Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA

Фарида Мамад:
О праве человека – взгляд Комиссара по правам человека Республики Мозамбик


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Денонсация международного договора, не содержащего положений о его прекращении
Научные статьи
30.09.11 09:31

вернуться

 
ЕврАзЮж № 1 (32) 2011
Международное право
Ильинская О.И.
Денонсация международного договора, не содержащего положений о его прекращении
Статья посвящена исследованию проблемы денонсации международных договоров, не содержащих положений об их прекращении. Автор анализирует современную практику по данному вопросу.


Политика, общество, экономика - на сайте Черкасская областная газета, вся правда Черкассы


           
На практике определённые трудности возникают с прекращением договоров, не содержащих положений о порядке их денонсирования. По мнению Дж.Брайерли, проблема прекращения действия договоров, не содержащих постановлений на этот счёт, «является одной из труднейших и практически важнейших в праве договоров» . Эту же проблему поставил и Дж.Фицморис в своём докладе в Комиссии международного права ООН (КМП ООН): «Вся суть проблемы в области прекращения международных договоров может выразиться одной фразой: существует ли презумпция о праве односторонней денонсации договоров, в которых такое право не предусматривается и если такое право существует – в какой степени и на каком основании».

         Концепция возможности денонсации международных договоров, не содержащих положений об их денонсации, нашла своё закрепление в ст.56 Венской конвенции о праве международных договоров 1969г.: «Ст. 56. Денонсация договора или выход из договора, не содержащего положений о его прекращении, денонсации или выходе из него.

          Договор, который не содержит положений о его прекращении и который не предусматривает денонсации или выхода из него, не подлежит денонсации, и выход из него не допускается, если только:
а) не установлено, что участники намеревались допустить возможность денонсации или выхода; или
б) характер договора не подразумевает права денонсации или выхода».

         Как видим, уже само название статьи указывает на возможность денонсации международного договора (выхода из него), не содержащего положений на этот счёт. То есть статья презюмирует  так называемое «подразумеваемое право» на денонсацию (или выход из договора,  если иметь в виду многосторонние договоры).  

         Хотя отечественная доктрина преимущественно не разделяла концепции о подразумеваемом праве на денонсацию , тем не менее, рассматриваемая статья может оказать существенное влияние на международные договоры, заключённые СССР и Россией, поскольку на практике возможно возникновение ситуаций, когда тот или иной международный договор, не содержащий положений о порядке его прекращения, окажется по какой-либо причине неприемлемым для одной из сторон. Вполне возможно, что в этом случае, не встретив согласия другой (других) стороны (сторон) о пересмотре либо отмене договора, сторона, которая желает избавиться от обязательств такого договора, ставшего для неё неприемлемым, попытается задействовать механизм ст.56 Венской конвенции, ссылаясь на то, что характер такого договора подразумевает право денонсации, либо утверждая, что участники намеревались допустить возможность денонсации.

         Как следует из ст.56 Венской конвенции, право на денонсацию возникает не только тогда, когда в договоре имеются соответствующие разрешающие положения, но также и тогда, когда стороны молчаливо согласились (лат.: Tacito consensu – по молчаливому согласию) предоставить друг другу возможность денонсации договора. Действительно, в соответствии со ст.56 одностороннее отступление от соглашения не исключается, если будет установлено, что «участники намеревались допустить возможность денонсации или выхода» из договора. Однако, при этом ни слова не говорится о том, в какой форме это намерение договаривающихся сторон должно быть зафиксировано. Это, видимо, должно указывать на возможность наличия между участниками международного соглашения молчаливого согласия по этому вопросу. Вероятно, вступая в соглашение, договаривающиеся стороны молчаливо допускали или  подразумевали, что при наступлении некоторых неопределённых обстоятельств каждая из них сможет в одностороннем порядке выйти из договора, прекратить его действие односторонним волеизъявлением.

          В связи с вышеизложенным возникает необходимость выяснить, что может означать умолчание договора относительно права его участников на денонсацию. До 30-х гг. ХХ в. юристы-международники колебались в признании возможности того, что согласие может быть выражено в молчаливой форме . Но постепенно стали появляться работы, где указывалось, что при отсутствии в международном праве предписаний обязательного характера в отношении формы волеизъявления, свои намерения государства могут выразить как явным путём, так и молчаливо. Так, английский учёный и дипломат Э.Сатоу утверждал, что «право одностороннего прекращения действия договора может вытекать либо из специально выраженного, либо из подразумеваемого условия договора» . Французский теоретик международного права Люийе также считал, что договоры утрачивают свою обязывающую силу не только на основе выраженного, но могут прекратить своё действие и на основе «молчаливого или даже подразумеваемого» волеизъявления участвующих в них субъектов международного права . Точно так же итальянский международник Д.Анцилотти, обосновывая концепцию «подразумеваемого права на денонсацию», пытался даже распространить на этот раздел права международных договоров известный из права цивильного юридический принцип eadem est vis taciti ac expressi (как молчаливое, так и явное волеизъявление имеет одинаковую силу), хотя и сам он хорошо понимал, сколь затруднительно бывает установить, имеется ли в том или ином международном договоре молчаливое согласие сторон на односторонний отказ от него. При этом он  указывал на необходимость  доказать, что стороны «имели намерение взаимно предоставить друг другу право денонсации» .  Аналогичное мнение высказывал классик международно-правовой доктрины Германии Е.Улльман:  «…молчаливое волеизъявление допустимо только в том случае, если его содержание можно определить по фактам так же точно, как и письменное изъявление» . Среди юристов, специально исследовавших этот вопрос, есть и другая, более обоснованная точка зрения. Её подробно развивает польский юрист М.Франковская, которая указывает, что из презумпции недопустимости подразумеваемой денонсации, установленной ст.56 Венской конвенции, можно сделать два вывода. Во-первых, о недопустимости подразумевать право на денонсацию договоров, не предусматривающих такой возможности, в тех случаях, когда не представляется возможным доказать, что стороны намеревались допустить такое право или характер договора не указывает на его существование; во-вторых, бремя доказывания лежит на той стороне договора, которая утверждает, что стороны намеревались допустить право на денонсацию и желает воспользоваться этим правом. 

          Из отечественных учёных, считавших, что право на денонсацию может быть молчаливо обусловлено, назовём В.М.Шуршалова, писавшего, что «в исключительных случаях возможна денонсация, когда в договоре такое право сторон не предусмотрено…  Комиссия международного права ООН нашла возможным рекомендовать следующее решение: если по общему смыслу договора денонсация возможна, то какая-либо из сторон имеет право отказаться от него, уведомив об этом не позднее чем за 12 месяцев другие стороны. Представляется, что такое решение вопроса является вполне приемлемым и удовлетворительным».

          По нашему убеждению, молчаливое волеизъявление является таким же суверенным правом государства, как и явно выраженное. Вся сложность при этом заключается в установлении реальных намерений государств, в установлении того, о чём согласились стороны, подписывая договор и не указывая в нём о возможности его денонсации. Американский международник Ч.Хайд по этому вопросу писал: «Установление такого намерения сторон, равно как и уяснение выводов, которые необходимо должны быть сделаны из факта существования такого намерения (то есть из молчаливо подразумеваемого намерения контрагентов в одностороннем порядке прекратить действие договора, не содержащего соответствующего положения об этом. – О.И.) – задача толкования, разрешение которой не всегда облегчается обращением к специальным правилам» . По мнению Г.Харасти определение намерений также возможно путём толкования договора, так как «это юридическая операция, которая… направлена к разъяснению намерения сторон при заключении договора посредством познания текста договора и других соответствующих материалов».

          Как известно, существует несколько видов и методов толкования для выявления природы и целей международных договоров.  В Венской конвенции 1969г. в отношении толкования договоров предпочтение отдано договорному тексту как материальному выражению воли сторон (ст.32), но в то же время установлено, что термины договоров должны толковаться «в свете объекта и целей договора» (ст.31) и что для выяснения намерений сторон, когда толкование согласно общему правилу толкования «оставляет значение… неясным», возможно обращение к дополнительным средствам толкования, в том числе и к подготовительным материалам и обстоятельствам заключения договора (ст.32). Таким образом, толкование предполагает использование всех основных методов, применяемых при этой процедуре. 

          В отечественной доктрине преобладает мнение, что основным является выяснение намерений сторон и предполагается, что намерение соответствует тому, которое вытекает из текста договора. Если в тексте не предусмотрена возможность денонсации договора, то считается, что участники не имеют намерения его денонсировать.

          В зарубежной доктрине существуют две точки зрения на этот счёт. Одни учёные считают, что условия договора, если они ясные и чёткие, являются руководящими принципами в определении намерения сторон, так как «ясность, чёткость и конкретность норм усиливают значение международного права» . Другие утверждали, что «чем определённее право…, тем меньше оно отражает требования и стремления настоящего и будущего дня».

         На наш взгляд, как бы чётко ни были сформулированы условия договора, но если он не содержит положений относительно его прекращения, будет весьма затруднительно доказать намерение сторон в любое время денонсировать его. Концепция «подразумеваемого права» на денонсацию международных договоров неоднократно была объектом критики со стороны многих юристов-международников. Эту концепцию ещё в конце XIX века критиковал один из крупнейших теоретиков международного права Ф.Лист, который писал: «Утверждение, что все международные договоры заключаются с молчаливой оговоркой, что их можно расторгнуть…, безусловно неверно; утверждать это – значило бы отрицать международное право в его основаниях» . По мнению Франковской, признание подразумеваемого права на денонсацию договоров, которые не предусматривают такого права, создало бы серьёзную угрозу нарушения принципа pacta sunt servanda, ослабило бы обязательную силу международных соглашений . Нельзя с полной уверенностью сказать, чем объясняется позиция государства не включать в тот или иной договор условия его денонсации или выхода (речь, разумеется, не идёт о договорах, предназначенных для установления не ограниченного сроком порядка вещей – мирных договорах, договорах о территориальном разграничении, и некоторых других категориях договоров). Можно только предположить, что государство намерено проводить политику беззакония, особенно в отношении малых и слабо развитых стран, или же, заключая договор, государства исходят из признания «подразумеваемого права» на денонсацию в связи с характером договора. 

          Рассмотрим далее второе исключение из презумпции о недопустимости права на денонсацию международных договоров, а именно то, когда характер договора подразумевает право на денонсацию или выход из него. Этот пункт был включён в ст.56 по предложению Великобритании и Кубы. Так, Куба, в частности, указывала на бессрочные договоры об аренде территории, затрагивающие или ограничивающие суверенитет государства или его территориальную целостность. Такие договоры не могут действовать вечно, и государство должно иметь право их денонсировать, даже если они этого не предусматривают. Великобритания в целом согласилась с поправкой Кубы, указав, что имеются случаи, когда характер договора служит единственным показателем возможности его прекращения.   

          Таким образом, характер договора превратился в самостоятельный элемент определения, независимый от намерения сторон и являющийся в некоторых случаях единственным показателем, позволяющим сделать вывод о возможности денонсации, не предусмотренной самим договором.

          В то же время, некоторые авторы считают, что выделение характера договора как самостоятельного элемента ст.56, «не соответствует действующему международному праву, так как выбранный критерий является слишком неточным, что опасно ослабляет принцип уважения договоров» . При этом общепризнанным является тот факт, что «составлять перечень договоров, из которых возможен выход, дело очень трудное» . «Гораздо более лёгким является перечислить те договоры, для которых, по общему мнению, недопустимо подразумеваемое право на денонсацию. Это прежде всего мирные договоры и договоры об установлении границ», - утверждал А.Макнейр.

          Исследование  договорной  практики  свидетельствует о том, что случаи, когда государство предпринимало попытки в одностороннем порядке прекратить договор, ссылаясь на ст.56 Венской конвенции 1969г., имели место. Так, нотой от 7 июня 2005г. МИД Республики Таджикистан известил Российскую Сторону о том, что Республика Таджикистан денонсировала Соглашение между Правительством Республики Таджикистан и Правительством РФ о завершении строительства Рогунской ГЭС на реке Вахш в Республике Таджикистан 1994г. . В следующей своей ноте от 4 августа 2006г. Таджикистан изложил аргументы, обосновывающие, по его мнению, допустимость денонсации Соглашения. В указанной ноте содержалась ссылка как раз на ст.56 Конвенции  и, в частности, было указано, что Таджикистан считает установленным намерение сторон допустить возможность денонсации Соглашения на основании того, что в соответствии с его ст.8 оно подлежит ратификации. Далее указывалось, что Таджикистан посчитал возможным прекращение действия Соглашения в одностороннем порядке в силу его экономического характера. Как видим, здесь присутствуют ссылки сразу на оба исключения (п.1 «а» и п.1 «b») из п.1 ст.56 Венской конвенции, когда не предусмотренная в международном договоре денонсация допустима. В ответ на такое решение Таджикистана о прекращении Соглашения в одностороннем порядке Россия заявила, что не разделяет изложенную в последней ноте  концепцию так называемого «подразумеваемого права на денонсацию» в широком смысле, которая не подтверждается ни договорной практикой государств, ни решениями международных судов и арбитражей. Другими словами, Россия не согласилась с прекращением действия Соглашения Таджикской Стороной в одностороннем порядке и указала на то, что рассматривает его как действующее (нота Посольства РФ в Республике Таджикистан от 5 июня 2006г. и нота МИД РФ от 27 ноября 2006г.).

          Попробуем далее выяснить, могла ли в рассматриваемом случае использоваться ссылка на ст.56 Конвенции.

          В соответствии с п.2 ст.42 Конвенции денонсация договора может иметь место только в результате применения положений самого договора или Конвенции. Указанное Соглашение от 13 апреля 1994г. не содержит положений о денонсации. То есть в этом случае, как справедливо отмечено Таджикской Стороной, применима ст.56 Конвенции, которая, как отмечалось выше, ограничивает право на денонсацию определёнными условиями. Однако, здесь возникает вопрос: могло ли быть принято утверждение Таджикистана о том, что намерение сторон допустить возможность денонсации Соглашения следует считать установленным исходя лишь из того факта, что ст.8 Соглашения предусматривает процедуру ратификации, и, следовательно, по мнению Таджикской Стороны, это как раз и свидетельствует о том, что стороны допускали возможность денонсации.

          Представляется, что между содержащимся в ст.8 Соглашения условием о его ратификации и возможностью денонсации нет прямой связи. Например, можно обратиться к Женевским конвенциям по морскому праву 1958г., Венским конвенциям о дипломатических и консульских сношениях 1961и 1963гг., Международному пакту о гражданских и политических правах 1966г., которые подлежат ратификации, однако, что общепризнанно, выход из них не допускается. Заметим, что такое же понимание существует и в отношении самой Конвенции 1969г.  Кроме того, ратификация Соглашения не является условием его вступления в силу. В соответствии с той же самой ст.8 оно вступило в силу в день подписания. Поэтому мы полагаем, что утверждение Таджикской Стороны о том, что намерение участников допустить возможность денонсации Соглашения 1994г. вытекает из ст.8 Соглашения, является абсолютно необоснованным.

          Далее важно выяснить, всякий ли международный договор по экономическим вопросам предполагает возможность денонсации в силу своего характера . По нашему мнению, не всякий. В частности, договоры о создании совместных производств, объектов, предприятий, предусматривающие не только программы совместных действий, но и соответствующие режимы, денонсации не предполагают. В этой связи важно отметить, что Соглашением о завершении строительства Рогунской ГЭС 1994г. определён, в частности, режим собственности на объекты Рогунской ГЭС и порядок распределения долей собственности между Российской и Таджикской Сторонами. Таким образом, характер Соглашения не предполагает его денонсации.

          На наш взгляд, данное соображение подтверждается выводами Международного Суда ООН, содержащимися в его Решении от 25 сентября 1997г. по спору между Венгрией и Словакией («Проект Габчиково-Надьмарош») . B xоде судебного разбирательства рассматривался вопрос о допустимости прекращения в одностороннем порядке действия двустороннего договора о совместном строительстве дамбы, заключённого в 1977г. между Венгерской Народной Республикой и Чехословацкой Социалистической Республикой, который не содержал положений о денонсации. Международный Суд в упомянутом решении, помимо прочего, постановил, что договор 1977г. был направлен на создание долгосрочного режима взаимодействия сторон в вопросах совместного строительства дамбы и, следовательно, ни характер договора, ни намерения сторон при его заключении не свидетельствуют о допустимости денонсации.

          Представляется, что ситуация с договором 1977г. аналогична ситуации с Российско-Таджикским Соглашением 1994г., что, на наш взгляд, даёт основание  принимать во внимание упомянутое решение Международного Суда ООН 1997г.

          Таким образом, исходя из проведённого анализа, представляется возможным сделать вывод о том, что в рассмотренном случае, связанном с прекращением действия Соглашения 1994г. в одностороннем порядке Таджикской Стороной, ссылка на ст.56 Венской конвенции 1969г. не могла использоваться.  

          В соответствии с положениями Венской конвенции 1969г. денонсация международных договоров возможна при соблюдении установленных условий и надлежащей процедуры. Согласно п.2 ст.56 Конвенции уведомление о намерении денонсировать договор должно быть направлено другой стороне не менее чем за 12 месяцев до самой денонсации.

          Впервые Таджикская Сторона уведомила Российскую Сторону о денонсации Соглашения нотой от 7 июня 2005г., в которой не пояснялись мотивы денонсации. Эта нота рассматривалась Россией в качестве уведомления по ст.56 Конвенции. Таким образом, исходя из данной нормы Конвенции, прекращение действия Соглашения могло состояться не ранее чем по истечении годичного срока с даты уведомления, а не «с момента письменного уведомления Российской Стороны» о денонсации нотой от 7 июня 2005г., из чего исходит Таджикистан (нота МИД Республики Таджикистан от 4 августа 2006г.). Однако до истечения годичного срока Российская Сторона возразила против денонсации Соглашения (вышеупомянутая нота от 5 июня 2006г.).  Поэтому это Соглашение не может считаться прекращённым. 

          Таким образом, денонсировав Соглашение 1994г., Таджикистан  нарушил нормы международного права.

          Подводя итог сказанному, можно заключить, что ссылки на  пункты «а» и «b» ст.56 Венской конвенции возможны только в том случае, если доподлинно  будет  установлено, что намерение сторон или характер данного договора действительно допускают возможность денонсации. Если участник желает денонсировать международный договор (или выйти из него) со ссылкой,  что характер такого договора допускает возможность денонсации, то недостаточно констатации того, что такой договор не относится к категории договоров, которые не могут денонсироваться по своей природе  (например, договоры о границах). Даже если договор относится к таким договорам, которые по своей природе, в принципе, могут денонсироваться, это ещё не означает, что характер данного договора подразумевает право денонсации (или выхода). (Например, как было показано в рассмотренном выше примере, факт принадлежности Соглашения 1994г. к категории экономических, ещё не означает, что данное Соглашение допускает право денонсации). Другими словами, в подобных случаях необходимо тщательно исследовать содержание данного конкретного договора. Вместе с тем следует признать, что критерии допустимости денонсации международного договора (выхода из договора), не содержащего положений о его прекращении, указанные в ст.56 Венской конвенции, являются слишком расплывчатыми, что приводит к затруднению применения данной статьи на практике.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика