Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Некоторые теоретико-исторические аспекты развития гражданской правосубъектности государства
Научные статьи
05.01.12 13:16

вернуться

 
ЕврАзЮж № 11 (42) 2011
Гражданское право
Садриева Р.Р.
Некоторые теоретико-исторические аспекты  развития гражданской правосубъектности государства
Предпосылкой участия в гражданских отношениях является правосубъектность. Наделе­ние субъекта правосубъектностью есть следствие существования длящейся связи субъекта и государства. В данной статье проведено научное исследование возникновения и развития гражданской правосубъектности самого государства как участника гражданских отношений.

    Аксиомой цивилистической науки является то, что участие в гражданских правоотношениях возможно лишь при наличии признаваемой и предоставляемой государством правосубъектности. Термин «правосубъектность» появился в юриспруденции к началу XX века, впервые он употребляется в ст. 6 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.,  в которой было установлено, что каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности. Это понятие явилось предметом серьезных исследований и бурных дискуссий, однако до сих пор в юриспруденции нет его легального определения, и научные подходы к его трактовке весьма разнообразны.  Как правило, в современной цивилистической науке под правосубъектностью понимается социально-правовая возможность лица быть участником гражданских правоотношений. По мнению В.С.Ем, по своей сути правосубъектность представляет собой право общего типа, обеспеченное государством материальными и юридическими гарантиями. Наделение субъекта правосубъектностью есть следствие существования длящейся связи субъекта и государства.  В этой связи ещё более дискуссионным в юридической науке является вопрос о гражданско-правовой правосубъектности государства, так как её объём, содержание, сущность и особенности определяются самим государством.

     Обращаясь к римскому частному праву, к истокам возникновения правосубъектности участников гражданских отношений, можно увидеть, что единогласия между историками римского права в вопросе о правовом положении римского государства в древнейшие времена не было. Одни историки (как Жирар, опирающийся при этом на Моммзена) считают римское государство искони юридическим лицом. Другие (как названый выше русский историк римского права И.А.Покровский) полагают, что, будучи обладателем многочисленных и разнообразных имуществ и участвуя в различных отношениях по их эксплуатации, римское государство, по крайней мере до второй половины республики, не применяло к своим имущественным отношениям положений частного права, не мысля себя носителем dominium ex iure Quiritium и других частных прав на эти имущества, а действовало по некоторым особым нормам права публичного. И действительно, неизвестны случаи, когда договоры, совершавшиеся магистратами по поводу государственного имущества, подчинялись в древнейшие времена правилам, в частности формальностям частного права. И наоборот, известно, что споры из таких договоров разрешались не в обычном судебном, а в особом административном порядке.

     Первым отчётливым выражением идеи юридического лица было правовое положение, сложившееся при содействии претора для муниципий, т. е. городских общин, которым римское государство, включая их в свой состав и наделяя их жителей римским гражданством, представляло самоуправление и хозяйственную самостоятельность. Правовым выражением этой хозяйственной самостоятельности явилось подчинение муниципий в их имущественных отношениях частному праву: претор признал за муниципиями право искать и отвечать в суде через особых представителей, actores, назначавшихся для каждого дела декретом муниципального совета, тем самым муниципия была признана в принципе таким же субъектом имущественных прав, как и рersona рrivatum.

     Участие государства в имущественных отношениях осуществлялось посредством фиска (fiscus) – особого типа юридического лица, сначала представляющего собой только императорскую казну, а затем и всё государственное имущество. От государственного имущества отличалось имущество римского народа: populus Romanus, которое не являлось юридическим лицом и не участвовало в гражданском обороте. По сути,  fiscus являлась государственной собственностью, особой правовой формой и специальным режимом частной собственности, релевантной оппозицией к которой выступает собственность всего римского народа. Res fiscals переходят со смертью принцепса к его преемнику во главе римского государства, тогда как личное имущество принцепса отходит к его наследникам. Имуществом фиска управляют специальные должностные лица (procuratores). Со временем fiscus стал восприниматься как самостоятельный субъект права, юридическое лицо, специфика которого определялась рядом привилегий административного характера. Правовой режим фиска консолидируется в особую отрасль права – ius fisci, а судебные разбирательства, в которых он вступает одной из сторон, – causa fiscals – ведёт в экстраординарном порядке специальный судебный магистрат.  Римляне времён республики ещё не отделяли государство как властителя и законодателя от государства как субъекта частных прав, уравниваемого в имущественных отношениях с иными субъектами.

     Таким образом, римское государство наряду с частными лицами с древних времён являлось активным участником хозяйственных отношений – субъектом гражданского права. Его участие в этих отношениях осуществлялось в форме специального обособленного субъекта наподобие юридического лица, именуемого фиском, являющимся государственным имуществом; однако закреплённого в каких-либо источниках права юридического регулирования его статуса зафиксировано не было.

     Несколько схожее гражданско-правовое положение государства содержалось в Своде законов Российской империи (далее – Свод). В перечне субъектов гражданского права отсутствовал термин «государство». Однако Свод признавал юридическим лицом, т. е. полноправным участником гражданского оборота, «казну» (ст. 698 ч. 1 т. X). Далее, в примечании к ст. 406 ч. 1 т. X Свода, где определялся состав государственного имущества, законодатель закрепил следующую формулу: «Имущества государственные, поскольку они состоят в ведомстве казны, именуются также казенными», т. е. понятия «государственное имущество» и «казенное имущество» отождествлялись. В статье 421 ч. 1 т. X Свода было указано, что «от права частной собственности отличается право собственности государственной, состоящей в верховном обладании государственными имуществами, в пользовании и распоряжении оными», т. е. дореволюционный законодатель, регламентируя отношения государственной собственности в гражданском законе, признавал наличие такого собственника, как государство, а значит, и его существование как субъекта гражданского права. Кроме того, в п. 1 «Положения о казенных подрядах и поставках» дореволюционный законодатель определял, что «...казна в производстве договоров подряда и поставки поступает единообразно на основании общих правил, кроме 1) случаев, которые изымаются из сего особым высочайшим повелением; 2) наймов, покупок и продаж, производимых хозяйственным распоряжением; 3) казенных подрядов, по которым установлены особые правила».

     Из изложенного следует, что в Российской империи в XIX веке от имени государства в гражданских отношениях также участвовал специальный субъект права, именуемый казна, который имел особый, отличный от других субъектов, статус.

     В советский период понятие «казна» применялось только к государству. Его органы в этом случае считались представителями казны. Не применялось понятие «казна» и к административно-территориальным и иным такого рода образованиям, которые обычно рассматривались как юридические лица публичного права.

     Советские же цивилисты, отмечая, что государство правосубъектно с точки зрения норм всех отраслей права и что оно может быть обладателем любого имущественного права, правоспособность государства называли универсальной.

     Гражданский кодекс РСФСР от 11.06.1964 в главе 2 «Лица» не предусматривал в качестве субъекта гражданского права ни государство, ни иные публично-правовые образования. Однако в статье 24 ГК РСФСР, которая называлась «Виды юридических лиц», было определено, что указанные в данной статье казенные учреждения и иные государственные организации, состоящие на государственном бюджете, в случаях, предусмотренных законодательством Союза ССР и РСФСР, действуют от имени соответственно Союза ССР или РСФСР.

    Из изложенного следует, что в законодательстве (но не в теории) государство не выделялось как отдельный субъект  гражданского права, а существовали учреждения и иные государственные организации, участие которых в случаях, определённых законом,  рассматривалось как действия самого государства.

     Советские конституции и принятые в соответствии с ними нормативные акты, определявшие правовое положение государственных образований и органов власти административно-территориальных единиц, прямо не закрепляли гражданской правосубъектности автономных республик, автономных областей, автономных (национальных) округов, краев, областей, городов, районов и др. Ничего не говорилось о них как субъектах права ни в Основах гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, ни в Гражданском кодексе РСФСР. Так, ст. 13 Основ и ст. 24 ГК РСФСР выделяли в качестве особых субъектов гражданского права наряду с юридическими лицами только Союз ССР и союзные республики как суверенные государства.

     Также в статье 33 ГК РСФСР было закреплено, что государство не отвечает по обязательствам государственных организаций, являющихся юридическими лицами, а эти организации не отвечают по обязательствам государства.

    Условия и порядок отпуска средств на покрытие задолженности учреждений и иных государственных организаций, состоящих на государственном бюджете, если эта задолженность не может быть покрыта за счет их сметы, устанавливаются законодательством Союза ССР и РСФСР. В связи с вышеизложенным нельзя не согласиться с мнением А.А.Пушкина, что случаи участия Советского государства в гражданских правоотношениях немногочисленны, поскольку значительная часть его органов (государственные предприятия, производственные объединения, учреждения и другие организации) является юридическими лицами и действует в гражданских правоотношениях не от имени государства, а от своего собственного имени. Однако Советское государство в целом является субъектом прав государственной социалистической собственности. Оно единый собственник всего государственного имущества (ч. 1 ст. 89 ГК УССР). Отдельные государственные организации, за которыми закреплено государственное имущество, осуществляют в отношении этого имущества лишь право оперативного управления в пределах, установленных законом, в соответствии с целями их деятельности, плановыми заданиями и назначением имущества (ч. 2 ст. 89 ГК РФ УССР).

     Важно отметить, что гражданская правосубъектность советского государства характеризуется ещё одной, свойственной только ей чертой. Гражданская правосубъектность советского государства должна рассматриваться в тесной связи с его политической деятельностью, так как она в большинстве случаев используется как средство осуществления властных функций. Поэтому гражданская правосубъектность реализуется на основе не только приемов, характерных для норм гражданского права, но и властных актов, совершаемых государственными органами власти  и управления.

     В различных правовых системах гражданская правосубъектность государства и других публично-правовых образований оформляется по-разному. «Часто встречается, – отмечает Е.А.Суханов, – признание государства в целом и (или) ряда его органов (учреждений), а также административно-территориальных образований и их органов юридическими лицами публичного права. Они отличаются от обычных юридических лиц частного права тем, что создаются на основе публично-правового (обычно-административного, властно-распорядительного) акта и преследуют в своей деятельности публичные (общественные) цели, а также имеют определенные властные полномочия. Их правовой статус регламентируется нормами публичного, а не частного права, но в качестве субъектов имущественного оборота они уравниваются с юридическими лицами частного права».  В зарубежных странах наряду с юридическими лицами частного права существуют юридические лица публичного права и смешанные юридические лица, положение и деятельность которых регулируются и частным, и публичным правом. Среди лиц публичного права выделяется государство, выступающее в имущественных отношениях как казна, а также штаты и земли в федерациях, государственные учреждения и государственные организации, которые одновременно выступают как хозяйствующие субъекты и как органы управления. Юридическое лицо публичного права имеет государственно-властные полномочия, ему присущи особый порядок назначения управляющих, которые являются носителями государственной воли, а также публичные права и обязанности. Главная цель юридического лица публичного права – выполнение общих дел (для государства, субъекта федерации, муниципального образования, территориального публичного коллектива, органа и учреждения государства или местного самоуправления), стремление к общей пользе (общественные объединения). В целом назначение такого юридического лица в обществе – деятельность во имя общего блага, что включает и общие дела, и общую, точнее, общественную пользу. 

    В ряде случаев государство в целом для целей гражданского (имущественного) оборота рассматривается как фиск (казна) – особый субъект права. Это понятие применяется только к государству, но не к его органам, которые в таком случае считаются лишь представителями казны. Не применяется оно и к административно-территориальным (муниципальным и иным) образованиям, которые обычно рассматриваются как юридические лица публичного права.

    На сегодняшний день в Российской Федерации государство вступает в гражданские отношения как особый субъект гражданского права, именуемый публично-правовое образование. Его правовой статус, права и обязанности регулируются всего несколькими статьями Гражданского кодекса РФ – 124, 125, 126 и 127. Исходя из этих норм, правосубъктность государства отождествляется с правосубъектностью юридических лиц, в том случае если законом регулируются отношения юридических лиц, данные нормы применимы и к Российской Федерации.

      Особенности гражданской правоспособности государства определяются тем, что оно участвует в имущественных отношениях лишь для того, чтобы решать стоящие перед ним задачи в осуществлении публичной власти. Поэтому его правоспособность носит не универсальный, а специальный характер и характеризуется определёнными ограничениями. Она в чём-то шире, а в чём-то уже правоспособности юридических или физических лиц. Так, отдельные виды прав могут принадлежать только государству – выпуск государственных ценных бумаг, наследование выморочного имущества, владение имуществом, которое исключено из гражданского оборота. С другой стороны, в отличие от других лиц, государство не может передавать своё имущество по наследству, отказываться от права собственности.

     Подводя итоги, можно сделать вывод, что правовая доктрина в России относительно гражданской правосубъектности государства заключается в том, что публично-правовое образование – особый субъект гражданского права (можно провести аналогию с понятием казны, существовавшим в дореволюционной России), имеющий предусмотренные законом специальные права и обязанности. Однако, на наш взгляд, с учётом того, что статус такого сложного субъекта, как государство регулируется всего 4 статьями Гражданского кодекса РФ, он требует доработок с учётом изложенного здесь исторического опыта участия государства в имущественных отношениях.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика