Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Иностранная инвестиционная деятельность: правовая доктрина и международный арбитраж - Иностранная инвестиционная деятельность: правовая доктрина и международный арбитраж
Научные статьи
04.02.13 14:03
Оглавление
Иностранная инвестиционная деятельность: правовая доктрина и международный арбитраж
1
Все страницы
С другой стороны, если на территории страны-участницы, иностранным гражданином или компанией создано юридическое лицо, которое фактически осуществляет какую-либо деятельность, например, строительную, производственную, торговую, и соответственно платит налоги в бюджет данного государства, было бы несправедливым  лишать данную компанию преимуществ, которыми пользуются компании, учрежденные и реально принадлежащие гражданам данной страны, на территории  принимающей страны-участницы двустороннего соглашения.

Чему отдает предпочтение законодатель? В каждом конкретном случае государство решает для себя, какому из подходов отдавать преимущество. Но даже имея намерение защитить реальные, фактические капиталы именно гражданина страны участницы (мы говорим о капитале гражданина, так как даже при создании юридического лица, являющегося собственником своего имущества, конечно же,  в конечном итоге мы имеем дело с капиталами реального субъекта – гражданина), не всегда получается сформулировать положения двусторонних соглашений таким образом, чтобы однозначно было понимание о том, что защитой пользуются именно граждане, являющиеся фактическими собственниками, или компании, конечные или реальные собственники которых являются гражданами страны-участницы двустороннего инвестиционного соглашения. Именно такая неоднозначная ситуация наблюдалась в деле  Aguas del Tunari SA v Bolivia, Decision on Respondent's Objections to Jurisdiction . В указанном деле cпор шел относительно понимания  термина «инвестор» по двустороннему инвестиционному соглашению, заключенному между Нидерландами и Боливией. В соответствии с указанным соглашением резидентом  Нидерландов  являлись, во–первых,  граждане Нидерландов, во-вторых, юридические лица, созданные в соответствии с законодательством Нидерландов, и в-третьих,  компании, контролируемые прямо либо косвенно участниками Нидерландов, но созданные на территории Боливии. Основываясь на положениях законодательства Боливии, в Боливии была создана компания, участниками которой стали две компании, созданные на территории Нидерландов. Однако, конечным и реальным собственником данных компаний были граждане не Нидерландов, а США. В связи с этой ситуацией возник вопрос, кем же контролируется боливийская компания: двумя нидерландскими компаниями либо же американским гражданином, который создал нидерландские компании исключительно с целью получить выгоды и преимущества, не предоставляемые гражданам США в Боливии?

Prima facie очевидно стремление стран-участниц предоставить льготы и преимущества по данному двустороннему соглашению именно гражданам Нидерландов и компаниям Нидерландов. Однако, арбитры путем долгого грамматического анализа, сделали вывод, что контролируется компания прямо или косвенно не  конечным бенефициаром, а непосредственно нидерландскими компаниями, имеющими доли в боливийской компании. В деле Aguas del Tunari SA v Bolivia  в ходе грамматического анализа было установлено, что слово «контроль» имеет различные значения, и под контролем возможно понимать способность осуществления определенных полномочий  директором, который контролирует компанию, например, принимая решения о вступлении или невступлении в определенные сделки. При этом суд не принял во внимание, что министрами правительства Нидерландов  в адрес парламента Нидерландов были сделаны письменные заявления, подтверждающие точку зрения того, что Нидерланды в качестве прямого или косвенного контроля над компанией подразумевают контроль именно конечного собственника компании.

Учитывая опыт дела Aguas del Tunari SA v Bolivia, можно сделать вывод: чтобы избежать двусмысленных ситуаций, разработчики двусторонних соглашений, исходя из поставленных задач, должны более четко и полно определять  содержание того или иного термина, если  этот термин имеет существенное значение для понимания наличия или отсутствия инвестиции  при определенном капиталовложении.
Аналогично позиции международных арбитров относительно признания почтовых компаний национальными компаниями в стране их инкорпорации, мы должны интерпретировать и заключенное 06 июля 1998 года Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Казахстан о поощрении и взаимной защите инвестиций.
В соответствии с указанным соглашением инвестором в отношении каждой из договаривающихся сторон является:
    -Любое физическое лицо, являющееся гражданином страны-участницы или постоянно проживающее на ее территории лицо, и правомочное в соответствии с ее законодательством осуществлять инвестиции на территории другой страны-участницы соглашения;
    -Любое юридическое лицо, созданное в соответствии с действующим на территории государства этой страны-участницы законодательством, при условии, что юридическое лицо правомочно в соответствии с законодательством своей страны осуществлять инвестиции на территории государства другой договаривающейся страны-участницы.

Таким образом, в соответствии с рассматриваемым соглашением между Россией и Казахстаном, компания, созданная на территории РФ, иностранным гражданином или юридическим лицом, единственно с целью  воспользоваться выгодами данного соглашения, будет рассматриваться в качестве российской компании  и будет иметь одинаковые права с компанией, реально функционирующей в российской экономике.

Государства могут устанавливать различные критерии для распространения действия соглашения на физические и юридические лица:  по Соглашению между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Казахстан о поощрении и взаимной защите инвестиций юридические лица имеют более благоприятный режим, чем физические лица. Так, для того, чтобы физическое лицо было признано российским инвестором оно должно иметь национальность России либо, как минимум постоянно проживать на территории России. Введение временного ограничительного признака в отношении физических лиц  демонстрирует нам желание  государств-участниц соглашения предоставлять защиту гражданам, имеющим тесную связь с данным государством, что выражается либо в категории гражданства либо в категории постоянного проживания на территории одной из них. В отношении юридических лиц такого ограничения не введено, а следовательно не требуется, чтобы компания, зарегистрированная на территории одной из стран-участниц имела значительную временную  историю ведения бизнеса на территории данного государства, что открывает для компаний-прокладок доступ на территорию любого из участников соглашения в рамках данного соглашения.

Возможно ли в международной арбитражной практике  противодействие таким создаваемым «почтовым» компаниям,  пользующимся выгодами благодаря пробелам законодательства? Да и одним из средств такого противодействия является признание действия по созданию компании злоупотреблением правом в связи с  обманом или другими аналогичными причинами.

Российскому законодательству также известен институт злоупотребления права, но данный институт применяется не в связи с противоправными действиями субъекта, например  в случае обмана. Злоупотребление правом будет тогда, когда внешне на стороне правомочного субъекта имеются все возможности для совершения формально правомерного действия, но фактически с точки зрения здравого смысла  в результате данного действия, осуществленного с превышением, с нарушением меры должного поведения в рамках предоставленного правомочия, произойдет  нарушение подлежащих защите интересов других лиц. В соответствии с российским законодательством возможно было бы рассмотреть ситуацию, существующую в деле Aguas del Tunari как злоупотребление правом, даже и при отсутствии обмана и тому подобных действий со стороны заинтересованных лиц. Принцип злоупотребления права дает в данном конкретном случае содержанию брать верх над формой.

Рассматривая вопрос о контроле одной компании над другой нельзя обойти тему о том: прямой или косвенный контроль осуществляет компания или физическое лицо.

При рассмотрении вопроса, связанного с классификацией инвестиций на прямые и  непрямые, необходимо отметить различное содержание, вкладываемое в данные понятия различными системами права. Так, в российской теории прямыми считаются инвестиции, осуществленные без посредников, косвенными рассматриваются инвестиции, осуществленные через посредников. На международном уровне под прямыми инвестициями понимаются  капиталовложения, с помощью которых физическое или юридическое лицо способно непосредственно контролировать деятельность компании, реализуя вовне через данную компанию собственную волю. Косвенными же считаются инвестиции, принадлежащие миноритарию, то есть одному  из владельцев (акционеров) компании, который сам по себе не обладает значительным количеством акций или долей, достаточным для принятия  решения, которые необходимы именно данному акционеру. Как отмечает  Верховный суд США, под прямой собственностью подразумевается владение большинством акций, когда же речь идет о непрямом владении, подразумевается,  что миноритарии имеют определенные правомочия, но, в отличие от мажоритариев, формальную структуру предприятия они не контролируют.

Подлежит ли миноритарный инвестор такой же защите, как и инвестор, имеющий полномочия по прямому управлению компанией, например, владеющий долей более пятидесяти процентов уставного капитала. Международная арбитражная практика  и заключаемые между государствами двусторонние соглашения предоставляют защиту миноритарному инвестору.  Подтверждением этому служит  дело Enron Corporation and Ponderosa Assets, L.P. v. Argentine Republic,  в соответствии с которым  рассматривался спор, вытекавший из заключенного между США и Аргентиной двустороннего соглашения. В соответствии с указанным соглашением  под инвестициями понимаются инвестиции любого рода на территории одной страны которыми владеют или которые контролируют прямо либо косвенно граждане или компании другой страны и включают, в частности, компанию или акции в уставном капитале или другие интересы в компании или ее активах. Как можно заметить для того, чтобы избежать в будущем лишних споров государства-участники соглашения  прямо указывают на применимость соглашения к осуществленным непрямым инвестициям. Как можно заменить прямые и косвенные инвестиции являются разновидностями общего понятия «инвестиции». При этом в существование в теории категории прямых и косвенных инвестиции характеризует, с одной стороны, стремление расширить содержание термина инвестиция, а с другой стороны свидетельствует о разных типичных чертах, характеризующих прямую инвестицию и косвенную инвестицию, то есть об определенного рода разнородных отношениях, как с теоретической, так и с фактической точек зрения.

В деле Enron Corporation and Ponderosa Assets, L.P. v. Argentine Republic международный трибунал  абсолютно справедливо делает вывод о том, что рассматриваемое им двустороннее инвестиционное соглашение ясно предполагает защиту интересов миноритарных владельцев компании. Тем самым  на практике вводится различие и предоставляется разная защита  незначительным по объему капиталовложениям в зависимости от объектов вложений иностранного капитала.  Так рассмотренные выше дела, в частности Malaysian Historical Salvors Sdn, Bhd v Malaysia,  четко обосновывают и поддерживают позицию арбитров о том, что инвестицией не может бить признано незначительное по сумме капиталовложение – причем  интересно, что сумма в девять с лишним миллионов фунтов стерлингов была рассмотрена как не слишком значительная для египетской экономики. Одновременно, как исключение из правила, формулируется положение о том, что интересы, связанные с весьма незначительными капиталовложениями, осуществленными в уставный капитал предприятия или его активы, подлежат защите наравне  с инвестициями в прямом, классическом  смысле этого слова.

Признаваемые в качестве инвестиции незначительные вложения в уставный капитал, которым право предоставляет преимущества, вытекающих от подобного признания, с экономической точки зрения равнозначны, например,  вложениям такого же размера, осуществленные инвестором-лизингодателем, но которые, однако, не пользуются преимуществами капиталовложений в уставный капитал. Получается, что не только размер капиталовложений имеет значение для признания данного вложения инвестицией, но и объекты, в которые осуществляются капиталовложения, служат одним из критериев для отнесения капиталовложения к инвестиции либо к отказу от признания капиталовложения  в качестве инвестиции. И если любой вклад в уставный капитал компании  a priori рассматривается как инвестиция, то гораздо более существенное в объемах капиталовложение в другой объект прав может не быть  признано инвестицией, хотя вклад в экономику принимающего государства может быть значительнее от второго капиталовложения. Почему  существует подобное различие и почему вклады в уставные капиталы обществ пользуются такими привилегиями? Вероятно, сложившуюся ситуацию можно объяснить историческими причинами, при которых  вхождение в капитал общества представляло собой скорее единичное явление и влекло ситуации когда инвестор приходит всерьез и надолго.

Одновременно, интересен и такой вопрос: что значит вложение инвестора-миноритария в активы компании, которое также как и вклад в уставный капитал признается инвестицией. Если инвестор по договору аренды  предоставил права аренды  на  недвижимость  какой-либо компании, будет ли данное вложение признано вложением в  качестве инвестиций? С точки зрения рассмотренных выше  признаков, образующих Салини-тест – нет, указанное вложение в виде предоставления прав не будет рассматриваться в качестве инвестиции. С точки зрения рассматриваемого инвестиционного  соглашения между США и Аргентиной -  да будет. В данном отношении формулировка понятия «инвестиция», существующая в соглашении между США и Аргентиной, приближается к формулировке инвестиций, существующей согласно российскому законодательству.  

Так статья 1 Соглашения между США и Аргентиной устанавливает, что   инвестиция означает инвестицию любого рода на территории одной страны, которой владеют или которую контролируют граждане или компании другой страны, такие как акции, долговые обязательства и инвестиционные контракты и контракты на оказание услуг; и включает без ограничений:
-материальное имущество  и нематериальное имущество, включая различные имущественные права, в том числе право залога;
-компанию или акции уставного капитала  или иные интересы в компании или  интересы в активах компании;
-денежное требование или  требование об исполнении, имеющее  экономическую стоимость и непосредственно относящуюся к инвестиции;
-интеллектуальная собственность;
-любые права, предоставленные законом или контрактом или любая лицензия или разрешение в соответствии с законом.

Как можно заметить,  требования для признания вложения инвестицией по двустороннему соглашению между США и Аргентиной либеральны по сравнению с принятой Международным центром по урегулированию инвестиционных споров практикой. Указанный факт прежде всего гарантирует интересы иностранных инвесторов. Либеральный подход может существовать и в рамках национального законодательства, однако, если в национальном законодательстве и будут предусмотрены такие же общие требования к квалификации капиталовложений в качестве инвестиций, инвестор будет находится в менее выгодном положении, чем если бы такие требования были изложены в рамках международного соглашения. Данный факт объясняется тем, что государство, пользуясь суверенитетом, через свои законодательные органы может изменить законодательство в ущерб интересам иностранных инвесторов. Изменение или же отказ от международного двустороннего соглашения в одностороннем порядке для государства не будет таким же легким делом и может повлечь негативные последствия со стороны другого государства-участника соглашения.

В заключенном Соглашении между Правительством Российской Федерации и Кабинетом Министров Украины о поощрении и взаимной защите инвестиций от  27 ноября 1998 года установлено, что термин "инвестиции" означает все виды имущественных и интеллектуальных ценностей, которые вкладываются инвестором одной договаривающейся стороны на территории другой договаривающейся стороны в соответствии с ее законодательством, и в частности:
 движимое и недвижимое имущество, имущественные права;  денежные средства, а также ценные бумаги, обязательства, вклады и другие формы участия;  права интеллектуальной собственности, права на осуществление хозяйственной деятельности, включая права на разведку, разработку и эксплуатацию природных ресурсов. В соглашении также устанавливается, что изменение вида инвестиций, в которые будут вкладываться  средства, не будет влиять на их характер как инвестиций. Следовательно, список  не только объектов капиталовложений, но и форм капиталовложений  весьма широк и практически безграничен.

Как можно увидеть,  в определенных случаях (США-Аргентина, Россия-Украина) государства стремятся как можно больше расширить список иностранных инвесторов, которым представляется  режим наибольшего благоприятствования и защиты.  Наблюдается тенденция стирания границы между понятиями иностранный гражданин определенного государства, с которым установлены очень дружественные отношения и иностранный инвестор данного государства. Следовательно, страны «сознательно» предоставляют в принципе любому гражданину и компании определенного государства привилегии, которые даже могут не предоставляться собственным гражданам, например, повышенная защита от национализации. Цель этого – сближение экономик соответствующих государств, формирование общего экономического пространства.

Ни национальное законодательство, ни международные договоры специально не оговаривают, какие сделки должны являться юридическими основаниями для инвестиций. Предполагается, что пересечь границу одного государства капитал может лишь на основании  предусмотренных либо не предусмотренных, но не противоречащих общим принципам данного законодательства, договоров. Происходит фактическое перераспределение капитала, его физическое перемещение, и это перемещение должно быть обосновано соответствующим контрактом, во исполнение которого и происходит подобное перемещение капитала.  В данном случае расходование средств одним участником правоотношения (инвестором) неизбежно влечет  прирост, прибавление средств, получаемых другим участником - государством в результате реального поступления капитала на его территорию.  В рассмотренных нами случаях существует связь: расход инвестора-доход государства.

Но может ли быть признано инвестицией  расходование средств инвестора,  осуществленное до заключения соответствующего инвестиционного контракта? В международной арбитражной практике с осторожностью относятся к вопросам признания подобных затрат в качестве инвестиции и соответственно предоставления подобным затратам защиты, которая предоставляется инвестициям. Вопрос о culpa in contrahendo в инвестиционных договорах, был предметом обсуждения в деле  Mihaly International Corporation v Democratic Socialist Republic of Sri Lanka.  Истец требовал признать инвестицией расходы, которые он понес на стадии преддоговорных контактов. При этом позиция истца для признания данных издержек в качестве инвестиций, то есть для расширительного толкования данного термина, обосновывалась целью инвестиций – свободным перемещением капитала. Истец утверждал, что без предоставления защиты затратным вложениям, движение капитала из одной страны в другую значительно сократится. В  ходе судебного разбирательства арбитры проанализировали преддоговорные документы, а именно письмо о намерениях, в котором  устанавливалось, что данное письмо не  создает никаких обязательств ни для одной из сторон, но одновременно  заявлялось, что  правительство (ответчик) предпримет все необходимые усилия для того, чтобы закончить преддоговорные контакты подписанием договора.  Суд признал, что несомненно истцом были осуществлены затраты, и эти затраты были логическим следствием существования письма о намерениях и придания истцу  определенного эксклюзивного статуса: ведь именно истец был выбран из круга всевозможных кандидатов на роль потенциального контрагента.  Истец имел все объективные основания полагать, что именно с ним может быть заключен контракт. Одновременно суд признал, что ответчик очень точно,  аккуратно  и последовательно указывал, что ни одно из его писем (письмо о намерении, письмо о соглашении, письмо о пролонгации) не может рассматриваться как оферта, как связывающее его обязательство.  И именно аккуратность  в документах ответчика, его постоянные заявления о том, что указанные документы не создают обязательств, не дало оснований суду сделать вывод, что со стороны истца имеется инвестиция, которая дает право на полную защиту. Дополнительно для признания факта, что заявления ответчика являются юридически правомерными и действительно не влекут для него возникновение обязательств, связанных с инвестиционной деятельностью, суд учел, что в двустороннем инвестиционном соглашении между США и Шри-Ланкой было установлено, что  прерогатива определения того, является ли определенное капиталовложение инвестицией или нет, принадлежит сторонам.  При этом Трибунал признал, что у истца есть все иные основания для возмещения  своих  затрат на основании национального законодательства, которое часто позволяет истцу возмещать подобные убытки. Так, в соответствии с российским законодательством, в случае уклонения одной стороны - оферента от согласования возникших в процессе переговоров споров относительно условий договора поставки, на указанную сторону может быть возложена  обязанность возместить другой стороне убытки, вызванные уклонением от согласований условий договора. Убытки же  включают расходы, связанные с подготовкой и заключением контракта.

Рассматривая и анализируя о вопросе culpa in contrahendo в по иску  Mihaly International Corporation v Democratic Socialist Republic of Sri Lanka  нельзя не отметить, что именно специфические признаки, характерные для этого дела,  повлекли отказ от признания инвестицией капиталовложений истца. И как бы разрешил арбитраж указанный спор, если бы ответчик не декларировал, что ни одно из его заявлений не является связывающим его обязательством, а просто бы имел с  другой стороной определенные предконтрактные отношения, не повлекшие по его вине, или во всяком случае, не по вине другой стороны, заключение инвестиционного договора – не известно. Суд бы мог занять позицию расширительного толкования термина «инвестиция».

Опять-таки мы возвращается к тому, что вопрос, будут ли рассмотрены издержки одной стороны как инвестиция или вернее сказать как потенциальная инвестиция, то есть будет ли расширительное толкование термина «инвестиция»,  особенно если подобные затраты даже не осуществлялись на территории  потенциально принимающей страны, а лишь на территории собственной страны, зависит от конкретных обстоятельств дела и от  того, посчитают ли судьи, что принимающая страна вела себя недобросовестно, а потенциальный инвестор имел  объективные основания полагать, что заключение инвестиционного контракта – это несомненный факт, который произойдет в будущем. Виновное поведение принимающей страны в данном случае является основанием для признания издержек потенциального инвестора  потенциальной инвестицией и предоставления потенциальной инвестиции всех тех средств защиты, которые имеет реальная инвестиция.

При строгой и формальной оценке  затрат потенциального инвестора, предшествующих заключению инвестиционного контракта, указанные затраты нельзя признать инвестицией, даже если указанные затраты частично были осуществлены на территории принимающей страны. Ведь цель инвестиции – это такое вложение в экономику принимающей страны, которое дает прирост национального богатства. И упоминаемый в определенных инвестиционных спорах  такой критерий инвестиций как постоянное получение прибыли свидетельствует о  понимании инвестиции как об некой совместной деятельности государства и частного инвестора в течении довольно долгого промежутка времени, о своеобразной компании из двух участников – государства и инвестора в рамках определенного проекта. Однако подобное классическое видение инвестиционной деятельности со всех сторон подвергается  испытаниям на прочность и  модифицируется с течением времени.

То обстоятельство, что инвестиция рассматривается как долгосрочное вложение капитала в экономику принимающей страны, влечет необходимость для сторон предусмотреть и по возможности обезопасить себя от рисков,  которые могут возникнуть в будущем в связи с изменением экономической ситуации как внутри принимающей страны, так и в мире в целом. В связи с такими причинами как инфляция, изменение спроса и предложения на определенные виды продукции возможна ситуация, когда интересы инвестора  окажутся ущемленными по сравнению с ситуацией, существовавшей в начале инвестиционной деятельности. Конечно же, возможна и ситуация, когда интересы государства окажутся  ущемленными  в связи  с заключенным долгосрочным инвестиционным договором, однако, в настоящей статье мы рассматриваем  вопросы защиты именно инвестора, как предположительно более слабой стороны в отношении с суверенным государством.

Может ли рассчитывать инвестор на изменение условий инвестиционного договора в свою пользу в связи с существенным изменением обстоятельств? В деле LG&E Energy Corp and ors v Argentina, Decision on Liability  рассматривалась ситуация, когда между истцом (инвестором) и государством был заключен долгосрочный контракт но до истечения срока его действия государство в одностороннем порядке расторгло инвестиционный контракт. Истец обратился в Международный центр по урегулированию инвестиционных споров с требованием полной уплаты упущенной выгоды.  С точки зрения истца  промежуток времени от даты реального расторжения договора до даты контрактного прекращения инвестиционного контракта  образует длящееся нарушение и  ответчик должен полностью возместить истцу убытки за период длящегося нарушения договора. Арбитры, принимая решение по данному делу, исходили из того, что возмещению подлежат только несомненные, подтвержденные, обоснованные  убытки, в деле должна быть установлена очевидная и подтвержденная доказательствами будущая прибыль для того, чтобы эта прибыль была возмещена. В рассматриваемом деле арбитры посчитали, что  упущенная выгода была крайне  умозрительна и вне прямой связи с нарушением контракта ответчиком. В соответствии с указанной позицией суд не удовлетворил требования истца на полное возмещение убытков, включающих упущенную выгоду. Какой вывод можно сделать из рассматриваемого дела? Думается тот, что стабилизационная оговорка, установленная в интересах ответчика, не всегда может помочь ему сохранить тот баланс интересов между ним и государством, который существовал в момент заключения инвестиционного контракта. Даже в случае очевидного нарушения обязательства государством, в частности при одностороннем отказе от исполнения договора,  как это было в деле LG&E Energy Corp and ors v Argentina, инвестор тем не менее не может рассчитывать, что в конечном итоге его интересы не будут ущемлены по сравнению с тем, что изначально вытекало из заключенного инвестиционного контракта.  Государству бывает  трудно обеспечить  на всем пути осуществления инвестиционной деятельности тот уровень прибыли, который изначально планировался инвестором.  В принципе данное положение о трудности сохранения первоначального баланса интересов можно применить к любой предпринимательской деятельности и к любому предпринимателю с той лишь разницей, что, как правило, стороны, вступающие в договорные отношения,  не выступают в столь разных «весовых» категориях. 

Если посмотреть на ситуацию, связанную с индексаций прибыли для инвестора, существующую в России, то можно обнаружить, что государство как носитель национального суверенитета, прежде всего учитывает собственные национальные интересы, при этом гарантируя иностранным инвесторам как минимум возврат всех вложенных инвестиций. Так, статья 9 пункт 2 Закона РФ об иностранных инвестициях устанавливает, что стабильность для иностранного инвестора, осуществляющего инвестиционный проект, гарантируется в течение срока окупаемости инвестиционного проекта, но не более семи лет со дня начала финансирования указанного проекта за счет иностранных инвестиций. Следовательно, государство декларирует в качестве  обязательного минимума, который гарантирован инвестору, возмещение всех его затрат, связанных с инвестицией. Говоря о таких минимальных гарантиях, естественно, нужно понимать, что речь идет об определенных чрезвычайных обстоятельствах, так как если бы государство обеспечивало лишь окупаемость инвестиционных проектов без предоставления инвесторам определенного уровня прибыли, то  экономика указанного государства  «забыла» бы, что такое иностранное капиталовложение.

В качестве одной из гарантий, которые предоставляет или вернее сказать декларирует государство, и которые наряду со стабилизационной оговоркой позволяют инвесторам рассчитывать, во-первых, на защиту своих капиталовложений, а во-вторых, на получение прибыли – это установление государством гарантии того, что иностранный инвестор будет защищен от неблагоприятного изменения законодательства в принимающей стране с перечислением конкретных предоставляемых иностранному инвестору способов защиты его капиталовложения от неблагоприятных изменений. Указанные нормы, содержащие дедушкину оговорку, содержатся и в законодательстве РФ (пункт 1 статья 9 Закона РФ об иностранных инвестициях). Данные правила важны для инвесторов, но при этом помимо юридических гарантий инвесторам  важны и политико-экономические гарантии, выражающиеся в стабильности политической и экономической системы общества.  Без указанной стабильности юридические нормы будут лишь мертвым законом.

В заключение, хотелось бы отметить, что «одной из заметных вех современной системы международных экономических отношений является возрастание роли межгосударственного инвестиционного сотрудничества, что вызвано объективной потребностью усиления глобализации на всех уровнях».  Процесс сближения и взаимодействия различных экономик на уровне, значительно более глубоком, чем заключение обычных внешнеэкономических контракт между отдельными участниками международного торгового оборота, несомненно вызывает к жизни многие конфликты и трудности. Однако, наличие у различных государств воли к взаимодействию и интеграции должно позволить решать и преодолевать все спорные моменты в духе честного делового партнерства и сотрудничества.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика