Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Нормативные основы охраны архитектурных памятников в Российской империи
Научные статьи
07.02.12 16:34


вернуться



ЕврАзЮж № 1 (44) 2012
История государства и права
Пирожкова И.Г.
Нормативные основы охраны архитектурных памятников в Российской империи
Статья посвящена анализу факторов, определяющих формирование нормативной базы охраны памятников архитектуры как части градостроительной политики государства в Российской Империи. Выделены четыре направления этой политики. Источниковой базой являются законодательно-нормативные акты разного уровня. В статье делается вывод о неполноте и диспропорции рассматриваемой области нормирования и роли синодального нормотворчества в ее становлении.
                                                                                                                                                                           
   Частью градостроительной политики государства является сохранение, реставрация архитектурного исторического наследия, заключенного в памятниках зодчества и жилой среды в целом. Как и многие другие направления градостроительной политики – создание и освоение регулярных планов городов, внедрение противопожарного строительства и проч., – они были заложены в XVIII в.


   Современное понятие «памятник» в широком смысле – это «...объект, составляющий часть культурного наследия страны, народа,… по типологическим признакам памятники могут быть разделены на четыре основные категории: археологические памятники, памятники архитектуры и памятники монументального искусства. К памятникам относятся также памятники письменности, обладающие историко-познавательным или историко-художественным значением».  Понятие «памятник архитектуры» в современном значении выделилось из группы «памятников древности» в середине XIX в. До этого древние сооружения изучались сначала как объекты исторической географии (XVIII в.), а затем как объекты археологии (XIX в.).

     Нормативной основой рассматриваемого элемента градостроительной политики были общие для регулирования градостроительной деятельности в целом законодательные акты: именные указы, Строительный устав всех редакций (1832, 1842, 1857, 1900 гг.). Специфическими для данной области градостроительства были синодальное нормотворчество и систематизированные акты внутрицерковного управления – Устав духовных консисторий (1841, 1883 гг.).

    Главным органом власти, в чьей компетенции находилась охрана церковных памятников, были Синод. При восстановлении памятников архитектуры необходимо, чтобы внутренний и внешний вид сохранялся тщательно, и никакие «произвольные поправки и перемены не были допускаемы без ведома высшей духовной власти» (ст. 50).

    Незначительные церковные постройки (часовни), «издревле построенные благочестивым усердием православных предков… в честь некоторых святых икон или в благочестивое воспоминание событий церковных и отечественных», согласно статье 58 Устава духовных консисторий (1841 г.) были обязаны сохраняться, а их возобновление разрешалось исключительно по усмотрению епархиального начальства.

      Синодальным указом 1842 г. обновление церковных памятников древности разрешалось по предварительному рассмотрению Синода. На местах за этим должны были следить епархиальные архиереи, в связи с чем статья 3 Строительного устава в разделе «Надзор за памятниками искусства» была дополнена соответствующим пунктом.  В 1857 г. законодатель повторил эту норму, инкорпорировав ее в Строительный устав: «Воспрещается приступать без высочайшего разрешения к каким-либо обновлениям в древних церквах и во всех подобных памятниках. Вообще древний, как наружный, так и внутренний, вид церквей должен быть сохраняем тщательно и никакие произвольные поправки и перемены без ведома высшей духовной власти не дозволяются».

    На местном уровне планы и фасады рассматривались также местными строительными комиссиями (Строительный устав, Устав духовной консистории).

    Самостоятельность и обособленность церкви в решении важнейших вопросов строительства и реставрации зафиксировал императорский указ «О предоставлении епархиальным архиереям права самим разрешать постройку, перестройку и распространение соборных, приходских, кладбищенских церквей в городах, кроме столиц, а также церковных сооружений в монастырях» от 29 июля 1865 г.

     Синодальное нормотворчество часто инициировалось нарушением существующих правил Строительного и других уставов, зафиксированных в определениях этого ведомства. В 1877 г. Владимирское епархиальное начальство без разрешения вышестоящих властей произвело ремонт церкви Покрова (более известна как храм Покрова на Нерли) XII в. Внешний облик сооружения и древние фрески в куполе сохранились. Во время же ремонтных работ живопись была закрашена масляной краской, снаружи храм был обвязан железом, а утраченные изваяния заменены новыми. Сохранившиеся при церкви древние изваяния, служившие когда-то украшением другого церковного здания, также были уничтожены. На этот факт последовало синодальное определение 1878–1879 гг. «О запрещении переделывать и разрушать архитектурные исторические памятники, находящиеся в ведении епархии». Синод процитировал норму Строительного устава в определении, что «вообще древний как наружный, так и внутренний вид церквей, должен быть сохраняем тщательно, и никакие произвольные поправки и перемены без ведома высшей духовной власти не дозволяются». Епархиальные архиереи обязывались наблюдать, «дабы нигде ни под каким предлогом в древнейших церквах не дозволялись ни малейшего исправления, возобновления и изменения живописи и других предметов древнего времени», испрашивая на то разрешение Синода. Синод признал, что исправления в Покровской церкви «допущены в нарушение вышеприведенных законов и распоряжений», и предупредил о недопустимости «на будущее время подобного рода отступлений» от законов. В 1879 г. участниками обязательной экспертизы при реставрации стали члены близлежащих археологических или исторических обществ, т. е. Петербургского,  Московского и Одесского (ст. 95 Строительного устава 1900 г.).

     Сохранение светских памятников базировалось на относительно небольших нормативных основаниях, появившихся в XIX в. и зафиксированных специальным разделом Строительного устава «Особенные правила о сохранении и починке древних зданий» в рамках II главы о казенных зданиях. Первым указом, посвященным сбору сведений о замечательных сооружениях, было постановление 1826 г., повторенное в 1827, 1837 и 1848 гг.  С 1822 г. «строжайше запрещалось разрушать остатки замков, крепостей, памятников… под ответственностью… местной полиции и губернаторов». Отношение государства к древнему наследию в данной категории городских объектов было утилитарным. Казенные здания, которые были оценены как древние, чинились, только если в них были помещения, пригодные к использованию. Причем факта древности для обоснования казенных трат было недостаточно. В прочих случаях следовало «поддерживать только ворота» (ст. 77 Строительного устава 1900 г.).  Содержание данных объектов лежало на городском бюджете. Термин реставрация применялся только к «монументальным памятникам древности», осуществлять ее можно было, согласуя с Археологической комиссией и Академией Художеств.

    Деятельность по сохранению памятников базировалась на некоторых организационных и законодательных новеллах, которые появлялись в российском правовом поле поэтапно и зачастую были побочным следствием разного рода административных реформ  и систематизации нормативных актов. Этапами и факторами складывания нормативной деятельности государства в области охраны памятников архитектуры были следующие.

      1. В рамках кампаний по созданию регулярных городов вместе с унификацией и внедрением  регистрационной городской документации вводилась обязанность городских властей указывать возраст, степень сохранности, необходимость ремонта старых зданий, их планы. В частности, указ «О позволении иметь домовые церкви только по крайней мере, об исчислении приходских церквей в Москве и об уничтожении излишних» гласил: «А прочия в Москве обретающиеся церкви переписать обстоятельно с показанием строения лет и приходских дворов числе и разстояния от церкви до церкви...».  По инициативе Академии наук был начат сбор исторических и географических сведений для исправления «Атласа Российского». От Синода требовалось сообщить обо всех деревянных и каменных церковных и монастырских сооружениях с копиями исторических описаний о «времени построения оных для сочиняющейся Российской истории». Попытка аккумулировать в Академии полный список подобных сооружений историками архитектуры и градостроительства расценивается как одна из мер к охране памятников зодчества.  В связи с данным распоряжением Синод 19 июля 1759 г. выпустил специальный указ «О присылке планов в Синод на монастырские и церковные здания», который касался также и имеющихся исторических описей зданий. Также члены Синода рассчитывали получить дополнительные сведения, когда Академия пошлет на места своих «землеописателей», «понеже в таковом деле искусных людей при Синоде, архиерейских домах, монастырях не имеется».

    В царствование Екатерины землемерам предписано было фиксировать при различных работах обнаруженные древние сооружения. 

    Суть тогдашнего понимания сохранения памятников выражается словами указа «Об отпуске на содержание первых 3 Московских Соборов ризницы и на починку церковных вещей по 300 рублей для каждого», не касавшихся архитектуры, но отразивших отношение к движимым памятникам: «...принадлежащие до церковной утвари... вещи, требующие починки и вновь устроения, общерассмотреть с таким наблюдением, чтоб древности, как бы она (починка) проста ни была, не переделывать, а все нужное только исправить».

       Систематизация имеющихся церковных памятников продолжалась и далее. Известно предписание Синода от 28 июля 1824 г. о снятии рисунков и чертежей с древних храмов. К середине 30-х годов такая работа была проделана, в особенности в Грузии и в епархиях Курской и Нижегородской.

     С начала XIX в. официально собирались сведения о губерниях. Информация, запрашиваемая Министерством внутренних дел, была обязательной («Обзоры губерний»). Также губернские статистические комитеты собирали «необязательные» сведения об истории губернии. Те и другие сведения собирались при помощи приходских священников и народных учителей. Этот контингент не имел специальной подготовки, поэтому для обеспечения достоверности результатов рассылались программы, разработанные специалистами. Так, в качестве универсальной схемы описания памятников была выбрана работа И.П.Сахарова «Записки для обозрения русских древностей».

   Значительный импульс строительная статистика получила после проведения земских преобразований в последней трети XIX в. 

     2. Второе направление государственной политики в области охраны памятников архитектуры – это установление специальных норм для ремонта и починки  «древних зданий», которые стали отличаться от основной массы казенных городских строений, выделенных законодательством раньше.  Первый нормативный документ, касающийся починки церквей, был совместно издан Синодом и Сенатом в ноябре 1743 г. В нем подробно рассматривался порядок обращения священников к прихожанам о починке храма. Если кто-то отказывался от этого, то по прошествии определенной процедуры «за таковое их нерачение и небрежение» взыскивался штраф в десять рублей, который шел на церковные расходы. Большой проблемой было сохранение в церковных памятниках иконописи и стенной живописи, которая сама по себе являлась памятником искусства и истории.

      К середине – второй половине XVIII в. относятся синодальные новеллы о сохранении внутреннего убранства храмов.  В 1744 г. обер-прокурор Синода князь Я.П.Шаховской усмотрел в московской Казанской церкви многие «нечистоты», и Архиепископу Московскому Иосифу было предписано, «дабы святые церкви особливом оных священнослужителей и монастырских настоятелей рачительством во всякой чистоте и подобающим церковном благолепии были содержаны».  По-видимому, указ выполнялся нерадиво, потому что 12 ноября 1753 г. последовал из Синода еще один документ, касавшийся уже всех российских храмов, «О соблюдении чистоты в церквах и о поновлении иконостасов и святых икон». Но, очевидно, и это не помогло, так как в 1782 г. Синод определил, чтобы в епархиях были назначены «нарочные духовные персоны» для наблюдения за чистотой и опрятностью, а также хранением «целости ризниц и прочего», и о необходимости ежегодно рапортовать об этом синодальному начальству.

    Нормативные стандарты починки, обновления памятников выражались теми же принципами законотворчества, что и в других его областях. В частности, эти принципы характеризуются многочисленными повторениями действовавших норм. Так, известен указ Синода 1828 г. (повторен в 1842 г.), который лапидарно гласил: «Древних церковных зданий не разрушать без особого дозволения».  Также обязанность церкви как государственного ведомства сохранять свои богатства была зафиксирована в Уставе духовной консистории.

     Важным новшеством был запрет передавать в частные руки (в аренду) предметы церковной старины, прозвучавший в определении Совета братства св. Василия и епископа Рязанского в 1912 г. Среди них перечислялись не только «памятники языка и письма» – рукописи, грамоты и т. п., но также памятники церковной архитектуры местных церквей и монастырей.
  
     3. Третье направление описываемой государственной политики становится актуальным со второй трети XIX в. и базируется на установлении архитектурно-художественных стандартов, желательных направлений архитектурного творчества в рамках градостроительства.

    В Уставе духовной консистории (1841 г.) предписывалось строительство или возобновление церквей так, чтобы «соблюдаемо было достоинство и приличие в архитектурном отношении». Аналогичные требования выдвигал Строительный устав – приличие, по мнению законодателей, лучше всего выражалось «древним Византийским стилем».

      Начиная с конкретных восстановительных проектов и мероприятий (Десятинной церкви в Киеве в 1833 г.), можно говорить о постепенном внедрении в практику градостроительства политической идеи  восстановления древнерусских образцов. Историки архитектуры считают, что восстановление древнего вида церкви по проекту В.П.Стасова знаменательно и символично. На фундаментах разрушенной во время нашествия монголо-татар церкви была воссоздана одна из величайших христианских святынь государства Российского, и что самое главное, воссоздана по проекту, составленному «по образцу древних церквей». Историческая достоверность реставрации в данном случае была не так принципиальна, как сейчас. Церковь была спроектирована по далекому от реального облика Десятинной церкви образцу старомосковских храмов. В данном случае важен сам факт как прецедент, как основоположник традиции градо-строительно-содержательных воссозданий, инспирированных распространенными в обществе настроениями и духовными потребностями.

     Принципиальная важность начинания, имевшего место в «матери городов русских», осознавалась императором, который, утвердив проект, кроме стандартного «быть по сему» приписал: «и архитектору Стасову объявить, что проект его прекрасен; и послать на образец в Академию Художеств». 

     4. В XIX в. стал актуальным фактор, обусловивший общественный элемент в обсуждении желаемого и действительного в области градостроительной деятельности. Экспертные, просветительские усилия различных обществ (археологов, архитекторов, краеведов и др.) влияли на нормотворчество.

    Памятники древности стали объектом изучения научной общественности с открытием для исследований области Причерноморья (конец XVIII в.). В это время к древним зданиям начали проявлять интерес не только как к географическим ориентирам, но и как к свидетелям истории. Этот интерес был закреплён серией указов и мероприятий государства. Так, в 1805 г. вышел указ о сохранении памятников старины Причерноморья. Затем внимание исследователей привлекли славянские древности. Изучение Киева (1830-е гг.), осуществляемое Комитетом по изысканию древностей – государственной организацией, раскопки зданий, известных только по летописям, способствовали небывалой активности местных историков-любителей. Находки сооружений, подтверждавших факты, упоминавшиеся в летописных свидетельствах и легендах, побудили правительство принять меры по сохранению памятников и, в первую очередь, их выявлению.  

     На основании синодального указа Московское археологическое общество образовало комиссию, в которую вошли знатоки отечественного искусства (И.Е.Забелин, К.М.Быковский, A.M.Павлинов, М.Н.Чичагов, В.И.Сизов и др.), для осмотра церковных памятников. Ее члены старались на местах убедить духовенство или старост храмов «в необходимости сохранить и поддерживать памятник в том виде, в котором он сохранился до нашего времени». Местному епархиальному начальству и Синоду делался упрек в том, что они на просьбы об уничтожения памятника всегда разрешают данный вопрос положительно.

     Наиболее значимым было обсуждение по поводу крайне неудачного ремонта церкви Покрова-на-Нерли, церкви Иоанна Предтечи, возведенной в память рождения и тезоименитства Ивана Грозного в подмосковном селе Дьякове, и других. В 1882 г. Санкт-Петербургское общество архитекторов, Русское и Московское археологические общества произвели освидетельствование последнего сооружения и обнаружили массу грубейших искажений, произведенных недавним ремонтом. Констатировалось, что церковь могла бы еще простоять три столетия и что «…все работы производятся, очевидно, при совершенном отсутствии технического и художественного руководства, вследствие чего крайне обезображивается внешний вид древнего храма». Итогом бурного обсуждения стали обращения комиссии к Синоду за содействием «к неуклонному исполнению духовными властями Высочайшего повеления от 11 марта 1889 г.». В 1894 г. вышло определение Синода «О необходимости безусловного выполнения указа о порядке реставрации памятников древности», нацеливающее духовное ведомство руководствоваться в ремонтно-реставрационных работах повелением императора. Высшая духовная власть признавала, что епархиальное руководство продолжало игнорировать действующие правила и законы, занимаясь фактически самоуправством.

    В нормотворчестве конфликт интересов между церковью и общественными организациями вылился в предписание Синода, согласно которому, прежде чем приступать к поправкам, переделкам и уничтожению памятников, епархиальному начальство необходимо было заручиться согласием близлежащих археологических или исторических обществ, т. е. Петербургского, Московского и Одесского.

     Стараниями общественности в 1844 г. в учебный курс Московской духовной академии (впоследствии и других учебных заведений) было включено преподавание церковной археологии, учреждались специальные кафедры церковной археологии и литургии, а в 1911 г. кафедры церковной археологии при академиях стали самостоятельными. С целью преподавания данного предмета в начале 1915 г. Синод одобрил особую программу, согласно которой профессор Н.В.Покровский составил специальное учебное руководство.  При духовных семинариях по-прежнему церковная археология преподавалась совместно с литургией, и по синодальному определению 1917 г. при недостатке времени на изучение литургии преподавателям разрешалось сокращать менее важные отделы программы церковной археологии.

    На сбор сведений о церковной архитектурной старине повлияли составляемые летописи приходских церквей. Инициатива возрождения в 1845 г. этого исторического феномена приписывается Тобольскому архиепископу Георгию.  Летопись имела узкую, сугубо прагматическую задачу – отражение событий, касающихся храма, однако «из частных приходских летописей» со временем можно составить историю епархии, а это, в свою очередь, «послужит важным материалом» для истории православной церкви и, возможно, «для пишущего общую политическую историю Российского государства». Спустя двадцать лет инициативе последовал епископ Оренбургский Варлаам, признавший «полезным завести при каждой приходской и соборной церкви епархии летописи», начиная их с 1865 г. Он же предложил план и порядок летописи, которая должна начинаться с краткой истории храма и прихода (кем и когда построен, какой первоначальный его вид, подвергался ли изменениям и т. п.). В 1915 г. члены Синода констатировали, что «во многих епархиях летописи при церквах ведутся», и постановили поручить епархиальному начальству «учинить зависящее распоряжение об обязательном ведении во всех церквах летописей».  В 1863 г. Московский митрополит Филарет образовал Общество любителей духовного просвещения, которое среди прочего занималось изучением церковных памятников старины.

     Таким образом, первые проявления осознанного государственного интереса к памятникам древности относятся к XVIII в. В первой половине XIX в. систематизируются законодательство и система государственной охраны памятников и первых научных обществ. Во второй половине XIX – начале XX в. определяются стратегические направления охраны, появляется Императорская Археологическая комиссия – специальный орган в структуре центральной исполнительной власти, призванный осуществлять контроль за археологическими раскопками и охраной древних зданий на научной основе.

     Качество охраны памятников, находящихся в синодальном ведомстве, оценивалось специалистами XIX в. и современниками критично: отношение иерархов церкви к сохранности древних храмов было специфическим и определялось общим мировоззрением того времени, преломленным в христианской картине мира. Даже члены Синода считали, что постройка, переделка и починка приходских церквей по правилам архитектуры остаются «па попечении и ответственности прихода, а духовенство только заботиться должно о том, чтобы все части строения соответствовали Соборным и синодальным правилам» (1826 г.).

    Тем не менее, наибольшую долю актов в формирующейся базе охраны памятников архитектуры и деятельности по их сохранению демонстрирует синодальное нормотворчество; церковные памятники как категория охраняемых объектов начали выделяться значительно раньше, чем светские (казенные, общественные) сооружения. Охрана памятников архитектуры, попадающих в обывательское понятие частной постройки, не сформировалась вовсе.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика