Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Государственное регулирование сельского хозяйства России и Казахстана: историко-правовой аспект
Научные статьи
21.09.12 11:46

вернуться

  
ЕврАзЮж № 8 (51) 2012
Теория и история государства и права
Дюсюпова А.Д.
Государственное регулирование сельского хозяйства России и Казахстана: историко-правовой аспект
В статье на основе анализа научной, исторической, правовой и экономической литературы рассмотрены проблемы государственно-правового регулирования сельского хозяйства России и Казахстана в исторической ретроспективе.

  Исторически государство возникло как продукт общества на известной ступени его развития. Появление государства означало, что в обществе появились непримиримые противоречия, избавиться от которых самостоятельно оно бессильно. А чтобы эти противоречия не уничтожили общество, появилась необходимость в силе, которая встала бы над обществом, умеряя столкновение борющихся сторон и держа всех в границах порядка…

   Нельзя не отметить и разработку государством систем защиты населения и собственности, весь комплекс политико-правовых, социально-культурных, моральных мероприятий, которые сформулировали достаточно привлекательный западный образ жизни. 

    Опыт России, Казахстана и других стран со всей очевидностью свидетельствуют о том, что в мире нет общей модели или образца во взаимоотношениях государства и экономики, пригодных для всех без исключения социальных систем. Есть лишь общие закономерности, исторические тенденции и принципы развития характера взаимосвязи и взаимодействия государства и экономики. Вместе с тем, нельзя оспаривать то, что было многократно подтверждено самой жизнью, многовековой историей развития человеческого общества. А именно - что экономическое развитие в конечном счете, в общем и целом, определяет собой основные тенденции и направления политического, правового, идеологического, духовного развития общества, а не наоборот. Рассмотрение данной проблематики в общетеоретическом плане, задача сложная и многоаспектная.

     В.В. Путин отмечает, что в разное время, в разные исторические периоды патерналистская, т.е. с большим участием государства в развитии экономики, и либеральная формы управления народным хозяйством бывают более или менее эффективными. Так,  в конце 20-х – начале 30-х годов в США либеральная экономика привела к Великой депрессии, тогда как плановая экономика Советского Союза давала наибольшие результаты, и именно в это время складывалось индустриальное могущество СССР. Однако позднее, когда более эффективными стали инновационные формы развития, когда мировая экономика стала глобальной, замкнутость, доведенная до абсурда, патерналистская идея советской плановой экономики довела Советский Союз до коллапса. 

     Коллектив авторов работы «Государственное регулирование экономики» по редакцией В.И. Кушлина, дают теоретическую разработку проблемы участия государства в современной рыночной экономике: «В разных странах мира неодинаковым образом,  сообразно традициям и накопленному опыту строятся отношения между правительством и основными экономическими субъектами… В разной мере реализуется и государственное вмешательство в экономичесие процессы. Но общая линия такова, что роль государства в экономике становится с ходом времени все более сложной и требует от правительственных органов все большей квалификации. И о государственном влиянии на экономику ныне требуется говорить не в количественных оценках («больше-меньше»), а с точки зрения  качественной эффективности государственного регулирования». 

    В теоретической экономической литературе В. Варга отмечает, что история государственного регулирования восходит к концу средневековья. В то время основной экономической школой была школа меркантилистов. Она провозглашала активное вмешательство государства в экономику.

     Историки экономической мысли оосновоположником либерального направления считают Адама Смита, рассматривающим рыночное хозяйство как саморегулирующуюся систему, в которой действуют самостоятельные субъекты рынка, устанавливающие между собой хозяйственные связи. А. Смит писал, что каждый участник рынка «преследуя свои собственные интересы... часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это». 

    В основе взглядов А.Смита лежало представление об экономических законах, действующих подобно законам природы и определяющих развитие общества. Ему была близка идея «естественной гармонии» (равновесия), которая устанавливается в экономике стихийно при отсутствии государственного вмешательства и является оптимальным режимом функционирования рыночной системы. Смит назвал такое естественное функционирование экономики принципом «невидимой руки» – стремление к личной выгоде ведет к общей выгоде, к развитию производства и прогрессу.  Участие государства в регулировании Адам Смит ограничивал функцией «ночного сторожа»: поддержания порядка и обеспечение безопасности; отправления правосудия; содержания общественных сооружений и общественных учреждений. 

   Однако мировой экономический кризис в 1929–193З гг. продемонстрировал неспособность рыночного механизма осуществлять саморегулирование экономики. Для выхода из кризисной ситуации Ф. Рузвельт, провозгласил «новый курс» в экономический политики США, в основе которого лежали жесткие меры государственного вмешательства в экономику. Были приняты меры, сформировавшие механизм государственного регулирования предпринимательской деятельности, экономики в целом, который в основных своих чертах продолжает действовать и в настоящее время.

    Этот революционный переход к совершенно новой модели экономики, связан с именем Джона Кейнса, который обосновал теорию о ведущей роли государства в регулировании национального хозяйства. При этом речь идет о государстве не как о политическом институте (органе власти), а о государстве как экономическом институте - хозяйствующем субъекте.

   Теорию Кейнса можно назвать «кризисной» так как он рассматривает экономику в состоянии депрессии. По его теории, государство должно активно вмешиваться в экономику по причине отсутствия у свободного рынка механизмов, которые по-настоящему обеспечивали бы выход экономики из кризиса. Кейнс отмечал: «Наиболее значительными пороками экономического общества, в котором мы живем, является его неспособность обеспечить полную занятость, а также его произвольное несправедливое распределение богатства и доходов». 

   Именно в 30-е годы ХХ в. начался всеобъемлющий уровень правового регулирования сельского хозяйства США. 12 мая 1933 года президентом Рузвельтом был подписан первый сельскохозяйственный корректировочный закон в связи экономическим кризисом и низкими ценами на землю. Этот акт препятствовал нездоровым условиям свободного рынка и призывал фермеров к добровольному сокращению посевных площадей в обмен на компенсационную плату.

    Законом о сельскохозяйственном торговом соглашении 1937 г. предусматривалась защита производителей путем установления минимальных цен на их продукцию. В 1938 г. в Закон о сельскохозяйственном регулировании были включены положения о контроле за выплатой льгот, предоставлением специальных займов, страхованием урожая и консервацией посевных площадей. Вышеуказанными законами предоставлялись полномочия правительству страны в регулировании рыночных отношений в сельском хозяйстве. Верховный суд признал, что сельское хозяйство по своей природе является межштатным экономическим феноменом, а законы – конституционными.

     Значительная часть законодательных актов, относящихся к сельскому хозяйству и берущих свои истоки от природы экономического кризиса, была направлена на усиление правового регулирования сельскохозяйственного производства, в том числе производства излишней продукции. Данные законы предназначались для защиты фермеров и потребителей, которые имели дело с фирмами, занимающимися агробизнесом. Таким образом, многие сельскохозяйственные программы были созданы для защиты фермеров от беспощадного влияния монополий и олигархий, нестабильности рынка, цикла подъема и спада цен на нем.

    По мнению казахстанского экономиста-аграрника Г.А. Калиева, начало государственного вмешательства в земельные отношения относится к концу 19-началу 20 века. В 1881 году вошел в силу закон о сельскохозяйственной аренде в Ирландии, закрепивший расширение прав арендаторов: уменьшение и устойчивость арендной платы, обязанность арендодателя возмещать арендатору стоимость производимого им улучшения земли. C 1896 по 1912 гг. в ведущих странах Европы введено единонаследие земель крестьянских хозяйств. 

    Регулирование земельных и аграрных отношений в Казахстане уходит своими корнями в далекое историческое прошлое. Значительный шаг в исследовании аграрных  правоотношений и характерных особенностей развития материального производства в прошлом на территории Казахстана, вопросы правового регулирования использования земель нашли отражение в научных трудах С.З. Зиманова, А.Е. Еренова, С.Е. Толыбекова, Н.Э. Масанова и других ученых.

    Одна группа ученых давно придерживалась и сейчас отстаивает мнение, что у кочевых народов, в том числе у казахов, земельная собственность феодального типа отсутствала… Другая же группа ученых высказывается в пользу наличия феодальных поземельных отношений у кочевых народов.  

   В пользу первого мнения высказывается  С.Е. Толыбеков: «Кочевой образ жизни, требующий постоянных передвижений на новые места с целью обеспечения пастбищем стад и табунов, исключает всякую возможность для кочевника оставаться на одном и том же месте… Поэтому, обработка земли, так же как и более или менее сложная отрасль добывающей промышленности, не совмещается с кочевым образом жизни…».  Далее автор утверждает, что в условиях общественно-производственной жизни казахского кочевого общества XV–XVIII вв. не было феодального землевладения, по этой же причине не было крепостничества, а эксплуатация крупными скотовладельцами – баями бедных скотоводов осуществлялась исключительно на основе частной собственности на стада и табуны. Частное скотовладение возникло как результат развития производственных сил кочевого общества.

   Аналогичной точки зрения придерживается другой казахстанский ученый Н.Э. Масанов: «В юридическом, точнее обычно правовом аспекте в номандном обществе казахов фиксируются отношения собственности, во-первых, на скот и продукты скотоводства, которые являлись основной формой собственности на индивидуальном, межличностном уровне. Постоянно происходило всемерное перераспределение скота, как движимого имущества». 

    Диаметрально противоположные выводы по поводу основ феодальных земельных отношений у кочевников отражены в трудах С.З. Зиманова и А.Е. Еренова. С.З. Зиманов достаточно последовательно раскрывает формы землевладения в казахском обществе XIX в. отмечая, что в земельных отношениях казахов не было рельефно кристаллизованных форм с особой структурой. Но отсутствие сложившихся правовых институтов в поземельных отношениях еще не говорит об отсутствии различных экономических форм в землепользовании.

    Автор выделяет три основных вида распоряжения и пользования землей: феодальная собственность (феодальное верховенство), индивидуальное и общинное землевладение. Процесс возрастания размеров земельной собственности у знати сопровождался оформлением права феодального верховенства в отношении кочевых территорий. Особенностью его было то, что земельная собственность не была концентрирована в общенациональном масштабе. Из этих трех основных форм землепользования существовавших в казахском обществе, только феодальной собственности и институтам частного землевладения было присуще прогрессирующее развитие, которое осуществлялось и не могло осуществиться иначе, как за счет ослабления общинного и частного  крестьянского землепользования.

    С.З. Зиманов считает неправильным утверждение, что в кочевых феодальных обществах не было монопольной феодальной собственности на пастбищные территории. Эту точку зрения ученый подкрепляет выводом: «Отношение собственности в дореволюционном Казахстане характеризуются в первую очередь как отношения феодальной собственности на землю. Феодальная собственность на землю была экономической основой патриархально – феодальных отношений в Казахстане». 

    Данное мнение получило поддержку у А.Е. Еренова: «Феодальному способу производства, независимо от того, о земледельцах или о кочевниках идет речь, присуща крупная монопольная земельная собственность феодалов, появившаяся в противовес общинной форме собственности, господствовавшей при родовом строе.  Отношения собственности на землю в феодальном Казахстане, всегда регулировались  нормами права, нормы обычного права узаконивали привилегии феодальной знати в распоряжении землей. Когда же этим привилегиям наносился ущерб или каким-либо другим образом проявлялось посягательство на земельную собственность феодалов, нормы права использовались в качестве средства защиты». 

     И все же развитие капитализма в Казахстане вообще, а в казахском ауле особенно, шло медленными темпами и очень мучительно. Главным препятствием был гнет со стороны российского военно-феодального империализма. Мешали этому процессу и патриархально-феодальные отношения, еще господствовавшие в казахском ауле…

   Таким образом, сельское хозяйство дореволюционного Казахстана, как и всей России, страдало не столько от проникновения капитализма, сколько от слабого его развития: колониальный гнет и и феодальные путы мешали развитию производительных сил. Переплетение же старых и новых общественных отношений еще больше ухудшало и без тоготяжелое положение казахских трудящихся масс, они теперь испытывали двойной гнет: со стороны своих феодалов и баев и со стороны российского военно-феодального империализма.  

    Как показывает исторический опыт «Казахстан более 200 лет находился в составе Российской империи, законодательство которой допускало частную собственность на землю и другие основные средства производства. Но оно на территории Казахстана фактически не применялось».

    Необходимо отметить, что до революции между представителями отдельных родов возникали споры относительно принадлежности тех или иных пастбищ, водоемов. Они иногда переходили от одного рода в собственность другого. При этом в случае неправомерного захвата, допускалась возможность возмещения причиненного ущерба. Однако, анализируя эти явления с позиции сегодняшнего дня,  можно сделать вывод о том, что речь шла не о восстановлении права собственности, а о восстановлении нарушенных прав владения и пользования.

     Г.Е. Быстров характеризуя типы земельной собственности славянских государств подчеркивает, что в России землей на праве полной собственности владели люди всех сословий – дворяне, купцы, мещане, крестьяне. Такую землю можно было продавать, закладывать, менять, дарить, передавать по наследству. Правда, при этом надо учитывать, что в русском праве само понятие собственности возникает не ранее XVIII в., до этого времени, по свидетельству И.А. Исаева, его заменяли понятия «владение» и  «вотчина».

     Это свидетельство для нас особенно важно еще и потому,  что указывает на одну из главных черт поместного и вотчинного землевладения, которое в XVII столетии признавалось пожизненным и условным, а в XVIII в. по указу 1714г. о единонаследии должно было превратиться, однако так и не превратилось в преемственное и заповедное. С этим связана неопределенность права земельной собственности, которое не «успело поникнуть так глубоко в плоть и кровь дворянского сословия, потому что оно имело основание очень шаткое, именно поместное и служилое, а не родовое и преемственное значение». По существу право частной и родовой собственности получило прочное легальное основание только по дворянской грамоте 1785 г. закрепившей вольность дворянства и невольность крестьян. 

    Аграрно-крестьянский вопрос в России  приобрел важное значение после реформы 1861 года, когда страна вступила на путь капиталистического развития. Этот процесс, одинаковый по своей экономической сущности, отличался по форме в центре России и на окраинах.

   По признанию историка Дубровского, предоктябрьская Россия унаследовала от периода феодально-крепостных отношений много пережитков, в частности, в землевладении и землепользовании… В указанное время разорявшиеся феодально-зависимые крестьяне в своей массе превращались не столько в наемных рабочих нарождавшегося капиталистического общества, сколько в крепостных на землях помещиков, церквей, монастырей и других владельцев крепостников. 

    Из деревенской же верхушки выделялись, особенно в период расцвета крепостничества в очень ограниченном количестве не столько будущие капиталистические предприниматели, сколько будущие крепостники… Помещики-крепостники широко пользовались своей властью в государственном аппарате для захвата земель и крестьян что давало возможность расширить крепостное хозяйство вглубь и вширь, увеличивая свои богатства…Большую роль в укреплении власти и накопления богатств играл габеж присоединенных народов… Постепенно сложилось крупнейшее землевладение латифундиарного типа, которое с известными изменениями просуществовало в России вплодь до Великой Октябрьской социалистичесой революции.

     Н.А. Егиазарова исследуя аграрный кризис конца ХIХ века в России, придерживается точки зрения, что «после реформы 1861 года перед Россией открывался буржуазный путь развития. Но формы этого развития были различны. Процесс становления капиталистического способа производства в сельском хозяйстве проходил двумя путями – помещичье-буржуазным и крестьянско-буржуазным. Развертывалась борьба этих двух путей. Проведение реформы 1861 года сверху сохранило крепостнические латифундии, которые стали медленно перерастать в юнкерски-буржуазные хозяйства, что обрекало крестьян на длительную и мучительную экспроприацию и кабалу. Революционный путь отмены крепостного права привел бы к уничтожению крепостнических латифундий, и развитие совершалось бы быстро и свободно по буржуазному пути».

    Следующий этап земельно-аграрных отношений в царской России связан со столыпинской аграрной реформой. Указ от 9 ноября 1906 г. «О новом, льготном порядке выдела из общины» (после обсуждения в Государственной Думе был принят Закон от 14 июня 1910 года), дал значительный толчок для выхода крестьян из общины и проникновению рыночных отношений.

     Имя Столыпина всегда вызывало споры. Ни один из политических деятелей царизма начала ХХ века не может идти с ним в сравнение по преданной и восторженной памяти его почитателей и сосредоточенной ненависти революционеров. Крупный советский историк А.Я. Аврех в своей книге  «П.А. Столыпин и судьбы реформ в России» пишет: «Просто сказать, что указ 9 ноября 1906 г. был главным делом Столыпина, будет явно мало. Это был символ веры, великая и последняя надежда, одержимость, его настоящее и будущее – великое, если реформа удастся; катастрофическое, если ее ждет провал. Столыпин прекрасно это осознавал».
 
    Важными инструментами разрушения общины и насаждения мелкой личной собственности были Крестьянский банк и переселение. Еще в августе 1906 г. банку для продажи крестьянам были переданы удельные земли и часть казенных земель. Но свой  главный земельный фонд банк создал за счет скупки помещичьих земель, которые он потом дробил и пускал в продажу как отдельным крестьянам, так и разным земельным объединениям. В короткое время Крестьянский банк стал крупнейшим земельным собственником. Помещики охотно продавали ему свои имения, поскольку в задачу банка входило также поддержание высоких цен на дворянские земли. Условия продажи были достаточно жесткими – за просрочку платежей земля у покупщика отбиралась и возыращалась банку для новой продажи.

   В задачу переселенческого управления входило разрядить земельную тесноту прежде всего в центральных губерниях России, где малоземелье и безземелье крестьян были особенно остры. Основными районами переселения являлись Сибирь, Северный Кавказ, Средняя Азия.  

   Каковы же были итоги столыпинского аграрного курса который был последней ставкой царизма в борьбе за свое выживание?

     За 9 лет проведения столыпинской реформы из общины выделилось свыше 2 млн. домохозяев, что составило приблизительно 1/5 общего числа дворов Европейской России. Только в 1908 г. 840 059 хозяйств вышли из общины и закрепили за собой в собственность земельные наделы.   К 1917 г. крестьянство приобрело в частную собственность 27 млн. десятин земли, из них 20 млн. использовались на правах аренды при высокой арендной плате. 

    В опубликованных архивных материалах  в тематическом сборнике «Аграрная история Казахстана (конец XIX – начало XX в.)», (автор-cоставитель С.Н. Малтусынов) ярко показано, что аграрный вопрос в IV Государственной Думе отражал различные аспекты переселенческой политики  крестьян на окраины Российской империи.

    Характерные выдержки из протоколов заседаний. Депутат от Витебской губернии П.М. Шмяков, на заседании 25 марта 1916 г. говорил: «Помогите крестьянину, и он cослужит великую службу государству. Говорят, жизнь в Сибири похожа на жизнь в Америке: там за короткий срок возникают города и торговые центры. Этим объясняется, на что способен наш трудолюбивый крестьянин, верьте ему. Для развития жизни в районах колонизации необходимо обеспечить хороший сбыт продуктов сельского хозяйства… А наш богатый Туркестан – дайте возможность осесть нашему трудолюбивому крестьянину на его плодородных землях, и он не только снабдит наши рынки хлопком, как это указано в докладе, но покроет эту страну цветущими садами, снабжая самыми ценными продуктами наши внутренние рынки». 

    Вместе с тем, переход земли в частную собственность крестьян в дореволюционный период России проходил довольно сложно и болезненно. В апреле 1917 года был создан Распорядителный комитет Лиги аграрных реформ. В него входили видные экономисты-аграрники либерального толка – А.В.Чаянов, Н.М. Макаров, Н.Д. Кондратьев и др., которые разработали концепцию аграрных отношений в России. Центральное место в этой концепции занимал вопрос о собственности на землю, выступая за социализацию земли и за такое право трудового землепользования, при котором всякий желающий трудиться на земле присваивает себе все продукты труда,  выплачивая обществу земельную ренту. 

     В первых декретах советской власти, осуществивших национализацию земель, недр, лесов и вод, национализация рассматривалась не только как «передача всей земли в собственность государства», но и как передача государством природных ресурсов в пользование трудящихся на условиях, аналогичных арендным. При этом во внутренний строй хозяйства государство не вмешивается. Декрет «О социализации земли» от 19 (6) февраля 1918г. специально указывал, что «земля рядовых крестьян и рядовых казаков не конфискуется». 

    В последующем все это было предано забвению, что привело к подмене нормальных экономических и правовых отношений собственности формами административно-командного хозяйствования и тоталитарного огосударствления всех форм социальной жизни. На практике это означало конфискацию не только буржуазно - помещичьих земель, недр, лесов и вод, но и отчуждение природных ресурсов, а также и продуктов своего труда у крестьян «против их воли».

     Общеизвестны дискуссии  20-х годов о путях развития страны, о нэпе, о смысле и роли в движении к социализму и т.д.   Реально-исторически нэп стал лишь «передышкой» между предшествующим военным коммунизмом и административно-командной системой. По мнению В.Г. Растянникова и И.В. Дерюгиной, эпоха нэпа не была «раем» для крестьянского хозяйства,  даже если сравнивать возникший с ее рождением социальный климат в деревне (экономическая свобода крестьянского хозяйства) с лихолетьем «продразверстки» или характеризовать на ее фоне последующие «сталинские преобразования» в деревне, хотя именно в эту эпоху был частично восстановлен потенциал экономического роста в крестьянском хозяйстве. 

     По справедливому замечанию А.Е. Еренова, особенность земли в том, что она функционирует, в отличие от других предметов и средств, без всякого содействия со стороны людей. Но в определенных условиях земля выступает в иной роли. Например, в сельскохозяйственном производстве земля сама действует в качестве орудия производства, т.е. она выступает в роли средства производства в собственном смысле этого слова. Важнейшей особенностью земли как средства производства является присущая ей специфика, характерные особенности, существенно отличающие ее от других средств производства, созданных руками человека. 

    По западным стандартом сельское хозяйство в бывшем Советском Союзе представляло собой образец неэффективности отрасли, которая поглащала около 30 % рабочей силы и около 1/4 ежегодных инвестиций. Более того, выработка на одного рабочего составляла только 10–25 % по отношению к уровню США. Низкая производительность советского сельского хозяйства была связана со многими факторами: относительной редкостью хорошей земли; нерегулярностью выпадения дождя и коротким сезоном вегетации; cерьезными ошибками в планировании и управлении и, что наиболее важно, неспособностью создать эффективную систему мотивации.

    Бывший когда-то основным экспертом зерна и другой сельскохозяйственной продукции Советский Союз стал одним из крупнейших импортеров сельскохозяйственной продукции. Импорт сельскохозяйственной продукции приводил к расходованию резервов иностранной валюты, которое руководство хотело сохранить для финансирования импорта западных технологий и средств производства. 

    На рубеже 70–80-х годов страна оказалась в тяжелом положении. Культивируемое десятилетиями представление о нашем обществе как о не знающем кризисов и спадов пало. Положение дел в политике, экономике ,социально-культурной сфере неумолимо свидетельствовало о потере сраной поступательного движения. Политические институты, подвергшись глубоким деформациям, давали сбои, а нередко работали вхолостую; в экономике заметно снизились темпы роста; если не говорить о фактической стагнации…

    В среднем страна теряла, к примеру,  до 20 процентов годового производства зерновых, 40–50 процентов фруктов и овощей. Тракторов производилось в 6–7 раз больше, чем в США, комбайнов в 16 раз, но эффективность сельскохозяйственного производства в то же время,  не достигла должного уровня.

    На международной научно-практической конференции по проблемам совершенствования сельскохозяйственного законодательства в СССР и странах Восточной Европы  в условиях рынка в Москве в 1991 г. серьезно обсуждался вопрос о собственности на землю. Г.Е. Быстров оценивая современное состояние правового регулирования отношений в сфере сельского хозяйства отметил, что переход к рынку в аграрной сфере наталкивается на серьезные трудности, связанные со слабостью экономической и юридической мысли, отсутствием стратегических концепций, неразвитостью прогностической функции общественной науки, страдающей зачастую апологетической направленностью.  Результатом этого является далеко не безупречное качество новых аграрно-правовых законов,  в том числе Законов о собственности и о земле. 

   России и Казахстану как и в другим странам бывшего Союза ССР,   предстояло в 90-е годы преодолеть социальные, административные и иные препятствия для проведения рыночно ориентированной аграрной и земельно-правовой политики. Для России и Казахстана на начальном этапе важно было  не столько признание целесообразности земельного рынка, сколько выбор подходящих путей и методов его формирования в сельском хозяйстве.

    Рыночные преобразования начального периода реформ в аграрном секторе России и Казахстана за двадцать лет изменили земельные отношения. Первый этап земельной реформы закончился.  Несмотря на ряд положительных моментов, процессы реформирования в cельском хозяйстве  протекали непоследовательно и медленно. Развитие аграрного законодательства столкнулось с трудностями, связанными с проблемами регулирования земельного оборота. Cелькохозяйственные предприятия различных форм хозяйствования до сих пор уменьшаются в размерах: сокращаются площади земельных угодий, поголовье скота, сельскохозяйственная техника. Развитие фермерского уклада осуществляется неравномерно.

    Б.Ж. Абдраимов и С.А.Боголюбов отмечают у многих авторов перебор предложений о совершенствовании законодательства России и Казахстана. «Законотворчество не должно становиться самоцелью, оно лишь начальная стадия осуществления режима законности  и наведения порядка в регулируемых правом общественных отношениях… Обеспечение эффективности и стабильности действия многих правовых актов наших стран,  а не их постоянная изменяемость – вот, на наш взгяд, главная задача сегодняшней правовой системы». 

    Негативные тенденции в сельской экономике и социальной сфере села ошибочно относить за счет самой реформы и рынка. В переходный период, когда исправляются деформации прежней системы, эти тенденции в определенных пределах неизбежны, объективны, причем во многом они связаны с распадом СССР и разрушением единого экономического пространства с его устоявшимися межреспубликанскими и взаимными поставками. В остальном «виновата» не реформа, не рынок, а то, как осуществляется реформа, как производители овладевают рыночным механизмом, как государство регулирует рынок и осуществляет целевую протекционистскую поддержку села.

    В этом отношении между странами СНГ имеются различия, что сказывается и на количественных показателях развития сельского хозяйства. Если в России в 1995 году по сравнению с 1990 годом производство зерна составило 60 %, то в Казахстане 34 %,  в Узбекистане 168 %, в Армении 118 %.  В производстве молока эти показатели составили, соответственно, 73 %, 78 %,  100 % , 122 %.

   В большей степени снизилось производство в Грузии, Таджикистане, на Украине, в Азербайджане, Казахстане, Киргизии, в меньшей – в Белоруссии, России, Туркменистане, Молдове, Узбекистане. Абсолютное увеличение производства достигнуто в Армении.  Там аграрная реформ осуществлена с наибольшей глубиной и, по сути, вместо прежней колхозно-совхозной системы создана новая социальная структура аграрного сектора с преобладанием индивидуальных частных хозяйств, включенных в новые формы добровольной сельскохозяйственной кооперации.

    В то же время достаточно стабильным остается сельскохозяйственное производство в Узбекистане (в 1996 году объем валовой продукции возрос по сравнению с 1995 годом на 12 % и практически соответствует показателям 1990 года, а если принять в расчет прежние приписки, то превосходит эти показатели). Однако это обусловлено несколько иной тактикой осуществления рыночных реформ, исключающих шоковые методы и ориентированной на эволюционный ход преобразований, особенно в части приватизации и реорганизации крупных коллективных хозяйств.

   Если число фермерских хозяйств в среднем по СНГ за 1990–1995 годы возросло в 100 раз, то в России в 64 раза, в Узбекистане в 11 раз. Частный сектор в Узбекистане преимущественно развивался за счет более полного использования потенциала приусадебных хозяйств сельских семей, в том числе за счет расширения их землевладения.

        Таким образом, рынок диктует свои законы, интерес исследователей к данному правовому явлению, как государственное регулирование сельского хозяйства в юридической, исторической,  экономической литературе не угасает в связи новыми условиями общественного развития.

     Вместе с тем, развитие аграрной реформы необходимо строить не только на скорейшей приватизации земель, но главным образом на последовательном эволюционном преобразовании монополии государственной собственности на землю в частную, cоздание действенной инфраструктуры рынка сбыта сельскохозяйственной продукции. Cледовательно, необходимость трансформации аграрных и земельных отношений объективно неизбежны.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика