Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Институт совместных преступных действий и преступление геноцида: некоторые вопросы соотношения и применения
Научные статьи
14.06.12 11:36

вернуться



 
ЕврАзЮж № 5 (48) 2012
Уголовное право и криминология
Лысов И.С.
Институт совместных преступных действий и преступление геноцида: некоторые вопросы соотношения и применения
Данная статья посвящена анализу различных подходов трибуналов к проблеме института совместных преступных действий и попытке дать им оценку с точки зрения их соответствия действующим нормам международного уголовного права.

       Институт совместных преступных действий (далее – СПД) впервые возник в решении Апелляционной палаты МТБЮ по делу Тадича. Палата нуждалась в институте преступного соучастия, который учитывал бы коллективную природу, распространенность и систематический контекст преступлений, вменяемых в вину подсудимым. Этот институт должен был помочь преодолеть затруднения, возникающие в связи с доказыванием вклада в преступную деятельность отдельных ее участников. Палата указала, что большинство таких преступлений представляют собой проявления коллективной преступности, преступления часто совершаются группами или лицами, действующими в соответствии с общей преступной моделью поведения. Палата, ссылаясь на прецедентное право, установившееся после Второй мировой, выделила три категории СПД: базовую, системную и расширенную.

     Возможность использования СПД третьей, расширенной категории для вменения в вину преступления с особой формой умысла, такого как геноцид, на протяжении долгого времени вызывает среди юристов-международников самые ожесточенные споры. Может ли участник СПД третьей категории нести ответственность за совершение им преступления геноцида, если это было естественным и предвидимым последствием деятельности СПД? Решение данного вопроса напрямую зависит от умысла, наличия виновной воли. В то время как геноцид требует доказывания наличия специального умысла (dolus specialis), то есть сознательного намерения частично или полностью уничтожить национальную, этническую или религиозную группу как таковую, третья категория СПД требует доказывания наличия условного умысла (dolus eventualis), то есть наличия осведомленной неосторожности в предвидении развития ситуации.

       В решении по делу «Прокурор против Стакича» судебная палата Международного трибунала по бывшей Югославии (далее – МТБЮ) постановила, что объединение третьей категории СПД и преступления геноцида «приведет к тому, что dolus specialis будет размыт вплоть до полного его исчезновения. Судебная палата заявила, что для «совершения» геноцида должны иметь место все предусмотренные законом элементы, включая dolus specialis. Концепция «развития» преступления до геноцида или геноцид как «естественное и предвидимое последствие» СПД, которое не ставило его совершение своей первоочередной задачей, несовместимы с определением геноцида, согласно Статье 4 (3) (а) Устава МТБЮ».

       Судебная палата в решении, вынесенном по делу «Прокурор против Р. Брдянина», использовала аналогичный подход.  Впрочем, данное решение было пересмотрено во время апелляции. Апелляционная палата заявила, что как форма уголовной ответственности третья категория СПД не отличается от прочих форм уголовной ответственности, не требующих доказательства наличия полноценного умысла для наступления правовых последствий. Как и в случаях с пособничеством и подстрекательством, а также с ответственностью вышестоящего лица, вполне достаточно наличия у индивида определенных знаний.  Обвиняемый может нести ответственность за совершение геноцида, если геноцид являлся естественным и предвидимым последствием его действий. Этот подход был использован и судебной палатой в деле С. Милошевича.

      В решении МТБЮ по делу «Прокурор против Р. Крстича», подсудимый генерал Радислав Крстич был признан виновным в совершении геноцида как участник СПД третьей категории. Однако, устанавливая наличие вины генерала, судебная палата МТБЮ фактически подменила требование к наличию наивысшей степени умысла, dolus specialis, наименьшей степенью умышленности, dolus eventualis. Апелляционная палата предпочла не высказываться по этому вопросу, когда заменила обвинение в геноциде обвинением в пособничестве и подстрекательстве к геноциду.

     Этот подход, который можно назвать «целевым», был принят и в последующих судебных актах МТБЮ. Однако «целевой» подход нельзя рассматривать в качестве истины в последней инстанции. Обвинение в МТБЮ неоднократно оспаривало его, утверждая, что он устанавливает слишком высокие требования. Эти жалобы имели широкий резонанс в кругах юристов-международников. Должен ли состав геноцида включать в себя действия, которые, как точно известно, приведут к уничтожению некой группы, или же действия, чьими предвидимыми последствиями будет являться такое уничтожение? Данный подход получил известность как «осведомленная интерпретация» геноцидного умысла и был предложен Гринауальтом в 1999 г. Кресс также предлагал, чтобы судьи Международного уголовного суда использовали осведомленный подход, как свежий взгляд на проблему, и игнорировали целевую интерпретацию, применявшуюся трибуналами ad hoc. Он утверждает, что последнюю нельзя рассматривать как установленную прецедентным правом МТБЮ, так и правом Международного уголовного трибунала по Руанде (далее — МУТР), но это, по меньшей мере, спорное заявление.

       Тем не менее, формулировка, используемая трибуналами, предполагает целевую интерпретацию геноцидного умысла для главного подозреваемого. Трибуналы ad hoc были первыми международными органами, применившими Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, и в результате они внесли серьезный вклад в развитие данной концепции. Туманность некоторых формулировок и выводов трибуналов оставляет впечатление некоторой неуверенности по отношению к применению целевой интерпретации геноцидного умысла. Хотелось бы надеяться, что МТБЮ и МУТР выскажутся по вопросу о роли умысла в преступлении геноцида более ясно, изменят формулировки некоторых своих заключений и объединенными силами определят, в чем же заключен dolus specialis при СПД в случае с геноцидом.

       Относительно соучастия, подстрекательства и пособничества наиболее ярким примером является дело Крстича. Апелляционная палата МТБЮ признала подсудимого виновным в подстрекательстве и пособничестве в совершении геноцида. Палата придерживалась мнения, что пособник не обязательно должен разделять особое намерение совершить геноцид, и достаточно, чтобы обвиняемый оказал значительную помощь в осуществлении преступления, зная о наличии у других участников умысла на его совершение.  В деле Благоевича и Йокича эти выводы были подтверждены. Судебная палата заявила, что подстрекательство и пособничество при геноциде требуют, чтобы обвиняемый: 1) осуществил действия, заключающиеся в реальной помощи, воодушевлении или моральной поддержке, оказанной исполнителю преступления, которые имели «заметный эффект» при совершении преступления; 2) обладал знанием, что его или ее действия помогали осуществлению исполнителем данного преступления; и 3) обладал знанием о том, что преступление совершается умышленно.

      Как МТБЮ, так и МУТР находились в определенном замешательстве, пытаясь определить и разграничить термины «подстрекательство и пособничество геноциду» и «соучастие в геноциде». Первый зафиксирован как преступление, не имеющее характера геноцида в статьях 6(1)/7(1) статутов данных трибуналов; второй — как одна из форм геноцида в статьях 2/4(3)(e). Англо-американская правовая модель, на основе которой сформулированы положения статутов трибуналов об уголовной ответственности, предполагает, что «подстрекательство и пособничество» есть два способа, которыми пособник помогает осуществлению преступления, и, следовательно, он может быть признан ответственным за соучастие.  Анализ субъективной стороны «соучастия в преступлении геноцида» и «подстрекательства и пособничества к преступлению геноцида» ставит перед нами новые вопросы. Необходимо ли доказывать особый умысел совершить геноцид, или же достаточно «сокращенного» mens rea, заключающегося в осведомленности об умышленности преступления геноцида? Есть ли разница между подстрекательством и пособничеством и прочими формами соучастия, а если есть, то какая именно? После серии противоречивых решений по этой проблеме в МТБЮ и МУТР,  последние решения апелляционной палаты МТБЮ и МУТР по делам Крстича и Нтакирутимана внесли некоторую ясность. Для подстрекательства и пособничества в совершении преступления геноцида достаточно знания о замысле совершить этот геноцид. Однако остается неясным, какими именно намерениями определяются другие типы соучастия при геноциде. Довольно загадочная фраза о том, что «есть основания предполагать, что соучастие в геноциде, за исключением подстрекательства и пособничества, требует доказывания, что у обвиняемого был особый умысел уничтожить конкретную группу лиц»,  имеющаяся в сноске к решению апелляции по делу Крстича и повторно использованная в решении по делу Милошевича, оставляет вопрос о соучастии в геноциде открытым.

       В деле Тадича Апелляционная палата МТБЮ определила различие между подстрекательством и пособничеством и общей ответственностью по СПД.  Это различие закрепилось в последующих решениях, и теперь принято понимать, что подстрекательство и пособничество и общая ответственность по СПД есть разные формы ответственности; последняя соответствует более тесному вовлечению в преступление, в то время как первая является формой вспомоществования преступлению. Предполагая, что ответственность по СПД определяется как соучастие или совместное участие, когда все участники разделяют умысел исполнителя преступления, можно прийти к выводу о том, что, в отличие от подстрекателей и пособников, участники СПД первой и второй категорий сами разделяют умысел на совершение преступления геноцида. Относительно третьей категории СПД, где dolus eventualis является достаточным основанием виновности, вопрос приобретает спорный характер.

       О структуре умысла на совершение геноцида было сказано и написано более чем достаточно, однако мы позволим себе сделать некоторые замечания. При целевом подходе намерение совершить геноцид является дополнительным элементом субъективной стороны преступления, характеризующим деяние как геноцид. Таким образом, умысел в данном случае складывается из двух составляющих. Первая есть дополнительный субъективный элемент, или «элемент целеполагания» («намерение уничтожить…»). Второй – общая виновная воля, дополнение к объективной стороне преступления геноцида, например, убийства.

      Соответственно, существуют два подхода к умыслу на совершение геноцида. Один требует, чтобы у индивида было доказано наличие неоспоримого «намерения уничтожить…». Судебная палата по делам Стакича и Брдянина придерживается данной позиции – сведений о наличии у исполнителя преступления намерения совершить геноцид недостаточно, чтобы обвиняемый был признан виновным в геноциде.

       Другая позиция может быть выражена в утверждении, что подстрекатель и пособник или участник СПД не обязательно должны сами иметь намерение совершить геноцид. Их можно привлечь к ответственности, если будет доказано, что их знания о dolus eventualis распространялись на: 1) акт геноцида; 2) намерение совершить данное преступление у основного участника. Проверка dolus eventualis требует наличия знания об умысле на совершение преступления геноцида и желания принять риск «осуществления» такого умысла. Целевой элемент в данном случае ограничивается «знанием о намерении». Эта позиция была принята Апелляционной палатой в деле Брданина и Судебной палатой в решении о Правиле 98 бис по делу С. Милошевича.

    Именно первая позиция представляется нам наиболее обоснованной. В соответствии с требованиями части 1 статьи 2 Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, именно намерение частично или полностью уничтожить национальную, этническую или религиозную группу как таковую является основным условием для вменения в вину названного преступления, главной и определяющей характеристикой его субъективной стороны. Используя для данных целей институт СПД третьей категории и сокращая требование к умышленности до условного умысла (dolus eventualis), наличия осведомленной неосторожности в предвидении развития ситуации, трибуналы фактически нарушают требования Конвенции. По этой причине вторая позиция, ссылающаяся на СПД и dolus eventualis как достаточные условия для признания лица ответственным за преступление геноцида, представляется нам неверной.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика