Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Судебный прецедент в судебной правовой системе: история развития - Судебный прецедент в судебной правовой системе: история развития
Научные статьи
28.01.13 13:19
Оглавление
Судебный прецедент в судебной правовой системе: история развития
1
Все страницы

Автоматизация бизнеса — это путь к повышению эффективности и возможность завоевать новые рынки в условиях жесткой конкуренции. Автоматизация бизнеса, вся подробная информация на сайте http://www.bc-group.ru


Большое значение имело создание адвокатуры и реорганизация прокуратуры. Адвокаты делились на две категории: присяжные поверенные, объединявшиеся в корпорации по округам судебных палат, и частные поверенные, состоявшие при судах и занимавшиеся менее значительными делами. Прокуратура была лишена функции общего надзора, ее деятельность ограничилась судебной сферой, в основном надзором за ходом следствия и поддержанием обвинения в суде. Подчинялась прокуратура министру юстиции.

   Значение судебной реформы выходит далеко за рамки сферы судопроизводства. Эта реформа фактически стала первым шагом на пути формирования в России системы разделения властей, отделив власть судебную от административной, о чем непосредственно говорилось в Учреждении судебных установлений.

   Судебная реформа ввела в практику судопроизводства такие принципы, как презумпция невиновности, гласность и состязательность процесса, право обвиняемого на защиту, участие в процессе представителей народа.

   Судебные уставы содержали нормы, ограждавшие как судей от давления со стороны администрации (пожизненное назначение, увольнению подлежали лишь судьи, совершившие уголовные преступления или признанные по суду несостоятельными должниками), так и общество от судей, не обладавших необходимым профессиональным уровнем или моральными качествами (дисциплинарная ответственность чинов судебного ведомства за упущения по службе, проступки вне службы, вопросы которых решала вышестоящая судебная инстанция).

   Недаром писал в начале ХХ века Н.Полянский: «Судебные уставы - наша первая конституционная хартия. В них впервые устанавливались правовые гарантии против произвола и усмотрения правительственной власти».

   Принятие отдельно уставов гражданского и уголовного судопроизводства привело к окончательному разделению процесса на гражданский и уголовный.

    Результатом стало формирование разной судебной практики по гражданским и уголовным делам, что могло бы послужить основой для развития прецедентного правосудия.

     Таким образом, можно говорить о том, что судебная реформа 1864г. создала необходимые предпосылки для превращения судебной практики в полноценный источник гражданского права. Но произошло ли это в реальности?

   Общепринятым является мнение, что в период империи правовая система России входила в состав романо-германской правовой семьи. В пользу этой точки зрения говорит совпадение таких значимых признаков, как деление права на частное и публичное, разграничение материального и процессуального права, закон как основной источник права, широкое распространение кодификации и т.д . Для романогерманской правовой семьи характерно «неопределенное, довольно противоречивое положение», которое занимает прецедент в системе источников права. Это предопределило и противоречивость позиции передовых русских юристов по вопросу судебного прецедента.

    Выдающийся русский дореволюционный правовед Н.М. Коркунов признавал судебную практику самостоятельным источником права. В то же время, он отмечал: «Признавая судебную практику самостоятельным источником права, мы должны оговориться, что это не следует понимать так, чтобы раз принятое судом решение какого-нибудь спорного вопроса безусловно связывало суд на будущее время» . При такой постановке вопроса судебная практика не выступает в качестве прецедента.

    Не менее выдающийся современник Н.М. Коркунова Е.Н. Трубецкой писал, что в России судебная практика имеет значение самостоятельного источника права, но это значение было официально признано за ней только со времени издания Судебных уставов 1864г. «В них впервые предписывалось суду не останавливать решения под предлогом неясности, неполноты или противоречия существующих законов, а разрешать непредвиденные законом случаи на основании общего разума всего законодательства» .

   Действительно, в соответствии со ст. 10 Устава гражданского судопроизводства,« Суд обязанрешить дело по разуму существующих законов, не останавливая решения под предлогом неполноты, неясности или противоречия в оных». Здесь усматриваются уже элементы правотворчества в деятельности судов. В то же время, как отмечал К.П. Победоносцев, «Суд, в коем производится дело, требующее решения, вполне свободен и не зависит от воззрений и мнений высшей инстанции во всем, что относится до обсуждения спорного предмета по существу оного...». Данное положение фактически отрицает значение прецедента для гражданского судопроизводства. Судебное решение выносится на основе закона, а не на основе ранее принятых вышестоящими судами решений.

    Наряду с гражданским, в Российской империи существовало и торговое судопроизводство. В Уставе торгового судопроизводства (ст. 148, 327) предусматривалось, что «коммерческим судам дозволялось, за недостаточностью законов, обосновывать свои решения на «примерах» решений, в том же суде состоявшихся»12. В этом случае мы имеем дело непосредственно с судебными прецедентами, которые были призваны восполнять пробелы в торговом законодательстве.

   Наряду с понятием судебной практики, дореволюционные юристы использовали понятие судебного усмотрения.

   Известный русский ученый-процессуалист Е.В. Васьковский, говоря о проблеме судебного усмотрения, отмечал, что, «несмотря на все старания, несмотря на самое тщательное соблюдение всех правил толкования, суд не в состоянии установить с полною достоверностью норму, необходимую ему в качестве большой посылки для построения силлогизма. Тогда- то, ввиду невозможности обратиться за указанием и разъяснением к законодателю, открывается простор для судейского усмотрения. Это происходит в двух случаях: во-первых, если, несмотря на применение всех средств и приемов толкования, закон остался двусмысленным, а во-вторых, если из постановлений законодательства можно сделать с одинаковой достоверностью или вероятностью различные выводы относительно данного вопроса. В обоих случаях суду предоставляется выбор между несколькими решениями вопроса. Так как все они одинаково возможны и так как, следовательно, суд вправе избрать любое из них, то само собою понятно, что, в интересах наиболее полного достижения идеалов правосудия, он должен предпочесть то решение, которое лучше, т.е. при котором толкуемые законы оказываются наиболее совершенными».

    Судебное усмотрение при таком понимании - не то же самое, что судебная практика. Вместе с тем, нельзя не отметить их прямую взаимосвязь.

   Выбирая между несколькими возможными решениями вопроса, суд имеет возможность апеллировать к судебной практике, по меньшей мере, к своей практике. Известный цивилист И.А. Покровский под судебным усмотрением понимал «право более свободного истолкования, восполнения и даже исправления закона сообразно требованиям справедливости и велениям судейской совести»14. Если согласиться с таким подходом, то восполнение и исправление закона - ни что иное, как судебное правотворчество, а суд, играющий право¬творческую роль, фактически и создает прецеденты.

    В советский период правовая система России входила в состав так называемой «семьи социалистического права». Об этом, в частности, писал основоположник типологии правовых семей Р.Давид, который, в то же время, подчеркивал, что «советское право, несомненно, обнаруживает известное сходство с романской системой».

   В социалистической правовой семье судебный прецедент официально не является источником права. Р.Давид писал: «Если спросить советского юриста, какова роль судебной практики в Советском Союзе, он убежденно ответит, что эта роль значительна. Если же спросить его, является ли судебная практика источником права, то последует незамедлительный и четкий отрицательный ответ».

    Причину такого неприятия судебных прецедентов советскими юристами Р.З. Лифшиц видит в господстве в советское время нормативистского подхода к праву, а также в подчиненной роли суда по сравнению с иными органами государственной власти . С этим можно в определенной степени согласиться, но вопрос о применении судебного прецедента в советский период при детальном рассмотрении оказывается более сложным.

   В истории Советского государства был период, связанный с активным правотворчеством судов - это первый период существования новой власти, когда только создавались советское законодательство и советская судебная система. Декрет о суде № 3 (июль 1918г.) предоставил местным народным судам право при назначении наказаний руководствоваться своей «социалистической совестью». Это было связано с неразработанностью нового законодательства, с многочисленными пробелами в писаном праве. Для восполнения этих пробелов и использовалось правотворчество судов. В то же время, в сфере гражданско-правовых отношений применялись царские законы, если они не противоречили декретам советской власти.

   В 1919г. были приняты руководящие начала по уголовному праву РСФСР, которые стали первой попыткой обобщения практики судов и революционных трибуналов . Они содержали только общую часть, и на ее основе суды должны были выносить конкретные решения, выбирая наказание из предложенного списка. Такое судебное правотворчество, а точнее, судебный произвол, продолжались до принятия Уголовного кодекса РСФСР 1922г. В том же 1922г. был принят и Гражданский кодекс РСФСР, что положило конец практике использования дореволюционных норм при разрешении гражданских дел. Отметим, что рассматриваемый период судебного правотворчества, связанный, прежде всего, с уголовным правом, не может оцениваться положительно, так как непрофессиональные суды, не связанные ни законом, ни наработанной судебной практикой, ни обязательным правилом судебного прецедента, не могли вершить правосудие в соответствии с его высшими принципами. Усмотрение судов в данном случае нередко оборачивалось произволом и неправосудными приговорами, калечившими судьбы и жизни людей.

   В последующий период официальная концепция советского права считала аксиомой положение о том, что судебный прецедент не может рассматриваться в качестве источника права, «поскольку это ассоциировалось
а)с    разрушением социалистической законности, понимаемой лишь как строгое и неуклонное соблюдение законов и других законодательных актов;
б)с    возможным судебным произволом в процессе одновременного выполнения правотворческих и правоприменительных функций;
в)с    подрывом или же, по меньшей мере, с ослаблением правотворческой деятельности законодательных органов».

  Негативное отношение к судебному прецеденту в советский период связано с изменением положения и задач всей судебной системы. При советской власти суд стал органом классового насилия, уже не шла речь об обеспечении им, по словам либеральных дореволюционных юристов, «обоюдной ответственности государства и личности».

   Понимание суда как арбитра уступило место отношению к суду как органу, призванному «обеспечить строжайшее проведение дисциплины и самодисциплины трудящихся» . В итоге «основная функция суда - собственно осуществление правосудия - в данный период времени подменялась не свойственной ему функцией управления, осуществления государственной политики, воспитания граждан».

  Само правосудие понималось в советский период как «одна из форм государственной деятельно¬сти, имеющая своим содержанием применение права, т.е. правоприменительную и юрисдикционную деятельность».

  При таком подходе вопрос о правотворческой роли судов даже и не ставился.

    Что касается непосредственно гражданского судопроизводства, то в условиях господства государственной собственности равенства сторон в процессе фактически быть не могло. Применяя законы, защищавшие государственную собственность, суд не мог рисковать и создавать новые нормы права.
В настоящее время встречаются точки зрения, опровергающие устоявшиеся подходы к судебному прецеденту в советский период. В частности, по мнению профессора А.А. Тиле, «судебная практика (прецедент) служит важным источником советского права». Он поясняет: «Верховные суды Союза и союзных республик публикуют бюллетени с «образцовыми решениями» и приговорами по конкретным делам. Теоретически «нижестоящие» суды вправе не руководствоваться ими. Практически же каждый адвокат знает, что если он в суде сошлется на определение Верховного суда по аналогичному делу, суд решит его дело именно так... Но, кроме того, пленумы Верховных судов издают постановления, которые теоретически «разъясняют» закон, практически же устанавливают новые нормы права».

   С тем, что в действительности роль судебной практики в СССР была значительна, соглашался и Р.Давид26. Заместитель председателя Верховного Суда Российской Федерации В.М. Жуйков также утверждает, что судебная практика, выраженная в разъяснениях Верховного Суда СССР и Верховного Суда РСФСР, всегда «признавалась источником права, поскольку в судебных решениях допускались ссылки на них как на правовую основу разрешения дела».

  Таким образом, в Российской империи и в Советском Союзе следует признать наличие судебной практики как источника права. В то же время, необходимо отметить, что понятие судебной практики и судебного прецедента различаются.

   Судебный прецедент содержит нормы права, сформулированные в решениях вышестоящих судов и обязательные к применению судами нижестоящими, как это происходит в странах англо-американской правовой семьи. Судебная практика не формулирует нормы права, она дает их толкование, а потому не может рассматриваться как судейское правотворчество. Скорее, судебная практика должна трактоваться как правоприменительная деятельность. Раскрытие содержания закона применительно к конкретному случаю - это не правотворчество, а правоприменение. Изучение историко-правовых традиций России показывает, что между судебной практикой, развивавшейся в Российской империи и Советском Союзе, и судебным прецедентом по английскому образцу, существует принципиальная разница. Исторические правовые традиции России свидетельствуют, что судебный прецедент в ближайшее время не станет полноценным источником российского права. Но элементы судебного правотворчества имеют тенденцию к расширению.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика