Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Многосторонние соглашения, заключаемые в области защиты иностранных инвестиций
Научные статьи
09.11.12 09:33





Международное право
Г.Р. Саркисян
Многосторонние соглашения, заключаемые в области защиты иностранных инвестиций


  
 Для выяснения правовой сущности иностранных инвестиций очень важно определить такое ключевое понятие международного инвестиционного права, как «иностинвестиция». В переводе с современного английского языка investment означает «капиталовложение». Правовой режим иностранных инвестиций в Российской Федерации относится к довольно сложному комплексному институту. Это в свою очередь предполагает, что правовое регулирование данного явления осуществляется на разных уровнях (национальном и международном) и имеет межотраслевой характер, предполагающий применение положений различных отраслей права (гражданского, предпринимательского, международного частного, валютного, налогового, и др.). Согласно общим теоретиков — правовым положениям, термин «правовой режим» обозначает специфику юридического регулирования определенной сферы общественных отношений. Исходя из этого, употребляя понятие «правовой режим иностранных инвестиций», мы, прежде всего, имеем в виду всю систему норм права, регулирующих правовой статус, права и обязанности участников инвестиционного процесса, а также специфику осуществления деятельности по инвестированию на территории конкретного государства и существующий на основе этих нормативных установлений порядок осуществления инвестиционной деятельности.

    Правовой режим иностранных инвестиций можно трактовать также как некое правоотношение, т.е. общественное отношение, в котором государство, устанавливая те или иные нормы, адресованные иностранному инвестору и стимулирующие его деятельность на собственной территории, приглашает иностранных хозяйствующих субъектов осуществлять капиталовложения, декларируя собственную в этом заинтересованность. Определяя содержание возможных правоотношений, государство не только закрепляет правовой статус иностранного инвестора, но и устанавливает свои права и обязанности в отношении иностранного инвестора, создает правовую базу, регулирующую инвестиционные отношения, раскрывает содержательную составляющую правового режима.

   Таким образом, правовой режим иностранных инвестиций можно определить как особый порядок юридической регламентации правового положения иностранных инвестиций, правового статуса иностранного инвестора и корреспондирующих им прав и обязанностей государства, т.е. тех гарантий (обязательств) государства, которые оно на себя принимает при вступлении в правоотношения и тех прав (например, на национализацию), которые оно имеет.

    Тем самым содержание этих правоотношений, их специфика, соотношение прав субъектов этих отношений, их взаимные обязательства и ответственность составляют основную характеристику правового режима иностранных инвестиций в конкретной стране.

    Возможен еще один аспект при рассмотрении понятия правового режима — методологический. Характеризуя систему законодательства конкретной страны регулирующую иностранные инвестиции, говоря о содержательной характеристике этих отношений в этой сфере, необходимо прибегать к определенным оценочным выводам об использовании данным законодательством тех или иных методов и условий осуществления деятельности иностранного инвестора. От того, какие это методы -императивные или диспозитивные, либеральные или про государственные будет также зависеть содержательная сторона правового режима иностранных инвестиций.

    Допуск иностранных инвестиций в экономику страны, а также правовой статус иностранного инвестора, режим предоставляемый ему в принимающем государстве, являются важнейшими факторами, влияющим на инвестиционный климат. Это обуславливает значимость деятельности государства по осуществлению правового регулирования вопросов, связанных с допуском иностранного инвестора в экономику страны и предоставлением ему необходимых условий для его деятельности посредством правового режима.

    Сущность допуска иностранных инвестиций, заключается в том, что в силу суверенитета государство вправе предписывать субъектам права правила поведения на своей территории, а также обеспечивать их исполнение с помощью принудительной силы. Поэтому условия допуска иностранных инвестиций на территорию принимающего государства устанавливаются национальным законодательством последнего.

    В настоящее время инвестиционная практика выделяет две основные формы осуществления процедуры допуска: разрешительную и регистрационную. Суть первой состоит в том, что, она предусматривает индивидуальный подход компетентных государственных органов к рассмотрению каждого предложения о капиталовложениях. Решение допустить в экономику страны конкретного инвестора принимается (за редким исключением) на основе либо декрета главы государства (президента), либо постановления правительства. Такая форма допуска действует в странах третьего мира.

      Среди основных недостатков данной системы выделяются, в частности: дополнительные ограничения для доступа инвестиций, усиление формально бюрократического подхода, недемократичность, большие возможности коррупции для государственного аппарата, в компетенцию которого входит выдача раз- решений. Однако справедливым будет указать на то, что в ряде случаев разрешительная система является весьма эффективной. Это проявляется, например, при предоставлении иностранным инвесторам льготных условий деятельности, а также при регулировании иностранного инвестирования в сфере добычи полезных ископаемых.

   Регистрационная форма допуска иностранных инвестиций носит более либеральный характер. Ее сущность заключается в том, что иностранные капиталовложения в экономику страны осуществляются на общих условиях, исходя из принципа свободного доступа.

    Надо сказать, что западноевропейские государства придерживаются различных модификаций принципа свободного доступа иностранного капитала в их страну.

   В России также установлена регистрационная форма допуска. Об этом свидетельствует Федеральный закон от 8 августа 2001 г. (О государственной регистрации юридических лиц). Согласно данному Закону, процедура регистрации иностранного инвестора осуществляется на общих основаниях, при этом дополнительным требованием, предъявляемым к нему будет лишь предоставление выписки из торгового реестра государства, в котором он учрежден или иного документа, подтверждающего его юридический статус.

   Таким образом, установление регистрационной формы до¬пуска в России регулируется не в рамках специального законодательства об иностранных инвестициях, а общими гражданско-правовыми нормами. Причина этого видится в том, что правовое регулирование иностранных инвестиций в России носит смешанный характер.

     С одной стороны, у нас существует специальное инвестиционное законодательство, должны регулироваться все вопросы, касающиеся осуществления иностранных капиталовложений в стране. С другой стороны, такие ключевые аспекты иностранного инвестирования, как процедура допуска инвестора на внутренний рынок.

     Однако, независимо от того, как в конечном итоге регулируется процедура допуска, главное требование, предъявляемое к государству, принимающему инвестиции заключается в том, чтобы иностранному инвестору предоставлялся такой режим его деятельности, который бы обеспечивал равные условия деятельности инвесторов и свободную конкуренцию между ними. Согласно мировой практике, режимы осуществления инвестиций могут быть подразделены на абсолютные и относительные.

    Общее определение абсолютного правового режима представляется по нашему мнению, обозначением юридического стандарта для иностранных инвестиций, что имеет важное значение для обеспечения благоприятного инвестиционного климата в любой стране. Абсолютный правовой режим, основывается на принципах полной защиты и безопасности, недискриминации, справедливого и равноправного обращения, обязанности соблюдать обязательства, касающиеся инвестиций, обращения в рамках международного права.

    Справедливый и равноправный режим является классическим руководящим началом в обычном международном праве, тесно связанным с традиционным стандартом (должного прилежания), хотя его значение точно не определяется. Например в официальном комментарии ст. 1 проекта Конвенции о защите иностранной собственности указывается, что (справедливое и равноправное обращение) означает минимальный международный стандарт, который составляет часть обычного международного права.

    Согласно этой точке зрения, которой поддерживается ряд авторов, этот стандарт охватывает всю систему международно-правовых принципов, включая принцип недискриминации, обязанность защищать иностранную собственность и международный минимальный стандарт.

   Следование этому принципу в двусторонних соглашениях служит нескольким целям: его включение не только обеспечивает основной стандарт, но и предусматривает вспомогательный элемент для толкования других положений соглашения, восполняет пробелы в договоре.

    Применительно к России, принцип справедливости и равноправия правового режима, предоставляемого иностранному инвестору, закреплен в п. 1 ст. 3 Российского типового инвестиционного соглашения, в соответствии с которым каждая из договаривающихся сторон будет обеспечивать на своей территории капиталовложениям инвесторов другой договаривающейся стороны и деятельности в связи с капиталовложениями справедливый и равноправный режим, исключающий применение мер дискриминационного характера, которые могли бы препятствовать управлению и распоряжению капиталовложениями. Помимо этого, такая формулировка, присутствует, в большинстве двусторонних соглашений, заключенных Россией с другими государствами.

     Необходимо подчеркнуть, что норма «справедливый и равноправный режим» имеет во многом декларативный характер. В ней зафиксирована лишь воля государства поощрять иностранные инвестиции и вести благожелательную политику в отношении зарубежных инвесторов.

    Более конкретные формулировки относительно предоставления иностранному инвестору правового режима имеют место в тех случаях, когда речь идет об относительных правовых режимах. Относительные правовые режимы, по мнению ряда авторов, направлены на предотвращение дискриминационного обращения с различными категориями инвестиций . Среди них принято выделять режим наибольшего благоприятствования и национальный режим.

   Сущность первого вида правового режима заключалась в уравнивании прав иностранных коммерсантов с отечественными, а второго — в уравнивании в правах иностранных коммерсантов из разных государств между собой.

    Сущность предоставления режима наибольшего благоприятствования заключается в том, что каждое из договаривающихся государств обязуется предоставить другому договаривающемуся государству в той или иной указанной в договоре сфере их взаимоотношений права, преимущества, привилегии и льготы столь же благоприятные, как и те, которые оно предоставляет или предоставит в будущем любому третьему государству. Формула «которое он предоставляет или предоставит в будущем любому третьему государству» охватывает режим, которым пользуется любое третье государство, независимо от того, основывается он на международном договоре, национальном законе или правоприменительной практике.

   Следует особо отметить, что режим наибольшего благоприятствования не может смешиваться или отождествляться с режимом недискриминации. Принципы, лежащие в основе этих режимов, имеют различное содержание. Суть принципа недискриминации состоит в праве требования условий таких, какими пользуются все, т.е. условий общих, одинаковых для всех.

    Суть же принципа наибольшего благоприятствования заключается в праве требовать льготных, привилегированных условий. Поэтому режим наибольшего благоприятствования предполагает недискриминационный режим, но не сводится к нему. Принцип недискриминации является общим следствием  суверенного равенства государств. Он имеет характер общеобязательной обычно-правовой нормы и потому не нуждается в договорном признании. Что же касается принципа наибольшего благоприятствования, он, как международно-правовая норма, имеет договорный характер.

    Надо сказать, что в России режим наибольшего благоприятствования не нашел правового закрепления в рамках национального законодательства, зато получил всестороннюю регламентацию в положениях двусторонних инвестиционных соглашений. Типичная формулировка режима наибольшего благоприятствования содержится в п. 2 ст. 6 Соглашения, заключенного Россией и Канадой. В данном пункте записано: «Каждая из договаривающихся сторон предоставляет капиталовложениям или доходам инвесторов другой договаривающейся стороны на своей территории режим не менее благоприятный, чем тот, который она предоставляет капиталовложениям любого третьего государства».

    Другой разновидностью правовых режимов, которые мы относим к категории относительных, является национальный режим. Формулировка национального режима сама по себе предполагает его сравнение с режимом деятельности национальных инвесторов. В международной юридической доктрине данный режим получил название «режима национального стандарта».

    Следует согласиться с мнением Н.Г. Дорониной, что данный подход освещает только один из вариантов формулировки национального режима по типу режима национального стандарта, который предполагает предоставление национального режима не лучше, чем режим, предоставляемый национальным законодательством своим национальным инвесторам. А потому, не¬смотря на равноправие инвесторов, не предполагает предоставление иностранному лицу такого преимущества, как обращение к нормам международного права «включал средства дипломатической защиты» с целью защиты своего нарушенного права.

    Иное толкование «режима национального стандарта» пред¬полагает предоставление иностранному инвестору режима, который не хуже, чем режим, предоставляемый национальному инвестору. Именно такой вариант формулировки национально¬го режима является сегодня наиболее распространенным в мировой инвестиционной практике. Это, главным образом, обусловлено тем, что использование такого определения в национальном законодательстве позволяет предусматривать гарантии, предоставляемые государством исключительно иностранному инвестору. В Российском законодательстве формулировка национального режима предоставляемого иностранному инвестору, содержится в ст. 4 Федерального закона «Об иностранных инвестициях в РФ» 1999 г. В соответствии с этой формулировкой, «правовой режим деятельности иностранных инвесторов и используемой полученной от инвестиций прибыли не может быть менее благоприятным, чем правовой режим деятельности, предоставленный российским инвесторам, за изъятиями, устанавливаемыми федеральными законами» (н. 1 ст. 4). Такая формулировка является одним из вариантов определения национального режима, встречаемых в международных двусторонних соглашениях, в которых участвует Российская Федерация.

    В инвестиционных соглашениях, заключенных Россией в современный период, требование о предоставлении инвестору национального режима инвестирования выражено в более категоричной форме. Так, в соответствии с п. 2 ст. 3 Соглашения, заключенного Россией с ЮАР, режим инвестиций, предоставляемый другой договаривающейся стороной, должен быть, по крайней мере, не менее благоприятным, чем режим, который предоставляется капиталовложениям и деятельности в связи с этими капиталовложениями собственных инвесторов.

   Как показывает мировой опыт, предоставление инвестору только одного из рассмотренных правовых режимов не всегда обеспечивает последнему необходимые условия. Так, в частности, предоставление национального режима не во всех случаях предполагает более выгодные условия для иностранных физических и юридических лиц, нежели предоставление им прав на основе режима наибольшего благоприятствования, так как посредством последнего государство может предоставить льготы и условия (например, налоговые) более выгодные, чем действующие внутри государства.

   Это подтверждается тем, что латиноамериканские государства в рамках заключаемых ими соглашений о поощрении и защите иностранных инвестиций избегают предоставления наибольшего благоприятствования, с тем чтобы не поставить своих национальных предпринимателей в возможно худшее положение, нежели права иностранных лиц, в силу использования ими более льготного режима на основе наибольшего благоприятствования.

    Такая ситуация, когда одна форма правового режима при определенных обстоятельствах может превосходить другую, предопределила необходимость закрепления в рамках инвестиционных соглашений обоих режимов, предполагая что, в этом случае принимающее государство должно предоставить тот режим, который является для инвестора более благоприятным.

    Тем не менее, та же ст. 4 Федерального закона «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» предусматривает возможность определенных изъятий в отношении правового режима деятельности иностранных инвесторов на основе федеральных законов в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

   Фактически же такие изъятия существуют в правовом поле РФ в сфере ВПК, страхового, банковского дела, также согласно земельному, валютному законодательству РФ. Определенные изъятия установлены и законодательством об автомобильных перевозках в РФ.

    По нашему мнению, учитывая неблагоприятный инвестиционный климат в России, наиболее оптимальным будет предоставление иностранному инвестору именно «смешанного» режима, в соответствии с которым можно по собственному усмотрению определять, какой из двух режимов (наибольшего благоприятствования или национальный) окажется наиболее подходящим.

   Такая форма уже закреплена в большинстве Соглашений о поощрении и взаимной зашиты капиталовложений, а также в Соглашении о сотрудничестве в области инвестиционной деятельности и в Конвенции о защите прав инвестора , заключенных странами — членами СНГ, включая Россию. Учитывая современный вектор развития страны и позиции государства по ограничению участия иностранного капитала в целом ряде отраслей промышленности необходимо отметить, что по сущностной характеристике в России действует режим наибольшего благоприятствования, хотя максимально и приближенный к национальному режиму.

    Говоря о применении клаузулы национального режима или режима наибольшего благоприятствования, следует особо от¬метить то, что в первом случае иностранному инвестору уже обеспечены равные условия с отечественными хозяйствуют ими субъектами на основании Федерального закона «Об иностранных инвестициях» 1999 года, поэтому вступление в силу двустороннего соглашения не будет иметь для него определяют, ее значение. Что же касается применения режима наибольшего благоприятствования, то здесь складывается иная ситуация. Являясь договорным по своей сущности, режим наибольшего благоприятствования, действует только тогда, когда соглашение, его устанавливающее, вступило в силу, т.е. ратифицировано. Причем это касается как договаривающейся стороны, желающей получить условия деятельности не хуже, чем имеют третьи государства, так и последних, в интересах которых также воспользоваться выгодными для себя условиями правового режима, возникающего вследствие появления нового соглашения о предоставлении режима наибольшего благоприятствования.

    Наряду с многосторонними соглашениями, регулирующими осуществление иностранных инвестиций, особую значимость для государств, как экспортеров, так и реципиентов капитала имеют межгосударственные соглашения, заключаемые в много¬стороннем порядке и направленные на дополнительную зашиты иностранных инвестиций. Как справедливо в этой связи отмечает Н.Г. Доронина, их можно охарактеризовать как договоры, устраняющие неблагоприятные последствия, возникающие для инвесторов в результате принятия государством тех или иных мер регулирования.

   Действительно, как уже было отмечено ранее страна, принимающая зарубежные капиталовложения, не всегда может гарантировать им надлежащую защиту, поэтому иностранный инвестор часто прибегает к использованию общепризнанных международных механизмов защиты своих интересов. Одним из таких механизмов является страхование иностранных инвестиций.

    Применительно к России, ключевое значение в данной связи придается Конвенции об учреждении Многостороннего агентства но гарантиям инвестиций, подписанной в Сеуле 11 октября 1985 г. и ратифицированной Россией в 1992 г.

   Благодаря Сеульской Конвенции система государственного и частного страхования дополняется международной многосторонней системой страхования иностранных инвестиций, что выражается, в частности, в создании Многостороннего агентства но гарантиям инвестиций (МИГА).

   МИГА было создано но инициативе Международного банка реконструкции и развития (МБРР) и тесно сотрудничает с другими его организациями. На настоящий момент в Саульской Конвенции участвуют 22 промышленно развитых государства (включая США, Канаду, Японию, Великобританию, Германию, Францию, Италию). Из числа развивающихся стран полноправными участниками являются 132 государства. Для того чтобы стать полноправным членом МИГА, государству необходимо соответствовать следующим предъявляемым требованиям: стать членом МБРР; подписать и ратифицировать Конвенцию 1985 года; внести взнос в уставный фонд МИГА.

    Основными функциями МИГА в соответствии со ст. 2 Сеульской конвенции 1985 года являются заключение договоров страхования и перестрахования некоммерческих рисков, которым могут подвергаться инвестиции стран участниц конвенции, а также стимулирование потока инвестиций в отношениях между странами — участницами МИГА.

   Правовой статус Агентства весьма своеобразен. С одной стороны, это международная межправительственная организация, обладающая юридической правосубъектностью, с привилегия¬ми и иммунитетом, присущими субъекту международного нрава. Например, МИГА пользуется судебным иммунитетом против исков, возбужденных против него государствами-членами или от их имени, а также по вопросам персонала, а его имущество—    иммунитетом от предварительного обеспечения иска. Активы Агентства не подлежат реквизиции, конфискации, экспроприации или какой-либо иной форме ареста по решению исполнительных или законодательных органов того или иного государства. Его архивы неприкосновенны, имущество, доходы и операции освобождаются от любых налогов и таможенных пошлин. Иммунитет высших должностных лиц Агентства приравнен к дипломатическому.

    Но в то же время основной предмет деятельности МИГА страхование инвестиций от политических рисков носит чисто коммерческий характер. Поэтому она обладает признаками, характерными для коммерческой организации. Прежде всего это выражается в том, что оно располагает акционерным капиталом. На начало деятельности МИГА в его распоряжении МИГА находился уставный фонд в размере 1082 млн долл. США.

    В основе деятельности МИГА лежит принцип суброгации, в соответствии с которым при наступлении страхового случая МИГА выплачивает страховую премию, а затем к нему в соответствии с принципом переходят все права требования частного инвестора к принимающему государству. Однако в этом случае суброгация имеет свои особенности. Согласимся с мнением О.Н. Яцентюк, согласно которому деятельность МИГА основывается на праве международно-правовой суброгации. Право международно-правовой суброгации по Сеульской Конвенции, в отличие от суброгации в гражданском праве, характеризуется тремя аспектами первый, общий с гражданско-правовым договором страхования: права и обязанности иностранного инвестора (страхователя) переходят к страховщику МИГА; второй аспект, специфический для Сеульской системы страхования — отношения из частно-правовой сферы, к которой относятся все отношения с участием иностранных частных инвесторов, переходят в международно-правовую сферу, сторонами в которой выступают два субъекта международного права (международная организация и принимающее государство); третий аспект — обязательной предпосылкой международно -правовой суброгации является наличие международного договора.

   Характерной особенностью МИГА является то, что данное Агентство занимается прежде всего страхованием прямых инвестиций. Это утверждение исходит из содержания ст. 12 Конвенции, в соответствии с которой в качестве подпадающих под страхование инвестиций прямо указаны «акционерное участие, в том числе среднесрочные и долгосрочные займы, предоставленные владельцами акций заинтересованному предприятию или гарантированные им». Однако им также страхуются и портфельные инвестиции, причем предпочтение отдается тем из них, которые связаны с прямыми инвестициями. По мнению некоторых авторов, в самой Конвенции перечень инвестиций, подпадающих под условия страхования от политических рисков, определен в самых общих выражениях, что предоставляет Сове¬ту директоров Агентства максимальную свободу усмотрения . Подробная регламентация основных видов инвестиций страхуемых, в МИГА, дается в его внутренних нормативных документах. К ним, прежде всего, необходимо отнести утвержденные Советом Директоров в 1988 г. «Правила текущей деятельности» (Operational Regulations).

    Они, в частности, выделяют два основных вида страхуемых инвестиций: инвестиции, связанные с долевым участием в уставном капитале (equity investments), и не связанные с участием в уставном капитале (nonequity direct investments). Под инвестициями, связанными с долевым участием в уставном капитале, в «Правилах текущей деятельности» понимаются: акции, принадлежащие иностранному инвестору в корпорации или другой организации с правами юридического лица, учрежденной в принимающей инвестиции стране; права инвестора как долевого собственника в совместном предприятии, действующем в принимающей стране и не обладающем правами юридического лица; права собственника на имущество неинкорпорированного филиала или другого учреждения инвестора в принимающей инвестиции стране.

    Прямые инвестиции, не связанные с участием в уставном капитале, именуются «договорными прямыми инвестициями» (contractual direct investments). К ним, в частности, относятся: договоры о разделе продукции; договоры о разделе прибыли и т.д. Чтобы договор подпадал под отношения по инвестированию капитала, необходимо установить зависимость вознаграждения стороны, осуществляющей характерное для договора исполнение, от продукции, доходов или прибылей, полученных предприятием, которому предназначалось его предоставление.

   При осуществлении страхования МИГА устанавливает определенные требования предъявляемые к иностранным инвестициям. В частности, в ст. 12 Конвенции закреплены следующие условия:
(i)    экономическая обоснованность капиталовложения и его вклад в развитие принимающей страны;
(ii)    соответствие капиталовложений законам и правилам принимающей страны;
(iii)    соответствие капиталовложений провозглашенным целям и приоритетам развития принимающей страны;
(iv)    существование условий для капиталовложений в принимающей стране, включая наличие справедливого и равного подхода к капиталовложениям и правовой защиты для него.

   Однако данная категория требований носит скорее дополнительный характер, необходимость включения которых объясняется тем, что инвестиции, не способствующие экономическому развитию принимающей страны, в большей степени подвержены опасности применения репрессивных мер со стороны правительства этой страны.

   Главным же требованием, предъявляемым МИГА являются условия ст. 15 Конвенции, в соответствии с которыми Агентство не заключает договоры страхования до утверждения принимающим правительством соглашения между Агентством и иностранным инвестором по установленным для покрытия рискам. Таким образом, развивающееся государство должно выразить свое согласие на заключение инвестором договора страхования с Агентством и согласиться с тем перечнем рисков, в отношении которых предоставляется страхование.

   Конвенция предусматривает покрытие по четырем общепризнанным категориям некоммерческих рисков. К таковым ст. 11 п. (а) Конвенции относит:
—    риск, связанный с переводом валют, возникающий в результате ограничений и задержек со стороны принимающего правительства в конвертировании и переводе полученной инвестором местной валюты;
—    риск экспроприации или аналогичных мер;
—    риск нарушения договора, включая отказ принимающего правительства от договора с держателем гарантии или нарушение такого договора в определенных Сеульской конвенцией случаях;
—    риск войны и гражданских беспорядков.

    В пп. (i) п. (а) ст. 1J под риском, связанным с переводом валют понимается невозможность конвертации капитала или при¬были в твердую валюту вследствие либо принятого национальным правительством решения о блокаде вывоза капитала, либо установленного им неблагоприятного или дискриминационного обменного курса. Применение к инвестору валютных ограничений может выражаться как в прямом запрете принимающего государства на конвертацию и/или перевод, в разрешении на конвертацию и перевод только по ставке, менее благоприятной, чем минимальная обменная ставка, определенная в соответствии с условиями договора страхования (активные ограничения), так и в отсутствии действий принимающего правительства в течение разумного периода времени по заявлению, поданному инвестором на такой перевод (пассивные ограничения).

    В договоре страхования указывается валюта, конвертация в которую гарантируется Агентством, а также обменная ставка, на базе которой будет определяться размер страховой выплаты—    официальная, одна из нескольких официальных или рыночная ставка, действующая в принимающей стране на день отказа в конвертации или переводе.

   Говоря о пассивных ограничениях, которым может подвергаться право инвестора, а именно отсутствии действий принимающего правительства в течение разумного периода времени по заявлению, поданному инвестором на перевод валюты. Необходимо отметить, что, определяя понятие «разумный период». Агентство должно будет соотносить заинтересованность инвестора в оперативном переводе валюты с тем фактом, что некоторые задержки при прохождении заявления через правительственные органы могут быть оправданы.

    В статье 1 I (a) (ii) дается определение риска экспроприации. Экспроприацией и аналогичными ей мерами признается любое законодательное действие или административное действие или бездействие, исходящее от принимающего государства, в результате которого владелец гарантии лишается права собственности над своим капиталовложением, контроля над ним или существенного дохода от такого капиталовложения. Фраза «любое законодательное действие или административное действие» охватывает меры, принимаемые государственными органами, в том числе конфискацию, национализацию, секвестр, арест, изъятие или замораживание активов. В то же время бездействие законодателя и акты судебных органов (если они действительно независимы и не осуществляют несвойственных судам функций) не могут расцениваться как экспроприационные. Что же касается мер общей политики, как-то: общее налогообложение, таможенное обложение, контроль за тарифами и ценами и законодательство об общественной безопасности, они также не должны иметь дискриминационного или конфискационного характера, принуждать инвестора отказаться от инвестиций или продать их по сниженной цене. В противном случае такие меры будут считаться экспроприационными. Под риском нарушения договора, закрепленным в п. (a) (Hi) ст. 11 Конвенции, понимается любой отказ принимающего правительства от договора с владельцем гарантии или нарушение такого договора в случаях, когда: владелец гарантии не имеет возможности обратиться к судебному или арбитражному органу для вынесения решения по иску об отказе от договора или его нарушении или; такой орган не принимает решения в течение разумного периода времени, как это предусмотрено в договорах о гарантии в соответствии с положениями Агентства или в случае, если решение, вынесенное судебным или арбитражным органом, не может быть осуществлено. Такая оговорка предусмотрена для того, чтобы исключить возможность необоснованной выплаты Агентством страховой компенсации иностранному инвестору, поскольку самого факта отказа принимающего правительства выполнять договор или нарушения его еще недостаточно для выплаты страхового возмещения. В самом деле, если государство, расторгнув или нарушив договор, выплачивает в достаточно сжатые сроки компенсацию убытков, причиненных инвестору этим расторжением или нарушением, осуществление страховой выплаты было бы неоправданным, так как инвестор в такой ситуации фактически не несет убытков.

    Поэтому при нарушении принимающим государством договора с инвестором страховое возмещение выплачивается только в одном из трех случаев, указанных в цитированном выше п. a (Hi) ст. 11 Конвенции, которые именуются в общем как «отказ в правосудии».

    Таким образом, предоставляя инвестору страхование от риска нарушения договора, МИГА фактически страхует его от нарушения государством-реципиентом инвестиций предоставленных им инвестору гарантий обеспечения надлежащего раз¬решения инвестиционных споров. Поскольку принципиальным моментом данного политического риска является не сам факт расторжения договора между иностранным инвестором и принимающим государством, а создание последним условий, исключающих возможность для инвестора осуществлять защиту своих прав в судебных и арбитражных инстанциях.

    Риск войны или гражданских беспорядков предусматривает¬ся в ст. 11 (a) (iv). Такой риск включает в себя революции, восстания, государственные перевороты и аналогичные политические события, которые обычно не могут контролироваться принимающим правительством.

   Главная особенность этой категории политических рисков заключается в том, что войны и гражданские конфликты, как правило, причиняют наиболее существенный ущерб инвестициям, и возмещение его в полном объеме крайне обременительно. Поэтому, как правило, страхуется риск причинения ущерба только физическим вещам, т.е. повреждение, разрушение, исчезновение или захват застрахованного имущества как прямой результат боевых действий, войны или восстания. Иными словами, возмещается только прямой ущерб имуществу инвестора, причиненный в ходе боевых столкновений. Если же в МИГА осуществляется страхование ущерба, причиненного не физическим вещам, а вызванного прекращением деловых операций вследствие вооруженного или гражданского конфликта, к нему предъявляются дополнительные требования и ограничения.

   Следует отметить, что анализируемый перечень политических рисков, закрепленный в ст. 11 Сеульской Конвенции 1985 года, не является исчерпывающим. Конвенция допускает, что по совместному заявлению инвестора и принимающей страны Совет директоров квалифицированным большинством голосов может утвердить расширение сферы охвата настоящей статьи на конкретные некоммерческие риски помимо тех, которые указаны выше. Это по, нашему мнению, свидетельствует о том, что, как и в случае с определением перечня подпадающих под условия страхования инвестиций, Совет директоров МИГА обладает решающими полномочиями при определении дополнительных страхуемых рисков. Это и понятно, поскольку, неся имущественную ответственность перед страхователями, руководство МИГА должно самостоятельно определять, какие инвестиции они страхуют и от каких рисков.

   При наступлении страхового случая возникает обязанность страховщика от политических рисков выплатить страховое возмещение. Размер страхового возмещения определяется указан¬ной в договоре страхования страховой суммой, т.е. суммой, в пределах которой страховщик принимает на себя обязательство осуществить страховую выплату при наступлении страхового случая.

    В самой Конвенции вопросы определения размера страховой суммы и страхового возмещения определены в общем, поскольку, как и в предыдущих случаях, основная роль при регламентации данного вопроса принадлежит руководству Агентства. Так, утвержденные Советом Директоров «Правила текущей деятельности» регулируют вопросы выплаты компенсаций применительно к условиям конкретных договоров страхования. Ими, в частности, устанавливается, что инвестиции связанные с долевым участием в уставном капитале, не страхуются на их полную стоимость, и не менее чем 10% стоимости инвестиций должно оставаться на риске инвестора.

   Иными словами, страховая сумма не может ни при каких обстоятельствах превысить 90% стоимости инвестиций. Равным образом и при выплате страхового возмещения размер компенсации должен относиться к размеру убытка в той же пропорции, что и размер застрахованных инвестиций к общему размеру инвестиций, т.е. выплачивается максимум 90% ущерба, Такая система страхования, предполагающая, что инвестор ни при каких условиях не получит компенсацию полной суммы инвестированных средств, стимулирует последнего принимать активные меры для предотвращения и минимизации ущерба его инвестициям.

   Кроме того, размер страховой суммы не ограничивается толь¬ко суммой первоначальных инвестиций. По желанию инвестора, в страховую сумму могут быть включены дополнительные   вложения (реинвестирование, модернизация и т.д.), при этом их максимальная стоимость не может превышать 450% начальных капиталовложений. Страховая сумма также может быть и уменьшена по просьбе инвестора, но не раньше чем после истечения третьего года действия договора страхования.

    Применительно к процедуре возмещения МИГА убытков инвестору необходимо заметить, что особенность ее осуществления зависит от некоторых факторов. Так, срок рассмотрения Агентством претензии, поданной иностранным инвестором при наступлении страхового случая, зависит непосредственно от вида политического риска, который имел место, и составляет:
—    в отношении страхового случая валютных ограничений или войны и гражданских
—    в отношении страхового случая экспроприации или нарушения договора не менее 60, но не более 365 дней.

    За это время Агентство должно принять решение о выплате или отказе в выплате страхового возмещения.

   Что же касается определения размера выплаты компенсации, то здесь основным критерием выступает вид страхуемой инвестиции. Так, при инвестициях в виде акционерного и иного участия в капитале предприятия размер выплаты определяется стоимостью инвестиций непосредственно перед причинением убытка (это может быть балансовая стоимость, рыночная стоимость, или какая-нибудь другая, предусмотренная договором страхования). В случае страхования инвестиций, не связанных с долевым участием, сумма компенсации включает в себя причитающиеся, но не полученные фиксированные платежи и остаточную стоимость сохранившихся нрав инвестора на часть продукции, доходов или прибылей, за вычетом будущих расходов, которых инвестор избежал в результате наступления страхового случая. В случае займа или гарантии по займу размер компенсации определяется суммой основного долга и процентов, начисленных по день оплаты претензии.

  Другим важным моментом, связанным с выплатой страховой суммы, является установление ее максимального значения. Это право согласно нормам Конвенции принадлежит самому Агентству. Сегодня, максимальный размер страховой суммы на один инвестиционный проект — до 110 млн долларов.

    Само перенесение отношений, связанных со страхованием иностранных инвестиций, в ряд международно-правовых не снимает проблем, а только изменяет их характер и механизм разрешения. В частности, в области международного публично¬го права возникает вопрос о том, как разрешить спор, возникающий между МИГА и государством — членом этой организации, по выплате сумм, причитающихся Агентству в силу перехода к нему требований на основе суброгации. Споры между Агентством, выступающим в качестве цессионария, и государством, принимающим инвестиции, должны разбираться в соответствии с Приложением II к Конвенции, хотя Агентство и государство — его член могут договориться об альтернативном методе урегулирования споров.

   Приложение II предусматривает необходимость проведения переговоров об урегулировании спора. Если в 120-дневный срок 24    Интересными в этой связи представляются данные о стоимости инвестиционных проектов, застрахованных в МИГА, в связи с их осуществлением на территории России. Так, в частности, общий размер страховой суммы Австрийской компании Raiffeisenverband (RZBS) составляет 38 млн долларов. При этом страховой договор рассчитан на 5 лет и покрывает риски, связанные с переводом валюты и экспроприации. Другим примером может служить немецкая компания WTE Wassertechnik GmbH, осуществляющая инвестирование в водоснабжение и строительство очистных сооружений. В данном случае страховая сумма составила 51, 7 млн долларов, а сам договор рассчитан на 15 лет, как и в первом случае, распространяется на риски перевода валюты и экспроприации. После даты запроса о начале переговоров стороны не придут к согласию, спор передается в арбитраж, если по взаимному согласию стороны не решили прибегнуть сначала к согласительной процедуре, осуществляемой по правилам, установленным Вашингтонской Конвенцией об урегулировании инвестиционных споров между государствами и гражданами других государств 1965 года. Если эта процедура не увенчалась успехом, любая из сторон вправе прибегнуть к арбитражуРазбирательство спора идет по арбитражным правилам МЦУИС (если стороны не договорились об иной процедуре). К отношениям сторон применяется Сеульская Конвенция, любое относящееся к этому вопросу соглашение сторон в споре, дополнительные документы и Правила Агентства, применимые нормы международного права, внутреннее законодательство соответствующего государства — члена, применимые положения инвестиционного договора между инвестором и государством -членом, если таковой имелся.

   В случаях рассмотрения спора между страхователем и Агентс¬твом определяющими являются условия, содержащиеся в договоре страхования (ст. 58 Конвенции). Типовой договор страхования МИГА предусматривает арбитражную оговорку МЦУИС. Однако в случае спора инвестора с Агентством применимым правом будет только Конвенция, контракта страхования и «общие принципы права». Таким образом, можно сказать, что договор страхования инвестиций в МИГА не связан с каким-либо внутригосударственным нравом, и потому носит «транснациональный» характер.

    Другим широко применяемым в настоящее время международным многосторонним соглашением, направленным на защиту прав иностранного инвестора, является Конвенция о порядке раз¬решения инвестиционных споров между государствами и иностранными инвесторами, подписанная в Вашингтоне 18 марта 1965 г.

   Она предусматривает создание Международного центра по урегулированию инвестиционных споров при Международном банке реконструкции и развития (МЦУИС). Причиной его создания, явилась в первую очередь, потребность в органе, способном эффективно разрешить инвестиционный спор между принимающим государством и иностранным инвестором, поскольку, как показала практика, национальные суды и международный и коммерческий арбитраж не полностью охватывали предмет инвестиционных споров своей компетенцией, а также не обеспечивали эффективной защиты вынесенному решению от влияния государства как стороны спора. Кроме того, одна из целей разработки Вашингтонской конвенции 1965 года виделась в унификации правового регулирования определенного круга вопросов, касающихся отношений между иностранным инвестором и принимающим государством.

   В юридической доктрине существуют различные мнения относительно природы МЦУИС и природы его процесса и арбитражного решения. Так, одни авторы определяют компетенцию МЦУИС как публично-правовую. По нашему мнению, это не совсем верно, поскольку деятельность МЦУИС содержит также и частноправовые признаки. Исходя из этого, верным представляется мнение И.Г. Дорониной и П.Г. Семилютиной, согласно которым, юрисдикция МЦУИС носит смешанный характер, заключая в себе частноправовую и публично — правовую специфику.

    По состоянию на 2004 год указанную Конвенцию подписали 154 государства, 140 из которых ее ратифицировали. Последними государствами, присоединившимися к Вашингтонской конвенции, стали Гватемала (20 февраля 2003 г.) и Мальта (3 декабря 2003 г.).

    По состоянию на июнь 2004 г. конвенцию подписали, но не ратифицировали 14 государств. Это Белиз, Гвинея-Бисау, Гаити, Доминиканская Республика, Йемен, Камбоджа, Киргизия, Молдова, Намибия, Россия, Сан-Томе и Принсипи, Сербия и Черногория, Таиланд, Эфиопия . В соответствии со ст. 1 Вашингтонской конвенции 1965 года задача МЦУИС заключается в предоставлении возможностей для примирения и арбитражного разбирательства инвестиционных споров между Договаривающимися государствами и физическими или юридическими лицами других Договаривающихся государств в соответствии с положениями Вашингтонской конвенции. Исходя из этого, главное отличие МЦУИС от национальных арбитражных судов состоит в том, что процедура международного арбитража в этом случае определяется нормами Вашингтонской конвенции, и нормы международного договора в этом случае пользуются пре- имуществом. Создание специального института по урегулированию инвестиционных споров служит гарантией для иностранных инвесторов но защите их прав в случае участия в споре государства. Государство уже не сможет на основании своего права суверена отказаться подчиниться юрисдикции другого государства, а также действуя в рамках своей компетенции каким-либо образом влиять на принятие решений международного юрисдикционного органа. Это обусловлено тем, что, международный статус Центра делает процедуру арбитража МЦУИС независимой от какого-либо национального законодательства. Поскольку в данном случае нормы Конвенции образуют «собственный, автономный закон арбитража», включая средства контроля за его деятельностью, которые в обычном международном коммерческом арбитраже сохраняются за национальными судебными органами.  Это выражается прежде всего в том, что решение арбитража МЦУИС не может быть пересмотрено иначе как в порядке, предусмотренном в самой Конвенции (ст. 51 и 52) комитетом ad hoc, назначаемым Председателем Административного Совета МЦУИС из числа лиц, включенных в список арбитров и не принимавших участия в первоначальном рассмотрении дела.

   В данной связи также необходимо сказать, что в отличие от международного коммерческого арбитража и национальных судов МЦУИС является единственным органом, который в силу многостороннего международного договора имеет неограниченную компетенцию на разрешение юридических инвестиционных споров с точки зрения основания возникновения спора и характера заявляемого требования, что предусматривается в ст. 25 Вашингтонской конвенции. Тем не менее, эта же статья позволяет государствам — участникам Конвенции ограничивать компетенцию МЦУИС посредством прямого указание на это в правовых актах . Таким образом, государство реализовывает свой судебный иммунитет, поскольку, являясь членом Конвенции, оно не может игнорировать решения принятые МЦУИС, однако, может исключить из его подсудности определенные споры на свое усмотрение.

   Установленная Вашингтонской конвенцией компетенция МЦУИС требует наличия специального субъектного состава участников спора принимающего государства на одной стороне и иностранного инвестора на другой стороне.

   При этом компетенция арбитража МЦУИС относительно государства расширена. Согласно ст. 25 (1), (3) Вашингтонской конвенции МЦУИС компетентен рассматривать споры не толь¬ко с участием государства, но и с участием его субъектов федерации, государственных органов и их должностных лиц.

    Относительно иностранного инвестора, компетенция МЦУИС, распространяется на физических и юридических лиц. При этом под «физическим лицом» понимается «любое физическое лицо, которое имеет национальность Договаривающегося государства, иного, нежели государство, являющееся Стороной в споре, на день, когда Стороны согласились передать такой спор на примирительное или арбитражное разбирательство, а также на день, когда соответствующее ходатайство было зарегистрировано» Генеральным секретарем МЦУИС, «исключая, однако, всякое лицо, которое на одну из указанных дат имело национальность Договаривающегося государства, являющегося Стороной в споре».

    Под «юридическим лицом» ст. 25 (2) (Ь) Вашингтонской конвенции понимает «любое юридическое лицо, которое имеет национальность Договаривающегося государства, иного, нежели государство, являющееся Стороной в споре, на день, когда Стороны согласились передать такой спор на примирительное или арбитражное разбирательство, и любое юридическое лицо, которое на указанную дату имеет национальность Договаривающегося государства, являющегося Стороной в споре, но которое, ввиду иностранного контроля. Стороны согласились рассматривать как юридическое лицо другого Договаривающегося государства для целей настоящей Конвенции». Следует отметить, что в ст. 25 (2) (Ь) Вашингтонской конвенции речь идет о стороне спора — юридическом лице принимающего государства, которое относится к таковым на момент достижения согласия о передаче спора на разрешение в МЦУИС.

  Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что, регулируя вопросы определения статуса иностранного инвестора МЦУИС, обеспечивает ему гарантию надлежащего разрешения спора, даже в том случае, если даже принимающее государство попытается посредством собственного законодательства исключить лицо, осуществляющее капиталовложения из категории иностранного инвестора, дабы избежать процедуры обращения в МЦУИС.

    Компетенция арбитража МЦУИС носит договорный характер иными словами, обращение в него возможно только при наличии арбитражного соглашения сторон спора (ст. 25 Конвенции), Впрочем, на практике арбитражным соглашением, признается положение международного соглашения о поощрении и взаимной защите инвестиций между государством — реципиентом инвестиций и государством, чьим гражданином или юридическим лицом является инвестор, о передаче на рассмотрение МЦУИС инвестиционных споров , равным образом как и нормы национального законодательства государства — реципиента инвестиций (к которому отсылает договор между государством и инвестором), предусматривающие передачу споров с иностранным инвестором в МЦУИС .

   В любом случае, однако, обращение в арбитраж МЦУИС возможно, только если и государство-сторона в споре, и государство, чьим гражданином или юридическим лицом является инвестор, являются участниками Конвенции. Помимо арбитражного соглашения, в соответствии со ст. 26 Вашингтонской конвенции обязательным условием для рассмотрения спора в рамках МЦУИС является отказ сторон от использования других средств разрешения спора, что исключает проведение параллельных процессов. По мнению С.И. Крупко, данная норма, хотя и препятствует злоупотреблениям со стороны участников спора, применительно к России не будет иметь существенного значения до тех нор, пока она не осуществит имплементацию указанных положений в собственное законодательство.

  Данное высказывание представляется вполне обоснованным, поскольку для того чтобы стать полноценным участником арбитражного процесса МЦУИС России, помимо ратификации Вашингтонской конвенции, необходимо также привести в соответствие с ее нормами свое процессуальное законодательство, дабы избежать возможности возникновения противоречий. Важной особенностью является и то, что нормы международного договора Вашингтонской конвенции прямо допускают применение норм международного права при разрешении инвестиционных споров. Так, в деле Compania del Desarrollj Santa Elena, S.A против Республики Коста-Рики арбитраж в рамках МЦУИС пришел к выводу, что ст. 42 (1) Вашингтонской конвенции не требует письменной формы соглашения о выборе применимого права. Однако независимо от формы такое соглашение должно быть четко выраженным. В данном деле арбитраж пришел к выводу, что между сторонами не было достигнуто соглашение о применении исключительно международного права, на которое ссылался Истец-инвестор, возражая против применения национального закона принимающего государства. В своем решении арбитраж ссылался на второе предложение ст. 42 (1) Вашингтонской конвенции, согласно которому подлежал применению закон Коста-Рики (принимающего государства) и те нормы международного права, которые могут быть применимы. Было установлено, что законы Коста-Рики соответствуют общим принципам международного права по предмету спора. Арбитраж отметил, что нормы международного права подлежат применению, если законы принимающего государства противоречат нормам международного права.

   После вынесения решения, для любого судебного органа важен факт его исполнения, с этой целью им осуществляются разного рода контрольные мероприятия. То же самое касается и МЦУИС. Функции контроля в отношении решений, вынесенных арбитражем в рамках МЦУИС, осуществляют не национальные суды, а сам МЦУИС. Согласно ст. 53 Вашингтонской конвенции МЦУИС обладает исключительной компетенцией по вопросам аннулирования и обжалования решений арбитража, вынесенных в рамках МЦУИС. Решения, вынесенные иными международными арбитражами или национальными судами, могут быть отменены и обжалованы по основаниям, установленным в национальных процессуальных законах суда, рассматривающего данные вопросы. Что же касается решения, вынесенного арбитражем в рамках МЦУИС, то оно может быть отменено только по основаниям, установленным в Вашингтонской конвенции, что увеличивает эффективность вынесенного решения. Статьи 54, 55 Вашингтонской конвенции защищают от злоупотребления оговоркой о публичном порядке. При отмене решения арбитража в рамках МЦУИС спор может быть рассмотрен по существу новым арбитражем в рамках МЦУИС.

   Кроме того, сам процесс исполнения решения МЦУИС обеспечен двумя публично-правовыми обязательствами. Во- первых, публично-правовым обязательством со стороны принимающего государства
—    участника спора, добровольно исполнить решение. Если принимающее государство отказывается исполнить решение МЦУИС, то государство инвестора может прибегнуть к дипломатической защите, а так же может последовать иск публично
—    правового характера со стороны государства инвестора по . причине неисполнения принимающим государством публично-правового обязательства по исполнению решения [ст. 27 (1) Вашингтонской конвенции]. Во-вторых, публично-правовым обязательством со стороны других государств — участников конвенции, которые не являются не принимающим государством, ни государством инвестора, но обязаны исполнять решения арбитража МЦУИС.

    Как уже было отмечено выше, Россия, не является полноправным участником МЦУИС. Тем не менее, до ратификации Вашингтонской Конвенции она может использовать такую процедуру арбитражного урегулирования инвестиционных споров, как арбитраж в рамках процедуры «Дополнительного средства для осуществления примирительной, арбитражной процедуры и процедуры по установлению фактов» (Дополнительные правила) (Additional Facility for the administration of conciliation, arbitration and fact-finding proceedings), утвержденной 27 сентября 1978 г. Эта возможность прямо предусмотрена в п. 2 ст. 8 Типового Соглашения о поощрении и взаимной защите капиталовложений, утвержденного Постановлением Правительства РФ 2001 г. № 456.

   Дополнительные средства МЦУИС могут быть использованы в трех случаях:
Во-первых, согласно ст. 2 (А) Дополнительных правил, процедура примирения или арбитража применяется для урегулирования юридических споров, возникающих непосредственно из инвестиций, если эти споры не подпадают под компетенцию МЦУИС, так как для принимающего государства или для государства инвестора Вашингтонская конвенция не вступила в силу.

   Во-вторых, на основании ст. 2 (В) Дополнительных правил МЦУИС имеет право принимать к рассмотрению споры, возникающие между государством и иностранным частным лицом, не связанные с иностранными инвестициями. По мнению СИ Крупко, наличие данной нормы объясняется тем, что в Вашингтонской конвенции отсутствует определение термина «инвестиции». И это, в свою очередь, создавало опасность объявления Примирительной комиссией или Арбитражем о своей некомпетентности, если бы они посчитали, что основная сделка не является «инвестицией». Однако Дополнительные средства не предназначены для разрешения обычных коммерческих споров, поэтому допуск к Дополнительным средствам на основании ст. 2 (В) возможен, если основная сделка имеет особенности, которые отличают ее от обычной коммерческой сделки. В соответствии с разъяснениями Административного Совета МЦУИС, от обычных коммерческих сделок могут быть четко отделены экономические сделки, которые а) могут или не могут в зависимости от их условий быть расценены как инвестиции в смысле Вашингтонской конвенции которые б) включают длительные отношения или обязательства существенного размера с любой стороны и которые в) имеют особую значимость для экономики государственной стороны. Примером таких сделок являются различные формы соглашении промышленной кооперации.

     Главным условием для допуска к дополнительным средствам в первом и во втором случае на основании ст. 2 Дополнительных правил является обязательное членство в Вашингтонской конвенции хотя бы одного из государств участника спора или определяющего национальность инвестора. Помимо указанных случаев, обращение к Дополнительным правилам МЦУИС возможно также для разрешения споров между государством и лицом другого государства с помощью’ процедуры установления фактов. Ключевым характеризующим фактором рассматриваемой арбитражной процедуры является то, что, несмотря на участие в ней органов МЦУИС, в частности Секретариата, под сферу действия Вашингтонской Конвенции она не подпадает (ст. 3 Дополнительных правил). Это означает, что арбитраж процедура Дополнительных правил представляет собой обычный международный коммерческий арбитраж. Это в свою очередь предполагает, что решение, вынесенное арбитражем на основании Дополнительных правил, не изолировано от внутригосударственного права. Что обусловлено отсутствием автономного закона арбитража и как следствие одинаковой процедуры разрешения инвестиционных споров, кроме того, контроль за его деятельностью, созданного на основании Дополнительных средств, выполняют национальные судебные органы. Исходя из этого, мы можем сказать, что формально для России возможность обращения к процедуре Дополнительных правил является положительным моментом, поскольку открывает, для нашей страны обращаться в международный центр по рассмотрению таких споров и положительно сказывается на ее репутации в глазах иностранных инвесторов.

    Однако на практике неприсоединение России к Вашингтонской конвенции не может быть в полной мере компенсировано возможностью обращаться к указанной процедуре. Поскольку последняя не обладает самыми главными качествами, которые должны быть присущи процедуре такого рода, в частности, полной независимостью от влияния на принимаемые решения норм национального права.

   В заключение вышесказанного необходимо сказать о следующем.

   Многосторонние соглашения, заключаемые в области защиты прав иностранного инвестора, являются по нашему мнению важнейшей категорией международных инвестиционных соглашений. Они позволяют устанавливать единые, унифицированные стандарты в области применения защитных механизмов к иностранным капиталовложениям. Применительно к России особую значимость в данной связи имеют: Сеульская Конвенция 1985 г., а также Вашингтонская Конвенция 1965 г.

    Благодаря ратификации Сеульской Конвенции Россия ста¬ла полноправным участником Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций (МИГА), что особенно важно в условиях отсутствия в нашей стране собственной системы страхования иностранных инвестиций от политических рисков. Значимость участия России в Сеульской Конвенции подтверждается тем, что среди инвестиционных проектов, осуществляемых в условиях отечественной экономики, всю большую популярность приобретает их страхование именно в МИГА. Это, безусловно, способствует интеграции России в сферу международных инвестиционных отношений.

    —    Обращение иностранного инвестора при возникновении спора в созданный на основании Вашингтонской Конвенции Международный центр по урегулированию инвестиционных споров, является в настоящее время наиболее приемлемым и действенным механизмом защиты инвестиции. Неучастие Российской Федерации в Вашингтонской Конвенции фактически означает ограничение иностранного инвестора в праве обращения и правовым средствам разрешения спора, предусмотренным в Вашингтонской Конвенции, и к нормам международного права при осуществлении защиты своих нарушенных прав. Это, безусловно, негативно сказывается на ее инвестиционной привлекательности. В связи с чем, первоочередной задачей для России видится ратификация данного многостороннего соглашения.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика