Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Понятие и основные характерные черты военных преступлений
Научные статьи
07.02.13 13:36

вернуться

  
ЕврАзЮж № 2 (9) 2009
Право вооруженных конфликтов
Фаталиев З.Ф.
Понятие и основные характерные черты военных преступлений
Военные преступления определяются как «грубые» и «серьезные» нарушения правил или традиций войн или, как это теперь называется, международного гуманитарного права, где личности носят индивидуальную ответственность. В представленной статье исследуется термин «военное преступление», делается попытка исследовать источники военных преступлений и связи военных преступлений с международным гуманитарным правом, международным уголовным правом и международным правом прав человека в первой части. Во второй части статьи путем исследования идей выдающихся ученых в этой области и положений международных документов и на основе практики автор пытается объяснить смысл военных преступлений. Делается заключение что, военные преступления являются специфическими преступлениями, и они имеют отличительный контекстуальный элемент.

    Термин «военное преступление» прошел очень долгий исторический и юридический путь. Герш Лаутерпахт писал: «Если международное право находится в точке исчезновения, военное право находится в большей степени в точке исчезновения международного права».  Понятие военных законов существовало во времена, когда Ахиллес, связав мертвое тело Гектора за  свою военную телегу, тащил вокруг Троянских стен и даже до этого. 

    Термин «военное преступление» в нынешнем своем понятии впервые нашел свое отражение в Уставе Нюрнбергского Трибунала и в Женевских Конвенциях, принятых 12 августа 1949 года и в Протоколах 1977 года, принятых дополнительно к Женевским Конвенциям. Несмотря на отражение отдельных видов военных преступлений в документах, принятых до этих международных документов, в них не высказывались мнения о том, что эти деяния являются  военными преступлениями. В литературе существуют различные мнения о военных преступлениях. В ряде документов, отражающих военные преступления, отрасль, регулирующая военные преступления, была названа по-разному. Например, в Элементах Преступления, дополнительно принятый к Римскому Статуту Международного Уголовного Суда 30 июня 2000 года, были использованы понятия международного права вооруженных конфликтов или международного права, применяемое во время вооруженных конфликтов. Имеется ряд авторов, которые выступают за изучение военных преступлений под отдельным названием – «международное право военных преступлений».  Согласно Герхарду Верле «военные преступления - это такие нарушения международного права, которые направлены против правила международного гуманитарного права. И это юридическая материя (Rechtsmaterie) может быть регулирована с помощью международного права военных преступлений (Kriegsvölkerstrafrecht)».    Герхард Верле относит международное право вооруженных конфликтов и право преступлений гражданской войны,  а также, право немеждународных вооруженных конфликтов к праву международных военных преступлений.  Но нельзя согласиться с этим однозначно.  В первую очередь, военные преступления, которые являются предметом настоящего изучения, тесно связаны с рядом отраслей международного права. К этим отраслям в первую очередь относятся международное гуманитарное право, международное уголовное право и международное право прав человека. Но, так как военные преступления, как видно из самого названия,  совершаются во время войн, они более тесно связаны с международным гуманитарным правом, которое известно под названием военное право. Но это не означает, что военные преступления имеют меньше связей с другими отраслями, упомянутыми выше. Мы можем говорить о праве международных военных преступлений только после учреждения государствами в этой сфере  универсальных норм чисто связанных с военными преступлениям. А теперь целесообразно исследовать положения этих трех отраслей связанных с военными преступлениями.

    Отметим, что военные преступления прямо связаны с международным гуманитарным правом, потому что именно международное гуманитарное право определяет методы и ведения боевых действий и охраняет права индивидов (комбатантов, раненых и больных, военнопленных и т.д.).  Так как в конечном счете военные преступления связаны с нарушением прав индивидов, они связаны и с международным правом прав человека. А с точки зрения определения  уголовно-правовых основ этих преступлений и их наказания это преступление связано с международным уголовным правом.

     В отношении затянувшегося научного спора о понятии «международное гуманитарное право»  Т. Мерон писал что, занимаясь этим вопросом, нельзя забывать о том, что «терминология менее важна, чем содержание».  Но она также не является и незначительной.

    В 1996 г. Международный Суд ООН в своем консультативном заключении правомерности  использования ядерного оружия впервые высказался о соотношении права прав человека и международного гуманитарного права и пришел к выводу, что в условиях вооруженного конфликта международное гуманитарное право является  lex specialis в отношении права прав человека. Как писал Й. Фровайн, применение концепции lex specialis представляется единственным возможным способом для гармонизации возможных противоречий между международным гуманитарным правом и правом прав человека всякий раз, когда они регулируют один и тот же вопрос.

    Сказанное выше можно считать введением к определению понятия военного преступления, к которому мы сейчас собираемся приступить. Здесь очень важно дать ответ следующему во-просу: что такое военное преступление? Как можно его определить?

   Отметим, что международные преступления состоят, как и в национальном праве, из двух частей – aсtus reus (запрещенное деяние или поведение) и mens rea (психическая деятельность лица, т.е., субъективная сторона преступления (ментальный элемент)).  В настоящее время в международном уголовном праве нет преступлений, определяющих точную ответственность. В ряде Конвенций mens rea выражается терминами «намеренно» или «сознательно».

  Выражение mens rea, использованное в связи с  ментальным элементом преступления  (моральный или психологический), берет свои корни от Латинской максимы actus non facit reum nisi mens sit rea   (лицо считается виновным в совершении преступления только тогда, когда доказывается, что он был  вменяемым в момент преступления). Буквально оно означает «виновное мнение» («guilty mind»).  Еще mens rea – это такое состояние мысли, что обвинитель для выдвижения основательного обвинения должен доказать, что ответчик был в этом состоянии в момент совершения преступления. В одном из известных дел Лорд Годдард сказал, что «суд не может считать виновным лицо в противоречии с уголовным правом, если он был невменяемым в момент совершения преступления».  Асtus reus, т.е. объективная сторона преступления отражает в себе запрещенное деяние (действие или  бездействие). Actus reus и mens rea вместе составляют «краеугольный камень» («building blocks») преступления.

    В отношении международных преступлений надо отметить, что в первую очередь, между-народным преступлением следует считать те деяния, которые противоречат правам и интересам государств, которые грубо и в массовом порядке нарушают основные права и свободы человека и оцениваются как противоречащими международному праву. Именно эти деяния относятся международным правом к ряду наказуемых деяний. Но наряду с понятием «международное преступление» в юридической литературе используется понятие «преступление международного характера». Например, в  учебнике «Международное право», изданный в 2003 году  под руководством Г. В. Игнатенко и О. И. Тиунова, преступления международного характера определяются следующим образом: «К преступлениям международного характера относятся деяния, посягающие на интересы нескольких государств и вследствие этого представляющие международную общественную опасность, но совершаемые лицами (группами лиц) вне связи с политикой какого либо государства, ради достижения собственных противоправных целей».  Захват заложников, посягательства на лиц, пользующихся международной зашитой, захват и (или) использование ядерного материала в противоправных целях, незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ, пиратство на море  включены в ряд преступлений международного характера этими авторами.

    Но имеются и ряд мнений о нелогичности использования понятие «преступление международного характера». Например, Л. Гусейнов указывает что «в рамках международного уголовного права такое различение не представляет принципиальное значение». Далее он отмечает, что любое деяние, противоречащее с международным правом, считающееся преступлением и вызывающее индивидуальную уголовную ответственность является международным преступлением. И геноцид и подделка фальшивых денег должны быть классифицированы как международные преступления; правда, ущерб, причиненный ими и степень их опасности, могут быть разными, как преступления, предусмотренные в национальном уголовном праве.  Но это  никак не мешает выражать эти два преступления термином «международное преступление». С другой стороны, употребление разных терминов нецелесообразно с чисто практической точки зрения. В этом можно согласиться с Л. Гусейновым.

     К тому же, международные преступления группируются на основе ряда критерий. Например - преступления против достоинства человека, преступления наносящие ущерб экономическому и социальному развитию государств, преступления направленные против режима открытого моря и континентального шельфа, преступления направленные против  безопасности в воз-душном транспорте и т. д. Военные преступления, которых мы анализируем, можно отнести к числу преступлений против безопасности мира и человечества.

    При определении понятия военного преступления большое значение имеет выявление  ряда его особенностей. Одним из самых основных особенностей отличающих военные преступления от других преступлений является то, что они совершаются во время и в связи с вооруженными конфликтами, вне зависимости от международного или не международного характера конфликта. В связи с этим очень важно анализировать Элементы Преступления, принятые дополнительно к Римскому Статуту Международного Уголовного Суда 30 июня 2000 года.  В этом документе нашли свои отражения элементы всех преступлений, за исключением агрессии. При анализе этого документа видно, что только в элементах военных преступлений указано, что это престу-пление совершается во время и в связи с вооруженными конфликтами (“in the context of and was associated with… armed conflict”). Это выражение использовано для того, чтобы указать связь (“nexus”) между  военными преступлениями и вооруженными конфликтами. Как раз и это отличает военные преступления от других преступлений. Например, умышленное убийство считается преступлением и в военное и в мирное время, или пытка считается и преступлением против человечества и военным преступлением.

    Проблема связи, являясь очень важной, нашла свое широкое отражение  и в делах Югославского и Руандийского Трибуналов. В деле Душко Тадич Югославский Трибунал показывает, что выражение  «in the context of an international armed conflict»(«в контексте международного вооруженного конфликта») означает, что «международное гуманитарное право применяется от начала вооруженного конфликта до достижения мира после окончания вооруженных операций» и «по меньшей мере, несколько положений Женевских Конвенций, особенно, для защиты военнопленных и гражданского населения, применяется не только на территории, где происходят фактические боевые действия, а на всей территории конфликтующих сторон».

     Иногда в юридической литературе ряд авторов стараются отождествлять геноцид и военные преступления или преступления против человечества и военные преступления. Подобными сторонами этих трех преступлений являются то, что эти преступления являются преступлениями против мира и безопасности человечества и  все три преступления затрагивают коренные интересы международного содружества и поэтому принцип универсальной юрисдикции применяется всем трем преступлениям.

    Но эти преступления, которые относятся к преступлениям против мира и безопасности человечества, имеют отличные друг от друга контекстуальные элементы. Контекстуальные элементы составляют элементы, которые частично имеют особую природу и, выступая из основного контекста, объясняют каждое преступление. В преступлении «геноцид» требуется, чтобы акт (дейст-е)  совершился  с намерением геноцида (genocidal intent), то есть, требуется наличие намерения частичного или полного уничтожения группы по национальному, этническому, расовому или религиозному признаку. Контекстуальный элемент для геноцида требует, чтобы это деяние являлось результатом подобного поведения, направленного явно против такой группы и само деяние воздействовало такому уничтожению. Контекстуальный элемент в преступлениях против человечества требует, чтобы деяние являлось результатом широкомасштабного и систематического на-падения, направленного против определенного гражданского населения.  А для военных преступлений контекстуальный элемент требует, чтобы «деяние имело место в контексте международного или немеждународного вооруженного конфликта и было связано с ним». К тому же, военные преступления требуют связи с вооруженным конфликтом, а для преступлений против человечества или геноцида такого требования не существует.

    В деле Душко Тадич Югославским Трибуналом еще раз доказано, что международный вооруженный конфликт не является необходимым условием для преступлений против человечества: «Ныне такая норма обычая нашла подтверждение - преступления против человечества не требу-ют связи с международным вооруженным конфликтом».  В связи с этим, М. Буут отмечает, что «в отличие от преступлений геноцида и преступлений против человечества, отраженные в статьях 6 и 7 Римского Статута, которые могут совершиться и в мирное время, положения 8-й статьи охватывают только нарушения ius in bello, то есть, правила, связанные с методом и средством ведения войны и правила, связанные с охраняемыми жертвами  во время вооруженных конфликтов».  Далее он указывает, что основной различительной особенностью положений 8-й статьи связанные с военными преступлениями от геноцида и преступлений против человечества является употребление терминов «различение» (distinction), «военная необходимость» и «пропорциональность», которые являются основными понятиями права вооруженных конфликтов.  У. Шабас также соглашается с первым мнением Буута и указывает, что «достигнуто всеобщее согласие, что по международному обычному праву, преступления против человечества могут совершиться и в мирное время».  Дополнительно отметим, что ряд положений 8-й статьи  связаны с контролем над вооружениями и разоружением. Это тоже является отличительной чертой военных преступлений. Как видно, отождествление этих преступлений приводит к серьезной юридической ошибке. Поэтому более эффективен путь отдельного подхода к этим преступлениям.

   Для определения других особенностей военных преступлений нужно исследовать 20-ю статью Проекта Кодекса Преступлений Против Мира и Безопасности Человечества  и 8-ю статью Римского Статута Международного Уголовного Суда.  В I части 20-й статьи Проекта Кодекса Преступлений подчеркивается, что когда военные преступления совершаются систематически и в широком масштабе они становятся преступлениями против мира и безопасности человечества. Отсюда вытекает еще одна особенность военных преступлений – они должны быть систематическими и в широком масштабе. В статье 8 Римского Статута говорится: «Суд обладает юрисдикцией в отношении военных преступлений, в частности, когда они совершены в рамках плана или политики или при крупномасштабном совершении таких преступлений».  Наряду с широкомасштабностью, проявляется особенность совершения военных преступлений в рамках плана или политики. Отметим, что в международно-правовой литературе существуют разногласия по поводу понятия военных преступлений. Ряд авторов считают, что к военным преступлениям относятся только те деяния, которые охвачены  Женевской Конвенцией  от 1949 года о защите жертв войны. А другие авторы еще расширяют это понятие. Например, Л. Г. Гусейнов так определяет военные преступления: «Термин, военное преступление, являясь общим понятием, означает нарушения гуманитарно-правовых норм и военных обычаев и законов во время вооруженного конфликта».  А И. И. Лукашук определяет военное преступление в более узком смысле. По И. И. Лукашуку «военные преступления - совершаемые систематически или в широких масштабах серьезные нарушения международного гуманитарного права, действующего в период вооруженных конфликтов».  То есть, здесь речь идет о серьезных нарушениях только международного гуманитарного права. Но нельзя однозначно согласиться с этим определением, потому, что когда говорится о серьезных нарушениях международного гуманитарного права, тогда можно говорить только о нарушениях статей 50, 51, 130 и 147 соответственно 4-х Женевских Конвенций и статей 11 и 85 I Дополнительного Протокола. А это составляет лишь незначительную часть военных преступлений.

    У. Дж. Фенрик в связи с понятием военного преступления отмечает: «Вкратце, военные преступления: а) это список деяний, запрещенных международным правом договоров и в некоторых случаях обычным правом; б) должны быть совершены во время вооруженных конфликтов. Некоторые из них запрещены только во время международных вооруженных конфликтов, некоторые только во время внутренних конфликтов, а некоторые во время всех вооруженных конфликтов. Запрещенные деяния должны быть совершены с) преступником, принадлежащим одной из сторон конфликта и д) против нейтральной жертве или в связи с другой стороной конфликта». 

      Если обобщить все сказанное, можно дать следующее определение военным преступлениям – это преступления, запрещенные правом договоров, а иногда обычным правом, совершенные в контексте и в связи с международными и немеждународными вооруженными конфликтами, являющиеся нарушениями «Гаагского права», запрещающего или ограничивающего применения определенных методов и способов ведения боевых действий, применяемых во время вооруженных конфликтов и «Женевского права»,  направленного на защиту прав личности во время вооруженного конфликта, совершенные систематически и в широком масштабе и в рамках плана или политики, называются военными преступлениями.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика