Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA

Фарида Мамад:
О праве человека – взгляд Комиссара по правам человека Республики Мозамбик


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Об абсолютной природе корпоративного правоотношения
Научные статьи
07.09.11 14:03

вернуться

  
ЕврАзЮж № 8 (39) 2011
Конституционное право
Ушницкий Р.Р.
Об абсолютной природе корпоративного правоотношения
Статья посвящена проблеме определения гражданско-правовой формы корпоративного отношения. Обосновывается необходимость применения к корпоративному отношению формы гражданского правоотношения, предложена авторская концепция об абсолютной природе этого правоотношения.

          Проблема определения правовой формы корпоративного отношения участия является центральной проблемой корпоративного права . В настоящий момент дискуссия о правовой форме корпоративного отношения приобрела характер острой полемики . При этом мы не обнаружили ни одной концепции, которая бы полностью вписывалась в доктрину российского гражданского права.

     Появление корпоративного отношения участия связано с появлением феномена корпорации – юридического лица.

       Корпорация возникает там и тогда, когда конструкция общей собственности товарищества, конструкция договора простого товарищества уже не может обеспечить потребности развивающегося гражданского оборота. В процессе приобретения товариществом публиканов (societas publicanorum) статуса субъекта гражданского права (corpus habere) товарищество признается собственником принадлежащего ему имущества . Право общей собственности товарищей исчезает, собственником объявляется возникшая на месте товарищества корпорация. Отпадает надобность в договорной (обязательственной) конструкции простого товарищества. Вместо права на долю в общей собственности бывшие товарищи, становясь участниками корпорации, приобретают право участия в корпорации. Возникновение корпорации как юридического лица, которая объявляется собственником закрепленного за ней имущества, становится причиной возникновения корпоративного правоотношения, причиной возникновения субъективного права участия в корпорации, в которое перерождается вещное право на долю в общей собственности товарищей.

      Вещное право на долю в общей собственности товарищей, трансформируясь в право участия в корпорации, теряет свою вещно-правовую природу, так как непосредственным объектом нового права становится не имущество (оно принадлежит корпорации), а «участие в корпорации». Между участником и имуществом корпорации возникает новый субъект вещного права на это имущество – корпорация. Это не позволяет участников корпорации рассматривать собственниками имущества корпорации. Для участников корпорации имущество корпорации становится чужой собственностью.
Изложенная континентально-правовая доктрина права собственности юридического лица не позволяет говорить о вещном характере права участия в корпорации. Иной подход может быть сформулирован только в противоречии с этой доктриной.

       Так, англо-американскую концепцию «расщепленной собственности» предлагают сторонники «вещно-правовой» концепции корпоративных правоотношений. Например, Н.Н. Пахомова в доказательство вещной природы права участия пишет: «Субъекты, которые желают организовать отношения посредством создания корпорации, должны наделить создаваемую организацию возможностями собственника на объединяемое ими имущество, что можно сделать только путем передачи ей объема власти на это имущество – титула собственности. В целях сохранения «связи» с имуществом юридического лица - корпорации учредители, создавая корпорацию, не передают ей на объединяемое ими имущество всю власть, а «делятся» с ней этой властью, сохраняя часть властных экономических возможностей за собой» . Налицо «расщепление» права собственности: титул собственности у корпорации, а реальная власть собственника у участника корпорации.

       Для дальнейшего анализа корпоративного правоотношения считаем необходимым ответить на вопрос о «комплексном (сложном) правоотношении», так как большинство исследователей характеризуют корпоративное правоотношение как комплексное.

       Комплексность правоотношения – вопрос неоднозначный. В.А. Белов утверждает что «… всякое (гражданское) правоотношение может состоять только из одного субъективного права и только из одной юридической обязанности».

         При всей строгости в применении категории «правоотношение», допускаем, что есть основание наряду с правоотношением в собственном смысле этой категории выделять категорию «сложное (комплексное) правоотношение» как правовое явление, которое состоит из двух и более простых правоотношений, в содержание которого включаются взаимосвязанные субъективные права и обязанности. При этом должна строго соблюдаться однородность простых правоотношений, включаемых в состав сложного (комплексного) правоотношения, участниками которого являются строго определенный круг субъектов. Например, нет никаких препятствий рассматривать куплю-продажу как одно сложное (комплексное) правоотношение, в состав которого включаются как минимум три простых правоотношения-обязательства по передаче товара в собственность, по оплате товара, по принятию товара. Не смотря на то, что купля-продажа предполагает наличие права собственности продавца на предмет договора в момент его передачи, в содержание (состав) относительного правоотношения купли-продажи абсолютное правоотношение собственности ни в коем случае не входит. Недопустимо включение в содержание одного сложного правоотношения субъективных прав различной – абсолютной и относительной – природы . Соответственно нельзя включать в одно комплексное правоотношение простые правоотношения с различным составом их участников.

        Даже если мы ведем речь о сложном (комплексном) правоотношении, это не освобождает нас от необходимости дать правовую характеристику каждому простому правоотношению, из которого оно состоит.

       Таким образом, выводы авторов, которые определяют корпоративное правоотношение как комплексное, в содержание которого включают различные субъективные права и юридические обязанности (порой абсолютно разнородные), следует признать не соответствующими теории гражданского правоотношения.

         Исходя из приведенного справедливого требования В.А. Белова, для квалификации корпоративного отношения участия как правоотношения мы должны выделить единственное субъективное право и единственную юридическую обязанность, которые и составляют содержание этого правоотношения.

        В свою очередь, сформулировать субъективное право и юридическую обязанность можно только при условии правильного определения объекта, по поводу которого они возникают в данной правовой связи.

      Под категорией «объекта права» мы придерживаемся позиции, сформулированной Г.Ф. Шершеневичем: «Объект права следует искать в благах, обеспечиваемых правом как цели, а не в установленном поведении, как средстве… Насколько частно-правовые отношения носят имущественный характер, настолько юридическое понятие об объекте права совпадает с экономическим понятием о благах» . Несмотря на наличие других взглядов на эту категорию приведенный подход следует рассматривать как доктрину гражданского права, воплощенную в действующем законодательстве (гл.6 ГК РФ).

        Проблема определения объекта корпоративного отношения является ключевой проблемой теории корпоративного правоотношения. Как справедливо применительно к теме настоящего исследования отмечает Л.А. Новоселова: «Парадоксальность современного российского оборота не может удивлять – предметом сделок, причем сделок каждодневных, становятся объекты, правовая природа которых окончательно не определена, а теоретические воззрения относительно их сущности не сформированы».

         Вместе с тем от категории «объекта» зависит гражданско-правовое значение субъективного права на этот объект. Как правильно указывает В.В. Байбак, «не всякое благо становится объектом субъективного гражданского права. Если употребление того или иного блага может подвергнуться неправомерному посягательству, обладатель этого блага заинтересован в ограждении его от посягательств третьих лиц. Тогда лицо, чье обладание этим объектом встречает поддержку со стороны законодателя, нуждается в признании за ним возможности удовлетворять свои потребности с помощью указанного объекта с устранением всех неправомерных посягательств. Такое признание в сфере гражданско-правового регулирования выражается в предоставлении данному лицу субъективного гражданского права».

        Таким образом, вопросы о правовой квалификации корпоративного отношения как правоотношения, о правовой природе субъективного права участия всецело зависят от правильного определения объекта права участия.

       Таковым объектом корпоративного правоотношения в собственном смысле этого слова является само «участие в корпорации». Именно «участие в корпорации» является тем искомым благом – объектом, по поводу которого складывается это правоотношение.

         Участие в корпорации обладает следующими свойствами объекта гражданского права, позволяющими рассматривать его как материальное благо: 1) обладает потребительской и меновой ценностью, служит средством удовлетворения человеческих потребностей ; 2) обладает свойством  оборотоспособности, который зависит от правового режима различных видов участия в корпорациях (акций, долей, паев);  3) хоть и не имеет материальной оболочки, но имеет внешний характер  по отношению к любому своему обладателю, т.е. не отождествляется с лицом, его обладающим, , что подтверждается необходимостью легитимации его обладателя; 4) является как правило бессрочным; 5) нуждается в особой охране, это благо хоть и не может быть украдено также как любая движимая вещь, но принадлежность этого блага может быть нарушена любым субъектом.

        Участие в корпорации в качестве объекта гражданских прав получило различные способы оформления (обозначения), например: участие в акционерном обществе оформляется акцией (ст.96 ГК РФ); участие в обществе с ограниченной ответственностью обозначается долей в капитале общества (ст.87 ГК РФ); участие в кооперативе называется членством (подчеркивается лично-доверительный характер этого участия), имущественное (гражданско-правовое) участие обозначается паем (ст.107, 116 ГК РФ).

        Все указанные объекты, каждый из которых является объектом особого корпоративного правоотношения со своим специфическим содержанием, объединяет одно – главное их назначение в том, что они призваны обозначить участие в корпорации в качестве особого объекта права.
 
        В этом качестве эти объекты, равно как то, что они обозначают – участие в корпорации, никак не могут быть признаны вещами. Участие в корпорации как объект права не имеет материальной оболочки, что не дает возможности рассматривать его как вещь с точки зрения континентально-правовой доктрины вещей как объектов права.

      Но схожесть юридической природы этого объекта (акции, доли, пая) с вещью при отсутствии признания собственной правовой природы, при отсутствии собственных способов правовой защиты вызывает желание применить к этим объектам вещно-правовые способы защиты, а порой рассматривать их как объекты права собственности.

        Это свидетельствует о наличии принципиального родства права собственности и корпоративного права участия. А это родство, по нашему мнению, вытекает из того, что они имеют одинаковую абсолютную природу.

    В отнесении правоотношения к абсолютному или относительному проявляется «парадигма» правоотношения.

       В этой связи проблема определения правовой формы корпоративного отношения взаимосвязана с проблемой деления гражданских правоотношений на абсолютные и относительные.

       Сомнения о необходимости выделения абсолютных правоотношений высказывались неоднократно. Например, Д.М. Генкин в 60-х годах прошлого столетия выступил с идеей, что абсолютные права как субъективные права существуют и реализуются вне правоотношений.

       Скептическое отношение к выделению категории «абсолютное правоотношение» мы наблюдаем в современной литературе.

      В частности, в работе, посвященной проблеме общего учения гражданского правоотношения, написанной В.А. Беловым в соавторстве с А.Б. Бабаевым, сказано, что «конструкция абсолютных правоотношений имеет смысл лишь в качестве антипода относительных правоотношений, но сама по себе никакой познавательной функции не выполняет».

       Более категорично пишет Л.В. Щенникова: «Представляется, что такая конструкция абсолютного правоотношения есть плод искусственного теоретизирования, причем пустого. В ней нет смысловой нагрузки, как нет и не может быть реальной правовой связи собственника с любым и каждым живущим в данный момент на земле».

          С.П. Гришаев указывает на условность деления правоотношений на абсолютные и относительные, заключающуюся в том, что, во-первых, при нарушении абсолютного субъективного права в правоотношении появляется конкретное лицо, обязанное возместить вред, а во-вторых, не только обязанное лицо, но всякий и каждый должен воздерживаться от нарушения относительных прав (в частности, не совершать действия, препятствующие исполнению обязанности, вытекающей из относительного правоотношения).

        Как полагает В.А. Лапач, «явление, именуемое «абсолютным правоотношением» и характеризуемое неопределенным кругом обязанных лиц, лишь в силу традиции именуется правоотношением и должно быть отнесено к способам непосредственного осуществления права, минуя правоотношения» . Более того, он утверждает, что «сущность таких прав состоит в установлении определенного рода правовой связи непосредственно между субъектом права и его (права) объектом».

        Большинство учебников гражданского права содержит вывод об условности классификации гражданских правоотношений на абсолютные и относительные . Лишь в учебнике под редакцией Е.А. Суханова отмечается значимость этой классификации.

        Скептицизм авторов, которые не уделяют должного внимания данной классификации, думаем, не совсем точно отражает наметившееся в последние годы внимание законодателя к абсолютным правоотношениям. В частности, введение государственной регистрации прав на недвижимость лишний раз подтверждает о необходимости выделения такой формы правоотношения, сущность которого определяется абсолютной природой субъективного права управомоченного лица. Значимость выделения абсолютных правоотношений подтверждается судебной практикой. В частности, значение виндикации как основного способа абсолютной защиты права собственности подтверждено Постановлениями Конституционного Суда, Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.

         Как было сказано, «парадигма» правоотношения зависит от абсолютной или относительной его природы. На наш взгляд, это есть форма правоотношения. Форма правоотношения зависит от природы определяющего его содержание субъективного права (в абсолютном правоотношении) и юридической обязанности (в относительном правоотношении), в связи с этим, и от особенности субъектного состава правоотношения.

       Форму абсолютного правоотношения приобретает та уже социальная связь, где содержанием выступает конкретное субъективное право, которое, с точки зрения позитивного права, нуждается в правовой защите. Соответственно, форму относительного правоотношения приобретает та социальная связь, где содержанием выступает субъективная обязанность, исполнение которой необходимо обеспечить мерой правовой ответственности.

      Но для того чтобы абсолютное субъективное право стало элементом содержания абсолютного правоотношения, оно должно приобрести свойства, которые свидетельствуют о наличии гражданско-правового значения этого права.

      Выше было сказано об этом значении применительно к объекту корпоративного правоотношения. Для определения значения субъективного права необходимо определиться с содержанием этого права. Соответственно для дальнейшего анализа субъективного права участия необходимо определиться с методологией выделения в этом праве правомочий.

       Методология выделения правомочий в составе субъективного права не должна нарушать принципиальных подходов, о которых мы говорили для целей определения сложного (комплексного) правоотношения. В  состав правомочий, например, абсолютного права не должны включаться правомочия относительной природы, и наоборот. К этому требованию мы должны добавить положение, что все правомочия должны касаться только одного искомого объекта права.

        Что же входит в комплекс правомочий, которое означает «участие в корпорации»? На этот вопрос исследователи отвечают по разному.

        Наиболее узкий подход здесь демонстрирует А.Б. Бабаев, он включает в состав корпоративного права только одно правомочие – возможность голосовать на общем собрании. «Лишь одно из правомочий, входящих в состав корпоративного права, принадлежит акционеру (участнику) вне зависимости от количества принадлежащих ему акций (от объема его права участия) – возможность голосовать на общем собрании. Именно это правомочие образует ядро корпоративного права, поскольку является непосредственным проявлением возможности формировать волю юридического лица».

       Наиболее широкий подход определения этого комплекса демонстрируют сторонники теории корпоративного правоотношения особого рода (sui generis). Это понятно, ведь они оперируют понятием «комплексного» правоотношения относительной природы. Основываясь на ст. 67 ГК РФ они включают в этот комплекс право участвовать в управлении делами корпорации, право получать информацию, право принимать участие в распределении прибыли и право получать в ликвидационный остаток.

         Интересной является позиция В.А. Белова. Он не обнаружил в корпоративном отношении субъективного права: «Мы утверждаем, что никаких прав из факта приобретения участия в корпорации не возникает… Став акционером… лицо приобретает абстрактную юридическую возможность рассчитывать на возникновение у него в будущем конкретных (определенных) юридически значимых возможностей – субъективных прав (получить дивиденды или ликвидационный остаток (коли таковые будут объявлены и выплачены), проголосовать на определенном собрании, потребовать предоставления информации и т.д.)» . Здесь автор отталкивается из относительной природы корпоративного отношения, что и послужило неверной методологической посылкой для такого вывода. Если корпоративное отношение анализировать через призму его абсолютного характера, то очевидным будет вывод, что так называемая В.А. Беловым «корпоративная правоспособность» есть ни что иное, как абсолютное право участия в корпорации. И такое понимание правовой природы корпоративного отношения никакого противоречия с теорией гражданского правоотношения не содержит. Абсолютное право участия в корпорации является предпосылкой возникновения относительных (обязательственных) прав на дивиденд, на получение ликвидационного остатка, на требование предоставить информацию и т.п. Но в совокупности все эти юридические возможности являются реальным, а не абстрактным благом, объектом субъективного права участия в корпорации, которое вот уже на протяжении многих столетий является объектом гражданского оборота. Продолжая мысль В.А. Белова можно прийти к выводу, что весь фондовый рынок – это абстракция, предметом торговли выступает абстракция.

        В наиболее простом изложении сущность абсолютного субъективного права состоит в правомочии на собственные действия, означающего возможность самостоятельного совершения субъектом фактических и юридически значимых действий. Этому абсолютному праву противостоит обязанность пассивного типа, которая вытекает из гражданско-правовых запретов и по своей природе означает юридическую невозможность совершения действий, нарушающих публичные интересы и абсолютное субъективное право управомоченного лица.

       Абсолютность права участия в корпорации (права на акцию, права на долю) вытекает из природы объекта правоотношения участия. Мы уже говорили о родстве участия в корпорации с вещью, что применительно к акции и доле в капитале хозяйственного общества нередко буквально воспринимается судебной практикой, хотя в законодательстве для этого оснований нет.

    В праве участия много общего с правом собственности. Не имея материальную оболочку, этот объект обладает фактически всеми юридическими свойствами вещи. В этом нет ничего удивительного, ведь как было показано, это право возникает как результат развития права собственности.

      Субъективное право участия в корпорации также как право собственности характеризуется полнотой и исключительностью.

      Право участника в отношении «участия в корпорации» предстает как наиболее полная сумма правовых возможностей в отношении «участия в корпорации». Это проявляется в его неограниченной свободе совершения внешних распорядительных актов в отношении акции, в частности, путем его продажи, дарения, обмена на другой товар, залога и пр. Право участия предполагает возможность участника осуществлять это право своей волей и в своем интересе. Полнота права участия, как и полнота права собственности, служит основанием материально-правовой и процессуальной презумпции принадлежности участнику всех правомочий в отношении этого объекта.

        Исключительность права собственности традиционно понимается в том смысле, что никакое иное лицо не может иметь на ту же вещь то же право . Если какое-либо субъективное право предоставляет управомоченному лицу наиболее полную сумму правовых возможностей в отношении объекта права, то такое право не может сосуществовать с другим, аналогичным по объему. Исключительность права на имущественную ценность диктуется потребностями имущественного оборота. Полноценный товарно-денежный оборот возможен только в том случае, если его субъекты уверены в полноценности приобретаемых ими титулов на имущественные блага. Право участия обладает свойством исключительности, хотя проявление этого свойства имеет специфику, вызванную сложностью индивидуально определить этот объект. Что вызывает необходимость выделять данный объект особым его обозначением – акцией, долей, паем. 

      Важной составляющей права участия является возможность на собственные действия. Если в праве собственности возможность таких действий охватывается понятиями владения, пользования и распоряжения, то в праве участия возможность на собственные действия проявляется в возможности участия в управлении корпорацией, в том числе в распределении прибыли корпорации, в возможности распорядиться этим правом (продать, подарить, заложить), в возможности прекратить это право путем принятия решения о ликвидации корпорации с получением ликвидационного остатка. 

      В большинстве работ, в которых исследуется участие в корпорации как объект правоотношения, сделан акцент на такую составляющую права на этот объект как возможность на собственные действия, далее эти действия связываются с судьбой корпорации, с возможностью управлять, в том числе участвовать в распределении прибыли и т.д. Но главной составляющей этого права является сам факт участия лица в корпорации, ценность этого права уже в том, что оно есть. Участник не должен непременно участвовать в управлении корпорацией. Можно в течение всего периода участия в корпорации ни разу не придти на собрание участников, ни разу не получить дивиденд, ни разу не получить (или не прочитать доступную) информацию, но это не будет основанием для того, чтобы считать, что этого права участия у участника корпорации нет.

        Как у вещного правоотношения абсолютный характер проявляется в его статическом характере, так и корпоративное правоотношение участия – это статическое правоотношение.

     Абсолютная природа этого правоотношения служит необходимой предпосылкой для возникновения динамических правоотношений. Как право собственности является предпосылкой появления отношений гражданского оборота вещей (динамики), так и корпоративное право участия является предпосылкой отношений по гражданскому обороту акций, долей, паев.

     Вытекающие из абсолютного права участия «субъективные права» относительной природы, такие как право на получение дивидендов, на получение ликвидационного остатка, для квалификации данного отношения в качестве правоотношения никакого отношения не имеют. Они, в свою очередь, будут содержанием других (производных от основного правоотношения) правоотношений (правовая природа которых, как правило, является относительной).

     Сходство права участия и права собственности наблюдается в том, что участник корпорации несет риски и бремя, вызванные принадлежностью ему этого права, подобным рискам и «бремени» собственника.

      На участнике лежит риск утраты своего права в случае ликвидации корпорации – на собственнике лежит риск случайной гибели. Собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества. В корпоративном правоотношении аналог этого бремени зависит от организационно-правовой формы корпорации. В хозяйственном обществе можно полностью устраниться от участия в деятельности корпорации,  в хозяйственном товариществе или в кооперативе – нет. Как и в правоотношении собственности в корпоративном правоотношении это бремя подразумевает обязанность публичного характера, а не обязанность перед корпорацией. Участник должен выполнять эти обязанности публичного характера лишь для того, чтобы корпорация не стала источником нарушения прав и законных интересов других лиц.

        В корпорациях, в которых отсутствует принцип ограничения ответственности участников, например, в хозяйственных товариществах, кооперативах, бремя участия в корпорации предполагает личную имущественную ответственность участника корпорации. Природа этой ответственности также публичная. Её можно сравнить с обязательством за вред, причиненный источником повышенной опасности. Корпорация – своеобразный источник повышенной опасности. В этом проявляется природа ответственности участника корпорации, установленной ст. 56 ГК РФ.

        Абсолютная природа корпоративного права участия подтверждается   возможностью его утраты помимо воли обладателя. Многочисленные факты рейдерства подтверждают такую возможность. Рейдерство стало социальной проблемой современного общества. Не думаем, что здесь есть необходимость доказывать этот очевидный факт.

          Выше было сказано, что «участие в корпорации» как объект корпоративного правоотношения вещью не является, поэтому этот объект не может быть объектом владения. Право участия не может включать в себя вещного правомочия владения. Утрата права участия не может быть связана с «выбытием его из владения обладателя». Право участия может быть нарушено путем его незаконного присвоения. Это право может быть присвоено по сделке, в совершении которой не было воли участника корпорации. Это право может быть присвоено путем незаконного внесения соответствующей записи в реестр (в том числе по ошибке). Присвоение этого права может быть совершено любым субъектом права. Право участия может быть нарушено не только другими участниками данной корпорации, самой корпорацией, но и всяким третьим лицом. Достаточно ли здесь для восстановления утраченного права участия реституционного механизма правовой защиты? Нет. Предъявление иска к стороне в недействительной сделке не обеспечит восстановление этого права, так как оно у стороны спорной сделки может отсутствовать. К моменту предъявления иска это право может быть передано любому третьему лицу. В итоге оно может оказаться у добросовестного приобретателя (т.е. лица, недобросовестность которого нет возможности доказать, добросовестность этого лица презюмируется). Вот почему судебная практика применяет механизм виндикации для восстановления права на бездокументарную акцию, а для восстановления права на долю в капитале общества с ограниченной ответственностью использует такой способ защиты как «восстановление положения, существовавшего до нарушения права» (ст.12 ГК РФ), которое в литературе получило название «восстановление корпоративного контроля» . Эти способы защиты относятся к способам защиты абсолютных прав.

       Право участия требует защиты и в том случае, когда не нарушена принадлежность этого права (аналог негаторного иска). Особенностью этого права является то, что оно включает в себя возможность участвовать в управлении корпорацией, то есть право предоставляет участнику юридическую власть над волей корпорации, которая также нуждается в правовой защите от возможного посягательства любых третьих лиц. Рейдерские захваты, суть которых выражается в отстранении участников от управления корпорацией без лишения их права участия, вынуждают искать адекватные способы защиты. И здесь наиболее подходящим способом защиты является «восстановление корпоративного контроля».

      Итак, право участия обладает всеми свойствами абсолютного права. Это право означает возможность на собственные действия. Как показывает практика, нарушителем этого права может быть каждый (может быть утрачено помимо воли обладателя).  

       «Участие в корпорации» как объект гражданского правоотношения в соответствии со ст. 128 ГК РФ должно входить в состав иного имущества. К такому выводу пришел В.А. Лапач применительно к доле в уставном капитале хозяйственного общества: «доля представляет собой идеальную квоту (часть) в праве собственности на имущество общества или товарищества, своеобразный аналог доли в общей собственности» . Но далее он приходит к выводу, что существование особого субъективного права участия объясняется его «вещно-обязательственной природой» . То есть В.А. Лапач исходит из относительной природы рассматриваемых отношений.

        Но этот вывод исключает проблему «права на право». Участие в корпорации как таковое и есть то самое благо, которое в корпоративном правоотношении является объектом. Проблема «права на право» лежит в чисто лексической плоскости из-за традиции называть это благо «субъективным правом участия в корпорации». Используемое здесь выражение «объектом правоотношения является право участия в корпорации» не совсем точно определяет данный объект. Точным будет следующее выражение: «объектом правоотношения является участие в корпорации».

        На абсолютную природу права участия в корпорации обращает внимание Р.С. Фатхутдинов. Анализируя понятие доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, он делает вывод, что доля в уставном капитале является разновидностью права участия (права членства) в коммерческой организации. В правомочиях участника общества он выделяет правомочие на управление делами общества. «Природа данного правомочия близка к природе права собственности – основной и главный интерес управомоченного субъекта состоит в реализации меры возможного поведения своими собственными действиями, а не в совершении третьим лицом определенных действий… Абсолютно-правовой характер правомочия на участие в управлении делами общества проявляется также в том, что данному правомочию противостоит пассивная обязанность всех третьих лиц не чинить препятствий в его осуществлении».

          Однако далее Р.С. Фатхутдинов рассматривает данное правомочие как комплексное. Автор приходит к выводу, что «правовая природа данного правомочия носит сложный (комплексный) характер, сочетая в себе признаки абсолютного и относительного права». В подтверждение этому он пишет, что «для осуществления своего основного правомочия – на участие в управлении делами общества – участнику необходимо содействие самого общества… Праву на участие в управлении делами общества соответствуют некоторые обязанности общества, что свидетельствуют о наличии относительно-правового эффекта в отношениях по управлению обществом. Четко выраженный относительный характер носит природа правомочия на получение информации о деятельности общества и на ознакомление с документами общества. Следовательно, наряду с абсолютным правомочием, участник общества имеет также некоторые относительные права» . Как сказано выше, нельзя в содержание комплексного правоотношения включать права различной абсолютной и относительной природы.

    В литературе есть и другие примеры признания права участия в корпорации абсолютным правом.

     Например, Л.А. Новоселова, анализируя правовую природу доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, приходит к следующему выводу: «Право уступить долю другому участнику можно было бы с полным правом отнести к вещным, если только сам объект этого права обладал бы вещной природой. Ввиду непрекращающихся дискуссий о возможности установления вещного права на право ограничимся выводом о том, что такое право участника есть право абсолютное» . Касается ли данный вывод природы правоотношения участия в целом – не ясно.

     В заключении считаем необходимым отметить, что вопрос о юридической квалификации формы корпоративных отношений имеет не только теоретическое, но и практическое значение.

        Выводы: Корпоративное отношение участия имеет правовую форму гражданского правоотношения. Корпоративное правоотношение участия в корпорации является абсолютным по своей природе, существует наряду с другими абсолютными правоотношениями: вещными и исключительными. Корпоративное правоотношение участия опосредует статику корпоративных отношений в широком смысле этого слова, является предпосылкой для динамики этих отношений. Абсолютное право участия в корпорации нуждается в признании позитивным правом, нуждается в правовой защите. Правовой способ защиты этого права должен полностью повторять правовой механизм виндикации, но это должен быть самостоятельный способ защиты абсолютного права участия в корпорации.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика