Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Концепция международного «мягкого права» в международно-правовой доктрине
Научные статьи
20.03.12 11:36

вернуться


 
ЕврАзЮж № 2 (45) 2012
Международное право
Халафян Р.М.
Концепция международного «мягкого права» в международно-правовой доктрине
Отсутствие юридической силы позволяет объединить в рамках термина «мягкое право» различные международные неправовые (рекомендательные, политические) нормы. Сравнительно-правовой анализ международно-правовых и «мягко-правовых» норм способствует более детальному уяснению особенностей «мягкого права». В то же время обращение к форме закрепления международных неправовых норм, принятие во внимание специфики их действия позволяет провести более четкую грань между ними, не допустив при этом стирания границы между правовыми и морально-политическими обязательствами в целом.

   Преимущества и удобства изучения иностранных языков у нас: возможно индивидуальное и групповое изучение иностранных языков. Изучение иностранных языков, вся подробная информация на сайте http://lingust.ru
  Обзор международно-правовой доктрины позволяет заключить, что среди исследователей существует лишь общее представление о «мягком праве». Подходы начинают различаться при попытке определить содержание данного явления, присущих ему особенностей. Наибольшее распространение получила точка зрения, согласно которой «мягкое право» используется как антипод юридически обязательному («твердому») праву, праву в привычном для нас понимании.

    Представляется, что рассмотрение «мягкого права» по остаточному принципу, путем простого перечисления актов, не являющихся юридически обязательными, нецелесообразно и не учитывает особенности различных актов в процессе нормообразования. В результате концепция может необоснованно «раздуваться» в зависимости от субъективных пристрастий конкретного автора, что может отрицательно сказаться на системе международного права. В качестве наглядного примера такого расширения можно привести позицию Р.Бакстера, относящего к «мягкому праву» наряду с рекомендациями международных организаций соглашения pactum de contrahendo, несамоисполнимые положения международных договоров.  Представляется совершенно справедливым утверждение Дж.Хууфа, который, отмечая положительные свойства «мягкого права», не без оснований обращает внимание на необходимость сужения «серой зоны».

     Обилие точек зрения делает любую классификацию весьма условной. В целом термин международное «мягкое право» используется для обозначения двух различных явлений: неопределенных по своему содержанию норм международных договоров и положений, содержащихся в неправовых актах (резолюции международных организаций, конференций и т. д.).

    Сравнительно реже в качестве проявления «мягкого права» приводится соответствующий характер процедуры рассмотрения споров.  Иными словами, «мягкое право» представляет собой не только альтернативу международно-правовым нормам, но также метод улаживания возникающих межгосударственных разногласий с помощью использования услуг дипломатических представителей, посредников, арбитров. Тем не менее, вряд ли возможно рассматривать подобные процедуры как содержание категории «мягкое право», поскольку при политических способах разрешения спора не исключено применение правовых норм.

     Перечисленные «срезы» «мягкого права» («форма», «содержание», «процедура применения») приводятся либо в совокупности, либо выборочно. Однако при характеристике природы морально-политических (рекомендательных) норм следует рассматривать как специфику соответствующего вида международной нормы, так и характер внешнего ее оформления. 

    Признаки норм международного «мягкого права». Правовой анализ международных норм, не обладающих юридической обязательностью, позволяет судить о наличии определенных черт сходства между правовыми и неправовыми нормами. Отсутствие юридической силы – основной признак, свидетельствующий о специфической природе «мягкого права», он позволяет во многом «сблизить» различные виды международных норм.

    Как правило, нарушение «мягко-правовых» норм влечет политическую или экономическую ответственность, но также не исключены принудительные меры, подобные тем, что предусматривает международное право. Следует согласиться с К.Томушатом в том, что «общие принципы формируют среду, в пределах которой будущим в полном смысле слова правовым инструментам придется найти свое место».  Более того, создание механизмов контроля над соблюдением морально-политических обязательств свидетельствует о том, что нормы «мягкого права» не представляют собой исключительно пожелания на будущее.

    При изучении особенностей международных юридически необязательных норм в отечественной доктрине были разработаны концепции рекомендательной  и политической норм.  В качестве главного отличия международной политической нормы от рекомендательной, как правило, отмечается возможность создания на ее основе международных обязательств, предписывающих конкретное поведение. Несмотря на неоднозначную оценку возможности существования международных неправовых норм, достоинством разработанных концепций является тезис о способности положений юридически необязательных актов регулировать межгосударственные от-ношения.

     Как правило, в рамках «мягкого права» рекомендательные и политические нормы рассматриваются в совокупности. Поскольку рекомендательные акты являются индивидуальными актами международных организаций, обособленными от воли государств-участников, то в данном случае вести речь о согласовании правил поведения, в отличие от международных политических обязательств, нельзя. Поэтому, как видится, норма «мягкого права» создается либо в одностороннем порядке, либо с помощью достижения согласия государств в отношении ее содержания и характера обязательности.

    Форма закрепления актов международного «мягкого права». В международном праве общепризнано, что, участвуя в нормативном регулировании широкого круга международных отношений, государства, как основные субъекты международного права, вольны избирать такую форму закрепления достигнутых ими соглашений, которая, на их взгляд, наиболее полно соответствует специфике конкретной сферы международного сотрудничества, степени ее развития.

     Среди зарубежных исследователей распространено мнение о том, что форма соглашения не имеет большого значения, и лишь намерение государств свидетельствует о характере достигну-того соглашения. Позиция подкрепляется практикой Международного Суда ООН и решениями Постоянной палаты международного правосудия.

    Разумеется, для определения намерения участников соглашения относительно природы согласованных между ними норм следует обратиться непосредственно к анализу текста соглашения, условиям его принятия, позициям официальных лиц, подготовительным материалам рабочих групп и комиссий и т. п. Очевидно и то, что явно недостаточно использовать только формальный подход с целью обнаружения характера возлагаемых на стороны обязательств.

      Тем не менее, категория «намерения» как таковая, на наш взгляд, включает в себя не толь-ко направленность на достижение согласия в отношении природы норм и характера возлагаемых обязательств, но также распространяется на вопросы, касающиеся формы, внешнего оформления достигнутых договоренностей. Поэтому следует отказаться от применения термина «мягкое право» к положениям международных договоров, хотя и декларативным. Такие положения, бесспорно, имеют правовой характер. Как отмечал А.Н.Талалаев, «формулируемая в договорах цель является совместной целью, которая есть результат соглашения субъектов международного договора. …В случае неясности и сомнений в отдельных формулировках текста международного договора они должны толковаться в соответствии с целью, ради которой международный договор был заключен».  О придании значения форме заключаемого международного соглашения высказывался Х.Лаутерпахт.

     В данном случае речь скорее идет о «мягкости» соответствующих формулировок, чем самих международных соглашений. В рамках одного международного договора можно встретить наряду с нормами, обладающими качеством формальной определенности, такие, которые содержат обязательства общего характера, не налагающие на стороны четких прав и обязанностей.

    В качестве примера приведем Договор о нераспространении ядерного оружия 1968 г. С од-ной стороны, следуя ст. I соглашения, государства-участники взяли на себя вполне определенные обязательства не передавать ядерное оружие, а также не помогать, не поощрять и не побуждать какое-либо государство, не обладающее ядерным оружием, к его производству или к приобретению каким-либо иным способом. В то же время формулировка ст. VI Договора может свидетельствовать о «мягкости» изложения обязательств: «каждый Участник настоящего договора обязуется в духе доброй воли вести переговоры об эффективных мерах по прекращению гонки ядерных вооружений в ближайшем будущем и ядерному разоружению…».

   Необходимо также определиться с допустимостью отнесения к актам «мягкого права» международных договоров, не вступивших в силу; модельных актов, воплощенных в форме решений международных организаций; решений международных судебных учреждений (в первую очередь Международного Суда ООН); подготовительных материалов Комиссии международного права.

      Порою в качестве «мягкого права» рассматриваются международные договоры, не вступившие в силу,  что вызывает возражения. Достигая согласия относительно содержания конкретного договора, государства имеют специальную цель – создание юридически обязательного документа, подлежащего вступлению в силу. Норма общего международного права обязывает государства-участники воздерживаться от действий, ставящих под сомнение достижение его целей. Более того, выражение согласия на обязательность международного договора может не совпадать с моментом его вступления в силу. Наконец, международный договор может служить способом кодификации правил международного обычая.

     В литературе отсутствует единство взглядов на возможность признания «мягким правом» модельных актов международных организаций. Одни авторы, аргументируя свою точку зрения, отрицают данную возможность,  другие отмечают оказываемое влияние модельных норм до момента включения их в тексты частноправовых контрактов.  

      Вероятно, наиболее соответствует действительности утверждение, согласно которому невозможно отнесение рекомендательных модельных норм к категории норм «мягкого права», несмотря на то, что между ними существуют черты сходства.  Дело в том, что механизм действия модельной и морально-политической нормы различен. Модельная норма регулирует отношения при закреплении соответствующего «образца», «стандарта» поведения в национальном законодательстве. С помощью внутригосударственного права становится возможным реализовать цель, заложенную в модельной норме. «Мягкое право», напротив, оказывает воздействие непосредственно, без какого-либо участия правовых норм, т. е. выступает в качестве самостоятельного регулятора межгосударственных и внутригосударственных отношений.

    Рядом авторов было обращено внимание на некоторое сходство функций решений международных организаций и Международного суда ООН. В результате была высказана идея о возможности признания в качестве «мягкого права» правовых позиций международных судов, в частности, Международного суда. 

     Несмотря на выдвигаемые аргументы,  с данным подходом нельзя согласиться. Во-первых, как правильно замечено М.В.Кучиным, «правовая позиция, являясь частью судебного решения, обязательна прежде всего для сторон – участников спора в силу соглашения о признании юрисдикции суда. Однако ею оказывается связан и суд, непосредственно создавший норму… В противном случае нарушался бы принцип справедливости, являющийся общепризнанным в любой правовой системе».  Подтверждением служат акты Международного Суда, в которых неоднократно приводятся ссылки на правовые позиции, высказанные им ранее по конкретным делам. 

      Во-вторых, Международный Суд, полагаясь на свои предыдущие решения и решения своего предшественника – Постоянной палаты международного правосудия, не проводит различия между ними и консультативными заключениями.  Например, в деле, касающемся целлюлозных заводов на реке Уругвай, Международный Суд сослался на положения, сформулированные в Консультативном заключении «Законность угрозы ядерным оружием или его применения» 2006 г.,  в Консультативном заключении «Правовые последствия строительства стены на оккупированной палестинской территории» 2004 г.,  а также в Консультативном заключении Постоянной палаты международного правосудия «Железнодорожное сообщение между Литвой и Польшей» 1931 г.  В другом судебном разбирательстве факт непринятия во внимание Судом правовых позиций, вы-сказанных в консультативном заключении, позволил отдельным членам не согласиться с принимаемым решением и высказать свое особое мнение.

     Спорность выдвинутой точки зрения становится более очевидной, если провести параллель между актами международных судов и региональными договорами. Ведь от того, что от-дельные государства не принимают участие в таких соглашениях, не изменяется правовая природа последних.

     Представляет интерес давний спор, касающийся формы, в которую следует облекать результаты кодификационной работы Комиссии международного права ООН: договорную либо форму юридически необязательных актов.  Думается, что решения Комиссии международного права, наряду с актами Института международного права, Всемирной ассоциации международно-го права, целесообразнее рассматривать не в качестве «мягкого права», а в качестве доктрины ведущих специалистов в области международного права.

     Сказанное относится и к актам, подготовленным группами ученых по отдельным международно-правовым вопросам с целью толкования ранее заключенных договорно-правовых, а также обычных норм («Руководство Сан-Ремо по международному праву, применимому к вооруженным конфликтам на море» 1994 г., «Маастрихтские руководящие принципы, касающиеся нарушений экономических, социальных и культурных прав» 1997 г.).

      Нормы международного «мягкого права» подлежат использованию не только на межгосударственном уровне, но также в пределах национальной юрисдикции.  Использование «мягко-правовых» положений судебными и иными национальными правоприменительными органами России, влияние, оказываемое «мягким правом» на законодательный процесс, свидетельствует о способности его норм служить регулятором внутригосударственных отношений. Очевидно, следует вести речь о складывании определенной тенденции, при которой картина применения между-народно-правовых норм субъектами национального права России будет более полной, при условии изучения практики обращения к «мягкому праву» органов государственной власти, физических и юридических лиц страны.

      Учитывая сказанное, норма «мягкого права» – юридически необязательное правило поведения, созданное в одностороннем порядке международной организацией (норма-рекомендация) либо согласованное субъектами международного права (политическая договоренность), закрепленное в качестве принципа деятельности либо формально определенных норм и реализуемое государствами на добровольное основе в рамках международного и национального права. Международное «мягкое право» (политические, рекомендательные нормы) является самостоятельным регулятором отношений, складывающихся на международном и внутригосударственном уровне, который предусматривает, но не ограничивается необходимостью законодательных усилий со стороны государств для претворения их положений. Наличие контрольных механизмов позволяет судить об определенном сходстве «мягкого права» и международного права.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика