Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Теоретические предпосылки Кодекса Интернет
Научные статьи
14.06.12 12:20

вернуться

 
ЕврАзЮж № 5 (48) 2012
Информационное право
Абдуджалилов А.
Теоретические предпосылки Кодекса Интернет
Нормативное обеспечение правоотношений в сфере Интернет не отвечает современным требованиям. В предлагаемой статье автор на основе анализа нормативного массива законодательства, посвященного правовому регулированию Интернет, приходит к выводу о необходимости принятия Кодекса Интернет как единого логически цельного акта для регулирования всего массива правоотношений в сети Интернет.

      В теоретической выработке концептуальных подходов к проблеме  взаимодействия права и сети Интернет можно определить два основных направления. Первое из них по аналогии с естественноправовой (юснатуралистической) конструкцией теории государства и права, которая исходит из признания естественного права, называют «естественносетевым». Суть его заключается в следующем: законов для сети Интернет нет. Существует декларация виртуального независимого пространства, система единогласного принятия решений – и этого достаточно. Эта стандартная формулировка, которая постоянно встречается и в самом начале зарождения сети Интернет, и в настоящее время. Очевидно, именно то, что большинство отношений, возникающих между пользователями Интернета, по-прежнему не носят коммерческий возмездный характер и способствуют поддержанию относительно высокой эффективности правил неюридического характера. Один из наиболее ярких представителей «естественносетевого» направления Джон Барлоу в своей работе «Декларация независимости киберпространства» отстаивает позицию нелегитимности правительственной власти в виртуальном пространстве: «Истинную силу правительствам дает согласие тех, кем они правят. Нашего согласия вы не спрашивали и не получали. Мы не приглашали вас. Вы не знаете ни нас, ни нашего мира. Киберпространство лежит вне ваших границ. Не думайте, что вы можете построить его, как если бы оно было объектом государственного строительства. Вы не способны на это. Киберпространство является делом естества и растет само посредством наших совокупных действий».

   Взгляды Барлоу в разных интерпретациях поддерживают Д. Джонсон, Д. Пост, Р. Франклин, М. Капор и др.

    «Естественносетевой» подход, таким образом, — это воплощение «Великой иллюзии Интернет», которая, по словам М.С. Дашяна, «…состоит в том, что Интернет представляется многим правовым вакуумом, в котором каждый может делать, что пожелает, на самом деле являясь реальностью новых, еще формирующихся информационно-коммуникационных отношений в рамках глобализации. Таким образом, даже если вы уедете на отдых или в командировку, удаленный сервер аренда Дельтахост позволит вам продолжать заниматься трейдингом. Конечно, теория и практика правоотношений в Интернете нуждается в дальнейшем развитии и модернизации, однако на современном этапе развития одной из базовых задач должно стать именно развенчание иллюзии о пространстве вне закона».

      Второе направление, обозначенное как «нормативистское», базируется на правовой составляющей решения проблемы. Есть сеть, сильный инструмент и серьезное социальное явление, поэтому необходимо путем издания нормативных актов в короткое время ввести правовое регулирование Интернет, ибо нельзя допустить, чтобы проблема выходила из-под контроля организаций, государств и мирового сообщества. Поэтому в принципе большинство ученых-правоведов (И.Л. Бачило, Д.В. Грибанов, В.А. Копылов, И.М. Рассолов и др.) единодушны во мнении, что государственное регулирование интернет-отношений в целом – это скорейшая необходимость. И основным инструментом такого государственного регулирования должно стать право как наиболее эффективный и универсальный регулятор общественных отношений. И.М. Рассолов справедливо отмечает: «Интернет как новое информационное явление и пространство не может существовать без права».

    Однако на этом единодушие о необходимости правового регулирования интернет-отношений в правовой науке заканчивается. Причин тому несколько.

     Традиционная правовая наука при определении какой-либо научной проблемы, а тем более при описании правового регулирования этой проблемы опирается на многотысячную институциональную историю развития права, на накопленный богатый опыт, сформированные аналогии и прецеденты. Интернет как элемент культурной матрицы техногенной цивилизации трансформирует традиционные жизненные и научные установки, заменяя их новыми мировоззренческими доминантами и парадигмами. Виртуальные, обезличенные субъекты стали предметом обсуждения правовой науки всего пятнадцать-двадцать лет назад, и в силу своей специфичности традиционные правовые методы для разрешения проблемных интернет-ситуаций не подходят. Для правового осмысления такой проблемы необходим новый, определенный, парадигмально выверенный понятийный аппарат. В большинстве же научных работ, посвященных проблеме правового регулирования Интернет, основное внимание уделяется либо его прикладным аспектам, либо характеристике самого Интернета в основном как глобальной всемирной информационной сети. Разработкам понятийного аппарата правовой науки для правового осмысления интернет-отношений посвящены единичные работы. 

      Между тем, без признанного научным сообществом единого понятийного аппарата архитектоника любого исследования будет неустойчивой, ибо бесперспективно создавать теории, правовые нормы, тем более целые законы в условиях, когда не определена система координат, в которой данная норма выступает в роли первоэлемента, используемого в качестве материала при строительстве нового законодательства. Эйнштейн отмечал: научная теория должна удовлетворять двум требованиям: быть обоснованной опытом и обладать внутренним совершенством. Если понятийный аппарат четко не определен на концептуальном уровне, то и теория не будет обладать тем «внутренним совершенством», о котором говорил Эйнштейн.

     Нами ранее было отмечено, что Интернет в научном аспекте «застыл» на уровне информационной модели.  Фундаментальные понятия, принципы, образцы и нормы исследовательской деятельности в области Интернет, иначе говоря, парадигма научного исследования Интернет замкнулась на информационной модели. Такая модель содержит неконструктивные элементы, а это может привести к противоречиям в теории. А накопление таких моделей свидетельствует о несовершенстве теории. Оно противоречит идеалу теоретического предписания, согласно которому феномен Интернета в правовом аспекте можно объяснить лишь только категориями информационного права. «Сегодняшний день Интернета, — отмечает Н.А. Инькова, — это начало эпохи электронного проникновения во все сферы человеческой жизни, это основа новой философии и новой стратегии. Информационная концепция сети начинает отходить на второй план, а на первое место выходит использование Интернета в качестве интегрирующего инструментария человеческой деятельности». 
Переход от одной парадигмы к другой определен не только внутринаучными факторами, например, объяснением в рамках новой парадигмы аномалий, с которыми не справлялась прежняя парадигма, но и вненаучными факторами, стимулирующими отказ от старого видения и переход к новому видению мира. 

     Новая теория правового осмысления Интернета, таким образом, должна быть основана на общеправовых принципах; в рамках этой теории разрозненный понятийный аппарат должен быть объединен в единую стройную систему, и это должно быть отражено в одном нормативном акте.

      Проблемы правового регулирования отношений с использованием сети Интернет обусловлены его особыми свойствами. Интернет, по сути, является особым публичным пространством и поэтому требует специального правового регулирования. 

    Кроме того, правоотношения в Интернете возникают в ходе использования сети в виртуальном пространстве. Основной отличительной особенностью этих правоотношений является то, что они в основной своей массе носят экстерриториальный характер. Сегодня же государства, пытаясь регламентировать Интернет в правовом отношении, принимают нормативные акты односторонне, без учета международного опыта и законодательства других стран. А.В. Зажигалкин справедливо отмечает: «Изолированное регулирование новых технологий коммуникаций… представляется маловероятным. Такое регулирование должно носить системный характер и основываться на единых исходных началах. Однако отсутствие координации электронной деятельности приводит к тому, что несмотря на широкую вовлеченность в нормотворческий процесс международных организаций, государств и отдельных специалистов, значимых результатов пока не достигнуто. Помимо этого, скорость, с которой разрабатываются и внедряются в повседневную жизнь технические достижения в сфере информационного обмена, настолько высока, что право во многих случаях не успевает обеспечить их практическое применение. Глобальный характер, который носит Интернет, а также то, что он затрагивает практически все сферы жизнедеятельности человека, не позволяет говорить о том, что перед правом стала задача регламентации ординарного технического новшества».

      Таким образом, Интернет ставит перед законодателем абсолютно новые задачи, для решения которых необходимы не только новые подходы, но и новые методологии нормотворческой деятельности. Если для законодательного урегулирования договора купли-продажи законодатель определял стороны договора, их права и обязанности и детализацию договора во времени и пространстве, то тот же договор, совершенный в виртуальном пространстве Интернет, обрастает рядом трудно воспринимаемых в правовом отношении элементов, которые в рамках традиционных правовых понятий отсутствуют.

    Нормотворчество же всегда отличалось консерватизмом. Причиной тому является консерватизм самой идеи, концептуальных положений права, в особенности цивильного, основы которых были заложены еще в эпоху Римской империи. Неудивительно, что предмет «Римское право» и сегодня является обязательной дисциплиной во всех юридических учебных заведениях.

     По этим концептам, основными исходными данными любого закона или нормативного правового акта является:
— наличие объекта регулирования (определенный вид правоотношений, например, залог);
— наличие субъекта права (как правило, физическое или юридическое лицо, обладающее право- и дееспособностью);
— пространственная локализация (для определения применимого права);
— временные рамки (для определения сроков);
— привязка к государственному суверенитету.

      Консерватизм правотворчества как вида человеческой деятельности заложен в самой природе традиционного общества. Господство регламентирующих традиций в правотворчестве, характерных для традиционного общества, не дают возможности рассматривать новые элементы техногенной цивилизации с принципиально иных позиций.

     С другой стороны, многие концептуальные идеи в области Интернета, необходимые для разработки нормативного акта, основаны либо на распространенных научных заблуждениях, либо на недостаточно верной трактовке этой идеи. Одним из таких заблуждений является утверждение —  «Интернет не знает границ». Это заблуждение не позволяет теоретически верно выстроить архитектонику нормативной базы Интернет. Ш.К. Гаюров отмечает: «Интернет – инфраструктура коммуникации, с помощью которой активно формируется всемирное информационное пространство. Поэтому Интернет не может находиться под юрисдикцией Республики Таджикистан, и ее функционирование не может регулироваться национальным законодательством».  Вывод о «внеюрисдикционности» Интернета в данном случае сделан из того же утверждения «безграничности» Интернета.

    Утверждение «Интернет не знает границ», когда имеется в виду, что невозможно определить, юрисдикции какого государства подчиняется Интернет, является, по сути, неверным. В действительности Интернет знает, что такое границы, причем достаточно определенные.

       Действительно, IP-Протокол образует единое адресное пространство в  масштабе всего мира, из-за чего создается иллюзия «внеюрисдикционности» Интернета. На самом деле все существующие в Интернете домены и присвоенные им имена образуют единую систему, построенную как раз по принципу подчинения каждого участка сети определенному субъекту международного права. Зная, как устроена эта система, можно легко определить, в чьей юрисдикции находится тот или иной домен, и, соответственно, присвоенное ему имя.  Учитывая приведенное высказывание Ю.Л. Немца, можно констатировать, что личный закон субъекта и применимое к сделкам в виртуальном пространстве право определяется по домену сайта.

        Могут возразить, что субъект, физически находясь на территории одного государства, использует домен, принадлежащий другому государству, и личный закон этого субъекта нельзя определить по домену. К примеру, многие русскоязычные жители Германии пользуются доменом «ru», принадлежащим Российской Федерации.

   В этом случае, вероятно, необходимо отойти от классических канонов определения статуса субъекта в состоянии пространственной локализации. Нужно иметь в виду, что субъект, выбирая себе доменное имя, знает либо сознательно допускает, что независимо от физического места пребывания в виртуальном пространстве он находится в юрисдикции того доменного имени, которое он использует. Таким образом, правовая амбивалентность в данной ситуации только видимая; поскольку субъект осознает, что в виртуальном пространстве он находится в ином правовом поле, и волевые усилия его направлены  именно на то, чтобы находиться в этом поле, можно утверждать, что в данном случае физическое присутствие субъекта в реальном пространстве вторично. А.Ю. Рыков отмечает: «В связи с необходимостью решения коллизий о применимом праве принципиальное значение приобретает определение личного закона лица, совершающего сделку. Ввиду сложности применения территориальных критериев к деятельности в Сети, единственным идентифицирующим лицо и его территориальную принадлежность признаком выступает адрес интернет-сайта, удостоверяющий связь конкретного участника сделки с государством, где соответствующий интернет-ресурс был зарегистрирован». 

      На сегодняшний день ни в одной стране мира нет всеобъемлющего (кодифицированного) законодательства по Интернету. Существующие нормативные акты регулируют понятия основной составляющей Интернета – информации, информационных процессов, частные аспекты функционирования сети, прежде всего, вопросы подключения к ней через поставщиков, представления соответствующих линий связи и т.д. Нормы, которые можно было бы применить к отношениям по поводу Интернета, разбросаны по законодательным актам разных отраслей права. В первую очередь, они содержатся в гражданском законодательстве, в нормах, регулирующих правоотношения по поводу интеллектуальной и промышленной собственности. 

      Из международных нормативных правовых актов, регулирующих часть коммерческого сегмента Интернет, необходимо указать на Типовой закон ЮНСИТРАЛ «Об электронной торговле», принятый 30 января 1997 года Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН. Этим законом был сделан первый шаг к развитию международного права, регулирующего сферу электронной коммерции. Им определены правовые основы деятельности в области электронной коммерции, даны определения основным правовым понятиям – информационной системе, электронному документу.

     Вторым нормативным документом такой же степени важности в области регулирования интернет-отношений стали Типовой закон ЮНСИТРАЛ «Об электронных подписях» 2001 г. и Директива Европейского Сообщества «О правовых основах Сообществ для использования электронных подписей». Закон и Директива содержат требования, которым должны соответствовать средства электронно-цифровой подписи, и принципы их использования.

      22 июля 2000 года страны «Большой восьмерки» приняли «Окинавскую хартию глобального информационного общества» — по сути, международный программный документ, в котором установлены основные принципы формирования интернет-общества. Хартия призывает преодолеть международный разрыв в области информационных знаний и использовать информационные технологии для достижения целей развития человеческих ресурсов.

      Эти международные правовые акты послужили основой принятия рядом государств законов по соответствующим областям правового регулирования. Законы об электронной цифровой подписи имеют Австрия, Болгария, Дания, Южная Корея, Литва, Малайзия, США, Франция, ФРГ, Швеция, Эстония, Япония; об электронной коммерции – Ирландия и Филиппины.

      В постсоветском пространстве закон об электронном документе принят Республикой Беларусь, Кыргызстаном («Об электронных платежах»), Таджикистаном и Туркменистаном; об электронной цифровой подписи – Российской Федерацией и Таджикистаном; об информатизации – Российской Федерацией, Беларусью, Таджикистаном и Украиной; специальный закон «Об электронной коммерции» принят Республикой Узбекистан. Кроме этого, страны СНГ приняли ряд соглашений в области координации и совместного регулирования проблем Интернет. 11 сентября 1998 г. В Москве принято Соглашение о свободном доступе и порядке обмена открытой научно-технической информацией государств-участников СНГ. 1 июня 2001 года в Минске заключено Соглашение о сотрудничестве государств-участников СНГ о борьбе с преступностью в сфере компьютерной информации. В целом можно констатировать, что усилия международных организаций сосредоточены на широком прикладном сегменте – на вопросах правового регулирования Интернета в сфере экономики.

       Нужно отметить, что в правовой науке последнего времени явственно намечается тенденция изучения гражданско-правового аспекта деятельности в сети; и эта тенденция вполне адекватна тем проблемам, которые Интернет ставит перед научным сообществом сегодня. Появившиеся научные изыскания посвящены анализу гражданско-правового регулирования сделок и электронной торговли в Интернете, проблемам правового регулирования использования Интернета в предпринимательской деятельности, правовому регулированию электронной коммерции, международно-правовым проблемам регулирования экономической деятельности в Интернете. Авторы этих работ единодушны во мнении: гражданско-правовая база регулирования интернет-отношений не отвечает современному состоянию сети, она нуждается в новых разработках.  «Существующие международные частноправовые тенденции развития электронных способов ведения бизнеса, — отмечает В.Ю. Моченов, —  подтверждают основополагающие принципы гражданского права о юридическом равенстве участников гражданско-правовых отношений, свободы договора, равенстве доказательств для суда».  Н.В. Миненкова обращает внимание на состояние современного международного интернет-законодательства: «Гармонизация государственными органами различных стран международных правовых норм, регулирующих развитие электронной торговли, возможна только на базе хорошо развитого национального регулирующего законодательства…».  Однако приходится признать, что законы, предназначенные для правого регулирования определенного сегмента интернет-отношений (торговлю, коммерцию, формализацию сделок через электронные цифровые подписи), не распространяются на базисные составляющие Интернет.

       Действующее законодательство Республики Таджикистан также не содержит понятий «Интернет» и его составляющих, как, впрочем, и в отечественной цивилистике до сего дня дефиниция этих понятий не выработана, хотя интернет-отношения в Республике Таджикистан существуют уже много лет. Тем не менее, Интернет в настоящий момент представляет собой интереснейший пример того, насколько удачно и эффективно может развиваться столь сложная техническая система практически в отсутствие формального правового регулирования. Это ставит важный теоретический вопрос о том, как скоро уровень развития социальных отношений, связанных с существованием подобной системы, потребует разработки и применения соответствующего правового регулирования. 

     В этом плане примечателен опыт Российской Федерации. В соответствии с Концепцией развития гражданского законодательства Российской Федерации, подготовленного на основании Указа Президента Российской Федерации от 18 июня 2008 года № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации», разработаны изменения и дополнения Гражданского кодекса Российской Федерации. Эти изменения обусловлены потребностями научно-технического прогресса, необходимостью приведения российского законодательства в соответствие с современным уровнем развития техники.

     Признано, что положения раздела VII Гражданского Кодекса «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации» в недостаточной мере приспособлены к решению вопросов, возникающих в связи с использованием результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации в электронно-цифровой форме и в информационно-коммуникационных сетях. Проблема, связанная с массовым нарушением интеллектуальных прав в сети Интернет, стоит перед всем мировым сообществом и должна решаться при помощи целого комплекса мер, в том числе и совершенствованием положений гражданского законодательства.

    В разделе VII Гражданского Кодекса предлагается закрепить ряд положений, которые могут послужить отправными точками для дальнейшего совершенствования правового регулирования в намеченных направлениях.

     Прежде всего, введена новая статья 1253.1 ГК, предусматривающая общие принципы ответственности информационных посредников (интернет-провайдеров). Ек содержание состоит в том, что информационные посредники, осуществляющие передачу материалов в сети Интернет или представляющие третьим лицам возможность размещения материалов в сети, несут ответственность за нарушение интеллектуальных прав на общих основаниях, предусмотренных ГК при наличии вины.

   В проекте предлагается юридическое определение интернет-сайта как представленной в объективной форме совокупности самостоятельных материалов, систематизированных таким образом, чтобы эти материалы были размещены в сети Интернет. Он отнесен к числу составных произведений наряду с базами данных (ст. 1260 Гражданского кодекса Российской Федерации). Кроме того, интернет-сайт и база данных включены в число сложных объектов, перечисленных в ст. 1240 Гражданского кодекса, что должно облегчить распоряжение правами на эти результаты интеллектуальной деятельности.

      Как видно, нормативная база, регулирующая информационно-коммуникационные технологии, ядром которых является Интернет, нуждается не только в развитии; очевидно, что секторальное развитие нормативной базы Интернет не приведет к улучшению общей ситуации. Нормативные акты, регулирующие этот сегмент общественных отношений, были приняты различными органами, в разное время, в различных пространственных пределах. И сегодня возникает необходимость приведения этих нормативных актов в соответствующую систему. Такая систематизация необходима для обеспечения доступности законодательства, удобства использования его, устранения устаревших и неэффективных норм права, разрешения правовых конфликтов и ликвидации пробелов.

     Формой такой систематизации должно быть объединение нормативных актов в единый, логически цельный акт – Кодекс Интернет. Первая и главная цель этого акта – дать кодифицированный ориентир для адекватного правового восприятия и регулирования интернет-отношений. Кодекс должен содержать набор понятий, которыми должен оперировать законодатель, чтобы создать унифицированный нормативный акт, регулирующий интернет-отношения. Кодекс предназначен служить компактным руководством для постановки задач нормативного регулирования Интернет и для точного определения вкладов и недостатков предыдущих исследований. В процессе кодификации устраняется устаревший правовой материал, противоречия в нормах, создаются новые правила поведения, обеспечивается их согласованность и логичность.

     Какие задачи должен решать Кодекс Интернет? На наш взгляд, это:
— унификация законодательства, касающегося сети Интернет;
— определение круга правоотношений, регулируемых Кодексом;
— глоссарий парадигмально выверенного понятийного аппарата Интернет;
— определение единых принципов нормативного регулирования сети Интернет;
— создание нормативных условий для электронного документооборота;
— признание юридической силы за сделками, совершенными в электронном виде.

      Кодекс Интернет должен определить степень, или уровень юрисдикции государств в отношении Интернет, имея в виду, что юрисдикция каждого государства должна распространяться полностью на отношения, регулируемые интернет-правом, и частично (по домену сайта) – на отношения, регулируемые правом виртуального пространства. Не углубляясь в технические подробности, скажем только, что в Кодекс Интернет должен быть вложен принцип экстерриториальности, по которому определить, что виртуальное пространство, созданное Интернетом, экстерриториально и представляет единое мнимое мировое технологическое пространство, и в нем, т.е. внутри самого виртуального пространства нет определенных государственных границ.

     Кодекс Интернет должен быть разработан в форме модельного закона.  Его следует рассматривать как примерный акт, ориентирующий законодателя в национальной правотворческой деятельности. Мировой опыт показывает, что разработка модельных законов является эффективным средством сближения правовых систем государств с разным политическим строем, поскольку моделируются в основном общественные отношения в рамках экономической системы. Модельное законотворчество — один из распространенных способов гармонизации национальных законодательств, и целесообразность его использования очевидна. Будучи эффективным инструментом нормативно-правовой унификации в правотворческой деятельности, модельное законодательство доказало свою целесообразность и продуктивность. Модельные правила и положения обычно применяются для единообразного урегулирования определенных правовых проблем в национальном законодательстве. Включение модельного правила в национальные правовые акты, таким образом, — один из путей гармонизации национальных законодательств. 

       Текстуально и структурно Кодекс Интернет должен представлять собой закон в традиционном понимании, принятом в государствах с континентальной системой права: здесь изложение содержания должно сопровождаться логическим постатейным построением. Это облегчит общее восприятие Кодекса и обеспечит высокую степень его инкорпорации в национальные законодательства.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика