Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О некоторых общетеоретических подходах к определению ксенофобии как категории, содержащей криминогенный потенциал
Научные статьи
10.08.12 11:30

вернуться



 
ЕврАзЮж № 7  (50) 2012
Уголовное право и криминология
Рощин С.А.
О некоторых общетеоретических подходах к определению ксенофобии как категории, содержащей криминогенный потенциал
В статье на основе анализа научных работ рассмотрены мнения исследователей на определение понятия «ксенофобия».

        
  История развития общества свидетельствует о том, что процесс социальных конфликтов, в том числе возникающих на почве межнациональных отношений, протекает достаточно активно, нередко приобретая противоречивый характер. В РФ за последние десятилетия конца 20 — начала 21 века такие процессы обострились в десятки раз. Хотя статья 19 Конституции РФ гласит: государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничений прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.

     По сути конец 20 века стал отправной точкой зарождения с последующей диверсификацией в сторону повышения интенсивности процессов формирования националистических, экстремистских сил, дестабилизирующих социальную обстановку как в регионах, так и в России в целом.

     В свою очередь такие тенденции не могут возникнуть сами по себе, как правило, они являются следствием сложно-структурированных социальных явлений, порождаемых обществом. К одному из опаснейших таких явлений следует отнести ксенофобию. В 2006 году правозащитная организация Международная амнистия опубликовала доклад, озаглавленный «Российская Федерация: разгул расизма и ксенофобии в российском обществе». Данный документ констатировал тот факт, что «сообщения о расистских нападениях и убийствах иностранцев и представителей этнических меньшинств в России вызывают тревогу, и, как кажется, это происходит все чаще и чаще…».

     Но и на сегодняшнем этапе развития российского общества нельзя говорить о снижении или минимизации фактов ксенофобских проявлений в нашей стране. Как подчеркнул Президент РФ В.В. Путин на встрече с членами Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека 11 января 2007 года, «…проявления национализма, ксенофобии, религиозной и расовой нетерпимости не только грубо нарушают права российских и иностранных граждан, проживающих в России, они создают серьезную угрозу стабильности и безопасности страны в целом».

     По мнению Уполномоченного по правам человека В. Лукина, темы ксенофобии, экстремизма и молодежи — одни из самых важных для современного общества.

     В то же время следует констатировать тот факт, что  в РФ до недавнего времени отрицалось и, по сути, не  осознавалось такое явление современного общества как ксенофобия, как один из факторов, угрожающих стабильному социально-политическому развитию государства и общества, а также возможности обеспечения защиты личности от данного негативного явления правовыми способами и средствами. 

     Следует отметить, что на сегодняшний день данная проблема находится в центре внимания как многих общественных организаций, так и государственных органов, а также политических деятелей. В настоящее время также продолжают фиксироваться многочисленные случаи проявления ксенофобии. Заметен и общий рост экстремистских организаций различного толка, использующих этнополитическую и конфессиональную риторику как средство политической мобилизации.  Но даже повышенное внимание к данному вопросу не позволяет нам в то же время признать, что прежде чем рассмотреть конкретное содержание общественных отношений, проявляемых вовне в виде негативного социального явления – ксенофобии как объекта уголовно правовой охраны. Для этого, прежде всего, необходимо определиться с понятием самого явления ксенофобии как некоего социально-негативного аспекта, присущего развитию современного общества.

     На практике кроме личного действие становится социально значимым и приобретает характер общественного действия всегда, когда оно затрагивает интересы личности, определенных общественных групп, общества в целом. В зависимости от своего социально-психологического значения действие при этом выступает в форме поступка или проступка. Поступком называется социально полезное действие, т.е. действие, имеющее положительное моральное, юридическое и общественное значение. Проступком является социально вредное действие, т.е. действие, которое имеет отрицательное моральное, юридическое или общественное значение.

    С точки зрения этимологии термин ксенофобия (от греч. хenos – чужой, посторонний, и phobos – страх) – приверженность к крайним взглядам, негативная установка, иррациональный страх и ненависть к чужакам.
Если подвергнуть анализу все составляющие определения «ксенофобии», предложенного выше, прежде всего, следует отметить, что подразумевается под словом «чужой».

    «Хenos» корень — весьма древний и обозначает пришельца, чужого, иного. По-славянски — «странного», т.е. не члена полиса, личность, не принадлежащую коллективу и оттого могущую быть принятой как гость.  Кроме того, говоря о словосочетании «приверженность к крайним взглядам», рассматривая этимологию совокупности данных слов, следует отметить, что слово «приверженность» является производным от прилагательного «приверженный», употребляемого для обозначения лиц, являющихся неизменными сторонниками чего-либо; преданных, расположенных, склонных к чему-либо.  В свою очередь слово «взгляды» подразумевает образ мыслей, убеждения, воззрения, а «воззрение» — точка зрения.

    Устойчивая совокупность данных явлений определяет направленность личности, под которой понимают систему побуждений, определяющую избирательность отношений и активности человека,  а также установки личности, которые подразумевают некое состояние готовности к определенному способу поведения в определенных ситуациях.

     Кроме того, представление о «чужом» лежит в основании самоидентификации личности и групп. Практически это значит, что чужим можно быть как социально, так и этнически. В советские времена было выработано понятие «идеологически чуждый». Сейчас, как кажется, имеет место смешение этих трех признаков.

    Как и другие  социально-негативные явления, ксенофобия в свою очередь может проявляться вовне как в общественном, так и в индивидуальном сознании. Люди всегда склонны воспринимать и оценивать жизненные явления сквозь призму традиций и ценностей собственной группы, выступающей в качестве эталона или оптимума: «Мы» (свои) лучше, чем «Они» (чужие).

     В то же время следует отметить тот факт что понятие «ксенофобии», основанное на понятиях «чужого», «незнакомого», «непривычного», не совсем верно для описания возникновения и механизмов развития ксенофобии в современном российском обществе. Как правило, все негативные проявления ксенофобии вовне посредством вспышек ненависти и нетерпимости и вызванное ими девиантное (как правило, противоправное поведение) в российских условиях происходят по большому счету не между «чуждыми» и не «незнакомыми» друг другу лицами. Практически ни одна этническая, социальная или религиозная группа (за редким исключением) на территории современной России и стран бывшего СССР не является чуждой для всех других. Российская Федерация во всех исторических эпохах – это изначально полиэтничное и многоконфессиональное государство, возникшее и веками развивавшееся в форме содружества народов, культур, языков, традиций, верований.

      Именно данный факт позволяет нам предположить некоторую условность понятия ксенофобии. К тому же, на наш взгляд, следует также согласиться с А.М. Зюковым в том, что в данном понятии уже заложена ошибка, так как проведена параллель между эмоциями и чувствами. 

     Кроме того, на наш взгляд, следует также сразу оговориться, что нас, прежде всего исходя из предмета исследования, не интересуют факты проявления ксенофобии в буквальном смысле, трактуемые как навязчивый страх перед другими людьми, то есть фобия в клиническом смысле. Если это клиническое заболевание, то и уголовное право (а равно и уголовно-правовые средства) здесь бессильно (-ы).  Развивая данную мыль, бессильны в этом случае и способы, и методы криминологического (в совокупности как общекриминологических мер, так и специально-криминологические меры) и правового характера, направленные на предупреждение и борьбу с данным негативным явлением, несущим в себе определенный криминогенный потенциал.

     Действенными такие механизмы могут стать лишь тогда, когда речь идет о ксенофобии, обусловленной «комплексом социальных обид»  и проявляемых вовне посредством противоправных действий.

     Как указывает руководитель Левада-Центра Лев Гудков, в современной России «комплекс социальных обид растет очень сильно, но, что характерно: он не становится социально окрашенным, а принимает форму национальных обид, чувства притеснения со стороны других, этнически чужих, национальных противников и врагов. И тогда возникают мифы о засилье «черных», азербайджанцев, цыган и др.».

      А умелое использование данных мифов в соответствующей риторике позволяет из потенциальной латентной стадии «страха» (боязни) перерасти и проявиться вовне посредством асоциальных (преступных) действий, направленных на иноэтничных лиц, нередко граждан одного государства.

     Т.е., по сути, ксенофобия будет являться неким внутренним побудителем к асоциальным действиям. В данном случае, на наш взгляд, следует согласиться с  ранее высказанным мнением о том, что ксенофобия — это не просто негативное социальное явление, присущее современному обществу, а несущее в себе также определенный криминогенный потенциал.

      На стадии мотивации преступного действия может обнаружиться расхождение между целью действия и его нежелательными последствиями, между намеченной целью и трудностями ее осуществления в данных условиях и т.д. На этом основании нередко возникает внутренний контакт противоречивых побуждений, называемый борьбой мотивов, который состоит в столкновении нескольких достаточно несовместимых между собой побуждений лица. Как правило, конкурирующие мотивы являются побуждениями разного психологического и социального уровня. Ими могут быть, например, низменные чувства и доводы разума, чувство мести и интересы дела, органическая потребность и служебный долг, корыстный интерес и должностная обязанность и т. д.

      В содержание борьбы мотивов входит не просто борьба двух несовместимых побудителей к действию, а борьба мотивов должного социально полезного поведения и мотива, противоречащего праву, мотива антиобщественного, преступного поведения. Иногда борьба мотивов идет довольно длительное время, вызывая у лица определенные психические состояния (замкнутость, подавленность, неразговорчивость, скрытность и т.д.). Роль мотива в подготовке действия и формировании воли лица подчеркивал знаменитый русский ученый И.М. Сеченов. В частности, он писал, что не может быть воли, которая бы действовала «сама по себе». Рядом с ней всегда стоит, определяя ее, какой-нибудь нравственный мотив, в форме ли страстной мысли или чувства. Значит, даже в самых сильных нравственных кризисах, когда по учению обыденной психологии воле следовало бы выступить всего ярче, она одна, сама по себе действовать не может, а действует лишь во имя разума или чувства.1

     Этап мотивации завершается принятием лицом решения о совершении преступления или воздержания от него. Лицо кладет конец своим сомнениям и колебаниям и решает: буду действовать вот так или воздержусь от действия. Принятие решения о совершении преступления может осуществляться в различных формах. Оно может выделяться в сознании действующего лица как особая фаза и сводиться в этом случае к осознанию цели преступления. Оно может наступить в стадии борьбы мотивов само по себе, как ее разрешение. Как особый этап в подготовке преступления принятие решения выступает тогда, когда каждый из мотивов сохраняет для лица свою силу и значимость. Решение в пользу одного мотива принимается потому, что остальные мотивы подавляются и лишаются роли побудителей действия. Мотив-победитель становится доминирующим и определяет содержание предстоящего действия.

     Таким образом, следует различать функции, выполняемые мотивом и целью, на стадиях подготовки (мотивации) и исполнения преступного действия. На подготовительной стадии мотив и цель формируют решение и порождают волю лица. В стадии исполнения преступления они определяют содержание уже сформированной воли лица, выступая ее смысловой стороной. Свою функцию мотив и цель в дальнейшем выполняют путем корректировки направленности совершаемых действий. Благодаря этому обеспечивается их претворение в действие и через него в реальных фактах действительности.

     При этом, на наш взгляд, данный потенциал не просто представляет достаточно большую скрытую криминальную угрозу, но может увеличиваться или минимизироваться под влиянием тех или иных факторов, условий.

     Анализ формирования механизма преступного поведения показывает, что поведение становится антиобщественным не сразу, а в результате длительного воздействия причинно-следственного механизма, приведшего конкретную личность к совершению общественно опасного деяния. Таким механизмом воздействия в исследуемом вопросе выступает ряд негативных внутренних и внешних факторов, на фоне которых возникает агрессивное состояние и как следствие — противоправное поведение.

     При невозможности решить свои проблемы личность, вольно или невольно, буквально инстинктивно, начинает поиск «виноватого» в своих проблемах. Таким виноватым нередко может выступать человек в социальном смысле наделенный определенными свойствами: «чужой», приезжий, инородец, он находится где-то рядом, поблизости, постоянно «попадается на глаза».

      Все выше указанные обстоятельства позволяют нам прийти к выводу, что ксенофобия – явление современного глобализирующего и мультикультурного общества, несущее в себе определенный криминогенный потенциал, до определенного момента имеющее латентные свойства, с элементами проявления вовне посредством асоциальных (противоправных) действий. Что в свою очередь позволяет нам предположить, что ксенофобия — это внутреннее побуждение к действию, с определенными криминолого-мотивационными особенностями.

     Однако следует отметить, что мы не можем говорить о ксенофобии как о мотиве (побуждению к действию) в полном смысле данного понятия, здесь нам следует в некоторой степени согласиться с Зюковым А.М., утверждающим, что ксенофобию нельзя признать в полном смысле мотивом, так как это еще не побуждение к действию, а лишь возможное обнаружение умысла (при условии проявления действием внутренних страхов). Ненависть же – это чувства. В данном рассматриваемом авторами случае ненависть, возникшая на почве ксенофобии (на почве страха, боязни), часто и проявляется при совершении преступлений так называемого экстремистского характера.

    Это обстоятельство в свою очередь позволяет нам предположить, что ксенофобия, по сути, является квазимотивацией при совершении противоправных действий. Мотив — это осознанное побуждение, которым руководствуется лицо при совершении тех или иных действий.  Квази от лат. quasi — нечто вроде, как будто, как бы.

     Так как, по мнению исследователей данного вопроса, преступность экстремистской направленности представляет собой относительно самостоятельный вид преступности, обособленный признаками объекта и мотивации.

    Под мотивом преступления  в доктрине уголовно-правовой науки принято понимать осознанное побуждение, которым руководствуется лицо при совершении преступления. 

     В то же время следует признать факт, что на практике существуют определенные трудности в определении мотивов преступных действий. С одной стороны, это вызвано тем обстоятельством, что, как указывает профессор А.В. Наумов, уже много лет в уголовно-правовой и криминологической литературе господствует взгляд о выделении основного мотива и сопутствующего и признания уголовно-правового значения лишь за основным, тогда как в действительности основными мотивами (одинаково значимыми для уголовно-правовой ответственности, например, при совершении убийства) могут быть и несовпадающие мотивы: корысть и ревность, хулиганские побуждения и ревность.  Но исходя из предмета исследования, по сути, мы не можем считать мотивом преступления ксенофобию в строго определенных рамках. В которых данное понятие характеризуется соразмерно составу преступления.

     Но в то же время определенный побудительный элемент к действиям противоправного (преступного) характера в данном случае все же имеется. Квазимотивность ксенофобии как категории криминогенного свойства достаточно отчетливо проявляется, на наш взгляд, при противоправных действиях экстремистского характера. К этому выводу приходят, по сути, многие исследователи противоправных действий экстремистского характера.

     Например, А.В. Павлинов утверждает, что одной из тенденций современного антигосударственного экстремизма в России является фактическое «перетекание» отрицательных установок, ненависти и вражды с межстратовых противоречий на межрасовые, межнациональные отношения. Недопущение оппозиционности к власти и общей радикализации населения, особенно молодежи, приглушение межклассовых противоречий в ущерб разрастанию экстремизма ксенофобского толка.

    Противоположное мнение в исследованиях по данному вопросу в свою очередь высказывается А.М. Зюковым, который хотя и констатирует факт того, что ненависть, возникшая на почве «ксенофобии» (на почве страха, боязни), часто и проявляется при совершении преступлений так называемого экстремистского характера, однако в большинстве случаев экстремистские преступления совершаются не из-за чувства страха, боязни (фобии), а из чувства ненависти, неприязни, нетерпимости, корни которых, конечно, могут быть в ксенофобии.
На наш взгляд, проблема расхождения во взглядах здесь кроется, прежде всего, в том факте, что стремление понять и объяснить природу мотива преступления, проникнуть в механизм его формирования является задачей не только психологии, но и, прежде всего, криминологии, а также теории уголовного права.

     Кроме того, если рассматривать ксенофобию как квазимотивность совершения преступлений экстремистского характера, следует отметить тот факт, что хоть и существует отдельный Федеральный закон, направленный на противодействие экстремизму, а также широкий спектр норм УК,  закрепляющих ответственность за такие действия, но в доктрине наук как уголовно-правового, так и криминологического цикла нет единого взгляда, определяющего понятие данного криминального явления.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика