Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA

НИКОЛАС РОБИНСОН:
ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРАВО В ЭПОХУ АНТРОПОЦЕНА

Интервью с профессором Юридической школы им. Элизабет Хауб Университета Пейса (США, Нью-Йорк).


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Идеи правоприменительной мотивации Л.И.Петражицкого и их современное актуальное значение
Научные статьи
31.05.11 14:37





ЕврАзЮж № 5 (36) 2011
Теория и история государства и права
Кузьмина А.В.
Идеи правоприменительной мотивации Л.И.Петражицкого и их современное актуальное значение
В статье в контексте современного правового бытия, его плюралистических интерпретаций выделяются и анализируются актуальные положения Л.И.Петражицкого о психолого-эмоциональных свойствах права, проявляемых прежде всего в мотивированной правоприменительной деятельности инвалидов, других субъектов юридических отношений.
Статья посвящена сравнительно-правовому анализу дореволюционного и современного российского законодательства, регулирующего вопросы церковного имущества.

Прежде чем непосредственно обратиться к проблематике правоприменительных мотивов, рассматриваемых Л.И. Петражицким и имеющих весьма актуальное современное значение, целе-сообразно определить исходную авторскую позицию по поводу соотношения права и его мотива-ционного потенциала, ограничась при этом лишь некоторыми тезисами, без их детального обос-нования, ибо это тема для профильных предметных дискуссий, выходящих за пределы настоящей публикации.


В универсально-модельном причинно-следственном механизме целесообразно выделять детерминационно-понуждающие причины, отнесенные к среде или контексту того, что является феноменом следствия и «причиняемыми» ресурсами, находящимися внутри того или иного из-меняемого под их воздействием феномена.


В нашем случае правоприменительного поведения субъекта.
Контекстные и внутрисубъектные мотивационные ресурсы отличаются и своей энергетич-ностью, и структурой, и функциями.


Внешняя мотивация «понуждает» к движению, в нашем случае – в правовом пространстве и во времени, внутренняя мотивация способствует правоприменительным изменениям, главным образом качественного характера – правоприменительному развитию, правоприменительной са-моактуализации.


Внутренняя субъективная правовая самоактуализация, в свою очередь, подпитывается внешними флюидами, которые проходят своеобразную фильтрацию посредством интеллектуаль-но-эмоциональной рефлексии.


Правовые нормы, разрабатываемые и применяемые законодателем, не способны изменять качество правоприменительной субъектности, если они не трансформированы в структуры осоз-нанных внутренних мотивов, обусловливающих инициативное, а не принудительное правопри-менительное поведение.


Внешние или контекстные мотивационно-детерминационные ресурсы – это феномены жизненной, социальной реальности, внутренние мотивы субъектов права – это феномены их пра-восознания, феномены ментального уровня.


Тотальное «очищение» правовой материи от мотивационных феноменов, от побудителей к правовой самореализации – это путь к примитивному бихевиоризму и позитивистской социаль-но-гуманитарной архаике.


Безусловно, признание очевидного, естественного бытия мотивационных ресурсов в пра-вовой материи существенно усложняет ее содержание, структуру и процесс рефлексии права, в том числе и научной.


Одной из моделей усложненного видения права, правоприменительной мотивации явля-ется правовая концепция Льва Иосифовича Петражицкого, ядро которой, с нашей точки зрения, образуют идеи права как этической рефлексии себя, других, иного, представляющей синтез по-знавательно-эмоциональной мотивированной процессуальности.


«…Под правом, – писал Л.И. Петражицкий, – в смысле особого класса реальных феноме-нов будем разуметь те этические переживания, эмоции которых имеют атрибутивный характер.


Все прочие этические переживания, т.е. переживания с чисто императивными моторными возбуждениями, мы будем называть нравственными явлениями, относить к нравственности» .


Подобное определение права: 1. Ориентирует нас на дистанцирование права от власти и внешних принудительно-насильственных доминант его применения; 2. Ориентирует на предель-но широкое понимание правоприменительного пространства; 3. Ориентирует на иное, чем это принято в правовом позитивизме, понимание правоприменительной фактичности. Согласно воз-зрениям Л.И. Петражицкого главным фактом правовой онтологичности-фактичности являются психические переживания субъектов прав и субъектов обязанностей. Эти эмоционально-интеллектуальные, аксиологические переживания отражают сущностную многосубъектность права как феноменов психического бытия «я», «они», «мы» и, одновременно порождают то, что относится не к содержанию права, а к его формам, к его публичной презентации – порождают юридические поступки или юридические факты (в их позитивистском смысле), выявление, сис-тематизация которых обусловливает необходимость развития юридического формализма – пози-тивизма. Таким образом, Л.И. Петражицкий стремится синтезировать, с той или иной мерой ус-пешности, естественность и позитивность права, в контексте доминант правового психологизма.


Развивая, обосновывая свое видение права и правового пространства, Л.И. Петражицкий писал: «…установленные выше понятия права в реально-психологическом и в проекционном смысле обнимают все императивно-атрибутивные переживания и все соответствующие проекции без всяких изъятий и ограничений.


В частности, с точки зрения этих понятий безразлично, как уже видно из установленного выше деления права на интуитивное и позитивное, основываются ли соответствующие нормы, обязанности, права на чьих-либо велениях, народных обычаях или иных нормативных фактах, или дело идет о независимых от таких фактов и чуждых соответствующих ссылок императивно-атрибутивных переживаниях и нормах, обязанностях и т.д., а равно безразлично, пользуются ли соответствующие нормы, обязанности, права признанием со стороны органов государственной власти, судов, администрации и т.п., или вообще со стороны органов или иных членов какого бы то ни было общения, или они таковым признанием не пользуются» .


Предельно расширяя правоприменительное пространство, его субъектность, Л.И. Петра-жицкий одновременно дезавуирует притязания государства, его различных структур на право-применительное монопольное насилие, полагая понимать его лишь в качестве одного из многих возможных методов упорядочивания правовых конфликтов, не урегулированных посредством интуитивно-правовой совести сторон.


«Лишь в некоторых случаях, – писал он, – главным образом в случаях разногласий и спо-ров, причем особенно серьезных и не поддающихся разрешению без обращения к законам, судам и т.п., люди справляются относительно статей законов и переходят с почвы интуитивного на поч-ву позитивного права, заявляют притязания такого же, как прежде, или несколько иного содер-жания уже со ссылкой на то, что так полагается по закону и т.п.» .


В подобном мировоззренческо-познавательном контексте Л.И. Петражицкий и обосновы-вает свою оригинальную концепцию доминант психических мотиваторов правоприменительной деятельности.
В системе психических детерминант права, правоприменительной практики Л.И. Петра-жицкий делает акцент на эмоциональную составляющую, выводя при этом за пределы психиче-ской сферы волю и интересы субъектов правовых отношений – владельцев прав и носителей обя-занностей, отрицая также целевую мотивацию правоприменительного поведения.


Поясняя эмоциональную связанность субъектов – носителей прав и обязанностей, Л.И. Петражицкий пишет: «Сильные, заметные и поддающиеся (непосредственному или воспо-минательному) наблюдению и изучению правовые моторные возбуждения имеют место в тех слу-чаях, когда в нашей психике происходит борьба между сознанием нашего правового долга по от-ношению к другому – права другого по отношению к нам (соответствующих импульсий), с одной стороны, и какими-либо искушениями (иными импульсиями), действующими в пользу наруше-ния долга, попрания права другого, с другой стороны…»


В современном менталитете многих российских граждан, в структурах правосознания дос-таточно распространены установки на весьма критическое и не адекватное восприятие законно-сти и справедливости прав других субъектов юридических отношений, естественным образом свя-занных с обязанностями по их удовлетворению.


Попрание права другого – типичное явление современной российской правоприменитель-ной практики.


Нетрудно осознать степень эмоционально-психического напряжения, ее возможных пра-вовых, социальных последствий, обращаясь к огромному количеству более конкретных примеров подобной эмоционально-правовой драматичности в отношениях должника и кредитора, аренда-тора и арендодателя, страхователя и страховщика, налогоплательщика и налогополучателя и т.д.


Другой тип правовых эмоций обусловливается ситуациями претензий одного субъекта по отношению к другому. «Дальнейший фактический материал, – отмечал Л.И. Петражицкий, – для ознакомления со специфической природой правовых эмоций доставляют те… случаи, когда дело идет о сознании нашего права по отношению к нам, и получается дразнение соответствующих эмоций вследствие того, что другой оспаривает наше право – свою правовую обязанность» . Речь идет прежде всего о правовых и не только правовых эмоциях многочисленных «получателей дол-га», тех, кто страдает от невозвращенных кредитах, от неуплаченных налогах, от недополученных алиментах, от недополученных суммах за услуги ЖКХ и т.д.


Массовость подобных ситуаций нередко приводит к тому, что «получатели долга» прибе-гают к использованию не всегда правовых и цивилизованных методов его «выбивания», что без-условно весьма негативно влияет на эмоционально-психическую составляющую правовых и соци-альных отношений, дискредитируя идеи права о естественной связанности субъектов прав и субъектов обязанностей по их реализации.


Петражицкий Л.И. выделяет также третью категорию правовых эмоций по поводу нару-шений прав, обязательств третьими лицами – физическими и юридическими. «Такие сильные правовые эмоции по чужому адресу, – отмечал Л.И. Петражицкий, – переживались, например, тысячами людей во время знаменитого дела Дрейфуса, происходившего при таких обстоятельст-вах, что получалось весьма «удачное», так сказать, дразнение правовых эмоций тех, которые, об-ладая чуткой правовой совестью, интересовались этим делом и внимательно следили за разными его фазами» .


Универсально-классический пример подобного «дразнения» соответствующих эмоций на-селения современной России – невыполнение структурами ЖКХ своих юридических обязанно-стей.


Другой более драматический пример современного «дразнения» соответствующих эмо-ций – неисполнение своих правоприменительных обязанностей работниками правоохранитель-ных органов Москвы по отношению к подозреваемым в убийстве одного из болельщиков «Спар-така».


Всплеск подобной правовой эмоциональности способен выступать в качестве мощных мо-тивационных ресурсов как конструктивного, так и деструктивно-протестного типа. По крайней мере, многие менеджеры организации деструктивно-протестных публичных акций умело исполь-зуют подобные мотивационные потенциалы.


Реализуя и обосновывая идеи о диалектическом единстве правоприменительной практики и правосознания, прежде всего его эмоционально-психических феноменов, Л.И. Петражицкий разрабатывает весьма оригинальную классификацию правоприменительных мотивационных ре-сурсов.
Обосновывая свое видение подобной классификации, Л.И. Петражицкий писал: «…часто высказываемое философами, психологами, юристами, моралистами, экономистами и т.д. и при-нимаемое за какую-то само собой разумеющуюся истину положение, будто всякие наши поступки имеют цель, будто действия без цели что-то нелепое, невозможное, представляет коренное за-блуждение.


Преобладающая масса действий людей и животных имеет бесцельный характер, соверша-ется вовсе не для достижения какой-либо цели, основывается не на целевой, а на иных видах мо-тивации.


Действиям ради известной цели, действиям «для того, чтобы» можно прежде всего проти-вопоставить действия на известном основании – действия не «для того, чтобы», а «потому, что»…
Мотивацию очерченного типа мы условно называем «основной» мотивацией, представле-ния чего-либо уже случившегося или наличного, играющие здесь роль возбуждающих эмоции и являющихся непосредственной причиной соответствующих акций…» .


Как нам представляется, первая часть категорических суждений автора весьма дискусси-онна, но и актуальна. Не совсем корректно противопоставлять мотивацию, заложенную в естест-венной для человека способности для осознанного целеполагания. В прошлом и настоящем опы-те, в том числе и в правоприменительной практике, безусловно, содержится детерминационно-мотивационный потенциал правоприменительного поведения. Но мотивированные правоприме-нительные поступки расположены не только в прошлом, но и за линией настоящего, ибо настоя-щими являются лишь мотивы. Правоприменительный поступок следует вслед за мотивами. Це-левая мотивация – это не мотивация из будущего, а также мотивация из настоящего, но отличающаяся тем, что она формируется под воздействием проектно-целевой интеллектуальной деятельности субъекта правовых отношений. Безусловно не все поведенческие акты имеют осоз-нанно-целенаправленный характер, но субъект правоприменения отличается от субъекта упро-щенной эмоциональной реактивности тем, что синтезирует в себе мотивы деятельности и «пото-му, что» и «для того, чтобы», ибо это субъект рационально-мыслящий, способный к проектированию, а не только эмоционально-импульсивный.


Но суждения Л.И. Петражицкого, в этой части, весьма полезны в качестве мотиватора дис-куссий о детерминационно-мотивационных ресурсах современных применителей права, в том числе и тех, кто мотивирован, причем не всегда из прошлого, на деструктивную правопримени-тельную практику.


В отдельный вид Л.И. Петражицкий выделяет объектные, или предметные, мотивации, особенности которых связаны с тем, что поведенческие реакции или, говоря словами автора, раз-личия эмоций предопределяются воздействием тех или иных явлений, процессов как природно-объективного, так и субъективного характера, причем воздействием как позитивным, так и нега-тивным (бегство от объекта, субъекта, восхищение чем-либо и т.д.).


«Это вид мотивации, – писал Л.И. Петражицкий, – мы назовем объективной, или пред-метной мотивацией. Можно с уверенностью утверждать, что предметная мотивация представляет наиболее обыденный и распространенный вид мотивации…»


В сфере гражданско-правовых отношений складываются одни предметные мотивационные условия для правоприменительной деятельности, в сфере налогового законодательства – другие, в уголовно-правовой сфере – третьи.


«…В качестве еще одного вида интеллектуально-эмоциональной мотивации, играющего существенную роль в некоторых областях человеческого поведения, в том числе в области нравст-венных и правовых поступков, – писал Л.И. Петражицкий, – следует упомянуть такие мотиваци-онные процессы, в которых роль познавательных процессов, возбуждающих эмоциональные про-цессы, побуждающие к разным положительным и отрицательным действиям (воздержаниям), играют самые образы поступков, представления подлежащих действий – назовем их для кратости акционными представлениями» .


Акционную мотивацию, т.е. мотивацию, предопределяемую теми или иными поведенче-скими, словесными акциями, автор называет «самодовлеющей мотивацией (самодовлеющей в том смысле, что здесь не нужно никаких посторонних, целевых и других познавательных процес-сов, а достаточно представления самого поведения, чтобы нашлись импульсы в пользу или против него)» .


Добавим, что и поведения и тех или иных выражений, исходящих от значимого лица (не следует лгать, не украдешь не проживешь и т.д.).


Идеи Л.И. Петражицкого об активной мотивации, или мотивации, предопределяемой кон-кретными правоприменительными поступками (акциями) и их словесными интерпретациями одобрительного или неодобрительного характера, имеют весьма актуальное значение.


Там, где поступки отражают и неукоснительное соблюдение правовых норм, и высокую правоприменительную компетентность, и культуру – там формируются одни мотивационные ре-сурсы. Там, где правоприменительная деятельность выражается в коррупции, в злоупотреблении правом, – там априори складываются иные мотивационно-детерминационные условия.


Размышляя об эмоциональной составляющей живого права, о их детерминационно-мотивационных потенциях, Г.В. Мальцев отмечает, что «эмоции не существуют отдельно сами по себе, они сливаются, образуют устойчивые либо эфемерные сочетания, соединяются в комплексы, распадаются и дифференцируются по времени и в пространстве.


Ученые-юристы… вынуждены буквально «выхватывать» из громадного сплошного массива эмоциональных переживаний, из «потока сознания» отдельные комплексы эмоций, которые для них наиболее важны и интересны. Так поступал Петражицкий и так, видимо, должны поступать теоретики права, желающие вникнуть в психологическую основу правовой системы, юридических институтов и правового поведения» .


Вероятно, так следует поступать и практикующимся юристам, а также законодателям всех уровней, желающим видеть за текстами универсальных правовых норм не только «физические лица», но и лица, наделенные духовно-психической энергетикой.


Право, его смысл трудно понять, а затем и эффективно применять без понимания его эмо-ционально-мотивационной составляющей.


«Постижение права, – отмечает С.С. Алексеев, – это освоение права обществом и каждым человеком, такое состояние общества, культуры, умов и чувств людей, когда право… проникает в самые недра, глубины общества, жизни и души каждого человека» .


Постижению права, на современном этапе его развития, безусловно способствуют и идеи Л.И. Петражицкого, о его нравственно-эмоциональных проявлениях.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика