия обособления статусного права отметим следующее.

     С целью максимально жесткого определения политико-правовых отношений граней юридического бытия каждого субъекта в публично-правовой сфере общества в процессе нормирования публично-правовых связей и отношений субъект правотворчества избирает метод категорических правовых предписаний. Поэтому наиболее характерной чертой статусного публичного права является императивный метод правового регулирования публично-правовых отношений, а также производный от него разрешительный правовой режим, формализованный в принципе: разрешено только то, что напрямую указано в законе.

      Статусное публичное право как органическая часть системы права – это не застывшее, закостеневшее и утратившее свою жизнеспособность социально-правовое явление. Утверждать подобное означало бы погрешить против истины. Напротив, оно содержит в себе своеобразную программу развития публичной сферы гражданского общества и демократического правового государства. Созданный, запрограммированный законодателем динамизм статусного публичного права позволяет осуществить «разворот» от его нормативного уровня к социальному, перейти в процессе рефлексии в область социально-политической практики, проследить трансформацию правовой возможности в социальную действительность.

     Переход от нормативного к социологическому уровню статусного публичного права осуществляется посредством его реализации  субъектом, которую едва ли можно представить вне правовой деятельности субъекта – обладателя публичного статуса, поведение которого детерминировано уровнем культуры и политико-правового сознания личности. Данный аспект статусного публичного права актуализирует проблему и самого индивидуального субъекта, и его политико-правового сознания (структура, содержание, состояние).

      Статусное публичное право представляет собой комплексное правовое образование, совокупность правовых норм различной отраслевой принадлежности в национальной правовой системе общества, объединение которых, разумеется, произвольным не является, несмотря на то, что конструируется оно законодателем. Однако творец права выступает не как субъект произвола, а как ответственный субъект власти, активно продвигающий в социально-правовую практику значимые для общества ценности и идеалы. Следовательно, глубокое и всестороннее исследование, рациональное описание и объяснение природы статусного публичного права едва ли возможно вне его идейной основы, представленной фундаментальными началами, метафизическими по своей природе императивами и максимами, выраженными в правовых принципах – координатных точках и линиях, по которым направляется движение норм публичных статусов.

       Ценностный фундамент статусного публичного права, который обосновывает метафизические основания его существования, эффективного применения на практике, функциональной достаточности, составляют такие правовые идеи (идеалы), как разумно организованное демократическое, правовое и социальное государство – высоко значимый социальный феномен, – способное действенно ограждать права человека от злоупотребления власть предержащих; государственная дисциплина и контроль над государством в условиях, когда органы управления руководят социальными, политическими и экономическими процессами в обществе периода глобализации и системных реформ (устанавливают различные ограничения, регламентируют профессиональную деятельность, выдают разрешения и лицензии, жалуют льготы и привилегии и др.); независимое правосудие, распространяющееся в том числе и на органы административной юрисдикции; самоуправление, реальная демократия и др.

      Объем понятия статусного права, представляющего собой элемент подсистемы позитивного публичного права, определяется суммой «элементарных частиц», которыми являются единичные правовые нормы. Поскольку конструирование понятия предполагает не только выделение некоторой необходимой в количественном отношении общности правовых норм, их численной достаточности, но и выявление общего для всех рассматриваемых норм признака, составляющего содержание конструируемого понятия, сделаем еще одно фундаментальное обобщение.

      Как нормативно-ценностный комплекс статусное публичное право обладает своей особенностью, спецификой, качественным своеобразием. Правовые нормы, образующие в своей совокупности статусное публичное право, детально регламентируют деятельность обладателей публичных статусов, наделяя их правомочиями, которые также носят и характер обязанностей. Уклонение от исполнения полномочий субъектами статусного права вызывает негативные последствия, причем не только юридического, но и, что очевидно, политического характера. В первом случае под угрозой оказываются национальный правопорядок и законность в государстве, а во втором воздержание от исполнения обязанностей квалифицируется как бездействие государства в отношении решения социально-значимых задач, таким образом, под вопрос ставится его функциональная достаточность в обществе. Благодаря своей правовой специфике статусное право занимает соответствующее место в целостности публичного права и играет в нем определенную роль, воздействуя на целое, в той или иной степени детерминируя его.

      Статусное право – это не пассивный компонент целостности публичного права, на которую активно воздействует, являясь доминантой его развития и совершенствования. Взаимообратные, сущностные связи статусного и публичного права настолько органичны, настолько объединены своей нацеленностью на поддержание публичного правопорядка, что их раздельное существование представляется бессмысленным. Вместе с тем действенность  и эффективность статусного публичного права, разумеется, находится в непосредственной зависимости от сложившихся в стране политических и правовых традиций, обычаев, уровня развития политико-правовой культуры населения, общественного сознания, т. е. того, насколько общественное и индивидуальное сознание освоило правовые ценности.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика