Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

И.В. ЧЕРНОВ:
ЛИНГВОПОЛИТИКА ЕВРАЗИИ: РОЛЬ РУССКОГО ЯЗЫКА В ИНТЕГРАЦИОННОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ СТРАН ЕАЭС

Интервью с доцентом кафедры мировой политики Санкт-Петербургского государственного университета, кандидатом исторических наук Черновым Игорем Вячеславовичем

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Соотношение понятий «преступление» и «состав преступления» в рамках учения о составном и сложном преступлении
Научные статьи
10.04.12 15:54

вернуться

 
ЕврАзЮж № 3 (46) 2012
Уголовное право, уголовно-исполнительное право

Предеин П.Ю.
Соотношение понятий «преступление» и «состав преступления» в рамках учения о составном и сложном преступлении
В статье рассматриваются проблемы соотношения понятий «преступление» и «состав преступления», соотношения понятий «сложное преступление», «сложный состав», «составное преступление». Анализируется история развития понятия состава преступления. Проведена оригинальная авторская классификация преступлений. Автором отстаивается тезис, что составное преступление – это самостоятельный вид преступления, наряду с простым и сложным преступлениями.
  
   Предлагаем широкий ассортимент косметологического оборудования для салонов красоты. Оборудование для косметологии, вся подробная информация на сайте http://spashop.com.ua
  
  Вряд ли можно ошибиться в том, что одной из фундаментальных проблем уголовного права является проблема соотношения понятий «преступление» и «состав преступления». В уголовно-правовой литературе неоднократно обращалось внимание на то, что отсутствие четкого различия между данными категориями приводит к путанице и неточному употреблению и других уголовно-правовых понятий.

     Необходимо отметить, что для уголовного права стран с англо-саксонской системой права проблема соотношения обозначенных понятий не характерна: преступления имеют казуистичный характер описания, нормативно-правовые акты термином «состав преступления» не оперируют. В странах с континентальной системой права, в число которых входит и Россия, изложение нормативного материала имеет высокую степень абстрактности, что обуславливает, как правило, серьезную доктринальную обработку понятий и терминов, используемых в тексте законов.

      В уголовном и уголовно-процессуальном кодексах Российской Федерации содержится термин «состав преступления», которому придается огромное значение. В частности, исходя из положений ст. 8 УК РФ, мы можем заключить, что единственное и достаточное основание уголовной ответственности – наличие в совершенном деянии состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом. Согласно п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в случае отсутствия в деянии состава преступления. Тем не менее, в законодательстве не содержится нормы, раскрывающей понятие «состав преступления», и надо признать, что позиция законодателя по этому вопросу, мягко говоря, непонятна. Более того, она является одной из причин отсутствия унифицированного понимания состава преступления в теории уголовного права России.

     Для уяснения содержания и сущности рассматриваемого понятия целесообразно обратиться к истории его развития. В XVI–XVII веках под составом преступления понимали все те следы, которые оставляет преступление во внешнем мире. Впервые обстоятельную теоретическую разработку оно получило в XVIII–XIX веках в Германии в рамках классической школы уголовного права. Относительно рассматриваемой категории в немецкой юриспруденции существовало два течения: кантианское и гегелевское.

   Согласно первому, состав преступления – это совокупность объективных признаков преступления. Помимо состава преступления как некоего факта реальной действительности, по мнению представителей кантианского течения, автономно существует «злая воля» субъекта, которая направлена на совершение преступного деяния и на достижение определенных последствий, именно она и определяет ответственность за содеянное. Недоработанность такой модели состава преступления очевидна: при наличии действия и последствия в виде ущерба, но при отсутствии «злой воли» говорить о преступлении нельзя. Совершенно верно указывает А.В.Наумов на то, что с точки зрения этой теории невозможно было обосновать уголовную ответственность за неосторожные преступления, поскольку в процессе их совершения воля преступника не была направлена на причинение вреда.

     Гегелевское направление в учении о составе преступления опиралось на идеи о единстве внутреннего и внешнего, объективного и субъективного. Взяв гегелевскую диалектику за основу, немецкие криминологи выработали качественно новую теорию состава преступления, объединив в нем как объективные, так и субъективные признаки совершенного деяния.  Более того, ими была разработана классификация составов на общий и особенный, на юридический и фактический. Именно в таком виде учение о составе преступления было воспринято отечественной наукой уголовного права дореволюционного периода. Тем не менее, понимание «состава преступления» как «состава закона», т. е. отождествление его с диспозицией уголовно-правовой нормы, что типично для немецкого уголовного права, для русского права было не характерно.

    Состав преступления в дореволюционном уголовном праве России имел больше уголовно-процессуальное значение и связывался с обстоятельствами, подлежащими установлению в процессе расследования совершенного преступного деяния. Однако в конце XIX – начале XX века он стал рассматриваться как уголовно-правовая категория. Отмечалось, что состав преступления – это существенно-необходимые признаки, без которых или без одного из них преступление немыслимо.  При этом указания на предусмотренность признаков состава преступления в законе или признания его научной абстракцией не было.

      После Октябрьской революции 1917 года представители науки советского уголовного права были заняты обоснованием классового содержания и материальной сущности преступления. По справедливому замечанию М.Д.Шаргородского, «в это время много внимания уделялось вопросам уголовной политики и социологии, а теоретическая разработка конкретных вопросов теории уголовного права была почти сведена на нет».  Первое достаточно серьезное и комплексное исследование состава преступления в советском уголовном праве было проведено А.Н.Трайниным. Он предложил понимать под составом преступления совокупность всех объективных и субъективных признаков, которые, согласно советскому уголовному закону, определяют конкретное общественно опасное действие (бездействие) в качестве преступления.  Другими словами, состав преступления, по мнению А.Н.Трайнина, – это правовое понятие о преступлении. Но дальше он пишет: «…состав преступления, прежде всего, общественно опасное действие».  Взгляд на состав преступления как на абстрактное понятие и как на факт реальной действительности мы можем встретить также и у Я.М.Брайнина.  Однако такой подход, на наш взгляд, теоретически неточен, поскольку состав преступления рассматривается и как абстрактная категория, и как реально существующее явление объективной действительности, что исключено. Кроме того, при таком подходе происходит отождествление понятий «преступление» и «состав преступления».

   А.Н.Трайнин уделил внимание и вопросу классификации составов преступления. Так, критикуя разделение составов преступления на общий и специальный (конкретный), он писал: «Общий состав за собой ответственности не влечет и влечь не может. Представляя собой совокупность элементов конкретного преступления, состав не может ни в одном своем «роде» и «виде» быть общим. Состав преступления всегда реален, всегда конкретен».  Совершенно напрасно, на наш взгляд, А.Н.Трайнин предлагал отказаться от понятия общего состава преступления. Недостаточно убедительным выглядит его вывод о том, что элементы так называемого общего состава представляют не что иное, как элементы понятия преступления.  Разделял эту точку зрения и Н.Д.Дурманов.  М.П.Карпушин и В.И.Курляндский, напротив, стояли на позиции, что составы конкретных преступлений по своим признакам могут сильно отличаться друг от друга, но их объединяет наличие некоторых признаков, которые в каждом из них присутствуют. Этими признаками признаются объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона.

    М.И.Ковалев относительно понятия общего состава преступления высказывал верную мысль, что его нет в реальности, но его всегда может создать абстрагирующее мышление в понятии.  Положение понятия общего состава преступления достаточно четко выразил  А.И.Марцев, указав, что элементы состава преступления, как правило, остаются неизменными: объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона, однако содержание этих элементов может меняться.

     Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что выделение общего состава преступления не только возможно, но и теоретически необходимо для познания как всей системы его элементов, так и каждого признака, имеющего уголовно-правовое значение. Более того, существование в любой науке категории столь высокого уровня абстракции, коим является понятие общего состава преступления, говорит о высоком уровне развития науки в целом.

   Состав конкретного преступления большинство авторов рассматривает как нечто материальное. Правоприменитель также воспринимает его как явление объективной действительности, подлежащее доказыванию на предмет фактического существования. Однако в рамках научного осмысления мы не можем говорить о материальности состава преступления. Как бы мы ни рассматривали его: как законодательную конструкцию, как совокупность признаков, как правовое понятие о преступлении, – это всегда лишь структурированный набор признаков. Конечно, некоторые элементы имеют свое материальное выражение в объективной действительности, например, это бесспорно в отношении субъекта и объективной стороны состава преступления. Но мы не можем однозначно утверждать, что объект преступления, в традиционном его понимании, материален. Признаки субъективной стороны состава преступления также сложно отнести к материальным, осязаемым признакам. Отсюда можно сделать один из важнейших выводов: состав преступления – совокупность юридически значимых объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние в качестве преступления. И не более.

      Еще одна классификация составов преступления, имеющая важное значение в рамках данного исследования, – деление составов преступления на простой и сложный. Основанием данной классификации выступает способ описания признаков состава преступления в законе. Чаще всего простой состав преступления в юридической литературе характеризуют одномерностью каждого из его элементов,  что, безусловно, верно, но с нашей точки зрения не совсем точно. Даже определение понятия простого состава преступления с указанием на одномерность признаков, а не элементов состава преступления  не отражает всю специфику рассматриваемой уголовно-правовой категории. Дело в том, что в случае признания того или иного факультативного признака состава преступления обязательным удвоения признаков не происходит, происходит лишь добавление дополнительного признака состава преступления, тем не менее, в этом случае состав преступления признается сложным. Следовательно, простым должен признаваться состав преступления, законодательная конструкция которого содержит минимально необходимые (исключительно обязательные, в единичном экземпляре) признаки.

      Понятие сложного состава преступления, выработанное в рамках уральской уголовно-правовой школы, на наш взгляд, полностью отражает всю специфику рассматриваемой уголовно-правовой категории, с точки зрения описания его признаков в законе. Так, сложный состав преступления определяется как состав, законодательная конструкция которого усложнена включением в него, помимо элементов или признаков в одинарном числе, дополнительных количественных элементов или признаков.

     Преступление, в отличие от состава преступления, может выступать в двух ипостасях: как реально существующее социально-вредное явление в обществе и как абстрактная правовая категория. Другими словами, мы можем рассматривать его, во-первых, как уголовно-правовое нарушение, во-вторых, как уголовно-правовой запрет. Тем не менее, преступления как уголовно-правового нарушения в реальной действительности нет и быть не может до тех пор, пока признаки того или иного деяния (состава преступления) не будут зафиксированы в уголовном законе, т. е. установлен уголовно-правовой запрет. Изучив все признаки общественно опасного деяния, субъект, применяющий право, во всей совокупности уголовного нормативного материала отыскивает их описание, определяя, таким образом, содержащийся в разных статьях закона состав преступления, и устанавливает отношение тождества между обстоятельствами совершенного деяния и их описанием.
Еще в 1888 году Н.С.Таганцев писал: «Преступным почитается деяние, посягающее на охраненный нормою интерес».  Так, преступление он рассматривал в юридическом смысле, говоря же о сущности преступления, Н.С.Таганцев совершенно справедливо опирался на то, что преступление как определенное выраженное в объективной действительности телодвижение человека существовать не может. «В жизни мы не встретим воровства,… а встретим случай, положим, вынутия в таком-то театре, в таком-то часу вечера 11 ноября лицом А. часов из кармана лица Б…».

     Именно для этого нам и нужен состав преступления: чтобы мы могли сопоставить признаки конкретного акта поведения человека, произошедшего в реальном бытии, с признаками состава преступления, закрепленного в законе, и сделать однозначный вывод: «Здесь совершено преступление, потому что в действиях лица содержатся все признаки состава преступления», или опровергнуть данное утверждение. Другими словами, преступления нет, если нет деяния как выраженного в реальной действительности поведения человека и если в данном деянии нет состава преступления как определенного набора признаков. Следует отметить, что состав преступления это не набор абсолютно всех признаков, присущих преступлению, а лишь достаточная и необходимая их совокупность, имеющая уголовно-правовое значение.

     Позицию о том, что состав преступления содержится в деянии, разделяет подавляющее большинство авторов, ее же придерживается и законодатель. Так, в ст. 8 УК РФ указано, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом. Статья 24 УПК РФ также указывает на безусловную обязательность присутствия в деянии состава преступления. Отсюда можно сделать два основных вывода. Первый: понятие преступления шире понятия состава преступления. Второй логически вытекает из первого: состав преступления содержится в преступлении, но никак не наоборот.

      В рамках данного исследования целесообразно проанализировать некоторые подходы к понимаю сложных и составных преступлений. Так, отрицая выделение простых и сложных преступлений, некоторые авторы предлагают говорить о преступлениях с простым или сложным (со сложной внутренней структурой) составом,  тем самым переводя акцент внимания при изучении рассматриваемой проблематики в плоскость учения о составе преступления. Конечно, дифференциация составов преступлений на простой и сложный возможна и необходима, однако заменить собой учение о сложных и составных преступлениях не может. Данные понятия находятся в плоскости соотношения родовых категорий «преступление» и «состав преступления», где первое, прежде всего, – это акт поведения человека, а второе – необходимый и достаточный набор юридически значимых признаков, характеризующих деяние как преступление. Действительно, отнесение того или иного преступления к категории сложных происходит, главным образом, за счет усложнения состава преступления, и вместо термина «сложное преступление» мы можем использовать словосочетание «преступление со сложным составом». Указанные термины являются своего рода синонимами в уголовно-правовом смысле, однако отнюдь не тождественными понятиями.
Как известно, объем и граница преступного деяния определяются не только юридическими (предусмотренными в уголовном кодексе), но и фактическими (социально-психологическими) признаками. Как справедливо отмечал В.П.Малков, «определение единства совершенного преступления лишь на основе юридических признаков, предусмотренных в уголовно-правовой норме, без учета социально-психологического содержания соответствующего деяния привело бы в ряде случаев к формальному разрешению данного вопроса. При таком подходе невозможно было бы решить, например, вопрос, относится ли продолжаемое преступление к единичным преступлениям».  Также невозможно разрешить поставленный вопрос и в отношении длящихся преступлений. На наш взгляд, продолжаемое и длящееся преступления, безусловно, являются единичными преступлениями и относятся к категории сложных, прежде всего, за счет осложнения процесса преступного посягательства. Под преступным посягательством следует понимать не преступное поведение в целом (т. е. само преступление), а поведение, характеризующее деяние с точки зрения объективной стороны конкретного состава преступления. На это же указывает в своей диссертационной работе В.В.Троицкий.

    Значит, чтобы обеспечить универсальность понятия сложного преступления, при его определении необходимо указать не только на содержание в деянии сложного состава преступления, но и на особенности его преступного посягательства.

    Содержание понятия составного преступления в юридической литературе раскрывается по-разному, тем не менее, подавляющее большинство авторов говорит о нем как о подвиде сложного преступления и определяет его как преступление, состоящее из двух и более деяний, каждое из которых, если рассматривать их изолированно, является самостоятельным.  Немного перефразировав данный тезис, мы получим следующее умозаключение: преступление (хоть и составное) содержит в себе несколько самостоятельных преступлений. Но такое невозможно. Это становится тем более очевидным в случае, если мы будем рассматривать соотношение составного преступления и входящих в него преступлений сквозь призму философских категорий, соответственно, «целое» и его «части». Как известно, существует два диаметральных положения: 1) целое есть сумма его частей и 2) целое больше суммы его частей. В любом случае целое не может быть меньше суммы его частей и, тем более, равно одной его части. Переводя вектор рассуждений в область уголовного права, мы не можем не указать на то, что составное преступление – единичное преступление, также единичными являются и преступления, в него входящие. Более того, в составное преступление в качестве частей могут входить также составные преступления (например, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ). Это значит, что соотношение составного преступления и преступлений, в него входящих, при проецировании их на соотношение категорий «часть» и «целое» с неизбежность формулируется так: целое (единичное преступление) равно части (единичному преступлению), что, конечно же, противоречит законам формальной логики.

      Проведенные логические операции справедливы и в отношении так называемых «составных (сложных) составов». Поэтому мы не можем согласиться с мнением о том, что в сложных составах имеет место «соединение в одном составе нескольких простых составов (составные преступления)».

      Другая достаточно распространенная позиция относительно понимания составного преступления может быть сформулирована так: законодатель сливает в один состав два самостоятельных преступления.  Однако исследование соотношения понятий «состав преступления» и «преступление» показало, что понятие преступления шире понятия состава преступления, более того, состав преступления всегда содержится в определенном преступном деянии. Следовательно, утверждение о том, что состав преступления может содержать в себе несколько самостоятельных преступлений, не имеет под собой достаточных оснований. Напротив, тезис о том, что преступление может содержать несколько составов преступлений, на наш взгляд, соответствует действительности. Этой точки зрения придерживаются Г.А.Левицкий,  В.П.Малков,  В.В.Питецкий.  Кроме того, наличие в одном преступлении двух и более составов является исключительным признаком составного преступления. Объединяет их уголовно-правовая норма, предусмотренная Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, в которой присутствуют признаки данных составов. При множественности преступлений содеянное также содержит несколько составов, однако квалификация всегда производится по двум и более уголовно-правовым нормам.

     В отличие от составного, в простом и сложном преступлениях содержится один состав преступления.

      Вышесказанное позволяет нам сформулировать определение понятия преступления, основываясь на понятиях «деяние» и «состав преступления», где первое – родовое понятие, а второе – его отличительные признаки. Также, на наш взгляд, указания только на «деяние» недостаточно, поскольку иногда формальный момент (наличие состава преступления), характеризующий деяние с юридической точки зрения, не является основанием признания его преступным. Речь идет о малозначительности деяния. Так, в ч. 2 ст. 14 УК РФ определено, что «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности». Следовательно, в понятие преступления должна быть заложена социальная сущность деяния – общественная опасность. Таким образом, при определении понятия преступления необходимо указать на общественную опасность деяния как признак именно преступления, а не иного противоправного деяния.

     При определении правового понятия нельзя забывать и про правила юридической техники, согласно которым определение должно быть универсальным, т. е. отвечать неограниченному количеству инвариантных проявлений человеческого поведения, должно содержать в себе в полном объеме существенные его признаки, при построении не должно противоречить орфографическим, синтаксическим, лексическим и стилистическим правилам русского языка и быть лаконичным. Кроме того, понятие должно быть унифицировано. Нельзя не согласиться с мнением Л.Л.Кругликова и Л.Е.Смирновой, что «унификация в уголовном праве – это процесс, обеспечивающий единообразное правовое регулирование сходных либо совпадающих общественных отношений в области преступного и наказуемого, осуществляемый законодателем в ходе создания и совершенствования уголовно-правовых норм, их элементов и иных структурных составляющих отрасли уголовного права».

       Исходя из анализа проведенного исследования, предлагаем формулировку дефиниций следующих понятий: преступление, простое преступление, сложное преступление, составное преступление.

     Преступление – общественно опасное деяние, содержащее признаки одного или нескольких составов преступления, предусмотренное одной нормой Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.

      Думается, что отдельно выделять и формулировать определение единичного преступления нет надобности, поскольку понятие преступления сформулировано по типу единичного.

    Простое преступление – общественно опасное деяние, содержащее минимально необходимые признаки состава преступления, предусмотренное одной нормой Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации. Минимально необходимые признаки состава преступления – одно деяние, посягающее на один объект, одно последствие (если состав материальный), одна форма вины и один субъект.

     Сложное преступление – общественно опасное деяние, содержащее признаки одного сложного состава преступления или осложненное особенностями преступного посягательства, предусмотренное одной нормой Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.
Составное преступление – общественно опасное деяние, содержащее признаки двух и более составов преступлений, предусмотренное одной нормой Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.

     Именно в таком виде определение составного преступления может быть закреплено в Уголовном кодексе РФ. Такой подход будет отвечать требованиям единообразия, позволит усовершенствовать уголовный закон с точки зрения законодательной техники и облегчит разрешение спорных вопросов, возникающих при квалификации составных преступлений.

     Опираясь на приведенные выше определения, необходимо признать, что составное преступление не является подвидом сложного преступления, это самостоятельная форма преступного деяния, наряду с простым и сложным. Так, согласно теории множеств, под элементом множества понимается объект, входящий во множество по признакам, присущим всему множеству. Среди множеств также различают и их подмножества. Если каждый элемент множества М1 является одновременно множеством М, то множество М1 есть подмножество множества М.

      В нашем случае основным множеством (М) выступает преступление, подмножествами, выделяемыми большинством авторов, являются преступления простые (М1) и сложные (М2). Составные же преступления наряду с длящимися, продолжаемыми, альтернативными и т. д. являются подмножествами множества М2. Такое деление происходит на основе так называемой «сложной внутренней структуры состава преступления».

    Значит, составное преступление как подмножество М3, входящее во множество М2, должно обладать всеми признаками последнего. Однако признаки, присущие сложному преступлению (М2), ограничены рамками одного состава преступления, в то время как составное преступление (М3) содержит в себе признаки двух и более составов преступления, поэтому оно не может быть подмножеством множества сложных преступлений (М2). Следовательно, подмножество М3, т. е. составное преступление, требует самостоятельного выделения в виде подмножества М (преступление), а не М2 (сложное преступление).

      Предложенные определения и классификация не являются самоцелью, они необходимы для единообразного понимания и практического применения правильной квалификации рассматриваемых преступлений. Возможно, это далеко не лучшее решение проблемы, но, во всяком случае, предложенные определения и классификация соответствуют не только реалиям современного уголовного права, но также отвечают законам логики и основаны на положениях теории познания. Надеемся, результаты нашего исследования будут способствовать стабилизации единого правового пространства.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика