Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Этнополитические особенности федеративной трансформации России: национально-территориальный аспект
Научные статьи
19.09.12 10:28

вернуться

  
Право и политика
Демьяненко Ю.А.
Этнополитические особенности федеративной трансформации России: национально-территориальный аспект
В данной статье рассматриваются этнополитические особенности федеративной трансформации России, определяется роль этнического федерализма в государственном строительстве страны.

       Сегодня некоторые эксперты считают, что принятие Федеративного договора, восстановившего этнический федерализм в качестве одного из принципов организации российского государства, было ошибкой, так как наличие субъектов Федерации, образованных по национальному признаку, делает федеративную государственность более неустойчивой. По их мнению, Россия должна стать федерацией субъектов, которые были бы образованы исключительно по административно-территориальному признаку и которые ни в своем политико-правовом статусе, ни в названии не содержали бы никаких характеристик, обусловленных национальным фактором. Вместе с тем, сложившаяся в государственном федеративном устройстве страны система разграничения государственной власти на национально-территориальной основе используется в качестве политической формы, укрепляющей федерализм через децентрализацию полномочий. В федерациях этот комплекс мер относят к этническому федерализму. Поэтому Россию часто называют федерацией народов, а не территориальных образований.

    Федерализм – это принцип властного оформления на разных уровнях воли народа, предполагающий демократические механизмы согласования национальных интересов. Этнонациональные общности в рамках федеративных отношений могут выступать в качестве одного из основных «балансиров» в поддержании равновесия и стабильности в обществе, в разветвленных структурах управления. Только достижение взаимопонимания и договоренностей об общих «правилах игры», признание специфики условий жизнедеятельности и приоритетности учета «самобытности» каждой общности, возможные в рамках этнического федерализма, позволяют управлять многонациональным государством. 

    В 1990-е годы этнополитическая ситуация в стране характеризовалась развитием ряда объективно складывающихся тенденций и противоречий между:
– стремлением каждого народа к самоопределению, самоутверждению и объективными процессами интеграции общества в целом;
– возрастающей самостоятельностью субъектов Федерации и объективной потребностью сохранения и упрочения общероссийской государственности в интересах всех народов;
– тяготением к национально-культурной самобытности и исторически сложившейся духовной общностью народов России.

     Сейчас осуществление принципа самоопределения всех населяющих Российскую Федерацию народов без ущемления прав какого-либо из них и при одновременной защите других прав человека возможно только в рамках одного государства, поэтому в Конституции Российской Федерации отсутствует право субъектов на выход. Признание этого права означало бы поощрение и признание правомерности полного или частичного нарушения единства Российской Федерации. Несмотря на это, две республики в составе Федерации прямо или косвенно закрепили в своих конституциях нормы, предусматривающие право выхода.

    Например, в Конституции Республики Тыва от 21 октября 1993 г. отражено, что республика «имеет право на самоопределение и выход из состава Российской Федерации путем всенародного референдума Республики Тыва»  (ст. 1 ч. 1). Это противоречит Конституции Российской Федерации, ее федеративной природе и в случае реализации приведет к разрушению территориальной целостности Российского государства.

     Кроме того, факт существования республики (национального государства) уже сам по себе есть акт самоопределения народа, который не противоречит нахождению Тывы в составе Российской Федерации.

    Конституция Чечни ни разу не упоминает о своем нахождении в составе Российской Федерации. Вместе с тем она провозглашает республику «самостоятельным суверенным государством, равноправным субъектом в системе мирового содружества».  Такая позиция чеченской Конституции в особенности недопустима, потому что, во-первых, она существенно противоречит конституционным принципам Основного закона Российской Федерации и, во-вторых, вопреки реальной действительности вопрос сформулирован так, будто Чечня уже вышла из состава России.

     Можно полагать, что тувинцы или чеченцы могли бы расценить отсутствие права на выход из состава Федерации как ущемление права на самоопределение, если бы за ними не признавались и не обеспечивались те же права и свободы, что и за другими народами Российской Федерации.

    В отличие от этих двух республик, все остальные субъекты Федерации решают вопрос о праве выхода в соответствии с нормами федеральной Конституции и международного права. Уставы Ставропольского края (ст. 1), Иркутской (ст. 1), Курганской (ст. 10), Ленинградской (ст. 7), Липецкой (ст. 5 ч. 3), Новгородской (ст. 8 ч. 1) областей и других краев и областей признают, что их территории есть часть единой территории Российской Федерации.

    Российская Федерация, являясь государством, имеет свою Конституцию, на основе которой она осуществляет законодательную деятельность. Поскольку Россия – федеративное государство, конституции республик в ее составе, законы, любые другие правовые акты ее субъектов (так же, как и самой Федерации) не должны противоречить федеральной Конституции, которая имеет высшую юридическую силу и применяется на всей территории. Данное положение закреплено в ст. 15 ч. 1 Конституции Российской Федерации.

    Цель такого регулирования заключается в обеспечении функционирования Российской Федерации как целостного государства, выражающего общие интересы всех ее субъектов.

     Если не добиться соответствия федерального и республиканского законов, а равно и других актов Российской Федерации и ее субъектов, то правовая система Российской Федерации будет разбалансирована и станет источником политической дестабилизации.

     Кроме того, Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории России (ст. 4 ч. 2 Конституции). При отсутствии указанного положения нельзя было бы говорить о наличии суверенитета, поскольку самостоятельная и независимая власть проявляется в возможности решать все вопросы государственной жизни, составляющей исключительную компетенцию Федерации. Конституции некоторых республик  в составе Российской Федерации и в этом вопросе противоречат федеральной Конституции, признавая верховенство не федерального, а республиканского закона. Например, конституции Республик Ингушетия (ст. 7), Саха (ст. 8), Татарстан (ст. 59), Тыва (ст. 112 ч. 2), Башкортостан (ст. 1 ч. 2), Дагестан (ст. 1), Коми (ст. 7), Чечня (ст. 7) и других содержат следующую норму: «Законы и иные нормативно-правовые акты органов государственной власти и управления Российской Федерации правомерны на территории Республики, если они не противоречат суверенным правам Республики».

    Однако если бы приведенное положение было реализовано, это означало бы, что Федерации нет, а есть несколько суверенных государств. Следует все же учитывать, что речь идет о государствах в составе Федерации. Провозглашение же верховенства конституции и законов республики не может быть совмещено с признанием верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов. Используемая формула о верховенстве законов республики на ее территории корректна только тогда, когда речь идет о республиканских законах, принятых в соответствии с ее полномочиями, и о приостановлении действия тех законов Федерации, которые приняты с превышением ее полномочий и, следовательно, ущемляют прерогативы республики.

     Такого рода рассуждения, строго говоря, потребуют дополнительного анализа и развития главной мысли известного ученого и специалиста по проблемам федерализма М.В. Столярова, который относительно общих характеристик федерализма как института государственного управления утверждает: федерализм (а) в настоящее время демонстрирует способность к созданию идейных и организационных форм властной интеграции социально (этнически) и территориально разнородных групп в рамках единого сообщества, что одновременно предлагает и соответствующую систему управления данным типом государственного устройства; (б) является мощным фактором при урегулировании внутренних дезинтеграционных конфликтов и альтернативой глобализации.  

     Опоры на федерализм не совсем и не во всем оправдались, тем не менее именно федерализм рассматривается условием по обеспечению свободы политического самовыражения для различных субъектов политики и общественной жизни «посредством распределения власти снизу вверх»; будто бы на основе федерализма постоянно складываются предпосылки для возникновения органического синтеза власти и самоуправления; как политическая – а не только административно-государственная – форма интеграции федерализм – не просто институциональная форма применения власти и управления, но определенная разновидность искусства, что неразрывно соединяет политические свойства с «культурными характеристиками правящих кругов, стилем их профессиональной деятельности, взаимоотношений с гражданским обществом, традициями и государственным управлением».

    В настоящее время в связи с изменениями в Конституции Российской Федерации, усилиями по развитию и модернизации политической системы, закреплением политической роли за федеральными округами ведутся интенсивные споры относительно перспектив российских регионов. Со стороны самих региональных лидеров выдвигаются проекты создания крупных регионов, например, Северо-Кавказской губернии. И это все в условиях, когда уже создан Северо-Кавказский федеральный округ, когда прошлая практика передачи существенных объемов полномочий и предметов ведения региональным элитам, что предполагало повысить уровень их ресурсных возможностей для решения региональных нужд, не оправдала надежд, не устранила противоречий во всей структуре федеративных отношений.  

     Пикировка отношений федерального центра и регионов, если и не остается столь обостренная, то время от времени приобретает высокий градус противостояния и конфликтности, угрожая разрастись до конфликта с непредсказуемыми последствиями. Это особенно заметно в условиях мирового финансового кризиса и особенностей его развития в России. В сложившихся условиях федеральный центр декларирует новые подходы к региональной политике, ведет активную работу с тем, чтобы внести коррективы в отношения между центром и регионами, пытаясь учесть их потребности и изменить порядок поддержки, и в целом выстроить новые, адекватные современному состоянию отношения. 

    Развитие нашей страны имеет и будет иметь некоторое число внешних и внутренних вызовов и угроз. В числе внутренних угроз – целый комплекс противоречий, связанных с федеративным устройством государства, национальной и административно-территориальной политикой. Неудачная политика национально-территориального деления всегда грозит  непредсказуемыми последствиями вплоть до нарушения территориальной целостности, потери суверенитета, распада государственного тела.

     С нашей точки зрения, аксиоматично, что проблемы правления и управления территориями и региональной политики, представляющие одновременно разновидность искусства, для такой страны, как Российская Федерация – это проблемы фундаментальные и злободневные. Функционирующая в России модель федерализма во многом суть сложного и противоречивого исторически длительного этапа в развитии российского государства и особенно двадцатилетнего противостояния правящих элит федерального центра и регионов. Достигнутый компромисс и созданная система сдержек и противовесов лишь на время устранила наиболее опасные тенденции в государственном строительстве, вывела федеративные отношения на новый качественный уровень, но не создала прочных основ сильного государства и качественного гражданского общества. В этих условиях актуальное значение приобретает проблема политической субъектности региона в структуре новых федеративных отношений.     

    На следующем этапе развития федерализма могут сложиться условия для изменения базовых норм конституционного законодательства – внесения поправок в Конституцию Российской Федерации, тем более что прецедент изменений в Конституции уже создан. Этот основной документ конституционного законодательства нуждается в более детальном прописывании принципов федерализма и разграничения полномочий и предметов ведения между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации.

     Политическая субъектность регионов и новая версия централистского федерализма, как политологическая исследовательская задача, актуализирует одновременно и другой уровень проблем. Динамика центробежных и центростремительных сил в региональном пространстве напрямую связана с проблемой сохранения целостности России, обеспечения ее безопасности с точки зрения геополитической конфигурации и расстановки сил. Геополитические проблемы России непосредственно связаны с региональными. Пограничное положение, например, регионов Южного и Северо-Кавказского Федеральных округов, их реальная или потенциальная включенность в «геополитические коридоры»: Центральная Россия – Черное море – Кавказ, Россия – Каспийское море – Средняя Азия – Иран, Украина – Грузия – Азербайджан – Армения – Казахстан, вновь образовавшиеся государства (Южная Осетия, Абхазия) создают ситуацию, когда решения властей республик, краев и областей по многим административным, экономическим, социально-демографическим вопросам приобретают сугубо политический характер. Политическое  властеприменение в этих условиях оказывается во все более растущей зависимости от того, как понимается правящей группой страны субъектность регионов, как и какими средствами поддерживается безопасность отдельных частей и в целом всей страны.

     Подчеркнем, задачи артикуляции приоритетов развития регионов являются фундаментальными задачами и с позиций больших пространств, и геополитики. И здесь отчетливо проявляется круг неоднозначных и еще не решенных проблем. Во-первых, впервые в истории России в новейшее время имеют место открытые, прозрачные, незащищенные, неприкрытые, проникающие границы, через которые идет большой (не поддающийся подсчету) поток вещей, людей, идей. Во-вторых, никогда еще в ее территориальной (региональной) федерализации не были столь значимы внешние центры. Внешнее экономическое и финансовое присутствие на отдельных территориях сейчас более существенно, чем внутреннее. Все это питательная среда регионального и национального сепаратизма и сецессии, политическая платформа отработанных и активно обсуждаемых программных проектов региональной политической элиты.

     Потребность в  совершенствовании прикладных техник и методики анализа федерализма очевидна. Но она ограничена тем уровнем анализа, который доминирует в существующих исследованиях. Исследователь Р.Ф. Туровский, например, выделяет исторический, этноконфессиональный и природно-географический факторы федерализма.  Введя этноконфессиональный фактор федерализации, Р.Ф. Туровский фактически его рассматривает с точки зрения лишь этнического компонента: «Этноконфессиональные факторы связаны с формированием федераций на основе полиэтнических государств, когда границы субъектов Федерации более или менее совпадают с этническими ареалами». Конечно, не всегда и не везде религиозный и конфессиональный фактор перерастает в теократию. Но важность взаимоотношений религии и власти очевидна. Для Российской Федерации возрастающее влияние, бурный рост, подъем ислама более чем очевидны и актуальны. А нарастание радикальных форм ислама опасно. Со всей очевидностью в исследованиях федерализма недостает такого фактора федерализации, как конфессиональный фактор. 

     К более детальному анализу взывает пространственный фактор. Реалии пространства России и тот образ, который проступает по отношению к российскому пространству в действиях государства как единого целого и каждой в отдельности его властной структуры. Заданность пространственной организации Российской Федерации диктует свои правила и законы обращения, функционирования и использования власти. Как тут быть, если Российская Федерация совсем недавно виделась  состоящей из 89, а сегодня состоит уже из 83 частей (субъектов) Федерации? Процесс реорганизации пространства и административно-территориального и политико-административного переформатирования не прекращается.  И инициаторам перекраивания  пространственного ландшафта стоит учитывать тот факт, что на самом деле, как небезосновательно считают специалисты, российское пространство имеет примерно 400 частей в разной степени выраженных территорий.  То есть реальность конкретных мест не совпадает с реальностью общих (статусных) категорий. Закономерное разнообразие мест властью не схватывается, но, с другой стороны, насколько необходимы  усилия, и насколько оправдан с точки зрения оптимизации управления учет такого рода разнообразия ландшафтного дизайна и взаимоотношений в структуре такого разнообразия – не очень-то ясно. Столь же проблематичным является соотношение между реальным положением дел и положением дел на самом деле, в структуре власти, ее оформившихся по факту системах-уровнях: от федеральной до местной – в  распределении и владении ресурсами.

     Можно констатировать, что в Российской Федерации в реальности вся структура власти в центре, регионах и на местах, все административно-политическое устройство сформировано в угоду власти. В политическом пространстве и его структуре (административно-политическом, административно-территориальном и национально-территориальном устройстве) ничего, кроме этих органов власти и подвластных граждан, не существует. Но такая власть – в реальности во многом фикция. На самом деле это не та власть, которую подвластным гражданам внушают как власть реальную. Существует кроме реальной власти, власть «на самом деле», получившая название «поместная» власть. По такой логике регионы Российской Федерации, особенно ее республики, будучи в реальности субъектами, на самом деле представляют собой поместья их президентов и глав администраций. Существенная часть муниципальных районов на самом деле тоже стала поместьями муниципальных образований и их глав, членов семьи глав муниципальных образований. 

      Иной ракурс все той же федеративной России предлагает, например, исследователь В. Каганский. В его представлениях современная Россия – это невиданная ранее Россия и новая Российская Федерация. В. Каганский дает, на наш взгляд, не столько в теоретическом, сколько в аксиологическом ключе реалистичное, но на самом деле еще не существующее описание складывающегося пространства российского государства, из которого видно, насколько велики возможности политической субъектности регионов. Современное пространство России – беспрецедентно и поразительно ново. Такого пространства Россия в своей истории никогда не имела как возможности, не знала как реальности. Новое пространство – новые возможности. Никогда еще в России не были столь цельны, четко оформлены, осознаны и многообразно представлены части страны: нынешние регионы – субъекты Федерации. Регионы просто есть, и никакой властной вертикали этого не изменить: у федерального центра нет ни достаточно мощных, ни достаточно точных средств воздействия на них. Нынешний уровень институциональной децентрализации велик и сам по себе, а для России просто уникален. По-видимому, столь полицентрична была только Киевская Русь. Разумеется, превращение властей регионов фактически в региональные корпорации – нонсенс с точки зрения нормального государства; но ведь именно это означает, что децентрализация страны имеет реальную политическую и экономическую основу. Децентрализовано и полицентрично многое. Регионы превратились в особые порядки жизни, жизненные миры со своими правами и правилами.  Права и правила региональных жизненных миров формирует новая власть. Региональная, административно-территориальная структура как динамический процесс демонстрирует – где явно, а где скрытно – признаки федеративной децентрализации. Но рядом и внутри децентрализаторской системы федеративных властных отношений выстроены такие отношения новых структур-субъектов крупного бизнеса, которые олицетворяют – от собственной структуры до политических манифестов – имперские, централизаторские принципы.

     Большинство исследователей соглашаются с тем, что нынешняя Россия, как лоскутное одеяло. В научном осмыслении и в политике учитываются почему-то два типа субъектов – депрессивные и реципиенты. На самом деле есть внешне малозаметные регионы, малозаметные и никак не упоминаемые местные муниципалитеты, однако делающие много интересного. Речь идет не о городах миллионниках, не о федеральных городах и столицах богатых регионов, а о регионах и городах второго и третьего порядка. Казалось бы, стоит поддержать инициативы с мест, где увидели иные шансы для подъема и даже для модернизации. К тому же эксперты и специалисты отмечают, что, например, модернизация повсюду имеет как сторонников, так и ярых противников, за очаги модернизации как насущной общенациональной идеи везде идет отчаянная борьба.

      Многосоставное российское общество и многоструктурная политическая власть современной России  в такой же мере нужно, как нужно единое политическое пространство. Федеральная власть как обеспечивающая и поддержку регионального культурного дизайна обязана столь же усердно поддерживать единство территории. В самой федеральной власти имеются сторонники и противники той и другой политической линии. Федеральная власть, обеспечивающая единство норм, связанность и проницаемость пространства страны, нужна отнюдь не всем социально-политическим группам. Тем не менее, за последние двадцать лет федерализм в пределах государства закрепился. Эволюционируя и трансформируясь, федерализм, включившись пусть и в непредопределенный результат политического процесса, все же набрал устойчивые схемы функционирования. Закрепляется устойчивость его принципов. В стране закрепился определенный политический курс, политическая система и политический режим приобрели устойчивые структурные очертания, свойства и характеристики. Случайности и случаи в политике не исчезли, но они перестали быть единственно определяющими факторами политического режима. Власть как единая, не обязательно расчлененная, но и неразделенная на регионально-пространственные фрагменты субстанция, определилась в своем стратегическом выборе и упрямо, вызывающе, порой нагло и бесцеремонно, даже демонстративно, невзирая на препятствия, сопротивление  двигается  к мыслимой ею цели, опираясь пусть и не на совершенную, но все же в какой-то форме (конституционно-нормативную и отчасти практически политическую) готовую модель федеративного государственного устройства. Власть и далее готова двигаться теми же приемами в направлении стабилизации федеративного устройства, невзирая на сопротивление и общества, и самой федеративной системы как трех- четырехуровневой власти, рассредоточенной по территориальному и этническому принципам на огромном пространстве. Готово ли общество поддержать в этом движении власть? Это вопрос не риторический, поскольку, как точно замечает исследователь Н.В. Михайлова: «…общество еще не пришло к осознанию оптимальности модели федерализма, заложенной в Конституции Российской Федерации».   

    Проблемы стратегии оптимизации федеративных отношений, укрепления Российской Федерации в целом являются либо должны стать приоритетной программной и практической задачей не только института Президентства Российской Федерации, но и Правительства Российской Федерации, государственных властных структур субъектов Федерации, политических партий, политической элиты центра и регионов,  негосударственных гражданских организаций и обществ. Учитывая территориальную масштабность, многонациональный и поликонфессиональный  характер России, принципиальное перманентное значение имеет научно-теоретическое и прикладное изучение вопросов ослабления угроз территориальной целостности России со стороны регионального сепаратизма и этносепаратизма, поддержание твердого курса на утверждение авторитета всех уровней государственной власти на всей территории Российской Федерации, ее политической и административно-управленческой эффективности в интересах многонационального народа и всех территорий России.   

    Определение стратегии совершенствования и трансформации федеративных отношений  предполагает расширение направлений и базы научно-теоретического и практического исследовательского поиска.  При таком подходе встает вопрос о том, какой должна быть исследовательская модель, варианты ее осуществления. Насколько политически и практически продуктивными могут и должны быть предлагаемые теоретические и эмпирические результаты таких исследований для укрепления Федерации на современном историческом этапе развития России. Открытой для дискуссии является исследовательская задача описания и осмысления данных (данного исторического этапа) условий, изучение и анализ этапов развития политического процесса, выявления качественных характеристик оптимизации федеративных отношений в точках распада и кризиса,  стабилизации и устойчивого развития.

    Нельзя игнорировать противоречия между принципами федерализма и принципами, основу которых составляет этнический и религиозный фактор не только административно-территориального устройства страны, но и ментальная, и культурная традиции, нормы гражданского общества, вступающие в противоречия с нормами международного и национально-государственного права. Надо считаться с тем, что по самому факту предварительных условий, связанных со значением федерализма, т.е. тех количественных сфер, в которых можно обнаружить качественные признаки федерализма, где его присутствие принципиально не оспаривается, остается не предопределенным. 

    Вместе с тем, к существующим социально-экономическим и управленческим проблемам добавились другие, не являющиеся неожиданностью, но  заявившие о себе достаточно остро и болезненно и для общества, и для власти. По внешним признакам вновь лидирующие позиции приобрела проблема конфликтов на основе ксенофобии, национализма и национально-религиозного радикализма под лозунгами межнациональной и межрелигиозной  розни.  Как долго продлится острота напряжения этих конфликтов – зависит от того, как поведет себя не протестующая масса молодежи, а власти – в центре и в регионах.

     Главная причина межнациональных конфликтов очевидна – социально-экономическая неустроенность и неадекватность политики, неспособность власти подчас решать ее быстро, эффективно в интересах общества.  Некоторые эксперты расценивают события на Манежной площади как итог государственной политики.

    Мысль Президента страны ищет основания закрепиться на истинных причинах обострения межнациональных конфликтов. Она находит среди этих причин самые естественные, но вряд ли главные и основные. Это, во-первых, увеличение внутренней миграции и, во-вторых, меняющийся на глазах этнический баланс многих территорий. Оценивая эти изменения как весьма болезненные и свойственные многим экономически развитым и относительно благополучным регионам мира, делается попытка смягчить и саму остроту ситуации для российского общества. Российская Федерация действительно здесь не уникальна. Но стоит ли обострение конфликтов на межнациональной почве связывать лишь с внутренними миграционными процессами,  политическим экстремизмом, как это видится руководителю страны? Надо признать, что миграция не только ведет к обострению  экономической и социальной напряженности, но и при правильной к ней политике – к развитию. Вместе с тем, миграция рассматривается международным сообществом и некоторыми экспертами и специалистами у нас в стране как фактор роста и развития экономики, а не только конфликтов. Миграция – одна из форм попыток людей культивировать свой оптимизм, веру в свою способность реализовать новые возможности. 

     Острота и важность этих проблем стали очевидны даже для самой власти, которая остается, к сожалению, глухой к нуждам и противоречиям общества. Тотальная коррупция, слияние властных структур в регионах и на местах с новой порослью криминала и бандитскими группами ставит под угрозу само государство, дискредитирует государственную власть. Центральная власть не напугана, но обеспокоена форсированными темпами нарастающих ксенофобии, национализма, соединения национального и религиозного радикализма в регионах и проникновения и проявления его в центре самого государства и под стенами  властной цитадели.

    Представляется, что для достижения этнополитического консенсуса в российском обществе необходимо сконцентрировать усилия как органов государственной власти, так и институтов гражданского общества на следующих  базовых направлениях:
– формирование идеологии приоритета прав личности перед правами всех надличностных социальных структур и прав гражданского общества перед правами государства;
– дальнейшее развитие нового элемента в общественном сознании, представляющего собой сочетание российского гражданского сознания и национально-этнического сознания; единства патриотизма и интернационализма;
– развитие и углубление территориальных основ федерализма в сочетании с развитием системы национально-культурных автономий;
– достижение единства взглядов на фундаментальные основы российской этнополитики на основе признания приоритетности задачи формирования гражданской российской нации.

     Таким образом, подводя некий итог, можно отметить, что при всей сложности и противоречивости федерализма он является единственным эффективным средством управления огромной по территории и гетерогенной по составу своего населения страной в условиях нарастания процессов глобализации, ведущей, в частности, к возрастанию роли регионов не только во внутренней, но и во внешней политике государств, стремящихся к повышению уровня своей конкурентоспособности на мировой арене. Как представляется, ключевой проблемой для современного этапа развития России является сохранение государственно-территориальной целостности Российской Федерации. Именно федерализм в значительно большей степени, чем любая другая форма объединения народов, населяющих Россию, гарантирует защиту прав и свобод гражданина независимо от его национальной принадлежности. Совершенствование российского федерализма должно рассматриваться как комплексный процесс перераспределения властных полномочий и ресурсов на федеральном, региональном и муниципальном уровнях. Лишь таким образом можно обеспечить устойчивое, динамичное, поступательное развитие федеративных отношений и этнополитическую стабильность.

     Делая вывод, следует подчеркнуть, что этнонациональная повестка дня, определенная политическим руководством страны, говорит о сложности и многогранности этнополитических проблем и неэффективности мер современного политического реагирования на этнонациональные вызовы как на федеральном, так и на региональном уровне, а также о необходимости более решительных и динамичных политических действий.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика