Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер



вернуться


 
ЕврАзЮж № 3 (34) 2011
Международное право
Кривенький А.И.
Конституция Российской Федерации как источник международного частного права
В статье рассматривается проблема теоретических положений Конституции РФ как источников международного права, регулирующих отношения, осложненных иностранным элементом.

 Общепринято считать, что проблема источников права вообще и отдельных его отраслей изучена достаточно подробно. Однако в отношении источников международного частного права ведутся постоянные диспуты и обсуждаются пока неясные вопросы: двойственной природы источников, значения национального права и международных договоров как источников международного частного права и др. Поэтому к вопросу источников международного частного права приходится возвращаться постоянно, осмысливать практическую ценность этой правовой категории. Попутно заметим, что изменения правовой, политической и общественно-экономической систем, их закрепление в Конституции Российской Федерации отнюдь не облегчает, а усложняет пересмотр теоретических положений, связанных с источниками коллизионного регулирования. Изучение источников МЧП усугубляется также отсутствием критических комментариев правовой связи принятого 26 ноября 2001 г. раздела V1 ч. 3. Гражданского кодекса России «Международное частное право» с Конституцией как основным источником этой своеобразной отрасли права, регулирующей отношения, осложненные иностранным элементом. Как писал последний из статуариев ХVIII в. французский адвокат Бальнуа, «этот отдел юриспруденции труден, но прекрасен; я с тем большим удовольствием отдаюсь работе в нем, что предпочитаю работать над предметом мало известным и столь важным, чем пережевывать предметы, сто раз рассмотренные и сто раз углубленные другими писателями».  Действительно, изучение источников отечественного коллизионного права, содержащих нормы, способные определять компетентный национальный правопорядок в случае, если отношение связано с несколькими правопорядками одновременно, дело сложное и трудное, но необходимое и возможное.

    Государственное управление – это вид социального управления, следовательно, оно обладает всеми чертами, присущими управлению вообще, и управлению в социальных системах. Государственное управление вся подробная информация на сайте http://gimyrf.ru

        Большинство исследователей проблемы источников международного частного права исходит из презумпции дуализма, т. е. двойственной природы источников данной отрасли права, как внутренних, так и внешних форм источников права – международных договоров, реже международно-правовых обычаев. В статье 1186 Гражданского кодекса Российской Федерации перечислены те формы, в которых находятся коллизионно-правовые нормы, позволяющие определять применимое право к гражданско-правовым отношениям с иностранным составом. Это право, говорится в названной статье ГК РФ, «определяется на основании международных договоров России, настоящего Кодекса, других законов и обычаев, признаваемых в Российской Федерации». И еще: «особенности определения права, подлежащего применению международным коммерческим арбитражем, устанавливаются законом о международном коммерческом арбитраже».

       Комментируя эти положения, В.П.Звеков справедливо подчеркивает: «Содержание международного частного права определяется системой его источников, к которым в Российской Федерации относятся ее Конституция, международные договоры и законодательство, а также признаваемые в Российской Федерации обычаи».  Многолетней практикой доказано, что такой состав источников международного частного права создает реальные возможности в ходе правоприменения к отношениям с иностранным составом более эффективно соотносить в случае конфликта интересов нормы Конституции с нормами Гражданского, Семейного, Трудового, Морского, Воздушного и других кодифицированных источников с нормами международных конвенций в сфере регулирования отношений международного частного права.

       Оценку Конституции России как источника международного частного права разделяют многие российские исследователи.  Очевидно, что Конституция Российской Федерации в системе российского национального права с научной и практической точек зрения рассматривается как фундамент, на основе которого формулируются, в частности, и основы международного частного права. Конституция России является не просто источником, а особым источником российского национального права, так как «имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации». 

       Помимо национального законодательства коллизионные нормы могут содержаться в международных договорах с участием Российской Федерации. Но до сих пор Россия не является участницей многих универсальных международных конвенций в сфере коллизионного права (Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров, от 15 июня 1995 г.; Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже, от 22 декабря 1986 г. и др.). Коллизионные нормы содержатся также в договорах, заключенных после распада Союза ССР в рамках Союза Независимых Государств (Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от 20 марта 1992 г.; Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 декабря 1993 г., а также многие двусторонние договоры о правовой помощи).

       Конституция России устанавливает: «…международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». И далее: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».  В Федеральном законе от 15 июля 1995 г. «О международных договорах Российской Федерации» это конституционное положение воспроизведено с последующей детализацией: «Положения официально опубликованных международных договоров РФ, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно».  Термин «непосредственное применение», отмечается в широко известном издании по МЧП, следует понимать условно с учетом деления международных договоров в соответствии с названным Законом на самоисполнимые и несамоисполнимые. К первым Закон отнес положения договоров, для применения которых не требуется издания внутригосударственных актов, ко вторым отнесены договоры, для осуществления которых необходимо издать конкретизирующие их правовые акты, и потому они не могут применяться непосредственно.  Можно предположить, что положения именно этих договоров имела в виду Т.М.Пряхина, подчеркнув: «для осуществления которых принимаются соответствующие правовые акты».

        Обладая высшей юридической силой, нормы Конституции Российской Федерации имеют приоритет над нормами международных договоров, что со всей очевидностью подтверждает формальное и буквальное толкование п. 4 ст. 15: в случае возникновения коллизии между нормами Конституции РФ и нормами международного договора иерархический приоритет отдается нормам Конституции России. Данный принцип главенствует и в отечественной доктрине международного права. В силу той же ст. 15 ни одна норма правовой системы страны, в том числе и включенная на основе международного права, не должна противоречить Конституции.  За такое понимание данного вопроса высказывается также С.Ю.Марочкин: «Международным договором Российской Федерации не могут быть установлены иные нормы, чем предусмотренные Конституцией России». С ним солидарны С.В.Черниченко и В.А.Туманов.

        Следовательно, международные договоры России занимают в национальной правовой системе подчиненное положение по отношению к Конституции РФ как основному закону нашего государства. Поэтому нормы международных договоров не могут действовать вопреки Конституции России. Иначе несоответствующие Конституции международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и применению.  Разрешает же дела о соответствии Конституции не вступивших в силу международных договоров Конституционный Суд Российской Федерации.  Речь, в частности, идет не только о несоответствии международных договоров, но и отдельных их положений, о компетенции «между федеральными органами государственной власти, а также между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ в связи с заключением международных договоров Российской Федерации». Более того, с момента провозглашения постановления Конституционного Суда о несоответствии Конституции России не вступившего в силу международного договора РФ либо отдельных его положений «международный договор не подлежит введению в действие и применению, т. е. не может быть ратифицирован, утвержден и не может вступить в силу для Российской Федерации иным образом».

        Вывод об иерархическом приоритете конституционных норм в отношении норм международных договоров РФ подтверждается также действующим российским законодательством, предусматривающим меры, связанные с недопустимостью появления в правовой системе России норм международных договоров, которые противоречат Конституции РФ. Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации» предусматривает: если международный договор содержит правила, требующие изменения отдельных положений Конституции РФ, решение о согласии на его обязательность для Российской Федерации возможно только в форме федерального закона, вносящего соответствующие поправки в Конституцию РФ, или при пересмотре ее положений в установленном порядке. В комментарии к Конституции РФ подчеркивается: «…из части 4 статьи 15 следует, что международные договоры обладают приоритетом только в отношении законов и не могут превалировать над положениями самой Конституции». Из Конституции РФ также текстуально вытекает положение, согласно которому международный договор Российской Федерации не может и не должен иметь иерархический приоритет над конституционными положениями. Но как бы то ни было, интерес правоприменителя к национальным источникам международного частного права неиссякаем по многим причинам. Коллизионные нормы, скажем, Гражданского кодекса и других внутренних кодифицированных источников «чаще всего являются более современными, детализированными и эффективными, чем коллизионные нормы, содержащиеся в международных договорах с участием РФ». Однако, резонно замечает В.Л.Толстых, применение международных договоров отличается от толкования и применения актов национального права.  К примеру, в соответствии с Венской конвенцией 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров «при толковании настоящей конвенции надлежит учитывать ее международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия ее применения и соблюдению добросовестности в международной торговле». К тому же при применении международных договоров иногда приходится решать специфические проблемы, в частности: перевода официального текста договора на родной язык, толкования незнакомых отечественной правовой системе терминов, «компромиссных» норм, различного рода выражений неюридического характера, установления числа участников международного договора и др. Проблема состоит в том, что пока не выработаны единообразные правила решения этих вопросов. «Представляется, – смело и в целом справедливо (хотя в отношении далеко не всех и каждого) утверждает В.Л.Толстых, – что сегодня правоприменитель, ориентированный на работу с национальными источниками права, не готов к регулярному использованию международных договоров в своей деятельности».

           Для понимания Конституции Российской Федерации как источника международного частного права важно и то, что в конституционном ведении находится федеральное коллизионное право России.  Применительно к предмету нашего исследования речь идет о гражданском, гражданском процессуальном и арбитражном процессуальном законодательстве.  Правда, по юридической силе они уступают положениям международных договоров, о чем подробно говорилось выше.

       Известно, что международное частное право – право конфликтное. Только в его нормативном составе коллизионные нормы выполняют принципиально важную задачу по определению применимого материального права в процессе регулирования гражданско-правовых, а также трудовых, семейных отношений с наличием иностранного состава. Избранная в процессе законоприменения коллизионная норма всегда является следствием оценки степени важности возникшего на практике правоотношения для жизни конкретного общества и следствием сравнения национального и иностранного закона с точки зрения пригодности того и другого для регулирования связанных с жизнью данного общества правоотношений.

       С этой точки зрения закрепление российского коллизионного права в ведении Федерации непосредственно направлено на защиту национальных социально-экономических интересов, а также персональных коммерческих интересов физических и юридических лиц России. Но не только. Закрепив нахождение коллизионного права России в федеральном ведении, Конституция Российской Федерации решила важную теоретическую задачу о природе и месте международного частного права в правовой системе Российской Федерации. Несмотря на то, что нормы МЧП регулируют отношения между субъектами разных государств, т. е. международные, международное частное право является самостоятельной цивилистической отраслью права в правовой системе Российской Федерации, как прозорливо отмечал один из основоположников международного частного права России, эта отрасль частного права «является необходимым дополнением гражданского права каждого цивилизованного государства».

       Конституция России заложила основу решения и других важных теоретических вопросов, непосредственно связанных с МЧП. Речь идет о коллизионном понимании природы норм международного частного права и их функций в качестве необходимого и обязательного элемента регулирующего механизма международного частного права. Всякий раз, отмечал, например, М.И.Брун, когда коллизионная норма ориентирует на применение иностранного закона, ее смысл как раз и состоит в том, что она жертвует национальным законом именно потому, что возникшее отношение с наличием иностранного состава не может быть регулируемо национальным правом, а только путем применения иностранного закона. Ценой этой жертвы достигается гармоничное согласование законов разных государств и обеспечивается неприкосновенность приобретенных гражданских прав гражданами России на чужой территории или иностранцами в России. Когда же коллизионная норма ориентирует на применение иностранного права, то это означает, что цели по защите, например, прав собственности иностранца на территории РФ остались бы неудовлетворенными в случае применения права его государства и, наоборот, права собственности гражданина России в ином государстве – в случае применения российского закона. 

         В теории права аксиоматичным является понятие о территориальном характере материального права. Но такой же территориальный характер носит и коллизионное право, что, собственно, и закреплено в Конституции Российской Федерации. Вопрос о территориальном характере права вообще поднимался и был в основных чертах разработан несколько столетий назад. Но венцом теоретического обоснования территориального характера коллизионного права, закрепленного в том числе и в конституциях немалого числа государств, что для данной публикации имеет особое значение, справедливо будет считать труды одного из основоположников российского и советского международного частного права А.Н.Макарова. В 1929 г., уже проживая в эмиграции в Германии, он опубликовал сборник источников международного частного права.  Из названия его труда следует, что в него включены как межобластные, так и международные источники МЧП, в частности, источники материальных и коллизионных норм 60 государств, не считая штаты США, а также еще существовавшие в те годы колонии и другие зависимые территории. В последующие годы А.Н.Макаров продолжал продуктивно работать над анализом источников международного частного права. В итоге в 1953 г. вышел первый том второго издания названной работы с параллельными текстами на французском и английском языках.  На этот раз в книге было приведено около 70 только национальных источников.

         Закрепление коллизионной природы МЧП в Конституции Российской Федерации имеет не только теоретическое, но и практическое значение, которое может быть выражено двумя принципиальными положениями. Во-первых, коллизионная норма действует независимо от какой бы то ни было инициативы со стороны частных лиц. Отсюда по логике вещей вытекает следующий вывод: если коллизионная норма отсылает к иностранному закону, то судья не может не применить иностранный закон, каковым бы ни было поведение заинтересованного лица. Во-вторых, коллизионная норма никогда не уступает своего места коллизионной норме другого государства, его законодательству. Отсюда сама собой вытекает несостоятельность теории «обратной отсылки», или «отсылки к закону третьего государства», одна из самых трудноразрешимых проблем коллизионно-правового механизма регулирования в МЧП.

        Резюмируя некоторые итоги исследований в области коллизионного права, инициированные принятием Конституции России, Ю.А.Тихомиров отмечал: «Юридическая коллизия как один из видов противоречий сопутствует развитию права, правовой системы, законодательства».  Поэтому вполне уместным является вывод, что российское материальное, коллизионное и процессуальное право, применяемое к гражданско-правовым отношениям с иностранным составом, в отличие, например, от США, по крайней мере в отношении коллизионного права, которое традиционно является межштатным, формируется на федеральном уровне и является единым для нашего государства, для всех субъектов Российской Федерации. Тем самым создаются особо благоприятные предпосылки для обеспечения условий функционирования гражданского оборота и участия в нем иностранных граждан и иностранных юридических лиц.  Убедительным подтверждением этого тезиса является принятие в 2001 г. шестого раздела части третьей Гражданского кодекса РФ «Международное частное право».  С этой точки зрения теоретически зрелым является утверждение В.П.Звекова: именно коллизионные нормы международного частного права с наибольшими основаниями могут быть отнесены к системообразующей структуре коллизионного права, закрепленного в новеллах Конституции Российской Федерации.

       К сожалению, прогресс в деле кодификации коллизионного права в Российской Федерации (в частности, раздел V1 части 3 ГК РФ), как отмечает ряд авторов, изобилует множеством недостатков. Это обстоятельство отягощает и без того сложное законоприменение в сфере международного частного права. Во-первых, в данном разделе ГК РФ закреплены институты (институт императивных норм, институт взаимности), слабо описанные в доктрине и неизвестные широкому кругу практикующих юристов. Во-вторых, некоторые новшества, вводимые разделом, отражают весьма спорные научные теории. Так, выбор права сторонами договора на условиях автономии воли (ст. 1210 ГК РФ) регулируется иначе, чем он регулировался в ст. 166 ОГЗ СССР, что нуждается в серьезном обосновании и обсуждении. Но как раз это и не было сделано на этапе обоснования данного положения. В-третьих, коллизионные нормы ГК РФ в некоторых случаях содержат оговорки «если иное не предусмотрено федеральным законом» (ст. 1187, 1189, 1198 – соответственно: первичная квалификация, взаимность, право на имя), по которым федеральные законы вряд ли будут приняты в силу их узости для того, чтобы требовать законодательного регулирования.

         Особое значение для сферы регулирования международного частного права имеет положение ст. 8 Конституции России о признании и конституционной защите частной и иных форм собственности. Для нашего предмета важным является то, что право частной собственности на территории РФ признается не только за гражданами России, но и за иностранными физическими и юридическими лицами, за апатридами, которые «пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных законом или международным договором». Конституция устанавливает также, что наличие у гражданина Российской Федерации «гражданства иностранного государства не умаляет его прав и свобод и не освобождает от обязанностей, вытекающих из российского гражданства, если иное не предусмотрено федеральным законом или международным договором Российской Федерации». Итак, все перечисленные категории лиц потенциальных субъектов международного частного права, пользуясь конституционными правами, могут приобретать, продавать, пользоваться, арендовать, сдавать в аренду недвижимую и движимую собственность (кроме собственности на землю в приграничных районах, приобретение которой не предусмотрено Земельным кодексом России), т. е. осуществлять в отношении собственности все юридически возможные действия, предусмотренные текущим законодательством России для своих граждан. Для всех без исключения возможных субъектов международного частного права Конституция устанавливает и гарантирует право «свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию».  

       В развитие данного положения Конституции России Конституционный федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» (далее – Закон) предоставляет иностранцам реальную возможность пользоваться «правом на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности…».  В Законе предусмотрено, что этим правом могут пользоваться иностранцы, «как временно, так и постоянно проживающие на территории России» (ст. 6, 8). Для настоящего предмета исследования важной является гарантия на свободное использование не только своих способностей, но «и имущества» для предпринимательской деятельности (ст. 13, п. 1). Иначе все движимое и недвижимое имущество, в том числе объекты интеллектуальной собственности, иностранные граждане и апатриды могут свободно использовать для предпринимательской, инвестиционной и иной не запрещенной для них законодательством России деятельности. Устанавливая правовые гарантии для иностранных физических и юридических лиц на свободное занятие предпринимательской и инвестиционной деятельностью на территории Российской Федерации, Конституция и Закон вводят ограничения для иностранцев и апатридов на такую деятельность. Это секретное производство, добыча редких металлов и драгоценных камней, разведка недр и др. Именно эти запреты на определенные виды экономической, предпринимательской деятельности имел в виду законодатель, изложив их в Законе. Кроме того, исходя из общих положений Конституции России, в законе определены виды государственной службы, на которые иностранцы не имеют права (ст. 14, п. 1,2).

        Благоприятные условия предпринимательской деятельности как для россиян, так и для иностранных физических и юридических лиц обеспечиваются наличием в Российской Федерации единого экономического пространства (ст. 8, п. 1), а также правовых основ единого рынка. Первое конституционное положение означает «свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств» (ст. 8, п. 1), второе – «финансовое; валютное; кредитное; таможенное регулирование; денежную эмиссию; основы ценовой политики; федеральные экономические службы, включая федеральные банки» (ст. 71, п. «Ж»). Для обеспечения равенства в предпринимательстве российских и иностранных физических и юридических лиц особое значение имеет поддержка конкуренции и конкурентной среды и свобода экономической деятельности (ст. 8, п. 1).

        Но все названные конституционные права и преференции для вышеперечисленных потенциальных субъектов международного частного права окажутся нереализованными при отсутствии основного качества – гражданской правоспособности физического или юридического лица. В ГК РФ указывается, что гражданская правоспособность физического лица «определяется его личным законом. При этом иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации гражданской правоспособностью наравне с российскими гражданами, кроме случаев, установленных законом».  В отличие от физического, личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо. Организация, иностранная в том числе, «не может ссылаться на ограничение полномочий его органа или представителя на совершение сделки, неизвестное праву страны, в которой орган или представитель организации совершил сделку, за исключением случаев, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанном ограничении».

       Согласно положениям главы 2 Конституции РФ основные права и свободы человека признаются неотчуждаемыми и принадлежащими каждому от рождения. Являясь непосредственно действующими, права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.  Права и свободы человека и гражданина составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации. Исходным является положение о равенстве прав и свобод человека и гражданина «независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств».

         Положение цитируемой ст. Конституции «а также других обстоятельств», а равно и вся глава 2 Конституции России дают полное основание утверждать, что основы правового статуса личности, установленные в Основном законе РФ, во многом распространяются и на иностранцев и лиц без гражданства. Следовательно, главное, что характеризует правовое положение иностранных граждан и лиц без гражданства, – уравнивание их в правах и обязанностях с гражданами России, кроме случаев, установленных федеральным законодательством или международными договорами Российской Федерации. Права и свободы человека и гражданина (иных лиц, относимых к населению) «могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».  В завершение анализа интересующих нас положений главы 2 Конституции России обратим внимание на то, что ст. 17 и 18 предусматривают прямое применение принципа защиты прав человека и гражданина. Это конституционное положение имеет особую значимость для регламентации и защиты трудовых прав иностранных предпринимателей – руководителей фирм и иностранных работников вообще на территории Российской Федерации, осуществляемых главным образом международным частным правом. Законом о правовом положении иностранных граждан, Трудовым кодексом Российской Федерации  (ст. 41, 42) устанавливается правило, что «привлечение и использование иностранных работников… возможно… лишь «на основании заключенных с ними трудовых договоров». Важно подчеркнуть: содержащиеся в Законе гарантии о том, что в качестве работодателя могут выступать не только российское физическое и юридическое лицо, но «в том числе иностранный гражданин, зарегистрированный в качестве индивидуального предпринимателя», создают иностранцам особо благоприятные условия для их самореализации в качестве субъектов МЧП на территории Российской Федерации.

        Закон устанавливает также правило, согласно которому иностранный гражданин имеет право осуществлять трудовую деятельность «только при наличии разрешения на работу».  В законе содержится перечень лиц, на которых названный порядок не распространяется, а именно: на иностранных граждан, постоянно или временно проживающих в Российской Федерации; дипломатических сотрудников; работников иностранных юридических лиц, выполняющих монтажные работы, сервисное и гарантийное обслуживание; журналистов, аккредитованных в Российской Федерации; иностранцев, обучающихся в Российской Федерации в образовательных учреждениях профессионального образования и работающих в свободное от учебы время в качестве учебно-вспомогательного персонала в тех образовательных учреждениях, в которых они обучаются; иностранцев, приглашенных в Российскую Федерацию в качестве преподавателей для проведения занятий в образовательных учреждениях, за исключением лиц, выезжающих в РФ для занятия преподавательской деятельностью в учреждениях профессионального религиозного образования (духовных образовательных учреждениях). 

         Каждому иностранцу, имеющему определенный российским законодательством статус,  исходя из ст. 62 и 44 Конституции России, гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, а созданные ими объекты интеллектуальной собственности охраняются законом.  Исходя из существа Гражданского кодекса РФ (ч. 4), общим свойством всех исключительных прав, характерным для объектов интеллектуальной собственности, признается их территориальная ограниченность, т. е. они действуют в пределах территории того государства, где возникли в соответствии с законом этого государства. В силу территориального характера исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности иностранца в России или российского гражданина в другом государстве, не обнародованные в течение месяца со дня создания произведения (авторское право) или изобретения (патентное право), могут быть предоставлены только те права, которые установлены законодательством об интеллектуальной собственности данной страны, а также права, оговоренные в международном договоре заинтересованных государств, т. е «конвенционные права». Это относится как к кругу охраняемых объектов, так и к содержанию и объему предоставляемых иностранцу или российскому гражданину за рубежом субъективных прав на данный вид собственности.

        В Конституции Российской Федерации установлено, что «семья находится под защитой государства» вне зависимости от того, состоит ли она из граждан России или один из супругов является иностранным подданным. Непосредственно или опосредованно к семейным отношениям мы вправе относить нормы, содержащиеся в одиннадцати статьях Основного закона России (19, 23, 26, 27, 37, 38, 41, 45, 51, 60, 62). Коллизионные вопросы российского семейного права приобрели особую значимость в связи с развитием контактов между российскими и иностранными гражданами и ростом числа «смешанных браков» с разным гражданством членов семьи. Конституция РФ является основой применения семейного законодательства к семейным отношениям с участием иностранных граждан и лиц без гражданства (СК РФ).  Это, прежде всего, VII раздел Семейного кодекса России, посвященный регулированию «смешанных браков». Условия заключения брака на территории РФ определяются для каждого из лиц, вступающих в брак, законодательством государства, гражданином которого лицо является в момент заключения брака, с учетом обстоятельств, препятствующих заключению брака по российскому законодательству (ст. 14, 156).  Согласно нормам Конституции и СК РФ российские граждане свободны заключать брак с иностранцем вне зависимости от расы, национальности, языка, отношения к религии (ст. 19),  при равенстве мужчины и женщины (ст. 13),  по достижении брачного возраста (18 лет), но с учетом обстоятельств, изложенных в ст. 14 СК РФ (брак не может быть заключен, с иностранцами в том числе, с близкими родственниками, удочерителями и удочеренными, недееспособными). В отличие от коллизионного права советского периода, когда при регулировании браков с иностранными гражданами очень широко применялась коллизионная привязка lex fori (право страны суда), так как считалось нежелательным применение семейного законодательства зарубежных государств (капиталистических в первую очередь), ныне регулирование нормами международного частного права «смешанных браков» существенно расширено. Это обеспечивает более полную защиту прав супругов, детей, выполнение алиментных обязательств. Нет никаких препятствий для заключения браков с иностранцами, которые, согласно Конституции Российской Федерации, приравнены в правах с российскими гражданами. Это право распространяется и на лиц без гражданства. Заключение брака с подданным другого государства не влечет за собой неизбежного изменения гражданства Российской Федерации.

         В отличие от других отраслей коллизионные проблемы смешанных браков порою трудноразрешимы. Поэтому уже в начале ХХ в. государства Европы предприняли первую попытку унифицировать отдельные институты семейных правоотношений с иностранным составом. Первые международные конвенции были приняты в Гааге по проблемам: брака, развода, судебного разлучения супругов, имущественных отношений между супругами, опеки и попечительства. Начавшийся процесс унификации норм, регулирующих отношения «смешанных браков», был продолжен в 50–80-е годы ХХ в. Это конвенции: о законе, применимом к алиментным обязательствам в пользу детей, о юрисдикции и применимом праве в отношении защиты несовершеннолетних, о праве, применимом к режиму собственности супругов и др. Именно сочетание норм международных конвенций и национального права обеспечивает оптимальное решение коллизионных вопросов семейно-брачных отношений с иностранным составом.

      Таким образом, на основе анализа данной проблемы можно сформулировать следующие выводы:
– содержание международного частного права России определяется системой его источников, центральное место в которой занимает Конституция Российской Федерации;
– нормы Конституции России имеют иерархический приоритет над нормами международных договоров, означающий, что в случае возникновения коллизий между нормами Конституции и нормами международного договора приоритет отдается нормам Конституции Российской Федерации;
– российское коллизионное право, согласно Конституции, находится в ведении Федерации и получило свое непосредственное обоснование в гражданском, гражданско-процессуальном и арбитражно-процессуальном законодательстве Российской Федерации. Данное обстоятельство создает особо благоприятные условия для научных исследований и по другим дискуссионным вопросам международного частного права России;
– закрепление в Конституции Российской Федерации правового статуса иностранцев, физических и юридических лиц, их прав и обязанностей в качестве основных, наряду с российскими физическими и юридическими лицами, имеет принципиально значение для них как субъектов международного частного права Российской Федерации;
– положения Конституции Российской Федерации содержат четкие ориентиры для коллизионного регулирования не только международного экономического оборота с участием субъектов МЧП, но также семейных отношений, когда в них присутствует иностранный гражданин, когда их участники – российские граждане живут за рубежом или когда за границей находится супружеское имущество, заключается брачный договор и т. п.
– вопрос о Конституции Российской Федерации как источнике международного частного права России нуждается в дальнейшем осмыслении и научной разработке, в том числе в форме статей, монографий и диссертационных исследований.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика