Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA

Фарида Мамад:
О праве человека – взгляд Комиссара по правам человека Республики Мозамбик


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Перспективы совершенствования законодательной регламентации деятельности участников уголовного судопроизводства по собиранию доказательств
Научные статьи
07.02.12 16:38


вернуться



ЕврАзЮж № 8 (39) 2011
Уголовный процесс и криминалистика
Хатуаева В.В.
Перспективы совершенствования законодательной регламентации деятельности участников уголовного судопроизводства по собиранию доказательств
В статье рассматриваются отдельные аспекты доктринального толкования и законодательной регламентации процесса собирания доказательств в досудебных стадиях производства по уголовному делу.

Традиционно содержание процесса доказывания рассматривается как единство трех компонентов: собирания, проверки и оценки доказательств, что нашло отражение в его законодательной модели, закрепленной в ст. 85 УПК РФ. Тем не менее, вопрос о структуре процесса доказывания, а именно о количестве и содержании его элементов, относится к числу дискуссионных. Наиболее острые споры в контексте состязательной формы уголовного судопроизводства вызывает первоначальный этап – собирание доказательств, который принято детерминировать как деятельность, имеющую познавательный и удостоверительный характер, основанную на отражении и преобразовании в сознании познающего субъекта информации, сведений, содержащихся в следах, оставленных событием.  Отправной точкой процесса собирания доказательств является поиск и обнаружение носителя информации. В специальной литературе названная деятельность зачастую именуется «обнаружением доказательств»,  что, на наш взгляд, не вполне корректно. Подавляющее большинство исследователей не возражает против того, что «готовых» доказательств в том смысле, в котором этот термин толкуется законодателем в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, не существует.  Объективно на начальном этапе собирания доказательств имеется лишь информация, носители которой обнаруживаются (например, предмет, сохранивший на себе следы преступления, человек, в сознании которого запечатлелись имеющие значение для дела обстоятельства, и т. д.). В ходе дальнейшей познавательно-удостоверительной деятельности компетентного субъекта доказывания указанная информация приобретает процессуальную форму, соответствующую доказательствам. По аналогичным причинам вызывает возражения и вычленение в качестве самостоятельного элемента в структуре доказывания закрепления доказательств, которое, по мнению В.С.Балакшина, следует за собиранием.  Учитывая, что после обнаружения носителя информации необходимо эту информацию получить предусмотренными законом способами и зафиксировать в протоколе процессуального действия, эта деятельность является, на наш взгляд, неотъемлемой частью этапа собирания доказательств. Доказательство может считаться полученным, «собранным» лишь после фиксации добытой информации.


     Мы полагаем, что для унификации подхода к содержанию первоначального этапа доказывания с учетом познавательно-удостоверительного характера деятельности компетентных субъектов, а также требования допустимости доказательств необходимо легализовать принятое в доктрине доказательственного права наименование, предложенное С.А.Шейфером,  – «формирование доказательств», под которым предлагается понимать мыслительно-практическую деятельность компетентного субъекта доказывания по выявлению носителей искомой информации, ее восприятию и преобразованию в надлежащую процессуальную форму. В этой связи считаем целесообразным внести изменения в статью 85 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «Доказывание состоит в формировании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса». Кроме того, в названии и  в части 1 статьи 86 УПК РФ заменить слово «собирание» на слово «формирование».

     Способы формирования доказательств установлены законодателем в ст. 86 УПК РФ и в зависимости от субъекта, являющегося инициатором собирания доказательственной информации, могут быть классифицированы на: активное формирование доказательств и представление предметов и документов, имеющих значение для дела. К активным способам формирования доказательств относятся производство следственных и иных процессуальных действий (ч. 1 ст. 86 УПК РФ), осуществляемое дознавателем, следователем, прокурором и судом. Вопросы познавательной и правовой характеристики следственных действий, направленных на собирание доказательств, достаточно давно и подробно исследованы в уголовно-процессуальной и криминалистической науках.  С точки зрения действующего законодательства определенный интерес вызывают иные процессуальные действия соответствующей направленности. К их числу относятся требование от предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан представления предметов и документов, которые могут установить необходимые по делу фактические данные; требование производства ревизий и документальных проверок. Эти способы указаны в законе наряду с возможностью производства следственных действий, соответственно нельзя признать справедливыми высказывания относительно возможности их осуществления только в рамках соответствующих следственных действий (например, осмотра или выемки).  Именно такое деление активных способов формирования доказательств позволяет учитывать особенности уголовно-процессуального познания в различных стадиях производства по уголовному делу. Так, в частности, в стадии возбуждения уголовного дела, где производство следственных действий недопустимо (за исключением осмотра места происшествия, осмотра трупа и освидетельствования), получение доказательств осуществляется именно с помощью иных процессуальных действий. Необходимо отметить, что полномочиями по активному формированию доказательств наделяются только органы и должностные лица, ведущие уголовный процесс. Вместе с тем, очевидным законодательным пробелом, на наш взгляд, является отсутствие порядка производства иных процессуальных действий. Этот пробел должен быть восполнен по нескольким причинам. Во-первых, истребование документов является активно используемым процессуальным действием с достаточно широкой сферой применения. Так, по материалам изученной следственной практики в Центрально-Черноземном регионе за период с 2009 по 2011 г. было выявлено, что практически по каждому из 189 проанализированных уголовных дел истребовались: справки о наличии или отсутствии судимости – 99,3 %; копии приговоров и других судебных документов – 18,3 %; характеристики с места работы (учебы, жительства) – 98,1 %; медицинские документы – 43,5 %; бухгалтерские документы – 13,1 %; акты ревизий – 1,2 %; акты документальных проверок – 0,8 %; акты ведомственных проверок – 6,1 %. Все перечисленные документы истребовались путем направления писем, запросов, требований.  Во-вторых, без законодательной регламентации порядка производства иных процессуальных действий не представляется возможным судить о допустимости полученной информации, а соответственно, о возможности использования ее в качестве доказательств с учетом положений ст. 75 УПК РФ. В этой связи полагаем, что требование о предоставлении предмета или документа, назначении ревизии или проверки должно оформляться постановлением (определением), обязательным для исполнения лицом, которому оно адресовано. В постановлении (определении) о назначении ревизии или документальной проверки должны быть указаны обстоятельства, вызвавшие необходимость проведения указанных действий, вопросы, подлежащие разрешению в ходе их производства, а также срок проведения.

    В качестве самостоятельного способа собирания доказательств законодатель выделяет представление участниками уголовного процесса предметов и документов, имеющих значение для дела (ч. 2 ст. 86 УПК РФ), а также представление доказательств защитником (ч. 3 ст. 86 УПК РФ). Необходимо отметить, что правоотношения, возникающие при представлении доказательств в порядке, предусмотренном ч. 2, 3 ст. 86 УПК РФ, имеют ряд принципиальных отличий по сравнению с активным способом формирования доказательств посредством производства иных процессуальных действий, закрепленным в ч. 1 той же статьи. Эти принципиальные отличия, на наш взгляд, заключаются в следующем.

      Во-первых, инициатива представления материалов принадлежит участникам процесса, имеющим личный интерес в исходе уголовного дела. Заметим, что ч. 2 ст. 86 УПК РФ в качестве таковых называет подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей, указывая, что данные лица вправе собирать и представлять письменные предметы и документы для приобщения их к делу в качестве доказательств. Нормы УПК РФ, регламентирующие процессуальный статус каждого из названных участников уголовного судопроизводства (например, п. 4 ч. 2 ст. 42, ч. 2 ст. 43, п. 2 ч. 4 ст. 44, п. 4 ч. 4 ст. 46, п. 4 ч. 4 ст. 47 и др.), не указывают на возможность собирания доказательств названными лицами, а содержат иную формулировку – «представлять доказательства». Полагаем, что обе формулировки не вполне удачны, поскольку, как уже было отмечено, «готовых» доказательств на этом этапе не существует, а активное их формирование путем придания полученной информации надлежащей процессуальной формы осуществляется только должностным лицом, ведущим производство по уголовному делу. Думается, что более логичной была бы лексическая конструкция «представлять письменные документы и предметы для приобщения их к делу в качестве доказательств», которую и необходимо использовать в ч. 2 ст. 86 УПК РФ.

     Во-вторых, пассивность рассматриваемых способов формирования доказательств заключается в том, что только должностное лицо, ведущее производство по уголовному делу, может признать представленные объекты доказательствами, и только в том случае, если убедится в их относимости к обстоятельствам дела. Таким образом, принятие решения о приобщении предмета или документа к делу представляет собой акт, констатирующий появление доказательства; пока названного решения нет, нельзя говорить о завершении этапа формирования доказательства.

      В-третьих, законодатель достаточно четко ограничивает объекты доказательственной деятельности заинтересованных лиц только предоставлением письменных документов и предметов. В специальной литературе неоднократно высказывались предложения о расширении этого перечня посредством включения в него иной информации: об обнаруженном месте происшествия, следах и иных вещественных объектах, о лицах, которым, возможно, известны обстоятельства дела, и т. д.  Думается, что подобные предложения не вполне согласуются с рассмотренными выше нормами, регламентирующими статус соответствующих участников уголовного процесса. Анализ ст. 42–48 УПК РФ позволяет утверждать, что в данном случае право представлять доказательства отождествляется с правом давать показания, которое наряду с иными правами (заявлять ходатайства, давать объяснения и участвовать в производстве следственных действий и т. д.) является формой участия в доказывании. Как справедливо отмечает С.А.Шейфер, «совершенствование практики доказывания предполагает разработку мер по повышению его эффективности путем дифференцированного изучения и освоения отдельных его форм, не допуская их подмены и отождествления».

     В-четвертых, спецификой отличается и форма фиксации просьбы о принятии представленных объектов. Законодатель данный вопрос не регламентирует, что породило дискуссию в среде ученых-процессуалистов. Одни предлагают, что оформлять факт представления предметов и документов необходимо протоколами выемки либо осмотра,  что, на наш взгляд, противоречит сущности рассматриваемого способа формирования доказательств, поскольку связывается законодателем с волеизъявлением определенного участника уголовного судопроизводства. Другие – протоколом «добровольной выдачи»,  что также не вполне корректно, поскольку названное действие регламентируется ст. 182 УПК РФ и является составной частью обыска. Третьи – протоколом принятия (либо представления) доказательства.  С последним утверждением можно согласиться, но с некоторыми оговорками. Наилучшей формой процессуального оформления в рассматриваемом случае действительно является протокол, составленный в соответствии с требованиями ст. 166 УПК РФ. Однако с учетом специфики представляемых объектов, которые до составления процессуального акта доказательствами не являются, мы полагаем, что данный протокол целесообразно именовать «протоколом представления предметов (документов) для приобщения их к делу в качестве доказательств». Внесение соответствующего дополнения в ст. 86 УПК РФ вполне согласуется с требованиями ч. 2 ст. 84 УПК РФ о том, что документы должны быть представлены в порядке, установленном ст. 86 УПК РФ. Кроме того, процессуальная форма составления протокола позволяет зафиксировать все необходимые данные о представляемых объектах, а также подчеркнет специфику именно этого способа формирования доказательств. Так, в протоколе должна быть отражена просьба лица о приобщении к делу предмета или документа; обстоятельство, для установления которого данный объект приобщается к делу; содержание документа; результаты осмотра предмета, его индивидуальные признаки, а также обстоятельства обнаружения.

      И, наконец, в-пятых, определенную специфику имеет представление доказательств защитником. Ряд положений закона, регламентирующих участие защитника в доказывании, отражает идею существенного расширения его прав, что является неотъемлемым признаком состязательной формы судопроизводства. Так, п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК РФ регламентирует право защитника собирать и представлять доказательства, которое конкретизируется в ч. 3 ст. 86 УПК РФ посредством перечисления способов его реализации: получение предметов, документов и иных сведений; опрос лиц с их согласия; истребование справок, характеристик и иных документов от органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрошенные документы или их копии. Мы не можем согласиться с мнением определенной части процессуалистов, полагающих, что названные познавательные действия защитника следует трактовать как правомерные процессуальные формы собирания доказательств,  и считающих целесообразным законодательно закрепить процедуру их производства,  либо использовать действующие нормы УПК РФ, «подгоняя» их под существующие виды доказательств, закрепленные в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Так, в частности, О.В.Левченко, предлагая использовать формулировку «свободные доказательства», указывает, что объяснения, полученные защитником от граждан, справки и характеристики необходимо признавать иными документами в смысле ст. 84 УПК РФ.  Судебная практика свидетельствует о непринятии такой позиции. Так, Верховный Суд РФ в своем определении от 10 августа 2006 г. по делу № 39-006-4 солидаризировался с позицией Курского областного суда о несоответствии протокола опроса свидетеля защитником требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к доказательствам, указав, что «сведения, полученные защитником в результате опроса, могут стать доказательствами по уголовному делу только тогда, когда опрошенное защитником лицо подтвердит эти сведения на допросе, проведенном в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона дознавателем, следователем, прокурором или судом… Протоколы опроса лиц защитником не могут рассматриваться и как доказательства, именуемые в ст. 74 УПК РФ как иные документы…».

      Мы полагаем, что новые научные идеи, сопряженные с попытками нивелирования значения уголовно-процессуальной формы в связи с нереализованной концепцией состязательности досудебного производства, являются следствием небрежности законодателя при конструировании формулировки, содержащейся в ч. 3 ст. 86 УПК РФ. Разработчики закона указывают на тот факт, что во время работы над проектом УПК РФ действовало Положение об адвокатуре, в котором адвокатам запрещалось даже беседовать с потенциальным свидетелем, что существенно ограничивало права защиты, именно этим и объясняется существующее конструирование способов доказывания, предусмотренное для защитника уголовно-процессуальным законом и уточняемое в Законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», где совершенно правильно указано на право адвоката собирать сведения.  Думается, что собирание информации, имеющей значение для уголовного дела, защитником в порядке, предусмотренном действующей редакцией ч. 3 ст. 86 УПК РФ, может быть детерминировано как иной вид юридического познания и в этой части сравнимо с непроцессуальной информацией, получаемой в результате оперативно-розыскной деятельности. Придание полученным сведениям процессуальной формы, т. е. собственно формирование доказательств осуществляется должностным лицом, ведущим производство по уголовному делу. Мы солидаризируемся с мнением, высказанным И.Б.Михайловской о том, что результат познавательных действий защитника дает ему право заявить соответствующее ходатайство, которое подлежит рассмотрению и удовлетворению дознавателем, следователем, прокурором или судом.

       Полагаем, что существенным расширением прав стороны защиты в формировании доказательств явилось бы законодательное закрепление обязанности органов расследования удовлетворять любое подобное ходатайство путем проведения необходимых следственных действий и участие в них защитника. Отметим, что действующее законодательство приравнивает защитника к иным лицам, имеющим интерес в исходе уголовного дела, в части порядка рассмотрения ходатайств о производстве следственных действий. Так, ч. 2 ст. 159 УПК РФ предусматривает, что соответствующее ходатайство подлежит удовлетворению лишь в случаях, если обстоятельства, об установлении которых ходатайствуют подозреваемый, обвиняемый, защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик или их представители, имеют значение для дела. Если данная формулировка справедлива для неофициальных участников уголовного процесса, то она явно не соответствует требованиям объективности по отношению к стороне защиты, поскольку решение вопроса об обоснованности ходатайства защитника является исключительным правом должностного лица, ведущего производство по делу. В этой связи считаем целесообразным из части 2 статьи 159 УПК РФ исключить слова «его защитнику» и дополнить ее абзацем следующего содержания: «Ходатайство защитника о производстве следственных действий для установления обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса, подлежит обязательному удовлетворению».


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика