Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Понятие правонарушения по соборному уложению 1649 года
Научные статьи
07.02.12 08:28

вернуться


 
ЕврАзЮж № 1 (44) 2012
История государства и права
Федорова А.Н.
Понятие правонарушения по соборному уложению 1649 года
В статье исследуется понятие правонарушения по Соборному Уложению 1649 года. Автор обращает внимание на множественность терминов, с помощью которых обозначалось
преступление в XVII веке, среди которых «лихое дело», «дурно», «обида», «воровство». Автор, анализируя статьи этого памятника права, выявляет содержание элементов юридического состава правонарушения. Так, им исследуются субъект преступления, субъективная сторона преступления, объективная сторона преступления и объект преступления.
                                                                                                                                                                           
   Упорядочивание общественных отношений выразилось в новом законодательном акте, получившем название Соборного Уложения, который вступил в действие в 1649 году. В нем, однако, еще не существовало определений, характерных для так называемой Общей части уголовного права.

    Впервые термин «лихое дело», обозначающий преступление, был установлен Судебником 1497 года. Первое упоминание в памятнике права о «ином каком лихом деле» встречается в статье 8 Судебника 1497 года. Ею предусмотрены меры ответственности за «татбу, или разбой, или душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело». Использование в тексте памятника при определении противоправных деяний наряду с татьбой, разбоем, душегубством, ябедничеством и формулы «или иное какое лихое дело» позволяет утверждать, что «лихими делами» признавались деяния, наиболее тяжкие в зависимости от степени общественной опасности, то есть преступления. Им же вводилось понятие преступника, который определялся как  «ведомый лихой человек».  Судебник 1550 сохранил терминологию Судебника 1497 года, хотя она практически им не использовалась.

    Соборное Уложение 1649 года в качестве термина, обозначающего преступление, также использует термин «лихое дело», уточняя его. «Лихие дела» в период Соборного Уложения 1649 года представляют опасность для феодального общества. Преступление характеризуется не столько причинением вреда, сколько нарушением царской воли, установленного правопорядка и посягательством на устои существующего государственного и общественного строя, на огражденные законом права частных лиц.

     В силу того, что противоправность, как важнейший элемент, характеризующий уголовно наказуемое деяние, еще достаточно четко законом не определена, судебно-административные органы имели возможность произвольно, по своему усмотрению устанавливать рамки уголовной ответственности.

    Кроме термина «лихое дело» в нормах Соборного Уложения 1649 года можно отметить по-явление еще одного термина, который также обозначал противоправное деяние – «какое дурно», что было предусмотрено в нормах Соборного Уложения, регламентировавшего, например, вопросы перемещения через границу государства. Кроме того, в статье 183 главы X Соборного Уложения 1649 года продолжает использоваться и термин «обида»: «А будет от кого учинится какая обида человеком трем, или четырем, или сколким нибудь в вопче, и ис тех обиженных людей похочет кто обиды своей искати…».  Не вызывает сомнения, что речь шла именно о совершении правонарушения, поскольку в следующей норме предусматривалась возможность примирения сторон до суда, что свидетельствовало о том, что было совершено противоправное деяние, по-скольку в противном случае истцу не было бы необходимости обращаться в суд для разрешения конфликта или же в отношении виновного выносилось решение суда: «…и тот обиженой в обиде своей приставит к ним ко всем вопче, и из них один узнав свою вину с ысцом помирится до суда, а досталные до суда не помирятся, и исцу на тех досталных дати суд, и по суду учинити им указ, до чего доведется…».

   Иногда преступление появляется в нормах Соборного Уложения под термином воровство, и соответственно преступник обозначается как вор, что не всегда связано с совершением преступления против собственности: «…а сыщется про то его воровство допряма, и на таких ворах за та-кое поклепное дело взяти…».

    Соборное Уложение 1649 года четко отличает преступление от гражданского правонарушения, хотя и не содержит определения понятия гражданско-правового деликта в законе. В отличие от предшествующего законодательства Соборное Уложение 1649 года не только предусматривает конкретные составы преступлений, но и упоминает о выражении угроз в совершении преступления: «А будет кто… учнет похвалятца на кого смертным убивством…».

     Об угрозах в совершении преступления упоминает также и статья 202 главы X Соборного Уложения 1649 года: «А будет кто похвалится на кого каким лихим делом, что он хочет дом его, или гумно с хлебом зжечь, или иной какой убыток учинити…».  Меры, применяемые к потенциальному правонарушителю, различны. Так, в первом случае в отношении виновного составляется опасная грамота, во втором – он подлежит передаче на поруки, а в отсутствие поручителей – заключению в тюрьму. В указанной норме предусмотрено возложение ответственности за убытки, понесенные стороной, в отношении которой высказывались угрозы, на лицо, эти угрозы высказывавшее. Причем даже если его вина не подтверждалась, никакого возмещения вреда не следовало, поскольку ранее имел место факт угроз. 

     Особенностью преступлений в указанный период была их классовая сущность, что выражалось наиболее ярко в том, что за ряд одинаковых противоправных деяний назначались раз-личные наказания в зависимости от классовой принадлежности их совершивших.

    В Соборном Уложении 1649 года более детально разработан юридический состав правонарушения.

    Субъектами преступления по Соборному Уложению могли быть как отдельные лица, так и группы лиц. Можно отметить элементы правоспособности в статусе несвободных лиц, о чем свидетельствует статья 80 главы XX Соборного Уложения 1649 года, в которой предусмотрено право рабы подавать жалобу на своего господина: «…и в том на него та раба учнет государю бити челом…».

   В литературе, тем не менее, отмечается, что не только холоп, но и крестьянин теперь уже рассматриваются как вещь.  Подтверждением этому служит статья 34 главы XI Соборного Уложения 1649 года, в соответствии с которой спор о принадлежности крестьянина тому или иному владельцу решается путем жребия: «…им по суду и по сыску в тех их беглых людех и во крестьянех дати жеребей…».  Вряд ли можно предположить, что лицо, которое не рассматривалось в качестве вещи, могло быть предметом такого спора и подобного его решения.

    Комментаторами Соборного Уложения отмечается, что экономической основой большего бесправия холопов, чем крестьян, служило как раз отсутствие собственности у холопов, по край-ней мере, в юридическом смысле. Однако это не означало, что у холопов не было имущества. У тех, кто составлял холопскую свиту, имущество могло быть значительным, но это было скорее владение, а не собственность.

    Субъектом стал признаваться даже раб, совершивший преступление по поручению своего господина. О деликтоспособности крестьян в случае совершения наиболее тяжких преступлений свидетельствует то, что в случае совершения крестьянами «татьбы и разбою, и поличного и смертных убийств» они сами подлежали ответственности, но не их хозяин. Указанная норма позволяет нам говорить об ограниченной дееспособности крестьян в XVII веке и, соответственно, о том, что их можно отнести к субъектам преступлений по определенной категории дел.

    В то же время в исследовательской литературе делаются попытки приравнять правосубъ-ектность крестьянина и феодала.  Указанная точка зрения заслуживает внимания, поскольку в качестве свидетелей могли выступать крестьяне-старожильцы, что предусмотрено статьей 237 главы X Соборного Уложения 1649 года: «А будет на которых спорных землях будут старожилцы с обе стороны…».

    Возрастной ценз правонарушителя, как и в более ранних памятниках права, не упоминался Соборным Уложением 1649 года. Однако впервые памятник права устанавливал возраст, дости-жение которого было необходимо для несения военной службы, – восемнадцать лет.

   Прямое указание на возраст лица, которое могло выставить родственников в качестве представителей в процесс, не упоминалось и в статье 185 главы X Соборного Уложения 1649 года, но указанные лица обозначались как недоросли. Вероятно, указанный термин предполагал, что лицо не достигло возраста, с наступлением которого оно могло самостоятельно выступать в про-цессе в качестве ответчика, – возраста совершеннолетия. Указанные лица определены в качестве недееспособных.  Представляется, что указанное утверждение не совсем верно, поскольку, не от-рицая того, что несовершеннолетний не является недееспособным, тем не менее, не представля-ется возможным согласиться, что все категории лиц, охваченные указанные нормой, также явля-лись недееспособными. Так, среди лиц, могущих выставлять представителей, упоминались вдовы и девки, что не предполагает того, что каждая из указанных социальных групп была недееспособ-ной. Из формулировки статьи, вероятно, следует, что они не имели представления о своем право-вом статусе в процессе производства по делу, о формах и способах защиты своих прав при при-влечении их в качестве ответчиков по делу, «и им отвечати за себя не умети».

   Достаточно широко нормами Соборного Уложения 1649 года регламентировалось соуча-стие в преступлении. Закон разделяет соучастников на главных и второстепенных. Соучастие мо-жет быть как физическим, что выражалось в содействии, практической помощи, совершении тех же действий, что совершал главный субъект преступления, так и интеллектуальным, например подстрекательство к убийству.

   Формами соучастия по Соборному Уложению являлось соисполнительство, подстрекатель-ство, пособничество, укрывательство. Закон устанавливает, как правило, одинаковое наказание для всех участников совершения преступления, не требуя определения степени участия и вины каждого из них.

    О соучастии упоминается, например, в статье 21 главы XXI  Соборного Уложения 1649 года: «А которые розбойники будут изыманы на розбоех, или на станех и в роспросе и с пыток учнут говорить сами на себя и на товарыщев своих во многих розбоех, и в смертном убийстве и во дво-ровом пожеге, и за то их воровство доведется их казнить смертью…».  Все соучастники преступ-ления в соответствии с указанной нормой подлежали одинаковой мере ответственности, то есть Соборное Уложение 1649 года не различало роли соучастников и, соответственно, меры ответст-венности в зависимости от выполняемой роли.

   Статья 198 главы X Соборного Уложения также предусматривает соучастие в преступле-нии: «А будет кто приедет к кому нибудь на двор насильством, скопом и заговором, умысля во-ровски, и учинит …смертное убойство… и того, кто такое смертное убойство учинит, самого казни-ти смертью же, а товарыщев его всех бити кнутом и сослати, куды государь укажет».  Не опреде-ляя роль соучастников, норма, тем не менее, фиксирует различные меры ответственности для них. Так, лицо, совершившее убийство, подвергается смертной казни, соучастники – уголовному наказанию в виде битья кнутом и ссылки.

    Последующие статьи также предусматривали соучастие в преступлении, совершаемом на дворе потерпевшего, с разграничением мер ответственности для соучастников.

   Подстрекательство являлось новой формой соучастия, в отличие от соисполнительства, и выражалось в формуле «по наученью». Так, в одной из статей предусмотрено: «…да будет сыщет-ся про то допряма, что того, кому дана опасная грамота, убил тот сам, на кого дана опасная грамо-та, или по его наученью кто иной то смертное убивство учинит…».

    Подстрекательство как форма соучастия было предусмотрено и статьей 12 Соборного Уло-жения 1649 года: «А будет такое наругательство над кем учинит чей нибудь человек, и того чело-века пытать, по чьему научению он такое наругательство учинил…».  Статья 19 главы XXII Со-борного Уложения 1649 года также предусматривала подстрекательство: «А будет кто над кем учинит смертное убийство по чьему научению…».  Подстрекатель и исполнитель наказывались за убийство одинаковой мерой ответственности – смертной казнью.

  От второстепенных субъектов преступления – соучастников закон отличал лиц, только причастных к совершению преступления: пособников, создававших условия для совершения пре-ступления; попустителей, обязанных предотвратить преступление и не сделавших этого; недоно-сителей, не сообщивших о подготовке и совершении преступления; укрывателей, скрывших пре-ступника и следы преступления.

    За совершение недоносительства, попустительства и укрывательства разбойников нормами Соборного Уложения 1649 года устанавливается уголовная и материальная ответственность ви-новных лиц. Так, в статье 59 главы XXI Соборного Уложения 1649 года устанавливалась ответст-венность в виде битья кнутом за отказ принять участие в погоне за преступником.

    Комментаторами Соборного Уложения 1649 года отмечается, что его нормами особо выде-ляется укрывательство как ремесло. Это стан, то есть постоянное пристонодержательство, или становщичество, и приезд – временное предоставление убежища.  О совершении указанных ви-дов преступлений упоминается в статье 63 главы XXI Соборного Уложения 1649 года: «А на кото-рых людей языки говорят с пыток в станех и в приездех, и тех людей по язычным молкам имати, а животы их переписав, запечатати, и сь языки тех людей с очей на очи ставити и роспрашивати, и указ им чинити также, как и розбойником. А на которых людей языки говорят с пыток в подводе и в поноровке, и тех людей, по язычным молкам, имати же и животы их печатати, и тех людей сь языки с очей на очи ставити и роспрашивати, и указ им чинити также, как розбойником и ста-новщиком». 

   Как следует из приведенной нормы, пристонодержательство, становщичество, приезд, подвод и поноровка влекли то же наказание, что было предусмотрено для разбойников. М.Ф.Владимирский-Буданов определяет подвод как указание места и удобного момента для со-вершения преступления.  Поноровка определяется как охранение преступника от опасности во время совершения преступления.

   Неоднократно нормы Соборного Уложения 1649 года возвращаются к регулированию во-просов, касающихся укрывательства преступников. Так, нормы статей 77–81 главы XXI Соборного Уложения также направлены на регулирование указанных отношений. Данные положения опре-деляют круг лиц, на которые возлагается обязанность выдачи оговоренных людей. Особо стоит отметить обстоятельство, в результате которого лицо не подлежало привлечению к ответственно-сти. В XVII веке это было неведение: «…Да будет по сыску и по явкам оговорные люди збежали допряма, до язычной молки, и на тех людей выти не имати. А которые оговорные люди збежат в язычную молку, и на тех людех, за кем оговорные люди живут, имати выти, да их же дати на по-руки, что им тех оговорных людей сыскивати».

   Укрывательство оговоренных людей и помощь им в побеге предполагала уплату штрафа в пользу государя в размере 50 рублей, а также обязанность в их отыскании и представлении вла-стям: «А которые люди оговорных людей от язычной молки ухоронят, или из-за себя вышлют вон, и на тех людех имати выти же, да на государя пени по пятидесяти рублев, и дати их на пору-ки, что им сыскав оговорных людей поставити».

    Нормами Соборного Уложения закреплялась обязанность при отыскании помещиком сре-ди своих людей преступников их «отдати в Губу». В противном случае устанавливалась ответст-венность в виде отнятия поместья, то есть конфискации имущества и взыскания убытков.

  В качестве соучастия рассматривалось также укрывательство разбойников: «А которых лю-дей розбойники розобьют, или тати покрадут, и за теми розбойники и за татьми исцы, собрався следом придут в село, или в деревню, и те люди, к которым следом придут, следу от себя не отве-дут…».
Субъективная сторона преступления обусловливалась степенью вины.

   Соборное Уложение 1649 года делит преступления на умышленные, неосторожные и слу-чайные. В памятнике они появляются под названием хитростных, то есть виновных деяний, и бес-хитростных, то есть случайных деяний.

    За умышленные преступления полагалось самое тяжкое наказание, а за случайные, «бес-хитростные» деяния наказание во многих случаях вообще не устанавливалось. Так, нормами ста-тьи 20 главы XXII устанавливалось: «А будет кто, стреляючи… кого убьет до смерти…, а недружбы и никакия вражды напередь того у того кто убьет, с тем кого убьет, не бывало, и сыщется про то допряма, что такое убийство учинилося ненарочно, без умышления, и за такое убийство никого смертию не казнити, и в тюрму не сажати потому, что такое дело учинится грешным делом без умышления».  Характерно, что за неосторожные действия совершивший их наказывается так же, как за умышленные преступные действия. Здесь сохраняется архаический (и репрессивный) принцип объективного вменения: наказание следует не за мотив преступления, а за его результат.

    Необходимость выяснять форму вины предписывалась уже в судебных актах XVI в. Более строгие наказания либо особые обстоятельства деяния, связанные с насилием и хитростью при совершении преступления, влекли либо особый статус преступника, и он признавался «ведомым лихим человеком».

    Отягчающими вину обстоятельствами были убийство «в разбое», ночная татьба, преступ-ление, совершенное в церкви, на государевом дворе или в отношении должностного лица, «скоп и сговор», во время стихийного бедствия или совокупность преступлений.

     Основанием, освобождающим от наступления мер ответственности, являлось малолетство, и дети до семи лет передавались родителям, которые «вразумляли» их розгами. Душевнобольные могли вовсе освобождаться от наказания, или оно существенно снижалось.

    Основной проблемой субъективной стороны правонарушения являлось не во всех случаях четкое определение случайных, ненаказуемых действий, а также умышленной и неосторожной форм вины. Указанная ситуация усугублялась тем, что в законодательстве отсутствовали четкие определения данных понятий, и «бесхитростное» деяние, например, в одной статье могло пони-маться как неосторожное, в другой – как случайное деяние.

   Объективная сторона преступления в нормах Соборного Уложения 1649 года характеризо-валась тремя стадиями преступного действия: умыслом, который сам по себе уже мог быть нака-зуемым, покушением и совершением преступления. Покушение на преступление было преду-смотрено нормами Соборного Уложения 1649 года: «А будет чей нибудь человек помыслит смерт-ное убийство на того, кому он служит или против его вымет какое оружье, хотя его убити…».  Также различие между покушением и оконченным преступлением предусматривалось в статье 8 главы XXII памятника права.

    Приготовление к преступлению можно отметить в статье 8 главы XXV Соборного Уложе-ния 1649 года: «А которым людем пития у себя безъявочно держати не велено, а они у себя питие держати учнут не явя, и то неявочное питие у них вымут…».  В указанной норме речь идет о хра-нении необъявленного вина, то есть о приготовлении к корчемству.

    В признаках объективной стороны преступления закон выделяет смягчающие и отягчаю-щие обстоятельства. К первым относятся состояние опьянения, неконтролируемость действий, вызванная оскорблением или угрозой (аффект), ко вторым – повторность преступления, размеры вреда, особый статус объекта и предмета преступления, совокупность нескольких преступлений.

    Закон знает и понятие рецидива, совпадающее в Соборном Уложении 1649 года с понятием «лихой человек». Повторное или неоднократное совершение преступления – рецидив – наказы-валось жестче, нежели содеянное в первый раз. Так, если за первую кражу полагались отсечение правого уха и тюрьма на два года или ссылка, то за третью кражу следовала смертная казнь. Отсе-чение ушей, носа, клеймение выделяло осужденного преступника, поскольку в XVII веке отсутст-вовала регистрация преступников, и по числу ушей делали вывод о рецидиве.

     Соборное Уложение знало также понятия крайней необходимости, необходимой обороны и «неведения». Совершение преступления в условиях крайней необходимости освобождало лицо от уголовной ответственности. Об этом сказано в статье 283 главы X: «А будет кто собаку убьет... бороняся от себя и ему за ту собаку цены не платить, а в вину ему того не ставити».

   Крайняя необходимость является ненаказуемой только при соблюдении соразмерности ее реальной опасности со стороны преступника. Нарушение соразмерности означало превышение пределов необходимой обороны и наказывалось.

    При необходимой обороне можно было защищать как жизнь, так и имущество. О необхо-димой обороне упоминает статья 200 главы X Соборного Уложения 1649 года. В случае соверше-ния убийства на своем дворе в результате защиты своей жизни и дома от нападения виновный не наказывался за совершение преступления: «А будет тот, к кому они таким умышлением приедут, бороняся от себя, дом свой обороняя, кого из них убъет до смерти и привезет тех побитых к судь-ям, и сыщется про то допряма, что он то убийство учинил поневоле, от себя бороняся, и ему того в вину не ставить…».  Соответствия обороны средствам нападения в данном случае не требовалось, соразмерность обороны степени опасности не определялась, то есть еще не определялись ее пре-делы. 

   В Соборном Уложении можно найти нормы, объективная сторона которых характеризова-лась, как представляется, бездействием лица. Так, при установлении необходимости возмещения вреда в некоторых нормах прослеживается наступление общественно вредных последствий в ре-зультате бездействия: «…да будет по сыску объявится, что он… чюжие нивы или огорода не отнял своей леностию, а отняти бжле мощно…».  Указанная норма предполагает, что спасти  имущест-во лица было возможно, но этого не произошло в результате «лености», то есть не были предпри-няты попытки спасения имущества.

   Нормами Соборного Уложения 1649 года устанавливалась ответственность и за попусти-тельство, то есть умышленное невоспрепятствование совершению какого-либо преступления при наличии возможности принять меры, необходимые для его пресечения или предотвращения. Действительно, в статье 15 главы XXI Соборного Уложения 1649 года устанавливалась обязан-ность и «всяких чинов людем» приводить в приказ людей, которые «на Москве и в городех вору-ют, карты и зернью играют, и поигрався воруют, ходя по улицам, людей режут, и грабят, и шапки срывают». Невыполнение указанной обязанности предполагало в качестве меры ответственности выплату денежного штрафа для виновных лиц.

    Объект преступления выступал тем критерием, на основании которого происходило по-строение глав Соборного Уложения 1649 года. В качестве таковых Соборное Уложение определяло церковь, государство, семью, личность, имущество и нравственность. Впервые в истории русского законодательства в светскую кодификацию были включены преступления против религии, ранее находившиеся в юрисдикции церкви. В системе преступлений они были поставлены на первое место. Подобный пересмотр системы имел двоякое значение: с одной стороны, церковь как ос-новная идеологическая сила и ценность занимала в ней особое место, что свидетельствовало о росте ее влияния, с другой – принятие церкви под защиту государственных институтов и законов указывало на их приоритет в политической системе, развивающейся по пути к абсолютной мо-нархии.

     Оценка противоправного деяния и мера ответственности за него определялись, исходя из объекта преступления, что является характерной чертой феодального права. Так, например, в ста-тье 14 главы X Соборного Уложения 1649 года степень тяжести наказания была предусмотрена в зависимости от того, в отношении кого совершено правонарушение. Если поклеп совершен в от-ношении лиц, вышестоящих по должности, в качестве меры ответственности устанавливается би-тье кнутом, в отношении нижестоящих по должности – битье батогами. Аналогичное правило, связанное с более легким наказанием вышестоящих должностных лиц, предусмотрено и иными нормами памятника права.

    Итак, преступление в период Соборного Уложения 1649 года – это нарушение царской во-ли, установленного правопорядка и посягательство на устои существующего государственного и общественного строя, на огражденные законом права частных лиц.

      Субъектами преступления по Соборному Уложению могли быть как отдельные лица, так и группы лиц. В нормах Соборного Уложения 1649 года предусмотрено соучастие в форме соиспол-нительства, подстрекательства, пособничества, укрывательства. Закон устанавливает, как прави-ло, одинаковое наказание для всех участников совершения преступления, не требуя определения степени участия и вины каждого из них. Субъективная сторона преступления обусловливалась степенью вины. Соборное Уложение 1649 года делит преступления на умышленные, неосторож-ные и случайные. В памятнике они появляются под названием хитростных, то есть виновных дея-ний, и бесхитростных, то есть случайных деяний. Объективная сторона преступления в нормах Соборного Уложения 1649 года характеризовалась умыслом, покушением и совершением престу-пления. Соборное Уложение знало также понятия крайней необходимости, необходимой обороны и «неведения». В качестве объектов преступления Соборное Уложение определяло церковь, госу-дарство, семью, личность, имущество и нравственность.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика