Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Эволюция программного регулирования в международном праве
Научные статьи
22.10.11 14:11

вернуться

 
ЕврАзЮж № 9 (40) 2011
Лауреат Лукашукских чтений
Бабин Б.В.
Эволюция программного регулирования в международном праве
В статье рассматривается эволюция программных регуляторов в международном праве.
Проанализирован исторический опыт использования программных средств для регулирования международных отношений. Исследованы соответствующие механизмы деятельности социалистических и рыночных государств ХХ в. по программному регулированию отношений между собой и с другими государствами. Проанализированы категории развития, права на развитие и устойчивого развития в рамках международно-правовых отношений, проведено сопоставление соответствующих категорий с международными программными актами и нормами, доказана взаимная связь данных феноменов. Обозначена несогласованность доктринальных концепций в контексте природы международного права, теории его источников и норм. Показано отсутствие теоретических препятствий для исследования международных программ в контексте источников международного права, указываются проблемы, которые этому сопутствуют. Признается возможность наличия международно-правовых норм в международных программах, а также существования программных международных норм и программы как особой формы современного международного права.

    
        
Применение программного регулирования международных правоотношений стало одной из отличительных особенностей в становлении современного международного права. Поэтому изучение особенностей развития программности, как характеристики и как составляющей программного регулирования является актуальным предметом для научных исследований и выбрано нами как цель данной статьи. При исследовании данной эволюции программного регулирования отдельное внимание следует уделить решению таких задач как изучение теории программного регулирования, исторического опыта его применения в международном праве и мнениям экспертов, составившим правовую доктрину по данному вопросу. В то же время отсутствие специально посвященных этой тематике теоретических работ современных авторов повышает научную ценность работ отдельных украинских и российских авторов советского периода, таких, как профессора Бувайлик Г.Е., Гавердовский А.С и Лукашук И.И., впервые в рамках глобальной науки международного права уделивших проблемам программного регулирования некоторое внимание.

       В рамках второй половины ХХ века программный подход использовался как сверхдержавами (СССР и США) в условиях развития системы международных правоотношений во время холодной войны, так и глобальными организациями, созданными в тот период, в частности ООН. Соответствующие программные инициативы США, например, о программах ленд-лиза, программах помощи европейским государствам, в течение определенного времени получили как национальную, так и международную институционализации. Широкое использование СССР программных регуляторов в сфере упорядочения отношений с другими государствами происходило в рамках программного характера внешней политики советского государства. Во многом это было обусловлено плановым и программным регулированием внутреннего развития СССР и программированием политической жизни общества со стороны КПСС. Соответствующие внутригосударственные политико-правовые акты, в частности Программа дальнейшей борьбы за мир и международное сотрудничество, за свободу и независимость народов, последовательно утверждались на ХХIV – ХХVI съездах КПСС и оказали существенное влияние на систему нормативного регулирования внешних отношений СССР.

        Характерным историческим примером программного регулирования межгосударственных отношений стала деятельность созданного с целью координации экономических планов социалистических государств в январе 1949 г. Совета экономической взаимопомощи (далее – СЭВ). В рамках деятельности СЭВ ее участниками были одобрены, в частности, Комплексная программа дальнейшего углубления и совершенствования сотрудничества и развития социалистической экономической интеграции стран-членов СЭВ 1971 г. и Комплексная программа научно-технического прогресса стран-членов СЭВ до 2000 г. Этими актами руководствовался в своей деятельности Комитет по сотрудничеству в области плановой деятельности СЭВ, нормы программ определялись обязательными для реализации как государствами-участниками, так и правовой доктриной того времени.

         Другой формой программных актов государств СЭВ стали Долгосрочные целевые программы сотрудничества, принятые в 1978-1979 гг в области энергии, топлива и сырья, в области сельского хозяйства и пищевой промышленности, в области машиностроения, в области транспорта и в производстве товаров народного потребления. Специальной формой программ, принятых в рамках СЭВ, стали комплексные межотраслевые программы: программа в области охраны окружающей среды; программа по решению топливно-энергетических проблем на 1976-1980 гг и на более далекую перспективу (до 1990 г.); программа «Основные направления научно-технического сотрудничества стран-членов СЭВ до 1990 г. и ожидаемые на этой основе технико-экономические последствия» и т.д. Характерно, что указанные акты не признавались в правовой доктрине того времени, как международные соглашения, одновременно обязательность их исполнения не отрицалась.

        Профессор Лукашук И.И., анализируя соответствующие закономерности, указывал что «сущность международно-правовых норм во взаимоотношениях социалистических стран определяется социальной природой мировой социалистической системы, ее объективными закономерностями», которые обуславливались, по его мнению, Программой КПСС. Именно Программа КПСС, утверждал Лукашук И.И., «оказывает серьезное влияние на международно-правовые идеи, принципы и нормы» поэтому в течение времени «влияние Программы на международное право будет все более возрастать». Отметим, что в этой программе действительно содержались предписания в сферах суверенности государств, принципов взаимодействия социалистических и несоциалистических стран, содержался круг общих международно-правовых принципов, среди которых в контексте программного регулирования нам интересен принцип «развития экономического и культурного сотрудничества на принципах полного равенства и взаимной выгоды».

        Соответствующие процессы стали основой для утверждения профессора Лукашука И.И. о том, что в рамках социалистических международных правоотношений «получают новое содержание институты и нормы международного права, существовавшие ранее и теперь последовательно наполняющиеся демократическим и прогрессивным содержанием». В качестве примера профессор приводил развитие принципа «договоры должны выполняться» в контексте необходимости сторон не только выполнять свои обязательства, но и помогать другой стороне в выполнении собственных обязательств . Такая более системная реализация обязательств характерна, в частности, именно для программно-управленческой деятельности и в рамках программного регулирования. Интересно, что под «широкой социалистической экономической интеграцией» эксперты того времени понимали прежде всего «большую увязку текущих народнохозяйственных планов [CССР – Б.Б.] с перспективными планами развития национальных экономик братских стран» . Тем самым четко различалось планирование и программный подход в регулировании многообразных отношений национального и международного характера.

          Гавердовский А.С. в 1980 г. отмечал, что долгосрочные программы развития экономического, промышленного и научно-технического сотрудничества, «недавно появившиеся в международной практике», похожи по содержанию на нормы долгосрочных соглашений о таком сотрудничестве. В то же время такие программы, указывал профессор Гавердовский А.С., являются переходом к комплексному крупномасштабному экономическому и промышленному сотрудничеству на долгосрочной основе. Данный исследователь отмечал, что долгосрочные программы отличаются от долгосрочных соглашений тем, что в них определяются не только области, но и конкретные объекты и темы сотрудничества; органическая связь программ и соглашений, по его мнению, фиксируется в преамбулах программ.

         Гавердовский А.С. также утверждал, что долгосрочные программы «являются международными рекомендательными нормами», выступающими в качестве одной из правовых форм международно-правовой имплементации программных норм обязательного характера. При этом по его мнению долгосрочные программы, имеющие назначением имплементацию раньше принятых программных норм, «по степени общности рекомендательных норм» сами себе становятся исходно-директивными нормами, требующими последующей конкретизации . Нельзя согласиться с указанными утверждениями в полном объеме, поскольку не всегда принятию программы предшествовало подписание соответствующего двустороннего соглашения, кроме того, не во всех программах содержатся указания о характере их юридической силы.

         В то же время программные акты в ХХ в. использовались и в регулировании двусторонних отношений между государствами, которые не находились в фактических отношениях зависимости (как в случаях СЭВ и помощи США странам-сателлитам) и имели не только формальное, но и реальное равенство. В частности, такие программы заключались между СССР и несоциалистическими государствами: они были одобрены СССР с Австрией, Австралией, Грецией, Индией, Нидерландами, Федеративной Республикой Германии, Францией и т.д. В правовой доктрине того времени соответствующие программы четко отмежевывались по своей природе от двусторонних соглашений, в то же время правовой характер и природа норм и предписаний программ оставалась открытым вопросом.

          Интересно, что действия США по налаживанию экономического сотрудничества с другими странами также имели программные черты. В этом контексте следует упомянуть Программу заключения двусторонних соглашений США, принятую в 1982 г. и содержащую в себе как указания заинтересованным органам государственной власти США, так и проект типового двустороннего инвестиционного соглашения. Такое программирование и унификация двусторонних инвестиционных соглашений, как публичных международно-правовых инструментов продвижения и защиты американских частных инвестиций, позволила США образовать их мировую сеть . Данная программная и одновременно договорная форма позволяет правительству США и сегодня контролировать и в известной мере регулировать указанные инвестиционные потоки.

          В то же время исследователи, анализировавшие Программу заключения двусторонних соглашений США , обходили вопросы правовой природы этого документа и характер его влияния на международные правоотношения. Интересно, что с 1982 г по 1994 г. США заключили согласно указанной программе 25 соглашений, 19 из которых по состоянию на начало 1995 г. вступили в силу. В частности, в рамках реализации этой программы был принят Договор между Украиной и США о поощрении и взаимной защите инвестиций от 4 марта 1994 г., ратифицированный Законом Украины № 226/94-ВР от 21 октября 1994 г.  Проект этого договора был заключен (с отдельными исключениями) согласно модельному Договору 1992 г., заключенному, в соответствии с требованиями указанной Программы, Бюро торгового представительства США совместно с Государственным департаментом США, Департаментом коммерции и финансов и с Корпорацией заморских частных инвестиций. Американские авторы МакНамара Дж. и Паттон М.К. обращали внимание на целеполагание таких программ, на их статус, приоритеты, цели и сроки программного регулирования. Указанные авторы также акцентируют внимание на феномене оценки программы, как тщательном сборе информации о программе или некоторых аспектов программы, с тем чтобы принять необходимые решения по поводу программы.

           Следует указать, что сама категория программы является настолько обширной, что даже в контексте нашего исследования ее анализ можно осуществлять, исходя одновременно с позиции науки об управлении (менеджмента), руководствуясь требованиями правовой доктрины – национальной, иностранной и международной в рамках правовой практики на национальном и международном уровне. Так, программу можно считать алгоритмом действий, совокупностью организационных ресурсов, средством организации и управления как проектами так и прямой деятельностью, с повышенным значением временной и информационной составляющей программы. Программа отличается идеей обеспечения четкого прогнозируемого развития и управления деятельностью организаций. Вместе с тем программа имеет цель, являющуюся конкретной и общественно полезной, имеет собственное, четко определенное место во времени, выступающее своеобразной матрицей для программы. При этом следует учитывать специфическое положение программ, которые одновременно являются предметом бюджетных, административных, финансовых, контрольных и правоохранительных правоотношений и неотъемлемой частью системы управления общественными процессами.

        Такая интерактивность программного регулирования во многом обусловливает специфику правовых программ, как юридического феномена. Безусловно, другие правовые формы также могут быть оцениваемы, но ни в одной из них не будет такой яркой причинно-следственной связи между действием и его реализацией, как в программах. По мнению Соудена Р. программный менеджмент предполагает координацию и установление приоритетов относительно ресурсов по проектам, управление связей между проектами и установление общих затрат и рисков, связанных с программой, включая управленческие, правовые, интеграционные, финансовые, плановые вопросы и аспекты развития . Как отмечают Кецба Д.С. и Ноукс С. программный менеджмент связан с регулятивными свойствами как проектов, так и программ. При этом к особенностям программ эти авторы относят их связь с бюджетными процессами, динамиками специализации и развития.

         Программу в ее широком, организационно-управленческом смысле необходимо отличать от мер, проектов, планов и стратегий. Одновременно в юридической практике программные акты, в частности, международные, могут называться не только программой, но и планом, стратегией, дорожной картой и т.д., но это существенно не влияет на правовое содержание их программных регуляторов. При этом категория плана в международном контексте иногда употребляются вместо термина «программа», прежде всего когда речь идет о локальных и краткосрочных программных актах. Стратегическое регулирование на международном уровне является своеобразным организационным, политическим и правовым процессом, требующим совершения ряда программных мероприятий. Концепция в этом контексте может рассматриваться, как элемент или этап процесса правового программирования.

         Таким образом, программу в контексте регулирования общественных отношений можно рассматривать как комплекс согласованных по времени, целям и исполнителям мероприятий, а также как финансовые средства, выделенные на реализацию этих мер, а также как организационную структуру, которая будет совершать указанные мероприятия и одновременно как документ, содержащий в себе соответствующие предписания. В контексте нашего исследования безусловно наиболее актуальной является природа именно программы-документа, принимаемого на международном уровне и имеющего определенную модальность реализации для участников – государств и международных организаций. В современной правовой доктрине такая программа определяется как акт (программно-управленческий, нормативно-правовой или правовой) или как программный документ правового характера, при этом признается актуальность герменевтического толкования правовых программ и необходимость анализа их с категориями правовой нормы и формы права.

        Соответствующий анализ также выполняется с использованием методологии программного менеджмента и путем исследования программных форм реализации «обычных» форм права, анализа прогностического предложения (нормативного прогноза). Также необходимо учитывать то, что актуальность использования программных нормативно-правовых мер сегодня признана на локальном, региональном, отраслевом и государственном уровнях. При этом глобальный характер программного менеджмента привел к возникновению международных стандартов программного регулирования, которые становятся образцом для заимствования в любой управленческо-регулятивной системе, в частности международно-правовой. К таким стандартам относятся система индикаторов, разработанная Комиссией устойчивого развития ООН, и стандарты программного регулирования, разработанные Международной Организацией Стандартизации (в частности, ISO 9001:2000, ISO 10005:2005 и ISO 10006:2003).
 
        Определение детерминизма международных программных правовых явлений обусловлено опытом социологических, политологических и философских исследований современности; в частности тех, которые ведутся в плоскостях модерна и постмодерна, глобализации и устойчивого развития . В рамках систем, предусмотренных теориями модернизации, неомодернизации и позднего модерна, во время развития информационного (сетевого) общества, происходит глобальное распространение современных форм политической и юридической практики, в частности, программных. Сетевой принцип организации управленческих структур и принципы «мягкого мышления» как инструментария анализа управленческих проблем в контексте негосударственного состояния мирового общества также усиливают значение как «мягкого» международного права (также, кстати, насыщенного программными механизмами), так и императивных международно-правовых программных регуляторов.

          Глобализация, как феномен общества постмодерна, оказывает влияние и на сами международные отношения, и на нормативные системы, которые их регулируют . При этом программное регулирование и программно-управленческая деятельность, программный менеджмент в условиях глобализации становятся незаменимыми общественными механизмами. Это обусловлено еще и тем, что проблема программирования в международном праве существует в контексте феномена международного развития, связанного с процессами модернизации и глобализации. Отметим, что указанные своеобразные алгоритмы поведения государств и категория «нового международного экономического порядка» очень напоминают соответствующую стратегию действий властных субъектов и содержание экономических отношений в так называемых социальных государствах, эволюцию которых можно соотнести с введением права на развитие на международном уровне. Интересно, что Милецкий В.П. к специфическим методам социального управления и политики в таких государствах относит «прежде всего программно-целевой метод, которой находит свое выражение в комплексных целевых программах социального развития»; по его мнению основным преимуществом таких программ является «сочетание в целостную цепочку таких элементов как «цели – мероприятия – показатели – средства – ресурсы».

         Программность международных средств решения проблемы развития Мазов В.А. доказывал, указывая на центральную роль ООН в концентрации информации и опыта по полностью новым глобальным проблемам, вызванным научно-техническим прогрессом, проявляющуюся в координации исследования этих проблем государствами в рамках планов долгосрочного международного сотрудничества. При этом, как констатировал этот автор, «деятельность государств в международных организациях по планированию и унификации их участия в международных программах закрепила в международном праве координационную и плановую форму сотрудничества в программах международных организаций», таких как Программа развития ООН, программа ЮНЕСКО «Человек и биосфера» . Как по аналогичному поводу признавал профессор Лукашук И.И., характерной чертой современной нормативной системы является именно то, что стимулирование социального прогресса стало одним из ее основных задач, а нацеленность на общее благосостояние – существенной чертой. Эти особенности он связывал, в частности, с ростом значения программно-целевого регулирования международных отношений.

          Современные социологи считают, что первым этапом непосредственной подготовки теории устойчивого развития стали работы Вернадского В.И. о развитии биосферы, приведшие его к необходимости рассмотрения планетарного аспекта деятельности человечества и к признанию необходимости изменения способа существования человечества . Действительно, этот философ отмечал, что «исторический процесс на наших глазах коренным образом меняется. Впервые в истории человечества интересы народных масс – всех и каждого – и свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются мерилом его представлений о справедливости. Человечество …становится мощной геологической силой. И перед ним… становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого. Это новое состояние биосферы, к которому мы, не замечая этого, приближаемся, и есть «ноосфера». Вернадский В.И. указывал, что ноосфера является такой стадией эволюции биосферы Земли, на которой в результате победы коллективного человеческого разума начнут согласованно развиваться и сам человек как личность, и объединенное человеческое общество, и целесообразно преобразованная людьми окружающая среда.

           Таким образом, следует отметить, что идея прогрессивного развития нашла свое отражение в целях, принципах, структуре, функционировании современного международного права, а обеспечение права на развитие стало веской причиной для использования международно-правовых мер, в частности, программных. Это подтверждается и программными действиями государств и международных организаций в сфере развития, и их соответствующими правовыми формами, такими как Декларация о праве на развитие ООН 1986 г., Декларация о социальном развитии ООН 1995 и т.д. Соответствующие меры мирового сообщества по созданию «нового международного экономического порядка» являются подобными стратегиям действий властей по развитию так называемых социальных государств путем осуществления программно-целевых мероприятий.

         Отметим, что по мнению английского юриста XIX в. Лоримера Дж. естественные законы, регулирующие условия сосуществования народов, всегда были выше, чем позитивное право, но поскольку сами условия существования [права – Б.Б.] возникают через свободную деятельность или бездеятельность народов, позитивное право может считаться, по его мнению, свободным и отдельным [lori, p. 13]. Считаем, что такое свободное развитие и отдельность международного права иногда обусловливают в определенной степени отличную методологию в его создании, реализации, внедрении и классификации, в частности, в формате программного регулирования.

           Указанный английский ученый еще в позапрошлом столетии отмечал, что на международном уровне «сообщества должны сосуществовать, но они могут развиваться или деградировать и это ограничивает возможности позитивного права, регулирующего их взаимодействие, это также обуславливает наличие контроля со стороны человечества за соответствующими правами и обязанностями сторон» . Так, еще Уитон Г. определял международное право «в понимании цивилизованных наций», как свод правил поведения, находящихся в причинной связи, с учетом принципов справедливости, природы сообщества, возникающего между независимыми народами, с определениями и модификациями, проходящими через общее согласие.

          Как отмечал по этому поводу еще Элиот Ч.Б., «обстоятельная пропаганда обязательной силы предписаний международного права есть ... в значительном степени проявление теории, базирующейся на его авторитете». При этом еще в конце XIX в. в международном праве выделялись две концепции; согласно первой ни один принцип международного права не мог быть обязательным для конкретного субъекта без его прямо выраженного на то согласия; по второй же – международное право следует понимать как являющееся общим законом и моральным обязательством, существующее над всеми нациями независимо от их желаний или согласия . Как можно наблюдать, такое противоречивое понимание международного права до сих пор отражается в проблемных местах его теории, в частности относительно форм и норм международного права, включая рекомендательные и программные.

          Слоутер А.-М. указывает на проблему, возникающую в международном регулировании: человечество нуждается в глобальных правилах без централизованной власти но с правительственными акторами, которые должны действовать в формате разнообразия политических механизмов и одновременно должны взаимодействовать с широким рядом неправительственных организаций и нести ответственность за собственные управленческие действия . Интересно, что все приведенное характерно и для программно-управленческой деятельности, а современные западные исследователи признают, что введение глобального управления не соответствует классической модели международного права, поскольку большое количество имеющихся регуляторов остается за рамками традиционного обязывающего права.

           В то же время позиция профессора Лукашука И.И. по данному вопросу состояла в следующем: в регулировании международных отношений и в функционировании соответствующей нормативной системы наблюдается тенденция роста роли целей. Такие цели, указывая на желаемый результат, становятся фактором, который направляет деятельность государств и действие норм системы. При этом многообразие целей определяет сложный характер их взаимодействия, через метод построения «дерева целей», путем определения иерархии целей, их соподчиненности и взаимосвязи. При этом профессор Лукашук И.И. утверждал, что именно целевой метод позволит решить проблему влияния неправовых норм на международно-правовые и национальные правовые, снять ряд вопросов относительно международной правосубъектности, особенно в области имплементации и компетенции государственных органов. Таким образом, в условиях растущего динамизма международной жизни усиление регулирующего воздействия нормативной системы должно было, по его мнению, происходить как путем детализации регулирования, так и через четкое определение целей и сфер ответственности субъектов , и именно на этой почве сегодня распространяется метод программного регулирования.

          Исследование программного правового регулирования международно-правовых отношений требует анализа природы таких отношений и факторов, влияющих на механизмы регулирования ними. При этом опыт правового программного регулирования правоотношений на национальном уровне может быть критически учтен, но не заимствован механически. Анализ исторических и современных доктрин международного права свидетельствует о некоторой неопределенности соответствующих ключевых категорий международного права. Такое противоречивое понимание пор отражается в проблемных местах международно-правовой теории относительно форм и норм международного права, включая рекомендательных и программных. Свободное развитие и отдельность международного права обусловливают отличную методологию в его создании, реализации, внедрении и классификации, в частности в формате программного регулирования.

          В рамках анализа программного международно-правового регулирования следует отметить, что на программность международного права влияет необходимость урегулирования международных экономических связей и деятельности транснациональных корпораций, передачи значительной части полномочий государств наднациональным институтам – государственным и международным организациям, чья деятельность основывается на программном менеджменте, потребность в программном обеспечении региональной (ОДКБ, НАТО, ОБСЕ) или глобальной (ООН) систем безопасности. Актуальным для внедрения программного регулирования межгосударственных отношений стало и использования системного подхода в международно-правовом регулировании.

         Существенное значение во внедрении программного регулирования межгосударственных отношений сыграло фактическое неравенство государств, проявляющееся как между супердержавами и их сателлитами, так и в отношениях сверхдержав. Необходимость соответствия управляющей системы системе урегулированных отношений и объясняет распространение программных отношений как следствие существования субъектов регулирования, имевших внутренние программно-управленческие регуляторы. При этом практика международного программирования может быть признана наднациональной (надгосударственной), ведь она затрагивает как аспекты межгосударственного сотрудничества, так и вопросы действий внутренних акторов государств в рамках их национальной юрисдикции. Кроме того, программное регулирование характерно для межправительственной деятельности, как прямых международных взаимодействий среди подразделений национальных правительств.

        Процессы реформирования международного права также нуждаются для своей организации в применении программного подхода. Программность в международном праве становится результатом актуализации категории целей в международных правоотношениях, в частности по внедрению достижений научно-технической революции, универсализации и динамизма международных отношений, достижения социального компромисса. При этом существенное значение для программности международного права имеют признаки современного международного правопорядка, как определенной модели функционирования международного сообщества государств. Распределение факторов влияния на международный правопорядок по временной модальности обусловливает необходимость использования нормативных регуляторов не только с определенным временем действия, но и с повышенными временными нагрузками (содержащих категорию этапности, устанавливающих специальные или промежуточные сроки и др.), т.е. регуляторов программного характера.

           В целом выделение специального, программного права было неоднозначно воспринято в общей теории права и в теории международного права. При этом программные формулировки сегодня стали весьма распространенными в как в межгосударственных договорах различного содержания, так и в других формах международного права. Исходя из правовой реальности наличие новой разновидности международных актов – программ было признано отдельными учеными в конце ХХ века, но они не предоставили оценки правовой роли таких программ в их сопоставлении с другими источниками международного права. Для того чтобы международная программа считалась источником международного права, она должна содержать международные правовые нормы и существенно отличаться по собственным признакам от других форм международного права. При этом и другие формы международного права, в частности, международные договоры и резолюции международных организаций, а также формы «мягкого» международного права могут иметь программный характер, легализировать международные программы или содержать отдельные программные нормы.

          Соотношение между формой и нормой права не является всегда очевидным и императивным; такая сложная ситуация существует и по взаимной связи между международной программой и международной программной нормой. Поэтому программность, как свойство международно-правовых норм, и наличие международно-правовых норм в международных программах следует считать различными, но связанными между собой аспектами международного программного регулирования.
Попытки внедрения других эффективных регуляторов международных отношений, кроме международного права, не привели к образованию других, кроме правовых, систем регулирования международных отношений. Поэтому нормы программного характера, одобренные субъектами международного права во взаимодействии между собой с целью регулирования международных отношений, являются правовыми нормами. Естественная концепция международного права рассматривает процесс международной правотворчества, как подобный открытию и формулировке учеными естественных законов, что позволяет, в частности, обосновать заимствования в международных правовых нормах механизмов программного менеджмента и программно-управленческой деятельности как «естественных» управленческих законов, изобретенных человечеством.

           Классификация международных правовых норм позволяет выделить следующие актуальные для программных актов их виды, как «технические», учредительные, вспомогательные и рамочные нормы, отсылочных норм и нормы-поручения. Проблема рекомендательных и «неформальных» международных норм тесно связана с проблемой «мягкого» международного права в целом, но феномен программных международных норм и программного регулирования нельзя сводить только к указанным категориям. Примеры современных программных актов свидетельствуют об императивном характере отдельных международных программ или программных норм их исполнителей, хотя своеобразие механизмов имплементации таких программ предусматривает, в частности, и использование регулятивных международных норм. Кроме того, нормы «мягкого права» могут содержаться в международных программных актах наряду с нормами «твердого» права, тесно при этом взаимодействуя.

           Программные нормы могут быть как императивными, так и диспозитивными, они порождают для участников соответствующие права и обязанности (в частности, производные или нарастающие), поэтому их нарушение влечет ты же последствия, что и нарушение других международно-правовых норм. Наличие программного элемента во многих других видах правовых норм, в частности, международных не снижает актуальности выделения программных норм. Распределение программных норм на генеральные и исходно-директивные достаточно условно, поскольку программные нормы можно распределять по их форме закрепления, императивности, кругу субъектов, наличию санкций и форм юридической защиты и т.д. В международных программах содержатся как программные так и другие виды правовых норм, причем наличие программных норм является отличительным признаком международной программы.

         Таким образом следует признать, что взаимосвязанная проблематика международного программирования, программных норм и актов международного права, программного менеджмента на наднациональном уровне требует немедленного и детального изучения в рамках развивающейся доктрины современного международного права.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика