Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Общенациональная идентичность в постсоветской России: от «советского человека» к «россиянину»
Научные статьи
12.12.12 09:45


  
ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Каримов Р.Р.
Общенациональная идентичность в постсоветской России: от «советского человека» к «россиянину»
В статье проводится политологический анализ становления в современной России общегражданской идентичности, выявляются проблемные аспекты её развития. Проводится сравнительный анализ между идентичностью «советский человек» в СССР и «россиянин» в Российской Федерации.

    Одной из проблем современности является необходимость преодоления продолжающегося несколько десятилетий кризиса российской общегражданской идентичности. Причины этого кризиса очевидны: главной из них является крушение СССР и советской идентификационной модели. Глубокие структурные и культурные изменения, переживаемые российским обществом на протяжении последних десятилетий, требуют новой модели общегражданской идентичности, однако ее конструирование сопряжено со множеством трудностей.

    Пришедшая на смену советской либеральная идеология потеряла популярность у значительной части населения, поскольку оказалась скомпрометированной не слишком успешными экономическими и политическими реформами. В массовом сознании нет понимания, что неудачи российских реформ были связаны скорее с недостатком либерализма, чем с его избытком. Но как бы то ни было, в глазах многих россиян весь комплекс идей, ассоциирующийся с либерализмом и либеральными ценностями, утратил мобилизующую силу и привлекательность.

   В ответ на новые возникшие угрозы (прежде всего, терроризм) в российском обществе усилились ксенофобские настроения, обострились межэтнические противоречия. В то же время российское общество нуждается в формировании общенациональной идентичности, ведь Россия является, как и все современные государства, государством национальным. Перед российским обществом стоит задача осознания себя как нации - политического сообщества граждан. Этот процесс движется медленно. Его развитию мешают как этническая напряженность, так и сложившаяся система политической власти, в весьма незначительной степени допускающая реализацию российским обществом своей политической субъектности.

    На фоне общей утраты перспектив развития, растущего отставания России от ведущих стран мира, утраты ею былого международного влияния, размытости мировоззренческих ориентиров массовое сознание россиян все в большей степени обращается к воспоминаниям о советском прошлом, причем такие воспоминания носят идеализированный и даже мифологизированный характер. Но подобные переживания, объяснимые с психологической точки зрения, нельзя признать полезными для общества, поскольку они заставляют его ориентироваться на прошлое, а не на будущее.

   После победы первой в мире социалистической революции общегосударственная идентичность России претерпела весьма значимые изменения. С одной стороны, победа революции, основанной на марксистском учении, означала победу радикального западничества. При этом Россия (в глазах сторонников социалистической доктрины), казалось бы, неизбежно меняла свой статус: из страны «отстающей» и «догоняющей» она превращалась в страну, опередившую Запад и показывающую ему его неизбежное будущее. С другой стороны, Запад отнюдь не воспринял социалистическую Россию как не¬кий цивилизационный авангард. В то же время сама советская Россия по мере укрепления своей новой государственности все более воспринимала себя как нечто специфическое, хотя убежденность в своем авангардизме и роли некоего маяка для всего человечества сохранялась. Таким образом, идентичность советской России не была однозначной.

   Попытки создать наднациональную идентичность и отодвинуть национальный вопрос на второй план, обусловленные интернационалистическим характером социалистической идеологии и планами мировой революции, не увенчались успехом. С начала 1930-х гг. политическая элита все более тяготела к оживлению традиционного имперского дискурса с присущей ему апологией сильной централизованной власти. Политическое руководство использовало национально-патриотическую риторику, что особенно усилилось в годы войны.

  Весьма важную роль в поддержании советской идентичности играли не только апология власти, почитание вождя, идеологический мессианизм, но и постоянно актуализирующийся образ врага, риторика борьбы и насилия. Все эти эле¬менты, как оказалось, сохранились в массовом сознании и после распада СССР.

   Стоит подчеркнуть, что с распадом СССР и крушением дефиниции «советский человек» наступает глубокий кризис общегосударственной идентичности, процесс постепенного отторжения советского наследия.

    Крушение прежнего уклада жизни, растущее социальное неравенство, падение уровня жизни, криминализация, культурная дезориентация привели к стихийному формированию «негативной идентичности». Негативная идентичность - консервативный механизм, позволяющий приспосабливаться к изменениям методом снижения запросов и упрощения форм мышления и деятельности.

   Наиболее значимый механизм негативной идентичности - самоутверждение «от противного» - путем отталкивания, отрицания всего чужого, незнакомого, неприятного, пугающего, травмирующего. Это не новый, но, напротив, весьма старый, архаичный механизм идентификации, однако в современных обществах он обычно оттеснен на обочину культурной жизни, вытеснен в сферу культурного бессознательного. Большую значимость имеют механизмы позитивной идентификации, основанные на личных достижениях. Однако в современном российском обществе, где каналы вертикальной мобильности фактически заморожены и люди не имеют четких ценностных ориентиров, на первый план выходит не позитивная, а негативная идентификация. Тем более что образ врага всегда играл в структуре советской идентичности весьма заметную роль.

   Утверждение негативной идентичности в российском обществе проявляется не только в активизации всякого рода предрассудков массового сознания, антизападнических или антикавказских настроений, ненависти к «элите» и т. д. Негативная идентичность начинает оказывать влияние на структурные особенности постсоветского общества. Это влияние связано с выходом механизмов негативной идентичности «из рутинной сферы бытовых предрассудков и этнических стереотипов на первый план, вторичной идеологизацией их в качестве средств обоснования мобилизационных политических акций, а затем - превращением их в легитимирующую основу уже центральных социальных институтов, а значит, в механизмы соответствующей селекции, подбора кадров для высшего эшелона государственной власти» . Однако за все эти годы реформ в России сформировался и слой людей, приверженных модернизационной идеологии, потому влияние негативной идентичности не следует абсолютизировать.

    Заметным явлением культурной жизни постсоветской России стал рост националистических и даже этнонационалистических настроений и предрассудков. Русский этнонационализм существовал и в советскую эпоху, и в перестроечные годы как маргинальное явление. Хотя в постсоветской истории был и период, когда этнонационалистический «дискурс» едва не проник в «большую политику». Попытки найти новые смыслы, используя старые культурные модели, говорят о неготовности значительной части интеллектуальной элиты к выполнению функции конструирования новой коллективной идентичности. В националистическом дискурсе преобладает этнонационализм, а не гражданский национализм, что таит в себе значительную угрозу для целостности российского государства.

   Конечно, нельзя отрицать огромную значимость религии для духовного мира человека, культурной или цивилизационной идентичности. Но проблема заключается в том, что одной лишь религии недостаточно для модернизации. Убежденность, что «мы» владеем «правильной верой», не может способствовать решению социальных и экономических проблем, преодолению растущего отставания страны в сфере науки и образования. Такая убежденность часто становится лишь поводом для националистического самовозвеличивания - компенсаторной реакции на чувство национальной ущемленности и ущербности.

   Таким образом, описанные смысловые модели не выводят российское общество из кризиса идентичности, а напротив, демонстрируют глубину этого кризиса.

   В последнее время актуализируются и такие симптомы кризисного состояния российского массового сознания, как рост антизападнических настроений и оживление советских мифов и символов. Антизападничество, однако, не является последовательной линией, оно соединяет в себе недовольство отдельными действиями некоторых западных держав и оторжение «либерализма», обусловленное недостаточным пониманием населением реальных причин отставания России от мировых держав. Сам же западный образ жизни по-прежнему является притягательным для россиян, о чем свидетельствуют опросы общественного мнения. Следует также отметить, что в нагнетание антизападных настроений большой вклад вносит официальная пропаганда.

    Усиливающаяся ностальгия по советскому наследию (проявляющаяся в потоке соответствующей продукции массовой культуры, официальной риторике властей) является обратной стороной разочарования в результатах реформ, но представляет собой вовсе не безобидное явление. Не разобравшись с собственным прошлым и не придя к общенациональному, гражданскому консенсусу по этому вопросу, общество не может двигаться дальше, не способно определить стратегические цели развития. Апология советского прошлого консервирует чувство национальной ущербности, связанное с утратой былого величия, а также может способствовать воспроизводству заведомо проигрышных сценариев развития.

    Кроме того, попытки реабилитации советского и, уже, сталинского прошлого, ведут к росту напряженности между Россией и странами бывшего социалистического лагеря, включая бывшие советские республики. Следует заметить, что и власть использует ностальгию по утраченному советскому величию в той же мере, что и антизападную риторику, в собственных пропагандистских целях.

   Стоит подчеркнуть, что национальная идентичность, в отличие от этнической, не формируется стихийно, «сама собой». Это не означает, конечно, что такие факторы, как культура, язык, общая историческая судьба, не имеют никакого значения для нации. Но общие национальные культура и язык, как и общность исторической судьбы, в случае нации не даны объективно. Они во многом являются результатом целенаправленной культурной деятельности и определенной политики. Как справедливо отмечает Д. Бройн , национализм включает в себя три важнейших компонента: собственно доктрину, определенную политику и национальные чувства. Очевидно, что за конструирование этих элементов (за исключением, возможно, последнего, но на уровне одних лишь чувств национализм не станет конструктивной силой, зато вполне может стать разрушительной) отвечают различные социальные субъекты. При этом на первый план выдвигаются две основные группы: политическая элита и интеллектуалы. Фактически все представители конструктивистского подхода к феномену нации акцентируют внимание именно на ключевой роли этих групп.

    Неготовность отечественной элиты к задаче конструирования новой общегражданской идентичности выражается в стойкой приверженности большей ее части традиционной этатистской модели коллективной идентичности, которая блокирует способность элиты к производству новых смыслов. Разработчики «этатистских дискурсов» остаются сторонниками традиционной модели, предполагающей сильную централизованную авторитарную власть, управляющую обществом директивными и мобилизационными методами. Однако данная модель уже не соответствует потребностям модернизации российского общества. Сторонники дискурса гражданской нации, напротив, ориентируются на воспроизводство западной модели национальной идентичности, что в большей степени отвечает потребностям развития, но не учитывает культурной специфики России, что также нельзя признать удовлетворительным решением проблемы поиска новой идентичности.

    Причины неспособности элиты решить задачу конструирования новой идентичности заключаются в специфике самой элиты, методах ее формирования, отбора кадров, принятых критериях оценки эффективности их деятельности. Специфика отечественной политической элиты коренится в советском наследии. Слабость интеллектуальной элиты объясняется спецификой статуса интеллигенции в российском обществе, сохраняющейся зависимостью интеллигенции от власти - не только экономической, но и смысловой. Значительная часть интеллигенции по-прежнему мыслит себя в качестве проповедников государственной идеологии, испытывает дискомфорт из-за отсутствия таковой. Подобное положение отечественной интеллигенции также является результатом наследия советского режима и сохранения ряда его институциональных структур.

   Российская политическая элита, как политическая элита любой страны, нуждается в легитимации своей власти. Поэтому она конструирует «легитимирующую идентичность» (термин М. Кастельса), используя общие для массового сознания патерналистские стереотипы.

   Телевидение представляет собой наиболее мощное средство пропагандистского воздействия . После относительно анархичной эпохи 90-х гг. XX в., когда российские телевизионные каналы находились в руках частных владельцев, поддерживающих те или иные политические группировки, использовавшие телеканалы для политической борьбы, в начале 2000-х гг. начинается постепенное «приручение» телевидения (два основных канала которого стали фактически государственными) и превращение его не столько в рупор государственной пропаганды (хотя этот элемент присутствует весьма заметно), сколько в средство деполитизации населения.

    По выражению Б. Дубина, в 2000-е гг. произошла «реэтатизация медиапространства России». По мнению исследователя, это было обусловлено следующими факторами: «установкой высшего политического руководства, в форме «укрепления властной вертикали», вытесняющего с политического поля любых возможных оппонентов; экономическими интересами крупнейших собственников, монополизирующими сферу массовых коммуникаций и устраняющими «неудобства разнообразия»; .самоопределением новых «прагматичных» руководителей медиа, отстраняющихся тем самым от реальной публики с известным разнообразием ее потенциальных интересов через создание и укоренение в собственном со¬знании и в общем мнении таких фикций, как «большинство», «масса».

   Политические темы «вбрасываются» в общественное сознание только в какие-то ключевые для власти моменты и преподносятся всегда в идеологически выдержанном ключе. Политико-пропагандистский блок передач отечественного телевидения нацелен на конструирование массовой идентичности, несущими конструкциями которой являются привычные державность, государственность, патернализм, идентификация с национальными лидерами, антилиберализм и антизападничество, традиционализм в информационном пространстве. Собственно, за исключением последнего, перед нами слегка видоизмененный комплекс советских идеологем, включая привычное двоемыслие, поскольку, как свидетельствуют опросы общественного мнения, большинство россиян не доверяют СМИ.

  «Историческая политика» - термин, получивший распространение относительно недавно, но обозначаемая им практика, в сущности, является весьма давней. Оформление национальных государств сопровождалось формированием официальной версии национальной истории, обоснованием и защитой которой, собственно, и должна заниматься историческая политика.

   Историческая политика российского государства возникла как ответ на историческую политику других стран бывшего социалистического лагеря. Однако она носит отнюдь не оборонительный характер, а наоборот, вполне наступательный. В содержательном аспекте она сводится к утверждению идеологии сильного государства (державности). В свете превознесения ценности сильного государства как такового зачастую происходит оправдание насильственных и репрессивных методов укрепления государственной власти, практикуется замалчивание неудобных исторических фактов. Не имея внятных источников легитимности, современная российская власть стремится апеллировать одновременно к советскому наследию и элементам традиции, важнейшим из которых является РПЦ.

    Одним из важных направлений российской исторической политики является переработка школьного курса истории в сторону унификации - выпущены учебники и книги для учителей, где содержится «правильная» версия истории, которую и следует преподавать детям. Целью нового курса провозглашалось противодействие «либеральному влиянию». Другим значимым шагом стало создание в мае 2009 г. Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Можно перечислить и ряд других мер и шагов, предпринятых в последние годы в рамках формирования исторической политики Российского государства. Однако следует отметить, что, по всей видимости, большая часть этих мер носит не столько публичный, сколько закулисный характер. В частности, звучат жалобы историков на недоступность архивных материалов, хотя официально доступ к архивам открыт.

    Усилия российского интеллектуального сообщества должны быть направлены на то, чтобы разорвать связь между «имперским дискурсом» и конструированием цивилизационной идентичности. Выработка цивилизационного дискурса вовсе не обязательно подразумевает имперские замыслы и методы управления. Россия способна стать ядром специфической цивилизации, центром притяжения для стран с близкой ей культурой. Это вполне может быть понято в русле концепции «субглобализации» - распространения культурного влияния в региональном масштабе (П. Бергер). Но региональное распространение российского влияния (на бывшие республики СССР, возможно, часть Восточной Европы) должно подразумевать: 1) восстановление эффективной государственности и экономики, что возможно для России на пути построения национальной гражданской идентичности и последовательной демократизации общества, активизации возможностей гражданского общества; 2) рациональное использование механизмов культурной глобализации. Не следует забывать и о россиянах, живущих за рубежом: их поддержка со стороны российского государства - правовая, политическая, экономическая, культурная - способна обеспечить значимый канал российского влияния.

    таким образом, во-первых, четкое понимание основных тенденций и механизмов осуществления культурной глобализации; во-вторых, выработка смыслового каркаса российской цивилизационной идентичности; в-третьих, конструирование гражданской национальной идентичности, что подразумевает демократизацию политической жизни для преодоления внутренних противоречий российского общества, увеличение эффективности экономики и переход к инновационному развитию как залог повышения уровня жизни россиян; в-четвертых, грамотное использование каналов глобального и субглобального культурного влияния для формирования вокруг России (как ядра специфической цивилизации) круга союзных государств, прежде всего бывших республик СССР, - вот основные моменты, которые должны составлять основу конструирования и поддержания новой общегражданской идентичности России в глобализирующемся мире.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика