Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Криминальное банкротство в свете последних изменений уголовного законодательства - Криминальное банкротство в свете последних изменений уголовного законодательства
Научные статьи
29.01.13 10:33
Оглавление
Криминальное банкротство в свете последних изменений уголовного законодательства
1
Все страницы

Керамогранит, иначе керамический гранит, представляет собой современный широко распространенный отделочный материал. Керамогранит Estima, вся подробная информация на сайте http://ruskomplekt.com


Таким образом, арбитражный суд может признать юридическое лицо или индивидуального предпринимателя банкротом только при наличии у него признаков банкротства. Однако эти признаки возникают не в момент вынесения судебного решения, а раньше. Если в арбитражный суд подано исковое заявление о признании юридического лица несостоятельным (банкротом), значит признаки неплатежеспособности уже появились. Таким образом, полагаем, что для квалификации деяния по ч. 1 ст. 195 УК РФ достаточно наличия признаков несостоятельности (банкротства), и не обязательно наличие решения арбитражного суда.

    Частью 2 ст. 195 УК РФ (в ред. 2005 г.) предусмотрено неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов за счет имущества должника-юридического лица руководителем юридического лица или его учредителем (участником) либо индивидуальным предпринимателем заведомо в ущерб другим кредиторам, если это действие совершено при наличии признаков банкротства. На сегодняшний день декриминализированы такие являвшиеся ранее преступными действия, как принятие неправомерного удовлетворения имущественных требований кредитором, знающим об отданном ему предпочтении несостоятельным должником в ущерб другим кредиторам, причинившее крупный ущерб. Это обстоятельство обуславливается тем, что должник в любом случае имеет право на удовлетворение своих требований, а гражданско-правовое законодательство о    несостоятельности (банкротстве) не устанавливает при банкротстве  обязанности должника получать подобное удовлетворение только в том случае, если другие должники тоже получили удовлетворение.

    Федеральный закон от 19 декабря 2005 г. дополнил ст. 195 УК РФ новой частью - частью третьей. Преступление, ответственность за которое предусмотрена в ней, состоит в незаконном воспрепятствовании деятельности арбитражного управляющего либо временной администрации кредитной организации. Общественная опасность этих действий, заключается в том, что руководитель организации или индивидуальный предприниматель не стремится уменьшить конкурсную массу, как это происходит при действиях, регламентированных ч.

  1    ст. 195 УК РФ, а по каким-то причинам не предоставляет арбитражному управляющему необходи¬мые для работы документы.

   Другой разновидностью криминальных банкротств является преднамеренное банкротство (ст. 196 УК РФ). В ст. 196 УК РФ преднамеренное банкротство описано как «действия (бездействия), заведомо влекущие неспособность юридического лица или индивидуального предпринимателя в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей». В ред. до 2005 г. преднамеренное банкротство определялось как умышленное создание или увеличение неплатежеспособности . Действующая редакция ст. 196 УК РФ по сути не изменила содержания преднамеренного банкротства.

  A.    Павлисов выделяет три основных вида преднамеренных банкротств:
1)    преднамеренные банкротства, имеющие главной целью уклонение от уплаты налогов и претензий со стороны кредиторов;
2)    преднамеренное банкротство, направленное на смену собственника организации;
3)    преднамеренное банкротство, проводимое представителями других организаций, действующих в той же сфере экономической деятельности как способ сведения счетов в конкурентной борьбе .

   Несмотря на явно положительные изменения, произошедшие в правовом регулировании диспозиций норм о неправомерных действиях при банкротстве и о преднамеренном банкротстве, разграничить данные преступления при определенных условиях достаточно сложно. Например, С. Векленко проводит отграничение неправомерных действий при банкротстве от преднамеренного банкротства по следующим критериям: осуществляя различные манипуляции с имуществом или сведениями о нем при наличии в его действиях признаков преступления, предусмотренного ст. 195 УК РФ, субъект пытается «уберечь» его от использования в рамках конкурсного процесса и ограничить доступ к нему заинтересованных лиц. При преднамеренном банкротстве субъект, напротив, стремиться «избавиться» от своего имущества с целью его дальнейшего признания банкротом и ликвидации . Б.И. Колб отмечает, что «благоприятствование» некоторым из кредиторов представляет собой разновидность неправомерных действий при банкротстве, перечисленных в ч. 1 ст. 195 УК РФ. Более того, если «удовлетворение имущественных требований» выражается в отчуждении имущества или передаче его во владение, то оно полностью совпадает с соответствующими деяниями, составляющими объективную сторону неправомерных действий при банкротстве. Различие можно провести лишь по признакам субъекта, в пользу которого осуществляется отчуждение или передача имущества: в ч. 1 ст. 195 УК - это любые физические и юридические лица, а в ч. 2 ст. 195 УК - только те физические и юридические лица, которые признаются в соответствии с законодательством кредиторами. Признавая правдивость высказываний указанных авторов, согласить следует с Н.А. Лопашенко в том, что есть только одна реальная возможность разграничить составы преступлений, указанных в ч. 1 ст. 195 и в ст. 196 УК РФ, - по цели действий виновного. Если лицо совершает действия (бездействие) с целью преднамеренного банкротства, ст. 195 УК РФ вменена быть не может. И, наоборот, при отсутствии цели преднамеренного банкротства действия виновного должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 195 УК РФ .

   Необходимо отметить, что мотивы преступлений, предусмотренных ст.ст. 195 и 196 УК РФ, не имеют значения для квалификации. В подавляющем большинстве случаев таким мотивом выступает корысть. Поэтому возникает вопрос о дополнительной квалификации действий по передаче имущества во владение другим лицам, по отчуждению имущества, по неправомерному удовлетворению требований кредиторов и по созданию неплатежеспособности, совершенных с корыстной целью, как хищение. Если руководитель юридического лица при наличии признаков банкротства продает имущество по заниженным ценам, получая за это «вознаграждение», либо продает его самому себе через подставные фирмы, получая от этого материальную выгоду, то его действия, безусловно, причиняют ущерб кредиторам, но одновременно причиняют вред и отношениям собственности. В связи с этим, данные действия, на наш взгляд, составляют идеальную совокупность хищения и неправомерных действий при банкротстве либо преднамеренного банкротства.

   Третьим составом преступления, связанным, со¬гласно прямому указанию законодателя, с несостоятельностью, является фиктивное банкротство (ст. 197 УК РФ). Отличие данного преступления от обсуждавшихся нами ранее неправомерных действий при банкротстве (ст. 195 УК РФ) и преднамеренного банкротства (ст. 196 УК РФ) заключается в том, что по ст. 197 УК РФ к ответственности привлекают в ситуации, когда «материальных» признаков несостоятельности нет, о них лишь ложно заявляется. А.Г. Кузнецов определяет фиктивное банкротство как «деяние, направленное на незаконное инициирование конкурсного процесса и (или) процедур банкротства для использования связанных с этим преимуществ».

   В ст. 197 УК РФ понятие фиктивного банкротства сформулировано как заведомо ложное «публичное объявление о несостоятельности». Фиктивность определяется тем, что у должника есть возможность удовлетворить требования кредиторов в полном объеме.

  В законе не указано, в какой форме должник может сделать ложное объявление о своей несостоятельности, кроме того, что указывается на публичность объявления. А.Н. Гуев же считает, что объявление - это обращение в арбитражный суд с заявлением о признании банкротом или в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц или письменное уведомление кредиторов28. Наиболее правильной представляется следующая точка зрения: когда ложное объявление сделано в форме заявления (письменного или устного) кредиторам о возможном банкротстве, если они не предоставят должнику отсрочку или рассрочку платежей или скидку с долга, то это мошенничество (ст. 159 УК РФ). Когда же ложное объявление о несостоятельности должник выражает совершением процессуальных действий, направленных на возбуждение процедуры своего банкротства, то это фиктивное банкротство (ст. 197 УК РФ)29. П.С. Яни подводит итог, говоря: «ст. 197 УК РФ предусматривает такие ситуации, когда виновным соблюдается лишь видимость законности банкротства, так сказать, форма, притом, что на самом деле оснований для объявления банкротом или обращения в арбитражный суд не имеется» .

  В последнее время все чаще и чаще в литературе встречаются предложения об исключении ст. 197 из текста УК РФ . И. Михалев отмечает: не совсем понятно, чем руководствовался законодатель, сохранив в новой редакции ст. 197 УК РФ «объявление о несостоятельности» в качестве определяющего признака объективной стороны фиктивного банкротства. На момент принятия Федерального закона РФ от 19 декабря 2005 г. № 161-ФЗ уже было очевидно, что законодательство о несостоятельности не допускает никакого объявления о нем, а несостоятельным должник может быть признан только судом.

   Определенная правда в подобных рассуждения присутствует, однако исключать ст. 197 из уголовного законодательства России, на наш взгляд, преждевременно. В соответствии со ст. 7 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» 2002 г. правом на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом обладает, прежде всего, сам должник. Если у должника фактических признаков банкротства нет, то арбитражный суд примет решение об отказе в признании должника банкротом. Очевидно, что в данной ситуации нет оснований для привлечения к уголовной ответственности за фиктивное банкротство, так как для наступления ответственности необходимо еще и причинение крупного ущерба. При заведомо ложном публичном объявлении руководителем юридического лица о несостоятельности путем подачи заявления в арбитражный суд или путем сообщения об этом на собрании учредителей, вред может быть причинен как кредиторам, так и участникам юридического лица, например, может снизиться стоимость акций этого юридического лица.

 Объективная сторона всех преступлений, связанных с банкротством, содержит указание на последствия: причинение крупного ущерба. До принятия Федерального закона от 8 декабря 2003 г. «О внесении изменений и дополнений в УК РФ» крупный ущерб признавался оценочной категорией, признание причиненного ущерба крупным зависело от конкретных обстоятельств, когда во внимание принимались материальное положение потерпевшего гражданина, финансовое положение организации, которой причинен ущерб. В литературе встречались предложения об исключении оценочного признака «крупный ущерб» и замене его признаком «ущерб в крупном размере» с определением материального эквивалента признака в примечании к группе преступлений, связанных с банкротством . В настоящее время размер крупного ущерба составляет двести пятьдесят тысяч рублей (примечание к ст. 169 УК РФ). Установление размера суммы на законодательном уровне, которая признается крупным ущербом при совершении криминального банкротства, позволит правоприменителю избежать споров и разногласий при определении признаков объективной стороны этих преступлений. С другой стороны, определение одинаковой суммы, составляющей крупный ущерб, и для должников - юридических лиц, и для должников - индивидуальных предпринимателей нарушает, на наш взгляд, принцип индивидуализации уголовной ответственности, так как финансовое положение и потенциальная возможность причинения вреда у юридического лица и индивидуального предпринимателя различны. В связи с этим мы предлагаем установить крупный ущерб, причиняемый при криминальном банкротстве, в размере 250 тыс. рублей применительно к юридическим лицам и 100 тыс. рублей применительно к индивидуальным предпринимателям.

   В теории уголовного права существуют точки зрения, согласно которым предлагается отказаться от последствия как обязательного признака объективной стороны криминальных банкротств. Б.И. Колб отмечает, что «состав преступления окончен, когда будет установлен крупный ущерб, а это выявится после окончания конкурсной процедуры, то есть через 2    - 3 года после совершения преступления, когда доказательства будут уже утрачены» . В уголовном законодательстве зарубежных стран нет указания на последствия как на элемент состава криминального банкротства. «Ожидание последствий парализует борьбу правоохранительных органов с этими преступлениями, не позволяет своевременно начать расследование» , - утверждает П.С. Яни. Указывается также на то, что круг уголовных дел, связанных с банкротством, ограничен не только уголовным правом (специальные субъекты), но и гражданским правом, которое установило минимальную величину потенциального вреда, необходимую для возбуждения процедуры банкротства арбитражным судом: 100 тыС. рублей применительно к должнику - юридическому лицу, 10 тыС. рублей применительно к должнику - индивидуальному предпринимателю (ст. 6 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

   Нам представляется неправильным исключение последствия в виде причинения крупного ущерба из числа признаков объективной стороны криминальных банкротств.

  В противном случае на практике будет невозможно отличить криминальное банкротство от административно наказуемого банкротства, так как законодатель проводит разграничение между проступками, предусмотренными ст.ст. 14.12 и 14.13 Кодекса об административных правонарушениях РФ, и преступлениями, предусмотренными ст.ст. 195, 196, 197 УК РФ, по признаку причинения крупного ущерба.

   Следует обратить внимание еще на одно изменение в уголовно-правовом регулировании несостоятельности (банкротства). В свое время мы предлагали установить уголовную ответственность за неправомерные действия при банкротстве и преднамеренное банкротство для арбитражных управляющих, включив в ст.ст. 195 и 196 УК РФ соответствующие квалифицирующие признаки. На сегодняшний день в ч. 1 ст. 195 УК РФ субъект специально не указан, то есть законодатель включает в число субъектов неправомерных действий при банкротстве любых лиц, которые могут совершить подобные действия, в том числе и арбитражных управляющих. А в ч. 2 и ч. 3 ст. 195 и ст. 196 УК РФ наоборот указывается специальный субъект, то есть содержится исчерпывающий перечень лиц, которых можно привлечь к уголовной ответственности за подобные действия. Однако, действия, предусмотренные ч.    2 и ч. 3 ст. 195 и ст. 196 УК РФ, могут также совершаться арбитражными управляющими. В этой части наше предложение не утратило своего значения. Так, например, на стадии конкурсного производства арбитражный управляющий (в данном случае конкурсный управляющий) может неправомерно удовлетворить имущественные требования отдельных кредиторов, а на стадии наблюдения и финансового оздоровления и внешнего управления арбитражный управляющий может совершить действия, заведомо влекущие неспособность юридического лица в полном объеме удовлетворить требования кредиторов. Сложнее обстоит дело с незаконным воспрепятствованием деятельности арбитражного управляющего. Но и в этом случае на практике встречаются случаи, когда один арбитражный управляющий препятствует деятельности другого, например, в случае, когда одно юридическое лицо является кредитором другого и в отношении обоих этих юридических лиц применяются процедуры банкротства. В связи с этим, мы предлагаем дополнить ч.2 и ч.3 ст. 195 УК РФ и ст. 196 УК РФ новым квалифицирующим признаком - те же деяния, совершаемые арбитражным управляющим.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика