Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Иностранная инвестиционная деятельность: правовая доктрина и международный арбитраж
Научные статьи
04.02.13 14:03
Оглавление
Иностранная инвестиционная деятельность: правовая доктрина и международный арбитраж
1
Все страницы













ЕврАзЮж № 1 (8) 2009
Инвестиционное право
Морозова Н.В.
Иностранная инвестиционная деятельность: правовая доктрина и международный арбитраж
Рассмотренная в настоящей статье международная арбитражная практика, основанная на решениях, принятых Международным центром по урегулированию инвестиционных споров, устанавливает, что капиталовложение частного субъекта одного государства на территории другого государства может быть признано инвестицией при соблюдении нескольких условий. Во-первых, необходимо наличие вклада, при этом вложения могут быть осуществлены в различных формах: деньгами, вещами и услугами. Вторым признаком инвестиции является временной признак - необходима определенная продолжительность в исполнении контракта. Доктрина устанавливает минимально необходимый срок для подобной деятельности от двух до пяти лет. Третьим классическим признаком инвестиции является участие инвестора в рисках транзакции. Вышеуказанные - довольно объемные по своему содержанию критерии инвестиции часто для большей убедительности подкрепляются и такими дополнительными критериями инвестиционной деятельности, как вклад в экономическое развитие принимающего государства, а также регулярное получение инвестором прибыли от инвестиции. Практика рассмотрения Международным центром по урегулированию инвестиционных споров инвестиционных споров свидетельствует о довольно-таки свободной оценки судьями признаков инвестиционной деятельности. Предполагается, что инвестиции осуществляются на основании договоров.
Признание расходов частного лица, осуществленное до заключения соответствующего инвестиционного контракта, в принципе не свойственно международной арбитражной практике.
     
Одним из аспектов экономического взаимодействия между государствами и  частными лицами (физическими и юридическими лицами) других государств связан с транснациональными  инвестициями, которые подлежат регулированию правом иностранных инвестиций. В переводе с современного английского языка, слово «investment» означает «капиталовложение».  Хотя первоначально слово «investment» произошло от слова «in vest», что дословно переводится «в жилетку».

Следует заметить, что понятие «иностранные инвестиции» имеет, помимо юридического, также чисто экономическое содержание.  В современной научной экономической литературе содержатся разного рода определения понятия «инвестиции». Например, инвестициями признаются  финансовые средства, расходуемые на строительство новых, реконструкцию действующих предприятий, на жилищное, коммунальное и культурно-бытовое строительство.  Дж.Кейнс определяет инвестиции как «текущий прирост ценности капитального имущества, в результате производственной деятельности данного периода» или как «ту часть дохода за данный период, которая не была использована для потребления».

  Инвестирование представляет собой, на взгляд П.Массе, акт обмена удовлетворения сегодняшней потребности на ожидаемое удовлетворение ее в будущем с помощью инвестиционных благ.  Однако, целью настоящей статьи является изучение именно юридического содержания понятия «инвестиция».
В России иностранной инвестицией законодатель именует вложение иностранного капитала в объект предпринимательской деятельности на территории Российской Федерации в виде объектов гражданских прав, принадлежащих иностранному инвестору (статья 2 Федерального закона РФ «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации»). Как мы видим термин «иностранная инвестиция» имеет весьма широкое значение, так как апеллирует ко всем объектам гражданских прав, которых существует великое множество: вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, работы и услуги, результаты интеллектуальной деятельности, информация и так далее. Получается, что для характеристики вложения капитала в качестве инвестиции совершенно не требуется наличие какого-либо особого объекта для подобного рода деятельности и законодатель рассматривает в качестве иностранной инвестиции и вложение иностранным инвестором капитала в объект стоимостью миллион рублей, и в объект стоимостью сто рублей.  При таком подходе, условно говоря, в качестве иностранной инвестиции можно рассматривать и покупку иностранным инвестором автомобиля. Конечно же, подобная трактовка является reductio ad absurdum, но она важна с точки зрения уяснения грани между вложениями рассматриваемыми как инвестиции и не рассматриваемыми таковыми, несмотря на внешнее сходство. Не всегда эта грань прослеживается в законодательстве, поэтому остается необходимость толкования термина «иностранная инвестиция» путем логического и систематического анализа, исходя из конкретных обстоятельств. Так вот, биткоин кошелёк – это цифровая валюта нового поколения, имеющая ряд значительных преимуществ перед всеми доселе существовавшими решениями.

В соответствии с российским законодательством автоматически  при наличии иностранного инвестора  возникает и иностранная инвестиция. Однако, для определения сущности понятия «иностранная инвестиция» недостаточно указание только лишь на субъекта, необходимо наличие собственно позитивного содержания данной деятельности. При таком подходе, когда вложение иностранного капитала в любой объект рассматривается в качестве иностранной инвестиции,  а как мы знаем, иностранные инвестиции подлежат специальному законодательному регулированию, резко ограничивается применение Гражданского кодекса РФ. Так, Гражданский кодекс РФ определяет, что правила, установленные гражданским законодательством, применяются к отношениям иностранных граждан и иностранных организаций, если иное не предусмотрено федеральным законом. Кроме того в статье 3 Закона   РФ об иностранных инвестициях указано, что правовое регулирование иностранных инвестиций на территории РФ осуществляется данным законом, а также другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ, а также международными договорами РФ. При этом в статье Закона нет никакого упоминания о Гражданском кодексе, который, конечно же,  применяется в отношениях, связанных с предпринимательской деятельностью иностранных граждан и юридических лиц на территории Российской Федерации.

В соответствии с российским законодательством объекты гражданских прав, в отношении которых осуществляется иностранная инвестиция,  могут быть самыми разнообразными, российский законодатель говорит и о наличных деньгах в качестве объекта для инвестиции. Получается, что если иностранный инвестор приобрел наличные рубли РФ, то уже в момент приобретения  сам факт приобретения наличных денег является иностранной инвестицией. Но ведь в данном случае деньги можно рассматривать исключительно как средство платежа, а не как объект для инвестиций. Деньги  должны рассматриваться именно как средство, с помощью которого и осуществляется инвестиция в какой-либо объект.

Российский законодатель признает в качестве иностранной инвестиции вложение иностранного капитала и в такой объект предпринимательской деятельности на территории РФ как имущественные права. Понятно и не вызывает вопросов инвестирование капитала в  такое имущественное право как право аренды на находящийся в Российской Федерации земельный участок. Но будет ли инвестицией вложение капитала в права аренды на транспортное средство, находящееся на территории России,  но принадлежащее не российскому участнику гражданского оборота? Формально, исходя из закона, у нас нет никаких ограничений для отказа в признании данного вида вложений иностранной инвестицией, но сущностно, конечно же, это не является иностранной инвестицией, так как не предполагает вложения в российскую экономику, если к тому же сама сделка происходит вне пределов России, и денежные средства даже не пересекают границу РФ, хотя имущественное право и существует на территории России.

Международная арбитражная практика, а именно практика разрешения дел Международным центром урегулирования инвестиционных споров (МЦУИС) связанная с рассмотрением инвестиционных споров, также сталкивается с необходимостью решать   вопрос при рассмотрении конкретного дела, является ли инвестицией заявленное действие истца. При этом   используются такие общие для квалификации деятельности в качестве инвестиции признаки, как вклад (контрибуция), определенная продолжительность в выполнении контрактных обязательств и также участие в рисках соответствующей сделки. Международные арбитры часто добавляют и такой признак, рассматриваемый в качестве дополнительного к вышеперечисленным, как вклад в экономическое развитие государства, в котором осуществляется инвестиционная деятельность. Как можно убедиться с первого взгляда, сами по себе признаки являются скорее руководящими ориентирами для судей, чем четко и однозначно трактуемыми понятиями. В принципе в праве невозможно четко и всеобъемлюще определить содержание какого-либо правового явления, так как право имеет дело не с арифметическими формулами, а с  конкретными жизненными ситуациями во все их богатстве и неповторимости. При этом арбитры, как это было, например, в деле  Malaysian Historical Salvors Sdn, Bhd v Malaysia  указывают, что все указанные признаки должны  оцениваться в их совокупности и только лишь для цели обоснования  позиции суда, указанные критерии  рассматриваются каждый в отдельности.

Нужно отметить, что международные арбитры при рассмотрении конкретного спора имеют возможность воспользоваться одним из двух существующих противоположных подходов для выяснения вопроса: была ли осуществлена инвестиция или нет. Первый из них  - юрисдикционный подход - предполагает необходимость четкого и явного наличия всех  формальных признаков для того, чтобы  признать деятельность  в качестве инвестиции. Указанный подход  нам демонстрирует дело  Joy Mining Machinery Limited v Arab Republic of Egypt.  Напротив, второй подход - подход типичных характеристик, не предполагает столь жесткого подхода для  установления факта наличия или отсутствия инвестиции. Исходя из того постулата, что все черты понятия инвестиции являются взаимозависимыми и как мы уже отметили ранее тезиса о том, что все признаки должны оцениваться в их совокупности,  возможно практически полное  отсутствие какого-либо признака инвестиции, либо его слабое проявление и тем не менее признание деятельности в качестве инвестиционной.  Однако несомненным авторитетом у международных арбитров пользуется третий подход, объединивший в себе основные черты первых двух. Указанный подход  был использован в деле Salini Costruttori S.p.A. and Italstrade S.p.A. v Kingdom of Morocco,  в котором также были сформулированы характерные черты инвестиции, положившие начало так называемому Салини-тесту.

В деле Салини инвестицией была признана деятельность по строительству пятидесятикилометрового  участка автострады  в рамках строительного договора, заключенного с государством Марокко. Было установлено, что истцы  для выполнения обязательств по заключенной сделки использовали свое ноу-хау, необходимое оборудование и квалифицированный персонал для того, чтобы полностью и надлежащим образом осуществить выполнение работ. Истцы в деле Салини получили заем, чтобы осуществить работы и выплачивали рабочим заработную плату, они предоставили банковскую гарантию в размере сначала 1.5%, а затем 3% от стоимости контракта. Таким образом, судьи установили, что  истцами были осуществлены  различные виды вложений, а именно деньгами, вещами и услугами. Различные виды осуществленных истцами вложений несомненно свидетельствовали  о вкладе, являющимся первым характерным признаком инвестиции. 

Вторым сформулированным в деле Салини  признаком инвестиции является временной признак - необходима определенная продолжительность в исполнении контракта. Доктрина  устанавливает минимально необходимый срок для подобной деятельности от двух до пяти лет. Временной признак для признания деятельности инвестиционной не может быть использован чисто механически. И если налицо все признаки инвестиции, но длилась она менее двух лет, то, используя подход типических характеристик, деятельность все же может быть признана инвестиционной. При этом, конечно же нельзя рассматривать подход типических характеристик как лазейку для того, чтобы обойти жесткие требования, необходимые для квалификации инвестиции, то есть рассматривать подход типичных характеристик в качестве подхода, обеспечивающего  доминирование субъективизма в судебном разбирательстве.

Если рассматривать два вышеизложенных признака  инвестиции – вклад с одной стороны и определенную продолжительность выполнения контрактных обязательств, с другой стороны, то их взаимозависимость очевидна. Так, обычно чем дольше продолжительность выполнения контрактных обязательств, тем больше и значительней вклад  в экономику принимающей стороны, но одновременно, тем больше и значительный выгоды инвестора. С другой стороны,  временная продолжительность должна определяться не только post factum, когда инвестор на протяжении значительного промежутка времени выполнял свои обязательства. Таким же признанием в качестве инвестиционной деятельности и такой же защитой  должны пользоваться и вклады,  которые предположительно должны были существовать длительный промежуток времени, однако в реальности не существовали вследствие нарушения обязательств принимающим государством. В данном случае не фактическое положение дел, но намерение сторон построить между собой длительные  обязательственные отношения уже само по себе свидетельствует о наличии временного признака, характеризующего инвестиционную деятельность.

Третьим классическим признаком инвестиции, сформулированным в деле Салини,  является участие инвестора в рисках  транзакции.  Понятие риска имеет весьма широкое содержание. В частности, в российском законодательстве сама по себе предпринимательская деятельность  предполагает деятельность, связанную с коммерческим риском. Любое обязательство имманентно предполагает  определенную степень риска, так как в обязательстве  получение какой-либо выгоды одним участником  предполагает совершение определенных действий другим участником, который может добросовестно исполнить свои обязанности, а может  в силу субъективных или объективных факторов и нарушить условия обязательства. Поэтому все перечисленные в деле Салини характеристики, свидетельствующие об особом, свойственном  исключительно для инвестиции риске, а именно: прерогатива контрагента истца в одностороннем порядке  расторгнуть контракт, риск увеличения стоимости  работ в случае изменения марроканского законодательства, риск связанный с возможностью изменения определенных условий выполнения истцом работ, не изменяя при этом цену на указанные работы и так далее, на самом деле не являются специфическими характеристиками, позволяющими отграничить предпринимательский риск,  связанный с обычной хозяйственной деятельностью, от предпринимательского риска, связанного с инвестиционной деятельностью. Все-таки, на наш взгляд,  определяющими в характеристике капиталовложения в качестве инвестиции является  факт вклада в экономику принимающей страны и его временная продолжительность.

То, что фактор риска играет вспомогательную роль при отнесении деятельности к инвестиционной, и скорее является одним из следствий существования двух вышеперечисленных признаков инвестиции (вклад, временная продолжительность), чем самостоятельной предпосылкой для признания деятельности инвестиционной, подтверждает дело Malaysian Historical Salvors Sdn, Bhd v Malaysia.  В указанном деле истец, утверждающий, что он осуществлял инвестиционную деятельность,  заключил контракт, в соответствии с котором истец исследовал и доставал на затонувшем в 1817 году судне  различные предметы. В соответствии с контрактом истец в числе прочего должен был использовать знания, персонал и оборудование для осуществления поисковых мероприятий. Все финансирование истец брал на себя и принимал все риски, включая финансовые, в связи с данной операцией, так как контракт был основан на принципе «нет находок – нет оплаты». При нахождении предмета истец также должен был реставрировать указанные вещи и  организовывать аукционы по продаже данных находок.  И выполнение обязательств по данному контракту, фактически продолжалось  36 месяцев. Как мы видим, в указанном деле присутствуют все признаки, наличие которых оказалось достаточным и необходимым для признания строительной деятельности  в деле Салини в качестве инвестиционной.  В частности, в деле Malaysian, очень значительным выглядел признак риска: так как если бы не было никаких находок, то все траты истца достигавшие значительных размеров, ложились бы исключительно на него, и он не получил бы никакой прибыли.  Однако, несмотря на наличие всех признаков инвестиционной деятельности судьи посчитали, что указанные элементы в совокупности не дают эффекта существования инвестиции. Арбитры указали что деятельность истца лишь поверхностно удовлетворяет требованиям Салини-теста, только с количественной точки зрения требования Салини-теста соблюдены, с качественной же – нет.  

Однако, что означают качественные характеристики понятия инвестиционного риска? Наличие каких признаков необходимо, чтобы мы четко разграничили обязательство, которое является рискованным для инвестиций, от обязательства, влекущего обычный, неинвестиционный риск?  Введение категории качественности порождает необходимость выявлять новые признаки, характеризующие «особый» - инвестиционный риск. И к данным новым признакам также гипотетически может быть применена качественная оценка. То есть мы наблюдаем  углубление анализа отношений, связанных с инвестицией, что свидетельствует о непрекращающемся развитии правового института инвестиции. И, конечно же, несмотря на недостаток определенности в понятии содержания «инвестиция», трудно было бы претендовать на установление каких-либо четких признаков, не изменяемых с течением времени, понятно и полностью отвечающих  на все возникающие вопросы.

В один ряд с введением в правовой лексикон понятия качественной оценки признаков, характеризующих инвестиционную деятельность, можно поставить и использованное в деле Joy Mining   понятие «степень выраженности» признаков инвестиции по гипотетической шкале, существующей в представлении каждого из судей. В указанном деле в наличии были все три основных признака инвестиционной деятельности: вклад, определенная длительность обязательств и фактор риска. Однако, для арбитров было очевидно, что каждый из этих факторов имел существенные изъяны и потому не мог  быть принят во внимание как однозначно свидетельствующий о существовании инвестиции. В итоге, деятельность, полностью по формальным признакам, отвечавшая инвестиционной деятельности,  не была признана таковой.

Помимо перечисленных качественных характеристик таких признаков инвестиционной деятельности как временная продолжительность и рисковый характер инвестиционной деятельности, качественной оценке подлежит также и признак «вклада», «капиталовложения», «контрибуции». Так, например, арбитражной практикой вводится понятие значительной контрибуции в экономику принимающего государства. В отличие от международной арбитражной практики, в российском законодательстве нет упоминания о том, что под инвестицией может пониматься лишь значительное вложение капитала. Однако, при этом российский законодатель, помимо понятия иностранная инвестиция,  вводит и такое понятие как приоритетный инвестиционный проект – проект, суммарный объем иностранных инвестиций в который составляет не менее одного миллиарда рублей, то есть законодатель вводит  количественную характеристику объема инвестиций, подчеркивающую значимость указанной инвестиции. Эта позиция российского законодательства соотносится с позицией  международной арбитражной практики, требующей чтобы деятельность для признания ее инвестиционной имела значительные размеры вложений.

Все вышеизложенные поправки, связанные с существованием довольно-таки свободной оценки судьями признаков инвестиционной деятельности, фактически означают существование интуитивного подхода к определению инвестиционной деятельности, или вернее к пониманию того, какая деятельность не является инвестиционной. Это создает  возможность судебного нормотворчества, что более свойственно для англо-американской системы права, чем для континентальной системы. 

Рассмотренные нами три довольно объемных по своему содержанию критерия инвестиции: вклад, временная продолжительность и фактор риска, часто для большей убедительности подкрепляются и еще одним дополнительным критерием инвестиционной деятельности, а именно критерием вклада в экономическое развитие принимающего государства.  В деле Салини таким вкладом было строительство автострады, то есть развитие инфраструктуры в публичных интересах. Однако не все правопорядки в определение понятия «инвестиция» вводят подобный критерий. Так, российское законодательство не требует, чтобы  деятельность была позитивно определена как способствующая экономическому развитию, потому что a priori российский законодатель исходит из предположения того, что инвестиционная деятельность иностранного инвестора является  средством для развития российской экономики. Если же в результате выполнения инвестиционного контракта происходит ущемление экономических интересов России, то данный факт подрывает основы экономической безопасности России и основы ее правопорядка. При этом  инвестиционный контракт, не соответствующий требованиям закона, может быть признан ничтожным или оспоримым.

Возможны и такие ситуации, когда материальный вклад от иностранной инвестиции фактически более существенен не в принимающей стране, а в третьей стране. Так, в соответствии с российским  законом  об иностранных инвестициях  иностранной инвестицией будет признаваться приобретение иностранным инвестором определенной доли участия в российском юридическом лице, которое, например, занимается  предоставлением населению, проживающему на территории РФ, туристических услуг. Несмотря на то, что деятельность данного юридического лица прямо не направлена на  обслуживание публичных интересов, как это происходит при строительстве заводов, дорог, медицинских центров и т.п., и более того, указанная деятельность сама по себе способствует осуществлению вкладов и в экономику других государств: ведь не секрет, что во многих государствах, доходы от туризма составляют существенную часть доходной статьи государственного бюджета, тем не менее, в соответствии с российским законодательством, подобное вложение иностранного капитала может быть рассмотрено в качестве иностранной инвестиции на территории РФ.

Следующим факультативным признаком инвестиций, существующем в международной практике, к которому суды прибегают в случае необходимости дополнительного подтверждения занимаемой ими позиции, является признак регулярного получения инвестором прибыли от инвестиции. При этом, например, в деле Malaysian  отмечается, что данный признак не является решающим и не может быть положен в основу заключения о наличии либо отсутствии инвестиции. Указанный признак отсутствует и в дефиниции иностранной инвестиции, существующей в Законе РФ об инвестиционной деятельности. Однако, существование данного факультативного критерия помогает нам уяснить смысл, который вкладывается  в само понимание инвестиционной деятельности. Ведь и российский законодатель говорит о сроке окупаемости инвестиционного проекта, что само по себе свидетельствует о необходимости существования в течение определенного времени регулярного поступления прибыли к инвестору. Поэтому можно сделать вывод, что несмотря на то, что в соответствии с Законом РФ об инвестиционной деятельности понятие иностранная инвестиции мыслится как общая категория, включающая в частности и  такое видовое понятие как  инвестиция, осуществляемая в рамках приоритетного инвестиционного проекта,  между указанными понятиями существует  огромная разница. И именно иностранная инвестиция в рамках приоритетного национального проекта, аналогична существующему в международной арбитражной практике понятию инвестиция, тогда как  российскому понятию иностранная инвестиция может  соответствовать деятельность, признаваемая международной практикой обычной сделкой купли-продажи, но никак не инвестицией.

При рассмотрении темы, посвященной определению понятия инвестиции, интересно отметить, что, рассматривая конкретные дела, арбитры Международного центра по урегулированию инвестиционных споров применяют положения статьи 25(1) Конвенции об урегулировании инвестиционных  споров  между государствами и физическими или юридическими лицами других государств от 18 марта 1695 года, вступившая в силу 14.10.1966 года  (далее – Вашингтонская конвенция). В свою очередь Вашингтонская конвенция  не дает определения дефиниции «инвестиция» и судьи определяют содержание данного термина, обращаясь к толкованию преамбулы конвенции, в которой излагаются задачи, а также цели заключения данной конвенции, а именно:  «международное сотрудничество для целей экономического развития».

Существует великое множество определений понятию «инвестиция», но все они говорят о том, что  вложение капитала должно осуществляться в объекты, существующие в иностранной стране. Либо с точки зрения принимающей стороны говорится о том, что должно осуществляться вложение иностранного капитала (статья 2 Закона РФ об инвестиционной деятельности). Несмотря на существование  несомненного признака иностранной инвестиции, а именно ее «иностранность» споры возникают, по поводу того, какая же инвестиция может считаться иностранной.

Один из аспектов проблемы, связанной с иностранным капиталом, заключается в том, что в определенных случаях для принимающей страны важно не только установление факта иностранного капиталовложения, но и установления факта принадлежности капитала определенной стране, с которой заключено двустороннее соглашение и юридические или физические лица которой пользуются преимуществами, не предоставляемыми физическим или юридическим лицам других государств. В этой связи возможно создание в стране-участнице соглашения почтовых компаний (mail-box companies) предпринимателями третьих стран, т.е. не участвующих в двусторонних соглашениях.

 Следуя формальным правилам, почтовые компании, учрежденные по законодательству страны-участницы соглашения, должны рассматриваться в качестве компаний именно данной страны-участницы и должны пользоваться всеми преимуществами, которые предоставляет соглашение  капиталу страны-участницы. Однако, фактически, капитал почтовых компаний принадлежит в конечном итоге  гражданам не данной страны-участницы, а третьей страны. Указанные юридические конструкции, с одной стороны,  размывают смысл двусторонних соглашений, который состоит в том, чтобы представлять преимущества капиталу гражданам и компаниям определенной страны. Почтовая компания на территории страны-участницы создается исключительно с намерением воспользоваться  режимом наибольшего благоприятствования, предоставленным компаниям данной страны в другой – принимающей стране. В этом случае созданная компания, имеющая номинальных директоров, номинальных владельцев, не осуществляет никакой деятельности на территории страны инкорпорации,  является лишь ширмой, лишь формально необходимым промежуточным звеном для вхождения на оптимальных условиях в экономику принимающей страны.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика