Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Принцип двойной криминализации деяния («двойного вменения») применительно к Европейскому ордеру на арест
Научные статьи
09.01.12 14:08

вернуться


 
ЕврАзЮж № 11 (42) 2011
Международное право
Соколов И.С.
Принцип двойной криминализации деяния («двойного вменения»)  применительно к Европейскому ордеру на арест
Европейский ордер на арест как система экстрадиции, действующая в рамках Европей­ского союза, своим появлением в международном праве вызвала существенные расхождения во взглядах среди ученых, занимающихся проблемами европейского права и международного уголовного права. Главным предметом для обсуждения стал ряд принципов, на основании которых функционирует данный институт. Одним из таких принципов явилась норма об от­мене правила двойного вменения, или правила двойной криминализации деяния, которая не­посредственно связана с основополагающим для всей системы экстрадиции в Европейском Союзе принципом взаимного признания судебных решений. Данная статья призвана показать, что отказ от принципа двойной криминализации – не общая норма международного уголовного права, а настоящий прогресс в деле совершенствования моделей классической экстрадиции.
Европейский ордер на арест (далее – Ордер, или ЕОА) вызвал существенные расхождения во взглядах ученых, занимающихся проблемами Европейского права и международного уголов-ного права. Эти расхождения связаны  в основном с различными оценками ряда принципов, на основании которых функционирует данный институт.
Одним из таких принципов явилась норма об отмене правила двойного вменения, или правила двойной криминализации деяния, которая непосредственно связана с основополагаю-щим для всей системы экстрадиции в ЕС принципом взаимного признания судебных решений.
Правило (принцип) «двойного вменения» было впервые введено в научный оборот в 1887 г. немецким юристом Х.Ламмашем.  Главная идея данного принципа заключается в необхо-димости того, чтобы деяния, к которым применяется выдача, были наказуемы по законодательст-ву обоих государств, как запрашивающего, так и запрашиваемого. Таким образом раскрывает данный принцип, в частности, Л.Оппенгейм.  Согласно А.Ширеру, деяние не является экстради-ционным в случае, если только оно не предусмотрено в качестве преступления по законодательст-ву запрашиваемого государства.
В доктрине можно встретить различные интерпретации в названии данного принципа – «двойная преступность»,  «двойная криминальность»,  «двойное вменение»,  в иностранной ли-тературе также используются различные термины: «double criminality»,  «dual criminality».
В отечественной доктрине отсутствуют труды, которые специально посвящены проблемам функционирования принципа двойной криминализации деяния (двойного вменения), но в тру-дах, посвященных ЕОА в целом или экстрадиции, упоминания о данном принципе встречаются.
Вопрос, который в первую очередь встаёт при исследовании данной проблематики, – это вопрос о соотношении ЕОА с классической моделью экстрадиции. Эти два института существенно отличаются друг от друга, что не вызывает споров. А вот эффективность решения старых проблем экстрадиции по-новому, то есть с помощью Ордера, не всегда кажется однозначной.
В частности, Рамочное решение «О европейском ордере на арест»  использует иную тер-минологию, нежели «традиционные» договоры об экстрадиции. Например, в Рамочном реше-нии: используется термин «передача» вместо слова «выдача»; сторонами при решении возни-кающих проблем выступают «государство, издавшее Ордер» и «государство, исполняющее Ор-дер» (вместо, соответственно, «запрашивающего государства» и «запрашиваемого государства»); процедура передачи ограничена определенными сроками, которые значительно сужены, в отли-чие от экстрадиционных сроков.
По сообщению пресс-службы Европейской Комиссии, в результате введения «евроордера» длительность процесса экстрадиции подозреваемых сократилась в среднем по ЕС до 45 суток, а в случаях, когда задержанный не возражает против выдачи, – до 18 суток.  Для сравнения: экстра-диция по Конвенции 1957 года ранее могла занимать более чем девять месяцев.
Кроме того, некоторые классические основания отказа от экстрадиции не применяются, а правила специализации, указанные в ст. 27–28 Рамочного решения, не так широки и строги, как в классической модели выдачи, и даже могут быть вообще не применены при определённых об-стоятельствах. Но наиболее мощным толчком в совершенствовании норм экстрадиционного пра-ва явился отказ от двойной криминализации деяния в Рамочном решении. Это является наиболее яркой отличительной чертой Ордера от классической экстрадиции.
Требование о двойной криминализации деяния обосновывается, во-первых, государствен-ным суверенитетом и, во-вторых, принципом взаимности. Деяние не должно служить основанием для выдачи, если оно не признаётся уголовным преступлением одновременно согласно закону и «запрашивающего», и «запрашиваемого государства». В XIX веке, когда появилось много догово-ров о выдаче, считалось, что «наказать лицо строже, чем данное лицо могло бы быть наказано – против достоинства государства», и что не следует просить государства использовать их суверен-ную власть для исполнения норм, противоречащих своим собственным нормам. Или, выражаясь словами И.С.Ширера, в силу принципа двойной криминализации «совесть государства остаётся чистой от того, что приходится выдавать лицо, которое согласно закону этого государства не яв-ляется виновным в деяниях, заслуживающих наказания».
Третье обоснование требования двойной криминализации связано со вторым обосновани-ем, но опирается на интерес запрашиваемого лица и на принцип nulla poena sine lege, т. е. не мо-жет быть наказания за нарушение несуществующего закона. Данный принцип, относящийся так-же к принципу законности, закреплён в конституциях и основных законах многих государств – членов ЕС и представляет собой право человека, закреплённое в Статье 7 Европейской Конвенции по правам человека и в Статье 49 Хартии по правам человека.
Связь между принципом двойной криминализации и правилом nulla poena sine lege не со-всем очевидна. Экстрадиция не является наказанием: процедура выдачи не равносильна уголов-ному преследованию как таковому.
Как бы то ни было, согласно другой точке зрения (она в последнее время, очевидно, с мо-мента появления системы Европейского ордера на арест, завоёвывает поддержку), экстрадиция – больше чем просто содействие уголовному преследованию: она легитимирует ущемление прав человека, а именно права на свободу.
То есть положения иностранного уголовного права служат в качестве основания для ареста и экстрадиции (передачи). Представление процедуры выдачи как простого содействия иностран-ному судопроизводству, согласно этой точке зрения, подрывает материальные принципы консти-туционного и уголовного права (утверждение, выдвинутое А.Свартом и другими, может быть трактовано по-иному: экстрадиция, как вид содействия, является частью уголовного процесса и должна так восприниматься).
Описание преступлений, перечисленных в Статье 2-(2) Рамочного решения, довольно не-определённое и является скорее перечислением названий категорий преступлений, нежели соб-ственно определениями. Это может быть частично объяснено тем фактом, что данный список был скопирован из Конвенции о Европоле, в которой он просто определяет некоторые правомочия Европола. Другое объяснение – это «перечислительный» метод.. Нужно допустить некоторую «нестрогость» в определении, чтобы список не устарел и не нуждался в постоянной поправке. Бо-лее того, категории преступлений не могут быть слишком узкими, так как список должен вме-стить определения преступлений 27 государств – членов ЕС.
Требование двойной криминализации может быть отменено, но это не значит, что квали-фикация преступлений запрашиваемой стороны относительно списка останется непроверенной. Комиссия ЕС указывает на то, что проверка не должна заходить далее, чем ознакомительное «первоначальное изучение» материалов дела. Сугман на основании своего опыта в качестве док-ладчика для проекта Европейского ордера выделяет три способа исследования и проверки Орде-ра:
Первая проверка ЕОА – проверка формальных требований: был ли Ордер выдан надле-жащими судебными органами? Действительно ли максимальной срок наказания в виде лишения свободы не менее 3-х лет? Содержит ли Ордер необходимую дополнительную информацию?
Второй тип проверки более тщательный: судебные органы выясняют, может ли данное деяние быть отнесено к какому-нибудь преступлению из списка.
Третий тип проверки Европейского ордера – тщательная проверка Ордера, например, изу-чение улик, представленных в Ордере. Последняя проверка может показаться недопустимой в рамках Ордера. Она представляет собой отказ от следования принципу взаимного признания и взаимного доверия, что усложнило бы и отсрочило процедуру исполнения Ордера. В силу этого данная проверка не приемлема ни к преступлениям из списка, ни в отношении преступлений не из списка. Большинство судебных органов в основном занимают нейтральную позицию: они не делают дальнейшую проверку после первоначальной проверки.
ЕОА, быть может, и выглядел как полностью отличающийся подход, каким он являлся в самом начале в проекте Комиссии, но оригинальный проект предложения был изменён и сглажен до такой степени, что речь больше не идёт о первоначальном понимании плана Рамочного реше-ния. Например, двойная криминализация не отменялась в отношении всех преступлений, как из-начально хотела Комиссия, предложив список исключений среди преступлений. Проделав путь от начального проекта до окончательной редакции, проект Рамочного решения подвергся сущест-венным модификациям и был избавлен от того «радикализма», который задавался ему изна-чально.  
Взаимное доверие – это цель, к которой государства – члены ЕС должны стремиться, а не реальная ситуация на уровне частных случаев нарушения прав человека. Следовательно, пока Ев-ропейская система сотрудничества в уголовных делах не основана на единой юрисдикции с согла-сованными законами и полным соблюдением прав, двойная криминализация всё ещё играет важ-ную роль, хотя и разную.
В рамках ЕОА двойная криминализация, в первую очередь, имеет функцию защиты прав индивида. Как таковая она связана с правилом nulla poena sine lege. Отсюда есть довод в пользу «современной интерпретации» процедуры передачи  как процедуры, к которой должны отно-ситься так, как будто это уголовное преследование, к которому применяется принцип законности.
Для Российской Федерации исследование основных принципов данного института между-народного права имеет огромное значение, во-первых, для возможной модернизации системы борьбы с международной преступностью в рамках СНГ, а именно: в этом регионе вопросы между-народной уголовной политики имеют куда более важное значение, нежели в Евросоюзе; необхо-димо подробно изучить шестилетний опыт в этой области наших европейских коллег, чтобы по-стоянно приводить систему экстрадиции, действующую в рамках СНГ, в определённое соответст-вие с требованием времени и развитием международного права (безусловно, соблюдая специфику региона и другие факторы).
Кроме того, исследование именно правовых проблем ЕОА актуально для Российской Феде-рации, так как, исходя из сообщений МИД РФ, «созданные в ЕС механизмы представляют весьма продвинутый уровень взаимодействия государств и могут служить моделью для других европей-ских государств и субрегиональных объединений».
Как известно, на проходившей в октябре 2004 года сессии Парламентской Ассамблеи Сове-та Европы Россия выступила с инициативой принятия Общеевропейской конвенции по борьбе с терроризмом и распространения ЕОА на все страны Совета Европы.
Принцип взаимного признания судебных решений и принцип двойной криминализации деяния (основные принципы системы Европейского ордера на арест) должны найти отражение в нормативно-правовых актах о модернизации систем экстрадиции или же об их полной замене на более совершенные модели в других регионах, включая СНГ, где еще не создана столь совершен-ная система межгосударственного сотрудничества в сфере противодействия преступности.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика