Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Проблема выбора права, подлежащего применению к наследованию, осложнённому иностранным элементом
Научные статьи
01.02.12 08:10


вернуться


Гудименко Г.В.
Самаилов Г.А.

ЕврАзЮж № 12 (43) 2011
Гражданское право
Гудименко Г.В., Самаилов Г.А.
Проблема выбора права, подлежащего применению  к наследованию, осложнённому иностранным элементом
Институт наследования известен с давних времён. Наследование является одной из важнейших гарантий права частной собственности. Сегодня вопросы регулирования наслед­ственных отношений, в том числе с участием иностранного элемента, занимают значительное место в структуре гражданского права. Высокий уровень мобильности современного челове­ка ставит перед национальными правопорядками задачу выбора наиболее адекватных спосо­бов регулирования наследования.

    Наследование является одной из важнейших гарантий права частной собственности, обеспечивая высокий уровень культуры частного права и демонстрируя тем самым особенности той или иной правовой системы в современном мире. Отсюда во многих современных конституциях признанию права частной собственности сопутствует, как неотъемлемый элемент, признание права наследования. В современном мире каждое государство, имеющее правовую систему, уделяет большое внимание правовому регулированию наследования, которое, как правило, образует самостоятельную подотрасль гражданского права.

   В тех случаях, когда фактический состав наследственных отношений осложнён иностранным элементом, возникает необходимость определить право (правопорядок), которое наиболее адекватно может урегулировать возникшие отношения. В большинстве современных правопорядков предусматриваются правила разрешения коллизий, возникающих при наследовании с иностранным элементом. Сами по себе коллизионные нормы не содержат материальных правил. Напротив, они предлагают лишь ту или иную формулу коллизионной привязки к правопорядку, который признаётся наиболее компетентным для разрешения наследственного случая.

    Современные государства, как правило, исходят из соображения, что в случае наследования с иностранным элементом необходимо максимально учесть особенности возникших отношений, порождающего их фактического состава. При этом повышение мобильности современного человека благодаря развитию возможностей по перемещению из одной страны в другую определяет вектор развития или прогрессивного изменения национальных особенностей регулирования наследования с иностранным элементом в направлении унификации международных стандартов в этой области. Так, например, Гаагская конвенция 1989 г. «О праве, подлежащем применению к наследованию» отражает определённый компромисс различных национальных течений в вопросе о лучшем или выгодном разрешении коллизионного конфликта при наследовании с иностранным элементом. Однако до настоящего времени Конвенция 1989 г. не вступила в силу ни в одной стране. Основная причина такого «воздержанного» поведения некоторых государств кроется в совершенно особом консерватизме наследственного права, а также в политических мотивах, поскольку принятие Конвенции означало бы для многих отказ от традиционных взглядов, как например, в Германии, стремящейся осуществлять контроль за своим гражданами даже в тех случаях, когда они находятся за рубежом. Такая тенденция не является новой и характерна скорее для правопорядков прежних эпох. В настоящее время используемая в немецком международном праве формула коллизионной привязки – принцип гражданства наследодателя, как правило, подвергается жёсткой критике в немецкой науке международного частного права.     

    Проблематика выбора наиболее компетентного правопорядка, призванного регулировать наследственные отношения с иностранным элементом, не является новой в науке международного частного права. Однако до настоящего времени не выработано единых принципов и формул для отыскания наиболее подходящих критериев коллизионной привязки в отношении наследования с иностранным элементом.

    Анализ различных национальных подходов показывает крайнее разнообразие в формулировании коллизионных привязок, позволяющих выбрать право, подлежащее применению к наследованию с иностранным элементом. В этой связи могут быть предложены следующие группы коллизионных формул-привязок в сфере регулирования наследования с иностранным элементом.

     Первая группа включает в себя случаи, когда коллизионное регулирование наследования осуществляется на началах сочетания принципов территориальности и гражданства, что включает в себя следующие компоненты:
1) наследование имущества граждан по принципу гражданства;
2) наследование имущества, находящегося на территории государства, по законам этого государства;
3) наследование имущества иностранцев по закону последнего места жительства наследодателя. 
  
    Наиболее радикальный вариант проявления принципа территориальности при наследовании с иностранным элементом являло собой законодательство Венесуэлы до 1999 г. В настоящее время ситуация несколько изменилась, и в отношении иностранцев применяется закон последнего места жительства наследодателя. К наиболее ярким представителям данной группы относятся такие страны, как Венесуэла, Аргентина, Чили.  

     В международном частном праве этих стран последовательно проводится принцип единства и целостности наследственного имущества и наследственного статута, т. е. право, подлежащее применению к отношениям по наследованию с иностранным элементом. Следует подчеркнуть, что в странах континентальной Европы, в частности, таких как Германия, Австрия, принцип единства наследственного статута является не более чем иллюзией, декларацией, допускающей исключений больше, чем предполагает концепция единства статута, что превращает наследственный статут, якобы основанный на принципе единства, в прямо противоположное явление. 

    Согласно ст. 8 действующего Гражданского кодекса Венесуэлы от 13.08.1942 устанавливается равный правовой режим в гражданских правах в отношении иностранцев, находящихся на территории Венесуэлы, и граждан этой страны.  При этом в ст. 9 ГК Венесуэлы содержится императивное правило о том, что в отношении граждан Венесуэлы, находящихся за рубежом, действует Гражданский кодекс Венесуэлы. 

     Аналогичное правило содержится и чилийском гражданском законодательстве, где в соответствии со ст. 15 Гражданского кодекса Чили граждане этого государства, пребывающие за рубежом, подчиняются действию Гражданского кодекса Чили.

    Коллизионные нормы о наследовании в венесуэльском законодательстве крайне специфичны, правопреемство в отношении имущества наследодателя рассматривается как вещно-правовое событие.  В этом заключается причина, по которой Венесуэла очень ограничивает действие личного статута наследодателя. Наследственное правопреемство подчиняется, таким образом, вещному, или так называемому реальному, статуту, т. е. закону места нахождения вещи. Решающее значение для регулирования коллизионных вопросов наследования с иностранным элементом имеет ст. 10 Гражданского кодекса Венесуэлы, согласно которой находящееся на территории Венесуэлы движимое или недвижимое имущество всегда подчиняется праву Венесуэлы, даже если иностранец претендует на это имущество или имеет права на это имущество. 

      Чилийское гражданское право, послужившее образцом для многих правопорядков стран Южной и Латинской Америки, содержит смешанную формулу коллизионной привязки. Согласно ст. 16 Гражданского кодекса Чили от 01.01.1857  в отношении имущества, находящегося в Чили, применяются исключительно законы Чили, даже если его собственниками являются иностранцы, которые не проживают в Чили. Данная статья толкуется чилийскими авторами по-разному. Однако большинство всё же не рассматривает её как исключение из правил ст. 955 ГК Чили, имеющей коллизионное содержание. Надо сказать, что в этом отношении чилийское толкование принципа территориальности в наследственном праве существенно отличается от тех подходов, которые содержатся в праве Венесуэлы, также к группе можно отнести Аргентину, где правило о территориальности является одним из принципов наследственного права. Иными словами, всё имущество, которое находится на территории Венесуэлы или Аргентины, независимо от того, кому оно принадлежит или кто имеет на него права – гражданин соответствующего государства или иностранец, подчиняется исключительно национальному законодательству, в том числе и в случае наследования.

    Гражданский кодекс Аргентины от 29.09.1869  ориентируется на принцип последнего домицилия наследодателя. Причём в Аргентине первой среди стран Латинской Америки пошли по пути установления такого принципа для регулирования частноправовых отношений с иностранным элементом, в том числе в сфере наследования.

    Идея эта была подсказана не развитием науки или законодательной техники, а напротив, имела исключительно политические мотивы. Гражданское законодательство Аргентины, как, впрочем, и других стран Латинской Америки, в том числе Венесуэлы и Чили, столкнулось с вопросом о необходимости урегулировать частноправовые отношения переселенцев из Европы. Для граждан Аргентины установлен исключительный национальный режим, как в Чили или Венесуэле, то есть, по сути, закон гражданства. Многие европейские законы о международном частном праве ориентируются также на принцип гражданства. Если этот последний оставить и для иностранцев, переселяющихся в Аргентину, то очевидно, что имущество иностранцев будет находиться вне правового поля Аргентины. Соответственно, для граждан Аргентины сохраняет действие закон гражданства, а для иностранцев, находящихся на территории Аргентины, – закон последнего места жительства, т. е. также аргентинское право. Такой же логики придерживаются законодательства Венесуэлы, Чили и некоторых других стран Латинской Америки.

     Между странами – участницами Соглашений в Монтевидео от 1889/1940 этими соглашениями установлены специальные коллизионные нормы в отношении наследования, которые предполагают привязки к закону местонахождения отдельных видов наследственного имущества.  Эти нормы, однако, не имеют действия для отношений по наследованию в аргентино-российском аспекте.

     Вторая группа коллизионных привязок в отношении наследования с иностранным элементом ориентируется не на национально-территориальные принципы, а на критерий гражданства наследодателя. К таким странам относятся Германия, Австрия, Швеция, Япония, Греция, Сирия, Португалия и некоторые другие.

    В соответствии с ч. 1 ст. 25 Вводного закона к Гражданскому уложению Германии «правопреемство по случаю смерти подлежит праву государства, которому принадлежал наследодатель в момент смерти».  В немецкой литературе по международному частному праву использование в качестве критерия коллизионной привязки принципа гражданства наследодателя, как правило, рассматривается как гарантия сохранения целостности права, подлежащего применению к наследованию, осложнённому иностранным элементом.

      «Немецкое международное частное право основывается в области наследственного права на двух принципах: принципе единства наследования и принципе гражданства».  В 1986 г. немецкое международное частное право было существенно изменено.  При этом в ходе работы над законопроектом о реформе немецкого международного частного права, в частности, в пояснительной записке к законопроекту указывалось, что сохранение критерия привязки закона гражданства наследодателя для определения права, подлежащего применению к наследованию с иностранным элементом, является не только желательным, но целесообразным, поскольку именно этот критерий обеспечивает «ясность, согласованность с привязками относительно определения правового положения лица и сохранение оправдавшего себя на практике правового принципа».

     Действующее немецкое международное частное право допускает множество различных исключений из декларированного в ч. 1 ст. 25 ВЗ ГУГ принципа единства статута, применяемого к наследованию. Следует отметить, что собственно в ст. 25 ВЗ ГУГ не говорится прямо о единстве наследственного статута. Это положение выводится логически в доктрине международного частного права, поскольку немецкие коллизионные нормы о наследовании предусматривают только одно формулу коллизионной привязки – закон гражданства наследодателя.

    Аналогичная формула коллизионной привязки используется в австрийском международном частном праве в отношении наследования, осложнённого иностранным элементом. В соответствии с ч. 1 § 28 Закона о международном частном праве Австрии «правопреемство по случаю смерти определяется согласно личному статуту наследодателя в момент его смерти».  При этом согласно ч. 1 § 9 данного Закона «личным статутом физического лица является право государства, которому лицо принадлежит».

     Австрийское международное частное право, как и немецкое, допускает множество различных исключений из универсальности применяемого к наследованию правопорядка. Уже само по себе гражданство, как критерий коллизионной привязки, ставит ряд вопросов, требующих специальных законодательных разъяснений. Во-первых, при наличии двойного гражданства, какое из них будет иметь решающее значение? В случае если наследодатель, имевший двойное гражданство, был, в том числе, гражданином Австрии,  законодательство говорит однозначно, что решающее действие имеет австрийское гражданство. И здесь уже речь не о сохранении принципа универсальности наследственного статута, а скорее о политических приоритетах. Если же речь идёт о том, что наследодатель имел гражданство двух государств, за исключением Австрии, то решающим фактором будет наличие «тесной связи»  с одним из них. Во-вторых, необходимо специально оговорить случай, когда наследодателем выступает лицо без гражданства, что a priori противоречит использованию гражданства как универсальной и эффективной привязки в отношении наследования с иностранным элементом.

     Третья группа стран использует в качестве критерия коллизионной привязки в сфере наследования, осложнённого иностранным элементом, закон последнего места жительства наследодателя, как общую формулу, исходя из того, что жизнь современного человека повышает его мобильность, способность менять место жительства и место пребывания. Отсюда презумпция, что в последнем месте жительства наследодателя находится его основное  движимое имущество.

     К странам, придерживающимся принципа права последнего места жительства наследодателя в коллизионном регулировании наследования с иностранным элементом, относятся Россия, Франция, Великобритания, Румыния, Бельгия, Швейцария, США, Китай и др. Следует отметить, что  критерий «последнее место жительства наследодателя» также не является универсальным. Во-первых, он не имеет точного и однозначного определения и, как правило, объясняется с помощью различных, в свою очередь также оценочных признаков. Во-вторых, с терминологической точки зрения не существует единого понятия, обозначающего привязанность выбора права, применяемого к наследованию, с точки зрения проживания лица в определённом месте. Так, современная международная практика в сфере наследования различает понятия: домицилий, который при этом толкуется согласно одной из двух концепций – англо-американской и французской; последнее место жительства; обычное (основное) место пребывания.

     Согласно ст. 1224 Гражданского кодекса РФ отношения по наследованию определяются по праву страны, где наследодатель имел последнее место жительства, если иное не предусмотрено настоящей статьей. При этом законодатель не расшифровывает в статьях ГК или иных законах, что именно следует понимать под местом жительства. Законодательство содержит лишь примерные критерии, по которым можно определить, что представляет собой временное пребывание. Отсюда уже можно говорить о том, что если пребывание лица в определённом месте не является его временным пребыванием, а длится более продолжительное время, то соответствующее его местонахождение предполагается местом его жительства.

    В нормах Гаагской конвенции о праве, подлежащем применению к наследованию 1989 г., используется в качестве определяющего выбор соответствующего права понятие «обычное место пребывания». При этом оно не имеет однозначного определения и расшифровывается с помощью таких критериев, как гражданство наследодателя, продолжительность пребывания в данном месте, тесная связь наследодателя с определённым государством.

   И.А.Покровский писал, что «наследственное право в своих индивидуальных чертах вероятно предопределено природой вещей меньше, чем иные части гражданского права».  Когда речь идёт именно о тех или иных индивидуальных чертах наследственного права в том или ином государстве, то слова классика в полной мере соответствуют истине. Однако этого нельзя сказать о проблеме выбора адекватного правового режима для наследования недвижимого имущества. В большинстве стран мира используются различные специфические правовые инструменты для обособления наследования движимого имущества от наследования недвижимого имущества. Именно природа вещи, говоря словами классика, определяет потребность в дифференциации подходов к выбору права, подлежащего применению к наследованию.

    Наследование недвижимого имущества подчиняется, как правило, закону места нахождения имущества (lex rei sitae). Но данное правило является исключением из общей формулы коллизионной привязки. Так, например, ч. 1 ст. 1224 ГК РФ говорит о возможных исключениях из принципа «последнего места жительства наследодателя». При этом в абз. 2 ч. 1 той же статьи устанавливается, что наследование недвижимого имущества определяется по праву страны, где находится это имущество, а наследование недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации, – по российскому праву.

    Аналогичные конструкции предусматриваются и в других странах, таких как Великобритания, Франция, США. В странах, где руководствуются законом гражданства наследодателя, таких как Германия, Австрия, также применяется дифференцированный подход к наследованию движимого и недвижимого имущества. Так, например, в ч. 2 ст. 25 Вводного закона к ГУГ говорится о возможности выбрать своим волеизъявлением немецкое право в отношении недвижимости, находящейся в Германии. Конструкция нормы ст. 4 рассматриваемого Закона об обратной ссылке предусматривает положение, согласно которому декларированный в ст. 25 того же Закона принцип гражданства вообще теряет всякое значение. В частности, ст. 4 предусматривает под понятием «подлежащее применению иностранное право» отсылку в первую очередь к коллизионному праву соответствующего государства. Соответственно получается:
1) если наследодатель – гражданин Германии, то применяется немецкое право;
2) в случае если к наследованию имущества гражданина Германии применяется в другом государстве правопорядок, ориентированный на закон гражданства наследодателя, то применяется немецкое право;
3) если коллизионное право соответствующего иностранного государства предусматривает отсылку к праву последнего места жительства наследодателя, как, например, ч. 1 ст. 1224 ГК РФ, то, если наследование будет осуществляться в Германии и наследодатель проживал в Германии, применяться будет немецкое право;
4) если коллизионная норма иностранного права подчиняет наследование недвижимости закону места нахождения вещи и вещь в конкретном случае находится в Германии, то применяться будет немецкое право;
5) иностранец может выбрать применение немецкого права в отношении недвижимости, находящейся в Германии.

     Этот перечень может быть продолжен. Он показывает в частности, что на фоне явного стремления немецкого правопорядка в определённом смысле узурпировать решение вопроса о выборе права, подлежащего применению к наследованию с иностранным элементом, для «разрушения» единства принципа универсальности наследственного статута достаточно много возможностей, прежде всего, через наследование недвижимости. Иными словами, если недвижимость находится в Германии, и наследодатель – гражданин Германии, то она подчиняется немецкому праву в силу гражданства наследодателя. В случае если недвижимость находится в Германии, а наследодатель является иностранцем, то он может либо выбрать немецкое право, либо коллизионные нормы о наследовании в таких странах, как Россия, Франция, Великобритания, США, Бельгия и некоторых других. Кроме того, если иностранный правопорядок, как, например, в Австрии, предполагает также закон гражданства наследодателя, то наследование недвижимости гражданина Германии, проживавшего в Австрии, будет регулироваться, как правило, немецким правом. Следует отметить, что австрийское право содержит не меньшее, чем в Германии количество исключений, которые, можно сказать, «перетягивают одеяло на себя».

    Особый режим для наследования недвижимости проявляется на фоне тех правопорядков, которые не знают в гражданском праве деления имущества на движимое и недвижимое, например, Германия, Великобритания. Такое деление используется только для целей международного частного права.  В таких странах, как Венесуэла, Чили, Аргентина, правопорядки которых послужили образцом для многих других стран Латинской Америки (например, Гражданский кодекс Чили), наследование недвижимости, находящейся на территории государства, подчинено внутригосударственному правового режиму.

  Проведённый анализ позволяет сделать следующие выводы:
1. Наследование в международном частном праве не регулируется едиными универсальными формулами, а, напротив, крайне дифференцировано и нередко определяется политическими мотивами.
2. Наиболее распространёнными критериями коллизионных привязок в сфере наследования являются: закон гражданства наследодателя; закон последнего места жительства; закон обычного (основного) места пребывания; закон места нахождения имущества; закон национального режима.
3. Ни один из критериев коллизионных привязок не является универсальным и не обеспечивает единства права, подлежащего применению в отношении наследования, осложнённого иностранным элементом.
4. Во многих странах мира предусматривается возможность прямо или косвенно подчинить наследование недвижимости национальному праву, независимо от используемой в международном частном праве соответствующего государства коллизионной привязки. Причём это характерно также для тех стран, которые не используют в национальном гражданском праве деление вещей на движимые и недвижимые.  

     Регулирование наследования нормами национального материального права обеспечивается многими исторически сформировавшимися правовыми институтами, которые от страны к стране отличаются степенью детальности регулирования, конкретным составом институтов и некоторыми другими параметрами. Высокий уровень мобильности современного человека ставит перед национальными правопорядками задачу выбора наиболее адекватных способов регулирования наследования в тех случаях, когда фактический состав отношений по наследованию осложняется иностранным элементом.

люки под плитку цена



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика