Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Проблемные аспекты толкования и применения состава убийства матерью новорожденного ребенка
Научные статьи
17.10.12 09:50

вернуться

  
ЕврАзЮж № 9 (52) 2012
Уголовное право и криминология
Дядюн К.В.
Проблемные аспекты толкования и применения состава убийства матерью новорожденного ребенка
В этой статье дается подробный юридический анализ признаков состава убийства матерью новорожденного ребенка, вызывающих наибольшее количество проблем в толковании и применении: потерпевший, временные рамки «новорожденности», особенности объективной стороны, субъектный состав, вина. Рассматриваются спорные вопросы квалификации, соучастие в анализируемом преступлении. Предлагается исторический анализ детоубийства. Автор исследует различные позиции и мнения по проблемным аспектам вопроса, предлагает и обосновывает собственный взгляд по разрешению спорных моментов. Также обосновывается целесообразность законодательного определения понятия «новорожденность», изменения действующей диспозиции ст. 106 УК РФ, предлагаются авторские разработки соответствующих дефиниций.

  Детоубийство было известно уголовному праву с древнейших времен, однако его оценка и, следовательно, размер наказания со временем менялись. Так, по Уложению царя Алексея Михайловича: «будет отец или мати сына или дочь убиет до смерти, и их за то посадить в тюрьму на года смертию отца и матери за сына и дочь не казнить»,  при том, что отцеубийство каралось смертью «без всякой пощады». При этом детоубийство в смысле убийства матерью ребенка по Уложению 1649 г. наказывалось смертью («а будет которая жена учнет жити блудно и скверно и в блуде приживет с кем детей, и тех детей сама или иной кто по ея велению погубит, казнити смертию безо всякия пощады»).

    С 1832 г. было установлено, что родители не имеют права на жизнь детей и за их убийство караются так же, как и посторонние лица, а Уложение о наказаниях 1845 г. признало детоубийство убийством при отягчающих обстоятельствах. Таким образом «одно и то же запрещенное деяние в течение менее двухсот лет перешло из низшего, по размерам наказуемости, разряда в высший».

   В Уложении о наказаниях 1845 г. убийство матерью ребенка, появившегося на свет вне брака, расценивалось как убийство при смягчающих обстоятельствах (аналогичный подход и в Уложении 1903 г.). В уголовном законодательстве советского периода это деяние рассматривалось как простое убийство. Действующий УК РФ оценил этот состав преступления как привилегированный.

   Примечательно, что в английском уголовном праве оценка детоубийства претерпела аналогичную эволюцию: от рассмотрения этого деяния на протяжении веков как тяжкого убийства (за которое, правда, к матери вместо смертной казни в порядке помилования применялось тюремное заключение) до оценки его как лишения жизни при смягчающих обстоятельствах по за¬кону о детоубийстве 1938 г.  Этот закон применим только к матери ребенка, в отношении которой должно быть установлено, что во время совершения деяния у нее наблюдалось расстройство душевного равновесия, вызванного или тем, что она не полностью оправилась от последствий родов, или тем, что она кормит ребенка грудью.

     Изменение оценки рассматриваемого деяния законодателем объясняется, в первую очередь, различным содержанием понятий детоубийство и убийство новорожденного ребенка. Так любое убийство новорожденного ребенка есть детоубийство, но не наоборот. Разумеется, не сам факт «новорожденности» ребенка обусловливает смягчение ответственности, напротив, указанный критерий скорее свидетельствует о повышении общественной опасности деяния и, как следствие, необходимости усиления ответственности. Но определяющим признаком отнесения рассматриваемого состава к числу привилегированных является взаимосвязь критерия «новорожденности» ребенка с особым психическим эмоциональным состоянием его матери, которым и обусловливается совершение убийства.

   О типичности и относительной распространенности исследуемого деяния свидетельствуют следующие данные: по сравнению с 1990 г. число зарегистрированных убийств матерью новорожденного ребенка увеличилось в 1994 г. на 94 %, в 2005 г. – более чем в два раза (+215 %).  По выборочным данным, по сравнению с 90-ми гг. число данного вида убийств в 2009 г. выросло втрое.

   Тем не менее, несмотря на длительную историю существования в уголовном законе, распространенность и динамику подобных деяний в настоящее время, по-прежнему существует большое количество проблем в толковании, а следовательно практике применения статьи 106 действующего УК РФ.

   Так первые сложности возникают уже при анализе категории потерпевшего от данного преступления. Исходя из законодательной редакции диспозиции ст. 106 УК, потерпевшим от этого преступления может быть не любой, а только новорожденный ребенок. При этом закон не проводит различий между убийством ребенка, родившегося в браке, и убийством внебрачного ребенка, как, например, это делает УК ФРГ (§ 217), где установлено пониженное наказание лишь для убийства внебрачного ребенка. Однако применение на практике использованного в российском уголовном законе понятия «новорожденный ребенок» вызывает ряд сложностей как по содержанию, так и по временным рамкам.

    Для того чтобы правильно квалифицировать деяние, связанное с умышленным причинением смерти новорожденному ребенку, необходимо уяснить содержание данного понятия. В за¬коне нет ответа на вопрос ни о начальном, ни о конечном моменте «новорождения». Ряд авторов считают, что начальным моментом следует считать прорезывание головки младенца, выходящего из чрева матери.  Другие связывают «новорождение» с отделением ребенка от тела матери и перехода на самостоятельное дыхание.  Представляется целесообразным обратиться к медицинскому пониманию указанной категории. Так в медицинском смысле новорожденность можно определить как начальный период существования ребенка и адаптации его к условиям внеутробной жизни с момента рождения до 4х-недельного возраста.  Исходя из изложенного определения, значение имеет момент рождения, а не момент начала родов. Кроме того, законодатель, формируя диспозицию ст. 106 УК РФ, использовал понятие «новорожденный», а не рождающийся ребенок. С другой стороны, при указанной интерпретации критерия «новорожденности» возникает проблема квалификации действий женщины, умышленно удушающей ребенка в процессе родов либо наносящей смертельные раны в голову рождающемуся младенцу. Содеянное вообще не будет находиться в сфере регулирования уголовным законом: нет новорожденного как такового – значит, не может быть и его убийства. В таком случае игнорируется общественная опасность подобных деяний, т.к. женщина осознает, что ее действия направлены на лишение жизни. Кроме того, уголовно ненаказуемыми окажутся умышленные действия медперсонала, направленные на причинение вреда рождающемуся ребенку. Исходя из изложенного, более предпочтительной представляется позиция, согласно которой жизнь человека начинается с момента начала процесса рождения.

    Окончательную точку в споре, где лежит грань, отделяющая убийство новорожденного от аборта, следовало бы поставить самому законодателю. Подобные случаи известны в мировой практике. Так, например, в объяснении 3 к ст. 299 УК Индии говорится: «Причинение смерти ребенку в утробе матери не является убийством. Но причинение смерти живому ребенку, если какая-либо его часть появилась из утробы, хотя бы ребенок не начал дышать или не полностью родился, может рассматриваться как убийство».

   Хотя представленное определение также не является безупречным в силу внутреннего противоречия: употребляется понятие «живой ребенок», но при этом указывается несущественность начала дыхания и других признаков, которые сам факт «живорождения» подтверждают.

   Тем не менее, представляется рациональным не смешивать категории «новорождение» и «живорождение». Убийство мертворожденного ребенка в таком случае следует квалифицировать по правилам о фактической ошибке, равно как и «убийство» уже мертвого человека: как покушение на конкретное деяние в соответствии с направленностью умысла виновного лица.

   Спорным остается и вопрос о временных рамках состояния новорожденности. Так как УК не содержит данного определения, необходимо обратиться к медицинским критериям. Однако и в специализированной сфере нет жестких границ, определяющих это состояние ребенка. Педиатрия определяет новорожденность периодом равным одному лунному месяцу (28 календарных дней); акушерство – одной неделе; судебная медицина – одним суткам.

   При разрешении данного противоречия в теории уголовного права высказывается мнение о различном понимании периода новорожденности в зависимости от времени и обстановки, т.е. конкретных объективных признаков совершения деяния. Так при умышленном лишении жизни матерью новорожденного ребенка, совершенном во время родов или сразу после них, предлагается использовать судебно-медицинский критерий определения длительности периода новорожденности: 1 сутки после рождения.  Обосновывается данная позиция особым психофизическим состоянием матери во время родов, сразу после них, которое и обусловило совершение преступления. Однако, во-первых, именно учет психофизического состояния роженицы, его влияние на ее действия и обусловил наличие в действующем УК РФ исследуемой статьи. Во-вторых, не следует смешивать элементы состава преступления, заменяя одни другими, придавая превалирующее значение одним и полностью игнорируя вторые. Следует еще раз подчеркнуть, что потерпевшим от данного преступления является новорожденный ребенок, и факт «новорожденности» не зависит от времени совершения преступления, эмоционального состояния виновного лица и т.д. Это в любом случае определенный период, продолжительность которого не может произвольно изменяться в зависимости от привходящих факторов. Кроме того, определение соответствующего срока опять-таки возвращает к проблеме установления начального момента жизни: с какого факта следует исчислять предложенные судебной медициной сутки? С момента появления из утробы матери, отделения от утробы матери, самостоятельной жизни вне организма матери? Так на практике возможны ситуации, когда головка ребенка уже появилась, однако не было своевременной реакции медперсонала, в результате чего процесс родов затянулся на срок более суток. Таким образом, совершение убийства матерью уже рожденного ребенка будет выходить за установленные временные рамки, а, следовательно, подлежит квалификации по ст. 105 УК. Кроме того, никем не фиксируется точное время отдельных этапов родового процесса, в т.ч. появления головки младенца из утробы матери. Определенные сложности в этой области могут возникать и при проведении родов путем кесарева сечения.

    Для совершения рассматриваемого деяния в условиях психотравмирующей ситуации либо в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, предлагается установить период новорожденности продолжительностью 4 недели.  В указанном решении опять-таки производится смешение категории новорожденности и внешних факторов, что представляется недопустимым. Аналогичным образом можно было бы, допустим, варьировать наступление совершеннолетия в зависимости, например, от получения определенного образовательного уровня, наличия каких-либо навыков, склонности к инфантилизму и т.п. Кроме того, роды, в процессе которых женщина испытывает особо болезненные психические и физические страдания, ослабляющие ее способность осознавать свои действия и руководить ими, тоже являются разновидностью психотравмирующей ситуации и могут повлечь психическое расстройство, не исключающее вменяемости. А потому крайне нелогично считать, что психофизиологические отклонения, вы¬званные родами, будут оказывать воздействие на женщину 1 сутки, а психотравмирующая ситуация вообще – 4 недели.

   В целях пресечения дискуссий и разнотолков, облегчения правоприменительной практики и соблюдения принципа законности представляется необходимым закрепление понятия новорожденности в рамках примечания к ст. 106 УК РФ с учетом медицинских критериев и уголовно-правового содержания. При этом начальным моментом жизни следует считать начало процесса рождения: появление какой-либо части тела младенца из утробы матери. Данный фактор справедлив и для естественных родов, и для родов путем кесарева сечения, позволяет должным образом оценить общественную опасность рассматриваемого деяния, в т.ч. и в случае фактической ошибки. Конечным моментом периода новорожденности следует считать наиболее поздний срок, определенный медициной: 1 лунный месяц (4 недели), т.к. это более соответствует тем гуманным соображениям, которыми руководствовался законодатель при создании анализируемой нормы. Предлагается следующая редакция примечания: «Под новорожденным в настоящей статье понимается ребенок с момента начала процесса рождения (появление какой-либо части тела младенца из утробы матери) до достижения четырехнедельного возраста».

      Следующим проблемным аспектом рассматриваемого вопроса является закрепление в за¬коне признаков объективной стороны, разграничивающим анализируемое деяние на 4 вида: убийство матерью новорожденного ребенка, совершенное:
1)    во время родов;
2)    сразу после родов;
3)    в условиях психотравмирующей ситуации;
4)    в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости.

   Таким образом, в качестве обязательных признаков закрепляются время, условия и обстановка совершения данного преступного деяния. Предусмотренная законодателем конкретизированность представляется излишней.

    Изначально закрепление критерия «во время или сразу же после родов» обусловлено именно его взаимосвязанностью с особым психическим состоянием женщины в этот период. Законодатель прямо не указывает на данный фактор, но, несомненно, именно им он и руководство¬вался при отнесении рассматриваемого состава убийства к числу привилегированных, на что совершенно обоснованно указывает ряд исследователей.  Отсутствие же каких-либо отклонений в психологическом состоянии роженицы, обусловленных влиянием родового процесса, при совершении убийства младенца напротив должно исключать ответственность по ст. 106 УК РФ; деяние следует квалифицировать по ст. 105 УК.

    Время совершения преступления как признак объективной стороны присутствует во всех преступных деяниях, однако не всегда законодатель придает данному элементу значение обязательного криминообразующего либо смягчающего обстоятельства. Включение указанного при¬знака в диспозицию конкретной статьи обусловлено его значительным влиянием на характер и общественную опасность преступления в целом. Если рассматривать признак времени совершения преступления, предусмотренный ст. 106 УК, в чистом виде, он скорее характеризует повышение степени общественной опасности деяния, т.к. связан с периодом наиболее беспомощного состояния потерпевшего и никак не может обусловливать привилегированность данного состава. Значение имеет не время как таковое, а особые обстоятельства, которые с ним связаны. Как, например, военное время, время исполнения служебных обязанностей и др. Так и указание на данный признак в диспозиции ст. 106 УК обусловлено не временем как таковым, а наличием в определенный период особого психологического состояния женщины, явившегося причиной совершения преступления.

    Однако нельзя также считать, что «определенные отклонения в психологическом состоянии роженицы, влияющие на возможность осознания ею своего поведения и на принятие решения, презюмируются законодателем, и эта презумпция объявляется неопровержимой».  Сторонники изложенной позиции считают, что убийство матерью ребенка, совершенное во время/сразу после родов, должно в любом случае квалифицироваться по ст. 106 УК РФ вне зависимости от состояния женщины, отсутствие какого-либо психоэмоционального влияния на нее процесса родов. Во-первых, при таком подходе, как уже отмечалось выше, придается особое значение именно времени совершения преступления самому по себе, что явно противоречит логике и искажает позицию законодателя. Во-вторых, подобным образом можно было бы презюмировать состояние аффекта при совершении убийства, предусмотренного ст. 107 УК РФ, во всех случаях наличия какого-либо критерия, указанного в законе: тяжкое оскорбление, аморальные действия потерпевшего и т.п. Однако психологические и эмоциональные особенности обусловливают раз¬личное восприятие одинаковых событий. Так одно и то же поведение (поступок) для одного человека является аморальным, вызывающим эмоциональное потрясение, состояние аффекта, для другого – «нормой» жизни, к которой он относится равнодушно. Именно поэтому для квалификации содеянного по ст. 107 УК необходимо проведение специальной экспертизы. Возвращаясь к убийству матерью новорожденного ребенка, вряд ли возможно квалифицировать по привилегированному составу заранее обдуманное убийство младенца женщиной, неоднократно рожавшей, не испытывающей особого психологического дискомфорта от данного процесса, только на основании времени совершения деяния, не имеющего в указанной ситуации самостоятельного определяющего значения. В подобных случаях отсутствуют какие-либо смягчающие обстоятельства, совершение соответствующего деяния должно квалифицироваться на общих основаниях по ст. 105 УК РФ.

   Еще одна разновидность рассматриваемого преступления – убийство матерью ребенка в условиях психотравмирующей ситуации. Наличие психотравмирующей ситуации, под воздействием которой роженица совершает убийство новорожденного ребенка, является обязательным признаком объективной стороны и подлежит доказыванию. Подобная ситуация может быть порождена различными психотравмирующими факторами: отказ отца ребенка признать его своим, неприятие ребенка со стороны родственников, отсутствие средств к существованию, получение известия о гибели отца ребенка, близких родственников, беременность как результат изнасилования и др. Таким образом, провоцирующими обстоятельствами могут быть не только напрямую связанные с беременностью, родами, ребенком, но и любые другие, способствующие аккумуляции негативных эмоциональных переживаний у виновной. Тем не менее представляется, что указанные обстоятельства должны обусловливать совершение преступления вкупе с особым состоянием женщины, вызванным родами.

    Следует отметить нелогичность позиции законодателя в рассматриваемом аспекте. Как верно отмечает О.В. Лукичев: «понятие «психотравмирующая ситуация» точно не определено и не имеет четких границ. Оно может быть определено специалистами в каждом конкретном случае, в ходе комплексного исследования конкретной личности, исходя из конкретных обстоятельств совершенного деяния».  Психотравмирующая ситуация может иметь место до родов, в период родов, после них. Однако исходя из действующей редакции исследуемой нормы, таковая рассматривается в качестве смягчающего обстоятельства лишь пока ребенок считается новорожденным, т. е. до достижения им четырехнедельного возраста. Следовательно, если убийство ребенка совершается в условиях психотравмирующей ситуации, но за пределами указанного срока, содеянное должно квалифицироваться по ст. 105 УК РФ. Хотя в подобных ситуациях «психотравмирующая ситуация приобретает хроническую форму, отрицательные эмоции не изживаются, и в конце концов все это приводит к аффективному поступку. В таких случаях убийство матерью своего ребенка совершается в состоянии аффекта, который вызывается провоцирующими обстоятельствами извне, третьими лицами».  На определение соответствующего преступного поведения матери аффективной мотивацией указывают и другие исследователи.  Квалификация содеянного по ст. 106 УК исключается, если убийство матерью ребенка произошло, когда условия психотравмирующей ситуации отпали.  Но если соответствующие обстоятельства сохранились и именно под их влиянием женщина, находясь по сути в состоянии аффекта, совершает убийство ребенка за пределами периода новорожденности, никакого смягчения ответственности не предусматривается. В подобных ситуациях невозможно применить и ст. 107 УК РФ (убийство, совершенное в состоянии аффекта) в силу действующей диспозиции данной нормы, где четко закреплен перечень обстоятельств, способствовавших возникновению состояния аффекта, все они обусловлены определенным поведением потерпевшего лица. Единственным способом смягчения ответственности для женщины в таком случае является возможность применения обстоятельств, предусмотренных ст. 61 УК РФ. Однако с учетом того, что совершенное деяние подлежит квалификации по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ, применение соответствующих смягчающих обстоятельств не особо повлияет на смягчение наказания. Разумеется, невозможно и нецелесообразно бесконечно продлевать возраст потерпевшего ребенка, по достижении которого нельзя будет применить анализируемый привилегированный состав. Выходом из подобных ситуаций могло бы послужить изменение диспозиции ч. 1 ст. 107 УК РФ.

    Убийство матерью новорожденного ребенка признается привилегированным видом и в том случае, когда оно совершается женщиной, находящейся в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, при котором она во время совершения преступления не могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) по умерщвлению новорожденного ребенка либо руководить ими. Данное состояние нередко выражается в форме физиологического аффекта, вызванного психофизиологическими аномалиями в развитии организма женщины. Психические расстройства могут проявляться в послеродовых психозах, психопатиях, истерических припадках, бреде, навязчивых состояниях и др. Исходя их особенностей данного состава, указанное психическое расстройство обусловливается именно родовым процессом и связанными с ним обстоятельствами. Изложенный вывод обусловлен наличием общей нормы ст. 22 УК РФ о состоянии «ограниченной» вменяемости и его влиянии на ответственность. Таким образом, если законодатель придает особое значение такому психическому расстройству как привилегилирующему обстоятельству, следовательно, связывает его с особым состоянием женщины-матери. Более того, как отмечает Т.В. Кондрашова: «Несмотря на то, что о состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, сам законодатель упоминает лишь при указании признаков третьего вида убийства, системное и грамматическое толкование закона позволяет прийти к выводу, что этот признак присущ всем случаям убийства матерью новорожденного ребенка».  Так как уже отмечалось выше, именно особым психофизиологическим состоянием матери обусловлено смягчение наказания за умерщвление новорожденного во время/сразу после родов, а психотравмирующая ситуация выступает основой аффектированного поведения роженицы, одной их форм которого является психическое расстройство, не исключающее вменяемости.

    Исходя из изложенного, в целях обоснованной квалификации, во избежание правоприменительных сложностей представляется возможным изменить диспозицию ст. 106 УК РФ, упростив и конкретизировав ее. Предлагается следующая редакция: «убийство матерью новорожденного ребенка, совершенное в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, вызванного влиянием родового процесса и связанных с ним обстоятельств».

     Убийство матерью новорожденных близнецов при наличии соответствующих условий также надлежит квалифицировать по ст. 106 УК РФ, а не как убийство двух или более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ). В данном случае имеет место конкуренция привилегированного и квалифицированного составов преступлений, и применению подлежит норма, содержащая привилегированный состав.

    Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 106 УК, характеризуется умышленной формой вины. Убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Момент возникновения умысла убить новорожденного на квалификацию не влияет. Это означает, что привилегированный состав должен применяться и в том случае, когда виновная заранее хладнокровно готовилась к детоубийству, что достаточно широко распространено в судебной практике.  В теории уголовного права нет единства мнений по этому вопросу. Так Л.И. Глухарева считает, что предумышленность детоубийства не является обстоятельством, повышающим его общественную опасность.  По мнению С.В  Тасакова, детоубийство всегда является преступлением, совершаемым с внезапно возникшим умыслом, который возникает под влиянием психического состояния роженицы.  Представляется, что если детоубийство не связано с особым психофизиологическим состоянием, вызванным родами, то оно должно квалифицироваться как убийство без смягчающих обстоятельств. Такой подход в полной мере соответствует позиции законодателя, которой он руководствовался при создании данной статьи, ибо именно особое эмоциональное возбуждение, вызванное родовым процессом и явившееся побуждением к совершению преступления, является смягчающим обстоятельством, основанием отнесения исследуемого состава к числу привилегированных. Имеющиеся в этой области разночтения также можно устранить путем изменения действующей редакции ст. 106 УК с акцентированием на указанном аспекте.

    Нередки случаи, когда роженица в момент родов неумышленно наносит младенцу различные травмы, последствием которых становится его смерть. В научной литературе высказывается мнение, что подобные ситуации должны быть квалифицированы по ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности).  Данная позиция представляется не совсем обоснованной. Во-первых, подобные случаи можно рассматривать только как неосторожное причинение вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего. Соответствующий состав в пределах действующего УК РФ отсутствует. Во-вторых, обстановка совершения рассматриваемого деяния вообще исключает неосторожную форму вины и в виде легкомыслия, и в виде небрежности. Вряд ли, например, при патологических родах женщина в состоянии предвидеть возможность наступления смерти ребенка и уж тем более самонадеянно рассчитывать на предотвращение такого последствия. «В период родов мать и ребенок становятся источником боли друг для друга и вступают в биологический антагонизм и конфликт. Интенсивность болезненного напряжения доходит до степени, превышающей все, как кажется, что может выдержать человек. Роды еще более усложняются в случае патологии».  Также необоснованно требовать от роженицы проявления необходимой внимательности и предусмотрительности в предвидении соответствующих последствий. Более того, причинение смерти своему рождающемуся ребенку в результате собственных неумышленных действий уже является огромным психическим потрясением для женщины. Представляется, что подобные случаи не должны входить в сферу регулирования уголовного закона. Ответственность по ст. 109 УК РФ может наступать в случае неосторожного причинения смерти родившемуся ребенку, после за¬вершения родового процесса.

    Субъект преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ – специальный: мать новорожденного ребенка, достигшая 16 лет. Отдельной регламентацией ответственности за совершение подобного деяния для отца ребенка не предусмотрено, это представляется справедливым в связи с особенностями оснований отнесения рассматриваемого состава к числу привилегированных, связанных с родами. Тем не менее возникает вопрос, как квалифицировать действия матери новорожденного ребенка, не достигшей установленного возраста. По общему правилу она будет являться субъектом общего состава убийства со всеми вытекающими из этого негативными последствиями. Такой подход нарушает принципы гуманизма и справедливости. Представляется необходимым внести соответствующие изменения в ч. 2 ст. 20 УК РФ. При закреплении пониженного минимального возраста уголовной ответственности законодатель руководствовался в частности факторами, которые обусловливаются особой общественной опасностью соответствующих деяний. Однако видится обоснованным учитывать и обстоятельства, которые могут улучшить при наличии соответствующих условий положение виновного лица в соответствии с основополагающими принципами и задачами уголовного закона. Убийства новорожденных детей матерьми, не достигшими 16 лет, имеют место в жизни, а потому представляется справедливым снизить возраст уголовной ответственности за данное преступление до 14 лет.

    Дискуссионным в уголовно-правовой доктрине остается вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности по ст. 106 УК так называемой «суррогатной матери». По мнению А.Н. Красикова,  квалификация действий такой женщины-убийцы по ст. 106 УК вряд ли возможна. Данная позиция представляется необоснованной. Во-первых, в диспозиции анализируемой статьи не говорится об убийстве новорожденного ребенка его биологической матерью, нет также указания об убийстве матерью своего (кровного) ребенка. Во-вторых, специализация субъекта рассматриваемого состава преступления обусловлена обстоятельствами, связанными с процессами вынашивания и родов, которые вызвали отклонения в психическом состоянии женщины, обусловившие совершение ею убийства. Напротив, совершенно необоснованно квалифицировать по ст. 106 УК РФ убийство, совершенное кровной матерью новорожденного ребенка, которого вы¬носила и родила другая женщина. В подобных случаях единственно возможной является квалификация содеянного по ст. 105 УК РФ.

     Еще одним вопросом, заслуживающим внимания в свете рассматриваемой темы, является вопрос о соучастии в совершении рассматриваемого преступления. По общему правилу соисполнители убийства матерью новорожденного ребенка подлежат ответственности по ст. 105 УК РФ, что совершенно верно и обоснованно с учетом наличия специального субъекта ст. 106 УК. Однако как быть с ситуацией, когда мать ребенка выступает не в качестве исполнителя данного преступления, а в качестве его организатора (подстрекателя, пособника)? Представляется, подобная ситуация должна быть квалифицирована по ст. 105 УК РФ со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК. Во-первых, привилегированная норма содержит указание на обязательного исполнителя, во-вторых, соответствующие действия вообще не могут рассматриваться как убийство со смягчающими обстоятельствами за отсутствием определенных факторов, о которых говорилось выше. По общей норме об убийстве должны квалифицироваться и действия матери, одновременно являющейся подстрекателем (пособником), и соисполнителя убийства новорожденного ребенка, т.к. в такой ситуации налицо предумысел, планирование преступления, а следовательно отсутствие смягчающих факторов.

    Предложенные решения толкования и применения состава преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, направлены на облегчение правоприменения данной нормы, нивелирование имеющихся противоречий в судебной практике и в целом обусловлены необходимостью обоснованной квалификации соответствующих деяний, отвечающей основополагающим принципам уголовного закона и целям создания анализируемого состава.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика