Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Методы правового регулирования международного частного права: вопросы теории, выбора права и способов разрешения коллизий
Научные статьи
31.01.13 10:31
Оглавление
Методы правового регулирования международного частного права: вопросы теории, выбора права и способов разрешения коллизий
1
Все страницы


  
ЕврАзЮж № 5 (7) 2008
Международное частное право
Р.Б. Морева
Методы правового регулирования международного частного права: вопросы теории, выбора права и способов разрешения коллизий
  
    Из общей теории права известно, что наиболее важными отграничителями одной отрасли права от другой являются предмет и метод правового регулирования. Категория метода в юридической науке является необходимым критерием для отграничения отраслей права. Не отрицая значения предмета правового регулирования как главного критерия дифференциации отраслей права, ряд авторов подчеркивает существенное значение для их отграничения также и метода правового регулирования. Причем, в одних случаях последний выступает как «второочередной, но также необходимый признак при классификации отраслей советского права» . В других случаях, метод называют наряду с предметом - главными критериями системы права и предлагается исходить из единства предмета и метода регулирования, т.к. метод - существенное отображение самого предмета, его основных черт и свойств . Д.А. Керимов подчеркивает, что «отрасли права - это объективно сложившаяся внутри единой системы права в виде ее особенной части группа правовых институтов и норм, регулирующая качественно однородные общественные отношения на основе определенных принципов и специфическим методом, в силу чего приобретающая относительную самостоятельность, устойчивость и автономность функционирования». А.И. Бобылев также утверждает, что «каждая отрасль права имеет свой специфический метод правового воздействия на общественные отношения» . В.К.Бабаев, В.М. Баранов отмечают, что метод правового регулирования выступает одним из критериев подразделения норм права на отрасли , В.Н. Хропанюк также подчеркивает, что «каждая отрасль права имеет свой специфический метод правового регулирования». В научной литературе можно встретить утверждения согласно которым, только наличие своего собственного метода является свидетельством самостоятельности отрасли права. Так, «если исследователь принимает какую-то группу норм за самостоятельную отрасль права, но не может выявить специфику метода их регулирования, то он, скорее всего, видит отрасль там, где ее нет» . Таким образом, отрасли права различаются не только по предмету, но и по методу правового регулирования, у каждой отрасли права должен быть свой собственный, специфический метод.

   Метод - это комплекс взаимосвязанных приемов, средств, через которые право воздействует на ту или иную область общественных отношений, на поведение их участников, устанавливая их права и обязанности. Многие исследователи, обосновывая отраслевой статус той или иной системы норм (гражданского, гражданского процессуального, финансового, экологического), ссылаются, прежде всего, на метод регулирования (диспозитивный, императивно-диспозитивный, властно-распорядительный и т.д.).

   Однако, подчеркивая значение метода правового регулирования, нельзя забывать, что всё же «первенствующее значение для сущности любой отрасли права имеет, конечно, предмет, так как им порождается самая потребность установления соответствующих юридических норм, и от его характера, в конечном счете, зависит также содержание разрабатываемого государством метода регулирования»9. Но О.С. Иоффе справедливо подчеркивал, что «по одному только предмету отрасль права определять нельзя, ибо он находится за пределами правовых норм, в то время как обособляются по отраслям именно юридические нормы, отличающиеся друг от друга своими особенностями и свойствами, которые и находят наиболее концентрированное выражение в методе регулирования».

   Анализируя многие исследования в отечественной доктрине международного частного права в области изучения методов правового регулирования приходим в выводу, что многие специалисты стремятся адаптировать к его неординарной материи традиционные понятия методов общей теории права. Традиционно в международном частном праве выделяют два метода регулирования коллизионно-правовой и материально-правовой. Коллизионно-правовой метод заключается в том, что для регулирования частноправовых отношений с иностранным элементом сначала решается вопрос о том, право какой страны должно быть к ним применимо. Это возможно лишь с помощью коллизионной нормы, которая содержит определенный критерий выбора национально-правовой системы в зависимости от связи конкретного отношения с правом того или иного государства. Материально-правовой метод исключает постановку коллизионного вопроса о выборе какого-либо национального права, так как существо правоотношения регулируются специально созданными материально-правовыми нормами, унифицированными в международных договорах, либо материально-правовыми нормами прямого действия, содержащимися в национальном праве.

   Коллизионно-правовому методу регулирования как традиционному методу международного частного права уделяется значительное внимание в российской доктрине. Существует, в частности, немало разнообразных суждений по поводу сущности, природы и способов функционирования коллизионных норм. Коллизионная норма - это норма, определяющая, право какого государства должно быть применено к данному частноправовому отношению, осложненному иностранным элементом. Эти нормы, образуя «ядро» международного частного права, лежат в основе коллизионно-правового метода регулирования международных гражданских отношений.

    По мнению А.Г. Филиппова, главная функция международного частного права - разрешение коллизий законов разных государств, когда вопрос о применении права того или иного государства решается на основании какого-либо логически обоснованного признака, например, по месту события, действия, или национальному признаку и т.п. Такие вопросы традиционно решаются с помощью коллизионных норм, составляющих основу всего международного частного права, хотя в состав международного частного права входят также и чисто материально-правовые, нормы прямого действия.

  В общей теории права утвердилось определение нор¬мы права: «Правовой нормой называется рассчитанное на регулирование вида общественных отношений общее правило поведения, установленное или санкционированное государством и охраняемое от нарушений с помощью мер государственного принуждения». Исследователи в области теории права отмечали следующие сущностные черты, отличающие нормы права от других регуляторов поведения людей в обществе: нормы права адресованы не отдельному лицу, а кругу лиц; их действие не исчерпывается исполнением, они рассчитаны на неограниченное число случаев; нормы права носят общий характер, определяют типичные черты жизненных ситуаций, в которых подлежат реализации; рассчитаны на регулирование не единичного отношения, а ряда отношений.

   В отличие от материально-правовых норм, определяющих содержание прав и обязанностей субъектов международного частного права и непосредственно регулирующих их поведение, коллизионная норма указывает, право какого государства подлежит применению к данному правоотношению. Главное, что отличает коллизионную норму от других юридических предписаний, состоит в преодолении коллизионной проблемы путем определения применимого права. Достигается это с помощью обозначаемых в коллизионной норме оснований (признаков, критериев), позволяющих установить надлежащее право. Другая существенная особенность коллизионной нормы заключается в том, что она сама по себе не дает ответа на вопрос, каковы права и обязанности сторон данного правоотношения, а лишь указывает компетентный для этого правоотношения правопорядок, определяющий права и обязанности сторон. Поэтому как норма отсылочная она применяется только вместе с теми материальными частноправовыми нормами, к которым отсылает.

   Коллизионные нормы с юридико-технической точки зрения представляют собой наиболее сложные нормы, входящие в область международного частного права. Особая природа коллизионной нормы предопределяет отличия её строения от структуры других нормативно-правовых предписаний. Структура коллизионной нормы связана с функциональным назначением коллизионного права, которое призвано обеспечить выбор права компетентно регулировать частноправовое отношение, осложненное иностранным элементом. Коллизионная норма состоит из двух элементов: объема и привязки. Объем коллизионной нормы указывает на отношения частноправового характера с иностранным элементом, к которым эта норма применяется, а привязка указывает на право, подлежащее применению к данному правоотношению. В литературе по международному частному праву отмечается, что двухчленное строение коллизионной нормы соответствует структуре правовых норм вообще, которые состоят из двух частей - гипотезы и диспозиции (или гипотезы и санкции) . Согласно общей теории права, традиционная трехчленная структура (гипотеза, диспозиция, санкция) характеризует так называемую логическую норму, которая устанавливается путем логического анализа действующего права. Реальная же норма права, выраженная в тексте нормативного акта, имеет двухчленную структуру - гипотеза и диспозиция (или гипотеза и санкция) . Логическая же коллизионная норма «... имеет трехчленную структуру, но её третий элемент - санкция - лежит в сфере частного права» .

    Коллизионные нормы относятся к тому виду правовых норм, которые называют специализированными и которые «присоединяются к регулятивным или охранительным предписаниям, образуя в сочетании с ними единый регулятор».

    В научной литературе по международному частному праву существует ряд высказываний о том, что коллизионная норма вместе с той нормой, к которой она отсылает, составляет правило поведения для участников соответствующий отношений. Так, Л.А. Лунц считал, что «коллизионная норма вместе с той материально-правовой нормой, к которой она отсылает, образует настоящее правило поведения для участников гражданского оборота».

    «При всей её специфичности, - отмечал также С. Н. Лебедев, - сама коллизионная норма, образующая вместе с той материально-правовой нормой, к которой она отсылает, подлинное правило поведения для субъектов регулируемого международного гражданского отношения, является гражданско-правовой нормой, а возможный спор между этими субъектами о применимом законе есть спор о праве гражданском». В этом же духе высказывался и М.И. Брун, подчеркивая, что генетически всякая коллизионная норма корениться в частном праве, а само содержание коллизионной нормы данного правопорядка зависит от содержания частноправовой нормы. Но далее его мысль выливается в необычный вывод, готовый обескуражить пытливого исследователя. «Если генетически международное частное право есть плоть от плоти частного права, - писал он, - то это ещё не основание для того, чтобы при классификации его норм объявлять его придатком частного права и зачислять коллизионные нормы в разряд частноправовых... Международное частное право не есть частное право; но это не только потому, что его нормы имеют иное содержание, но и потому ещё, что они суть нормы публичного права». Далее он продолжает, что коллизионная норма есть публичноправовая, т.к. она «содержит в себе императив, обращенный только к органам государственной власти, уполномоченным делать выбор между разноместными гражданскими законами». Что ж, явный сторонник публично-правовой природы международного частного права, М.И. Брун, и нормы его определяет как публично-правовые. Но если в от¬ношении материальных норм это положение не выглядит фантастичным, то в отношении коллизионных - наверняка. Как известно, публично-правовые коллизионные нормы в международном праве так, как это происходит в международном частном, не используются и не могут использоваться.

    В отечественной доктрине существуют разные точки зрения на механизм использования коллизионной нормы. Одна из них такова: «Сделав выбор необходимого закона, коллизионная норма уже прекращает свое регулирующее действие. Регулирование в дальнейшем производят только нормы материального права». По этому поводу возникают вопросы. Во-первых, какой этап подразумевается под выражением «в дальнейшем», во-вторых, а как тогда быть с вторичной квалификацией, когда определяются условия применения избранного материально-правового закона? К.Л. Разумов несколько прояснил этот вопрос, когда заметил по этому поводу, что действительно коллизионная норма «имеет свой специфический предмет регулирования, каковым является отношения между государствами по поводу определения компетентного правопорядка, регулирующего международные гражданские отношения» и что коллизионные нормы «играют служебную роль и являются относительно самостоятельными».

   В защиту регулятивной сущности коллизионной нормы О.Н. Садиков приводит следующий аргумент: «Коллизионная норма не просто отсылает к определенной правовой системе, а отыскивает право, которое наиболее приемлемо для регулирования данных отношений» . Теоретически цитируемый автор возможно и прав с учетом идеальной ситуации как оно должно быть. Однако на практике коллизионная норма чаще всего отсылает к неопределенному кругу материально-правовых законов иностранной системы права, в чём и существует очень непростая проблема при использовании коллизионной нормы и выборе иностранного права. Похоже О.Н. Садиков несмотря на его высокую научную репутацию и авторитет всё же упрощает технику применения коллизионной нормы по её прямому назначению.

   Если брать за пример российское законодательство, то большинство коллизионных норм подчинены так называемой «теории характерного исполнения». Суть её состоит в том, что «договорные отношения должны регулироваться личным законом лица, на котором лежит бремя исполнения» . А если так, то коллизионная привязка способствует более справедливому урегулированию отношений, а не служит простым механическим распределителем возможностей применения различных национальных правовых систем к определенным группам отношений. Вопрос же о справедливом урегулировании стоит в современном международном частном праве. Е.В. Кабатова очень точно подметила эту проблему. «Необходимо не просто определить с помощью коллизионных норм применимое право, - заметила она, - но учитывать, к каким последствиям это приведет, какие материально-правовые нормы будут применены и будет ли конкретное правоотношение урегулировано наиболее разумно и справедливо» .

    Обосновывая сложности, возникающие в ходе применения коллизионных норм, Л.А. Лунц совершенно справедливо заметил, что коллизионная норма отсылает не к отдельной изолированной иностранной правовой норме, а к иностранной правовой системе в целом . И далее: сведение определения компетентного закона только к выбору между изолированными нормами различных правопорядков означало бы, что «применяется не живая норма права какого-либо государства, а норма, которая в сущности не имеет нигде действия. Ведь норма права, выделенная из состава правовой системы, к которой она принадлежит, мертва и во всяком случае лишается в значительной мере своего содержания».

   



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика