Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Н.Б. Пастухова:
ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ ПРИНАДЛЕЖИТ БУДУЩЕЕ!
Интервью с  Пастуховой Надеждой Борисовной, доктором юридических наук, профессором кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА), почетным работником высшего профессионального образования

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


К ВОПРОСУ О РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА ПОДСУДИМОГО НА РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА БЕСПРИСТРАС- ТНЫМ СУДОМ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
Научные статьи
17.01.13 10:17


  
ЕврАзЮж № 3 (5) 2008
Судебная защита
Рагулин А. В.
К ВОПРОСУ О РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА ПОДСУДИМОГО НА РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА БЕСПРИСТРАСТНЫМ СУДОМ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
  
Свадебный фотограф экстра-класса совершенно точно знает, что и, главное, как снимать. Свадебный фотограф в городе Василькове. Вся подробная информация здесь http://foto-krahmalnikova.com.ua 



Всеобщая Декларация Прав Человека (далее — Декларация) принятая 10 декабря 1948 года Генеральной Ассамблеей ООН явилась документом, в котором была предпринята по сути первая в Международном праве попытка отойти от запретительного принципа при установлении правовой области для человека. В Декларации впервые были провозглашены основные естественные социальные, политические, юридические, экономические права человека, которые не могут отчуждаться в пользу государства.

   В соответствии со ст. 10 Декларации каждый человек для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения, имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом.

Анализ международно-правовых актов, принятых после 1948 г. показывает, что их основные положения основаны на нормах Декларации и в той или иной степени развивают содержание ее норм. Так, положения ст. 10 Декларации о праве на рассмотрение уголовного дела независимым и беспристрастным судом были впоследствии продублированы в ч. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (4 ноября 1950 г.) , а также в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.

В Конституции РФ гарантируется право каждого на судебную защиту его прав и свобод в том суде и тем судьей, к подсудности которых отнесено соответствующее дело, в соответствии с принципами независимости судей и подчинения их только Конституции РФ и федеральному закону и на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 1 ст. 46; ч.1 ст. 47; ч.1 ст. 120; ч. 3 ст. 123). Однако анализ Российского законодательства показывает, что, несмотря на несомненную важность закрепления принципа беспристрастности судей для достижения целей уголовного судопроизводства, соответствующие нормативно-правовые акты Российской Федерации, прямого указания на данный принцип в деятельности судей не содержат. Так, ни в Конституции РФ, ни в Уголовно-процессуальном кодексе РФ ни в других нормативно-правовых актах, регламентирующих порядок уголовного судопроизводства в РФ, данный принцип прямо не закреплен.

   Наряду с этим, в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ч. 3 ст. 1 УПК РФ, в соответствии с которыми общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство, очевидно, что принцип беспристрастности судей, установленный Декларацией должен соблюдаться и в российском уголовном судопроизводстве.

    Смысловое значение термина «беспристрастный» толковыми словарями русского языка обычно трактуется как «не имеющий ни к кому пристрастия, справедливый». Особо следует отметить что, описывая рассматриваемый термин, авторы употребляют термин «беспристрастный» в сочетании со словом «суд».  

   Автору настоящей работы, с учетом того, что для определения содержания принципа беспристрастности судьи, который в законодательстве РФ не отражен, а закреплен лишь в международно-правовых актах, представляется необходимым обратиться к судебной практике Европейского суда по правам человека (далее — ЕСПЧ). При этом автор учитывает, что согласно п. 10 Постановления Пленума Верховного суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов. Очевидно, что применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики ЕСПЧ во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

   Согласно Постановлению ЕСПЧ по делу «Хаушильд против Дании» от 24.05.1989 г.: «в целях Статьи 6 Конвенции беспристрастность должна определяться, исходя из субъективной проверки, то есть, на основании личных убеждений конкретного судьи в конкретном деле, а также объективной проверки, то есть, при оценке того, обеспечил ли судья гарантии, достаточные, чтобы исключить любые правомерные сомнения в связи с этим».

   Анализ судебной практики ЕСПЧ позволяет утверждать, что, учитывая сложность установления с должной степенью доказательности действительной беспристрастности суда, в судебной практике судьи ЕСПЧ ориентируются на то, может ли суд восприниматься как беспристрастный, а определяющим фактором в решении этого вопроса является не столько мнение обвиняемого, сколько то, можно ли считать опасение обвиняемого в пристрастности судьи объективно обоснованным, т.е. эти опасения должен испытывать не только подсудимый, а они должны казаться разумными стороннему наблюдателю.

    По мнению Президента ЕСПЧ Люциуса Вильдхабера «при наличии достоверных фактов, говорящих стороннему объективному наблюдателю, что судья или присяжные не могут рассматривать дело абсолютно непредвзято, может быть поставлена под сомнение их объективная беспристрастность, даже если их субъективный настрой безупречен».

   Таким образом, принцип беспристрастности судьи состоит в том, что судья при рассмотрении материалов конкретного уголовного дела должен быть свободен от личных предубеждений или пристрастий в отношении сторон — участников процесса а его действия (как предшествующие рассмотрению уголовного дела, так и действия в ходе его рассмотрения) должны исключать какие-либо сомнения (у стороннего наблюдателя) в этом отношении.

   Далее следует рассмотреть вопрос о закреплении принципа беспристрастности судей в российском уголовно-процессуальном законодательстве. Его анализ показывает, что термин «беспристрастность» лишь дважды употреблен в тексте УПК РФ: 1-й раз - в ст. 332 УПК, содержащий текст присяги присяжных заседателей, а 2-й раз - в ч. 6 ст. 340 УПК РФ, в которой идет речь о напутственном слове судьи председательствующего на заседании суда с участием присяжных заседателей. Исходя из содержания ч. 6 ст. 340 УПК РФ следует, что стороны вправе заявить в судебном заседании возражения в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения им принципа объективности и беспристрастности.

   Значит ли это, что принцип беспристрастности судьи в Российском уголовном судопроизводстве распространяется исключительно на уголовные дела, подсудные суду с участием присяжных заседателей? Представляется, что исходя из содержания Международно-правовых норм и систематического толкования норм УПК РФ на данный вопрос следует дать отрицательный ответ. Кроме того, в соответствии с Постановлением Пленума Верховного суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» права и свободы человека согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а также международным договорам Российской Федерации являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации, они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

   Несмотря на то, что принцип беспристрастности судей в УПК РФ прямо не упоминается, в данном правовом акте содержится ряд норм, назначение которых, по смыслу, призвано служить обеспечению беспристрастности судей.

  Так, согласно ч. 1 ст. 61 УПК РФ судья, не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он:
1)    является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или свидетелем по данному уголовному делу;
2)    участвовал в качестве присяжного заседателя, эксперта, специалиста, переводчика, понятого, секретаря судебного заседания, защитника, законного представителя подозреваемого, обвиняемого, представителя потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика, в качестве дознавателя, следователя, прокурора в производстве по данному уголовному делу;
3)    является близким родственником или родственником любого из участников производства по данному уголовному делу.

   Наряду с этим, уголовно-процессуальное законодательство РФ предусматривает специальные основания для отвода судьи, связанные с тем, что судья ранее принимал правовые решения по тому же делу. Так, согласно ст. 63 УПК РФ судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции, не может участвовать в рассмотрении данного уголовного дела в суде второй инстанции или в порядке надзора, а равно участвовать в новом рассмотрении уголовного дела в суде первой или второй инстанции либо в порядке надзора в случае отмены вынесенных с его участием приговора, а также определения, постановления о прекращении уголовного дела (ч.1). Судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в суде второй инстанции, не может участвовать в рассмотрении этого уголовного дела в суде первой инстанции или в порядке надзора, а равно в новом рассмотрении того же дела в суде второй инстанции после отмены приговора, определения, постановления, вынесенного с его участием (ч.2). Судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в порядке надзора, не может участвовать в рассмотрении того же уголовного дела в суде первой или второй инстанции (ч. 3).

   Анализ судебной практики свидетельствует, что с правильностью применения данных правовых норм проблем, как правило, не возникает.

    Вместе с этим, в УПК РФ содержится еще одна норма, направленная на обеспечение беспристрастности судьи. Так, согласно положениям ч. 2 ст.61 УПК РФ судья не может участвовать в производстве по уголовному делу в случаях, если имеются иные обстоятельства, дающие основание полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела. Применение данной правовой нормы на практике вызывает определенные проблемы, прежде всего потому, что перечень обстоятельств, исключающих возможность участия судьи в производстве по уголовному делу, приведенный в данной норме УПК РФ, не является исчерпывающим.

   Анализ материалов опубликованной практики Верховного Суда РФ и судов субъектов РФ показывает, что обстоятельствами, которые позволяют усомниться в беспристрастности судьи, как правило, признаются: осуществление судьей функции защиты конкретного подсудимого по другому уголовному делу;  проведение оперативно-розыскных мероприятий по делу мужем судьи;  наличие у судьи внепроцессуальных контактов с потерпевшим в связи с конкретным делом , повторное рассмотрение одним и тем же судьей уголовного дела в отношении одного и того же лица по тому же обвинению при первоначальном назначении подсудимому принудительных мер медицинского характера;  повторное рассмотрение одним и тем же судьей одной и той же жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ.  Напротив, не признается основанием для отвода судьи работа с подсудимым в одном учреждении, проживание судьи по соседству с подсудимым.

   Нам представляется, что к числу обстоятельств, дающих основание считать, что судья лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе дела, следует относить такие обстоятельства, которые вызывают сомнения в его беспристрастности как: неприязненные или дружеские отношения с представителями стороны обвинения, защиты, иными лицами, участвующими в деле, личные неприязненные отношения с этими лицами, возникшие на почве различных мотивов, существование служебной зависимости в прошлом или возможность ее появления в будущем, наличие близких отношений между судьями, входящими в один и тот же состав суда, высказывание судьей мнения о виновности или невиновности лица в беседах, публичных выступлениях, либо при принятии решений на стадии досудебного производства, участие судьи в производстве по уголовному делу на досудебной стадии в иной роли (например — зам. прокурора, консультант) и.т.п.

    Интервьюирование более 200 практикующих адвокатов показало, что лишь 10% опрошенных когда-либо заявляли отвод судье (причем большинство (90%) из них — на основании ч.2 ст. 61 УПК РФ), а заявление об отводе было удовлетворено лишь в 0,5% случаев. Отказ в удовлетворении заявления об отводе судьи, согласно пояснениям опрошенных, был мотивирован тем, что сторона защиты не представила доказательств, свидетельствующих о проявлении судьей заинтересованности в исходе дела или о намерении необъективно его разрешить.

  Подобная позиция судей, отказывающих в удовлетворении заявления об отводе по вышеуказанному основанию, на наш взгляд, не основана на прецедентной практике ЕСПЧ и уголовно-процессуальном законе, поскольку в УПК РФ не установлена обязанность стороны защиты представлять какие-либо доказательства, свидетельствующие о реальном проявлении судьей заинтересованности в исходе дела или о намерении необъективно его разрешить. Практика ЕСПЧ также свидетельствует, о том, что достаточно уже того, что есть основания полагать возможным проявление необъективности судьи.
 
   Следует отметить, что согласно ч. 4 ст. 65 УПК РФ отвод, заявленный судье, разрешается этим же судьей. А какой же судья сам решит, что есть основания сомневаться в его объективности, тем более что стороной защиты не представлено доказательств его необъективности? При этом, исходя из содержания норм УПК РФ, постановление об отказе в удовлетворении заявления об отводе судьи, как таковое, кассационному обжалованию не подлежит. Стороны могут указать на обстоятельства, по которым судья должен был удовлетворить их заявление об отводе лишь в кассационной жалобе (представлении) уже после вынесения приговора.

  Нам представляется, что в целях исключения субъективизма судьи при решении вопроса об отводе самого себя, полномочие по разрешению заявления об отводе судьи должно быть возложено на председателя соответствующего суда.

   Вместе с этим, нормативные положения ч. 4 ст. 65 УПК РФ, которые, по мнению ряда лиц обращавшихся с жалобами в Конституционный Суд РФ, не соответствуют принципу демократического правового государства, а также общепризнанным принципам и нормам международного права, по мнению Конституционного Суда не противоречат Конституции РФ, поскольку не нарушают конституционные права заявителей. Этот вывод Конституционного Суда РФ был основан на том, что соблюдение указанных принципов осуществления правосудия гарантируется всей совокупностью уголовно-процессуальных средств и процедур, включающих контроль за объективностью и беспристрастностью разрешения дел со стороны вышестоящих судебных инстанций, обязанных в силу п. 2 ч. 2 ст. 381 УПК РФ при выявлении того, что приговор или иное судебное решение вынесены незаконным составом суда, отменить его и направить уголовное дело на новое рассмотрение.

  13    См. напр.: Определение КС РФ от 29.05.2007 г. N 426-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Резниченко С.Е. на нарушение его конституционных прав положением ч. 4 ст. 65 УПК РФ»; Определение КС РФ от 29.05.2007 г. № 414-O-O «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Фирсовой М.А. на нарушение ее конституционных прав ч. 4 ст. 65 УПК РФ» // http://www.ksrf.ru
Таким образом, по мнению Конституционного Суда РФ, даже если объективно имелись основания сомневаться в беспристрастности судьи, что было замечено вышестоящим судом, приговор был отменен, а дело направлено на новое рассмотрение, фактически человек может быть осужден судом первой инстанции с нарушением принципа беспристрастности. Тем самым Конституционный Суд РФ в ряде своих определений фактически санкционировал возможность рассмотрения уголовного дела небес¬пристрастным судом, что, по сути, является грубейшим нарушением норм Декларации Прав Человека и иных, вытекающих из ее смысла и содержания международно-правовых норм.

    Данные опроса адвокатов свидетельствуют о том, что наиболее злободневным в настоящее время проблемным вопросом применения норм Декларации Прав Человека об обеспечении беспристрастности судьи является возможность применения ч. 2 ст. 61 УПК РФ в случаях, когда судья ранее участвовал в разрешении различных вопросов по конкретному уголовному делу на стадии досудебного производства, а впоследствии участвует при разрешении уголовного дела по существу. Рассмотрим данные ситуации подробнее.

  Согласно ч.2 ст. 29 УПК РФ суд в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения:
1)    об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога;
2)    о продлении срока содержания под стражей;
3)    о помещении подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства соответственно судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы;
4)    о производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц;
5)    о производстве обыска и (или) выемки в жилище;
6)    о производстве личного обыска;
7)    о производстве выемки предметов и документов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, а также предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах граждан в банках и иных кредитных организациях;
8)    о наложении ареста на корреспонденцию, разрешении на ее осмотр и выемку в учреждениях связи;
9)    о наложении ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях;
10)    о временном отстранении подозреваемого или обвиняемого от должности;
11)    о контроле и записи телефонных и иных переговоров.

   Кроме того, согласно ч.1 ст. 125 УПК РФ постановления дознавателя и следователя об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту производства предварительного расследования.

   Из содержания норм УПК РФ и практики их применения следует, что суд, на стадии досудебного производства по уголовному делу, наделен значительным объемом правомочий, и не исключено, что один или несколько вопросов, из вышеприведенного перечня, будет разрешать судья, который впоследствии будет назначен для разрешения уголовного дела по существу. Здесь следует отметить, что большинство опрошенных адвокатов заявляли отвод судье, рассматривающему уголовное дело по существу именно по причине того, что ранее этот судья участвовал в уголовном деле на досудебной стадии, причем, в основном, - при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или продлении срока содержания под стражей.

   Таким образом, возникает вопрос о том, будет ли беспристрастен судья, ранее разрешивший тот или иной вопрос на стадии досудебного производства по делу и назначенный для разрешения этого же уголовного дела по существу? Попытаемся ответить на данный вопрос.

   Согласно ст. 97 УПК РФ основаниями для применения мер пресечения является наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый:
1)    скроется от дознания, предварительного следствия или суда;
2)    может продолжать заниматься преступной деятельностью;
3)    может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

    При избрании меры пресечения в соответствии со ст. 99 УПК РФ судья должен учитывать тяжесть совершенного преступления, юридическую квалификацию обвинения, род занятий обвиняемого, возраст, состояние здоровья, семейное положение обвиняемого, а также другие обстоятельства, имеющие отношение к преступлению и лицу, привлекаемому в качестве обвиняемого (подозреваемого).

   Очевидно, что исходя из содержания ст. 97 и 108 УПК РФ судебное решение об избрании такой меры пресечения, как заключение под стражу, может быть вынесено только при условии подтверждения достаточными данными оснований ее применения и оснований к применению меры пресечения вообще, т.е. в постановлении суда должно быть указано на то, почему в отношении конкретного лица нельзя применить иную, более мягкую меру пресечения (согласно ч.1 ст. 108) и конкретные фактические обстоятельства, подтверждающие основания для применения меры пресечения, указанные в ст. 97 УПК РФ.

   В ряде постановлений Европейского Суда по правам человека отмечено, в частности, что решение судьи о продлении срока содержания под стражей и последующее его участие в рассмотрении уголовного дела по существу признано нарушением беспристрастности судьи.

    Кроме того, С.Х. Нафиев и А.Л. Васин на основе анализа практики ЕСПЧ справедливо отмечают, что условие обоснованности подозрения является составной частью гарантии, изложенной в ст. 5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и защищающей от необоснованного задержания и ареста, а наличие обоснованного подозрения подразумевает наличие фактов или информации на основе которых у объективного наблюдателя сложилось бы убеждение, что данное лицо могло совершить преступление.

   Основываясь на вышеизложенных положениях, следует придти к выводу о том, что у судьи, участвующего при решении вопроса об избрании меры пресечения, формируется мнение относительно наличия основа¬ний для избрания в отношении конкретного лица меры пресечения в виде заключения под стражу, что говорит о том, что судья, принимая решение о заключении человека под стражу, убежден в том, что применяет эту меру пресечения к лицу, обоснованно заподозренному (обвиненному) в преступлении и в том, что иные меры пресечения к нему не применимы. Подобное мнение, по видимому, и должно формироваться у судьи, если следовать п. 14 ППВС РФ от 10.10.2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», согласно которому наличие обоснованного подозрения в том, что заключенное под стражу лицо совершило преступление, является необходимым условием для законности ареста.

  Поэтому, если судья будет рассматривать уголовное дело в отношении этого же лица по существу, он при вынесении приговора по делу будет уже психологически связан ранее вынесенным им решением.

   Следует также отметить, что судьи, принимая постановление об избрании меры пресечения в вид заключения под стражу (продляя срок содержания под стражей) нередко, сознательно или бессознательно допускают в его тексте формулировки, свидетельствующие о том, что у них уже сформировалось убеждение относительно виновности лиц, в отношении которых они избирают меру пресечения или продляют срок содержания под стражей. Так, путем изучения более 500 адвокатских производств по уголовным делам автор в 37% постановлений судов выявил следующие формулировки: «учитывая, что лицо может продолжить заниматься преступной деятельностью (т.е. суд пришел к выводу, что лицо уже ранее занималось преступной деятельностью. - Авт.)», «... для изменения меры пресечения оснований нет ввиду тяжести содеянного (т.е. уже суд признал, что то, в чем лицо обвиняют, действительно им совершено. - Авт.)», «лицо может уничтожить доказательства своей преступной деятельности (т.е. деятельность лица уже признана преступной)» и.т.п. вариации. Данные примеры ярко свидетельствуют о психологическом отношении судей к виновности лиц, в отношении которых они избирают меру пресечения в виде заключения под стражу. Очевидно, что при подобном отношении судья, в случае, если он будет рассматривать уголовное дело в отношении этого же лица по существу, связан ранее вынесенным решением, что, естественно, является нарушением принципа беспристрастности судьи.

  В подтверждение данного тезиса следует привести мнение Пленума Верховного Суда Российской Федерации, сформулированное в одном из постановлений, согласно которому, в ходе судебного разбирательства судьи обязаны воздерживаться от высказывания любых оценок и выводов по существу рассматриваемого дела вплоть до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора, исключив любые проявления предвзятости и необъективности.

   Следует также отметить, что в ст. 60 УПК РСФСР содержалось правило, согласно которому судья, проверявший законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, не может участвовать в рассмотрении того же дела в суде первой и второй инстанции или в порядке надзора. В ст. 63 УПК РФ (в редакции, действовавшей до принятия ФЗ от 29 мая 2002 г.) также содержался запрет участия судьи в рассмотрении уголовного дела по существу, если он ранее принимал участие в решении вопроса о применении к подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу либо о продлении срока содержания обвиняемого под стражей.

   Представляется что каких-либо нормативных оснований для изменения первоначальной редакции ст. 63 УПК РФ не было, а изменения в эту статью УК РФ были внесены лишь, что называется, для «облегчения жизни» судьям, которые, если бы предыдущая редакция статьи действовала и по сей день, были бы вынуждены изменять территориальную подсудность уголовного дела, в случае если бы все судьи федерального суда были задействованы при решении соответствующих вопросов на стадии досудебного производства по конкретному делу. Этот тезис особенно касается федеральных судов тех городов и районов субъектов РФ, где среднее количество федеральных судей составляет 2-5 единиц. Думается, что не выиграли бы от изменения территориальной подсудности уголовного дела и сотрудники органов предварительного расследования и прокуратуры, т.к. уголовное дело рассматривалось бы в другом районе, что, по вполне понятным причинам, могло бы вызвать рост числа оправдательных приговоров и других судебных решений, не устраивающих сторону обвинения.

   Наряду с этим, нам представляется, что изменение первоначальной редакции ст. 63 УПК РФ не отвечает выработанной Европейским судом концепции беспристрастности судьи.

   Таким образом, мы приходим к выводу о том, что рассмотрение уголовного дела судьей, ранее принимавшем участие в решении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, либо в продлении действия этой меры пресечения, является нарушением принципа беспристрастности судьи. Очевидно, что судья, ранее рассматривавший вопрос об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, при рассмотрении в отношении того же лица вопроса о продлении срока содержания под стражей также будет психологически связан ранее вынесенным им решением.

   Теперь о ситуациях, когда судья в порядке досудебного производства принимает решения связанные с избранием иных мер процессуального принуждения, с судебным санкционированием следственных действий либо рассматривает жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ.

   Представляется, что принятие решений по данным вопросам не может сказаться на беспристрастности судьи при последующем разрешении уголовного дела по существу, поскольку, принимая подобные решения, судья, согласно ст. 15 УПК РФ, лишь создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Наряду с этим, судебная практика ЕСПЧ и Постановления Пленума Верховного суда РФ, в отличие от вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, не содержат указаний каким бы то ни было образом оценивать обоснованность подозрений о причастности лица к инкриминируемому ему преступлению. Кроме того, при рассмотрении жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ судья не решает вопросы обоснованности подозрения конкретного лица в совершении преступления, а проверяет соблюдение должностными лицами, осуществляющими уголовное судопроизводство, требований уголовно-процессуального закона при производстве тех или иных процессуальных действий и принятии процессуальных решений.

   Разумеется, высказывая данную мысль, мы не имеем в виду случаи, когда решение судьи, принятое в ходе досудебного производства по уголовному делу по соответствующим вопросам, было отменено судом кассационной инстанции. Известно, что отмена любого судебного решения портит статистические показатели конкретного судьи и федерального суда, где он работает. Кроме того, в этом случае может сработать и чисто психологический фактор, когда у судьи могут сформироваться неприязненные отношения к соответствующему лицу, по причине того, что оно обжаловало судебное решение этого судьи, и оно было отменено. Думается, что в данной ситуации для обеспечения беспристрастности судьи возможно заявление отвода на основании ч. 2 ст.61 УПК РФ.

  Таким образом, в завершении настоящей работы следует сформулировать следующие предложения.

  1.    Следует придти к выводу о том, что принцип беспристрастности судей, закрепленный в Декларации Прав Человека и иных нормах международного права распространяется на всю сферу российского уголовного судопроизводства, однако очевидно, что отсутствие нормативного закрепления данного принципа может привести (и нередко ведет) к его нарушению, что естественно, является недопустимым. В этой связи представляется целесообразным осуществить нормативное закрепление принципа беспристрастности судей в нормах УПК РФ в качестве принципа уголовного судопроизводства.

  2.    Учитывая, что рассмотрение уголовного дела судьей, ранее принимавшим участие в решении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, либо в продлении действия этой меры пресечения, как и участие судьи, ранее рассматривавшего вопрос об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу при рассмотрении в отношении того же лица вопроса о продлении срока содержания под стражей, является нарушением принципа беспристрастности судьи, содержание ст. 63 УПК РФ следует дополнить пунктами следующего содержания: «п. 4. Судья не может участвовать в рассмотрении уголовного дела в суде первой или второй инстанции либо в порядке надзора, если он в ходе досудебного производства по уголовному делу принимал решение об избрании в отношении подозреваемого (обвиняемого) меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей»;
«п. 5 Судья не может участвовать в рассмотрении вопроса о продлении срока содержания под стражей, если он ранее принимал решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении того же подозреваемого (обвиняемого)».

  3.    В целях исключения субъективизма судьи при решении вопроса об отводе и реализации принципа беспристрастности судей полномочие по разрешению заявления об отводе судьи должно быть возложено на председателя соответствующего суда, в связи, с чем следует внести соответствующее изменение в ст. 65 УПК РФ.

 Представляется, что данные предложения, в случае их предварения в жизнь, будут способствовать практической реализации закрепленного в Декларации Прав и свобод человека и иных международно-правовых актах права на рассмотрение уголовного дела беспристрастным судом.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика