Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Некоторые вопросы правового регулирования взаимодействия вооруженных сил и органов внутренних дел в борьбе с повстанчеством в период становления советского государства
Научные статьи
19.02.13 14:21

вернуться


 
ЕврАзЮж № 1 (56) 2013
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Амиров Р.З.
Некоторые вопросы правового регулирования взаимодействия вооруженных сил и органов внутренних дел в борьбе с повстанчеством в период становления советского государства
В статье рассматриваются вопросы взаимодействия органов внутренних дел и вооруженных сил в борьбе с антиправительственными вооруженными формированиями в период становления Советского государства и правовое регулирование данной деятельности.

        Среди многообразия кризисных ситуаций, с которыми сталкивается общество и государство в современных условиях, особо выделяются ситуации социально-политических конфликтов, сопровождающиеся применением вооруженного насилия. В первую очередь речь идет о соответствующих формах проявления терроризма, противоправной деятельности незаконных вооруженных формирований, представляющих серьезные угрозы внутренней безопасности Российской Федерации. Несомненную актуальность имеют проблемы организации взаимодействия субъектов системы обеспечения внутренней безопасности (СОВБ), в первую очередь, силовых структур. При этом немаловажное значение имеет изучение исторического опыта функционирования СОВБ на различных этапах развития Российского государства. Одним из кризисных этапов в истории России явились революционные события 1917 г., повлекшие за собой разрастание внутренних вооруженных конфликтов в форме Гражданской войны и антиправительственных вооруженных восстаний. В исследованиях, посвященных проблеме антисоветских вооруженных выступлений, как правило, они не классифицировались на какие-либо виды и формы. Все повстанческие движения объединялись под формулировками: «белогвардейско-кулацкий заговор», «враги диктатуры пролетариата», «кулацко-эсеровские банды», «кулацкие выступления», «буржуазная и помещичья контрреволюция», «политический бандитизм», «охвостье гражданской войны» и пр.1 Современные исследователи не рассматривают их столь однозначно. Так, Н.В. Яблочкиной ликвидация бандитизма рассматривается как борьба Советской власти «против серьезного и опасного политического – крестьянства» в форме подавления крестьянских восстаний, т. е. фактически собственного народа, т. к. крестьянство составляло основную часть населения России2. Подавлявший восстание Антонова М.Н. Тухачевский отмечал, что «тамбовский бандитизм» – это крестьянское восстание, вызванное продовольственной политикой. Борьбу приходилось вести «в основном не с бандитами, а со всем местным населением», и это были «не бои и операции, а, пожалуй, целая война»3. Однако такая трактовка является несколько однозначной, т. к. бандитизм проявлялся в разнообразных формах, различавшихся по целям, задачам и методам деятельности, что учитывалось и военным командованием.

   В докладе начальника Штаба Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА) о бандитизме на территории РСФСР, по данным на 29 марта 1921 г., отмечалось, что «бандитско-повстанческое движение» в течение зимы 1920–1921 гг. из Украины («всегдашнего очага бандитско-повстанческого движения») «перекинулось в Тамбовско-Воронежский район, захватило Центральную часть Западной Сибири, прилегающей к Уралу, и в последнее время распространилось в центре Поволжья. Появились мелкие банды в районе Западного фронта. Основанием всего этого движения являются главным образом причины экономические, подогреваемые политическими противниками Советской власти. Наряду с этим существуют банды, преследующие исключительно корыстные цели, наживу.

По характеру и составу выделяются три вида:
1. Бандиты местного происхождения, опирающиеся на сочувствие местного населения.
2. Бандиты, не всегда имеющие сочувствие, в основном «элемент пришлый».
3. Банды разбойников, грабящих с целью наживы.

  Первая группа – наиболее серьезная, преследующая политико-экономические цели (Антонов, Махно, банды в Правобережной Украине, в Дагестане, сибирские повстанческие банды, басмачество в Туркестане)».

  Аналогичная классификация банд давалась Штабом Заволжского военного округа:
1. Постоянные, определяемые как явно контрреволюционные, имевшие «во главе атаманов, пользующихся большой известностью и популярностью, хорошо организованные и вооруженные и прикрепленные к определенному району, где они получают пополнение людьми и лошадьми и проч. (и где население им сочувствует)».
2. Случайные банды, возникавшие под влиянием внешних неблагоприятных причин (голод, произвол представителей власти).
3. Разбойничьи банды уголовного характера, занимавшиеся грабежами, разбоем, бесчинствами, получавшие отпор со стороны большинства местных жителей.

  С точки зрения военного командования войсковые операции необходимо было проводить в отношении постоянных банд, в ликвидации остальных видов достаточно было сил милиции и частей особого назначения (ЧОН).

     Для борьбы с вооруженными антиправительственными формированиями (бандитизмом) на территории Советской Республики наряду с войсками внутренней службы (внутренней охраны республики) (далее – ВНУС (ВОХР)) привлекались армия, отряды ВЧК, милиция, коммунистические отряды и другие вооруженные формирования. В обзоре о службе Красной Армии за 1921 г., подготовленном Штабом РККА, отмечалось, что борьбу с возникшим бандитизмом вначале вели войска ВНУС, но впоследствии «участие красноармейских частей становится постепенно более деятельным и притом в значительных силах».

  Всего по состоянию на 15 декабря 1920 г. для борьбы с бандитизмом на территории РСФСР было задействовано: штыков 36 524 (из них ВНУС – 22 750); сабель 5 468 (из них ВНУС – 2 334); п???????? 414 (?? ??? ???? ? 258); ?????? 40 (?? ??? ???? ? 16)улеметов 414 (из них ВНУС – 258); орудий 40 (из них ВНУС – 16).

  По состоянию на 1 января 1921 г., без учета войск, подавлявших восстание в Тамбовской и Воронежской губерниях Орловского округа, эти силы составляли: штыков 37 436 (из них ВНУС – 20 553), сабель 6 470 (из них ВНУС – 2 291), пулеметов 343 (из них ВНУС – 206), орудий 31 (из них ВНУС – 13)8. По неполным данным на февраль 1921 г. для борьбы с бандитизмом и вооруженными восстаниями были привлечены разноведомственные вооруженные формирования, составившие: 26 725 штыков (из них ВНУС – 13 704), 3 543 сабель (из них ВНУС – 2 365), 221 пулемет (из них ВНУС – 104), 10 орудий (из них ВНУС – 7).

  В Приуральском округе к борьбе с повстанцами привлекались воинские команды из 181-го, 200-го, 206-го, 207-го, 208-го, 209-го, 210-го полков ВНУС, 61-й бригады ВНУС, учебные школы Терполка, отряды особого назначения, 42-й запасной полк, 6-й запасной пулеметный батальон (1 059 штыков), инструкторские курсы Всеобуча, Симбирский (1 289 штыков) и Казанский (1 578 штыков) пехотные полки, 2 бронепоезда и бронеплощадка.

    Войска ВНУС были задействованы в Западном округе (842 штыка, 3 пулемета), Московском округе (293 штыка, 2 пулемета), Приволжском округе (436 штыков, 12 сабель, 6 пулеметов), Приуральском округе (641 штык, 704 сабли, 4 пулемета), Северо-Кавказском округе (664 штыка, 116 сабель, 9 пулеметов, 1 орудие). Совместно с вооруженными формированиями ЧК внутренние войска осуществляли мероприятия по борьбе с бандитизмом в Заволжском округе (1 872 штыка, из них ВНУС – 1 444; 66 сабель, из них ВНУС – 36) и Сибири (1 898 штыков, из них ВНУС – 1 597; 141 сабля, из них ВНУС – 119; 21 пулемет, из них ВНУС – 17). К борьбе с бандитизмом и повстанчеством полевые войска привлекались, в основном, в Орловском округе (Тамбовская, Воронежская, Курская губернии). В этих целях в указанный период было задействовано 20 079 штыков (из них ВНУС – 7 787), 2 604 сабель (из них ВНУС – 1 378), 160 пулеметов (из них ВНУС – 47), 9 орудий (из них ВНУС – 6)11. В донесении главнокомандующего всеми Вооруженными силами Республики начальнику Политического управления Революционного военного совета Республики (РВСР) от 19 февраля 1921 г. дается обширный перечень частей, привлекаемых «для действия на внутреннем фронте». При этом указаны только воинские формирования, «подлежащие особому укреплению». В частности, это части Красной Армии (6-я и 10-я стрелковые дивизии, 2-я Дондивизия, Особая стрелковая бригада, 40-я Богучарская бригада) и войска ВНУС (части 1-й, 4-й, 12-й, 20-й, 25-й, 26-й, 31-й, 34-й, 43-й стрелковых дивизий).

  Значительные военные силы в 1920–1921 гг. были задействованы для подавления крестьянского восстания в Тамбовской губернии под руководством Антонова (22 тыс. штыков, 4–4,5 тыс. сабель, бронепоезда, бронеотряды, авиаотряды)13. 6 мая 1921 г. в командование советскими войсками, действовавшими против повстанцев в составе около 42 тыс. человек, вступил М.Н. Тухачевский. Им разработана Инструкция по искоренению бандитизма, изданная 12 мая 1921 г. тиражом в 3 тыс. экземпляров и предусматривавшая такие формы борьбы, как: 1) операции по уничтожению живой силы; 2) оккупация. Оккупационный режим предполагал проведение следующих мероприятий: а) занятие крепкими гарнизонами населенных пунктов, питающих и снабжающих банды; б) изъятие бандитов, заложников, проведение карательных операций; в) советизация занятых районов; г) насаждение милиции; д) широкая политическая пропаганда. Система разработанных мер должна была проводиться с «непогрешимой методичностью... последовательностью и жестокой настойчивостью», особенно подчеркивалось: 1) никогда не делать невыполнимых угроз, 2) раз сделанные угрозы неуклонно, до жестокости, проводить в жизнь до конца, 3) переселять в отдаленные края РСФСР семьи несдающихся бандитов, 4) имущество этих семей конфисковывать и распределять между советски настроенными крестьянами – это внесет расслоение в крестьянство и на это может опереться Советская власть14. Оккупационная работа осуществлялась с 19 мая по 15 июня 1921 г. Воинскими частями занимались населенные пункты с целью ликвидации банд. Для уничтожения мелких повстанческих отрядов, укрывавшихся в лесах, направлялись воинские команды в составе 30–40 человек. Приказ полномочной комиссии Всероссийского Центрального исполнительного комитета (ВЦИК) от 11 июня 1921 г. № 171 предусматривал такие меры, как расстрел на месте без суда и следствия, взятие заложников в селениях, где скрывалось оружие, расстрел последних в случае отказа сдать оружие.

    Как свидетельствуют архивные материалы, мероприятия по реализации оккупационного режима проводились неоднократно. 2 июля красноармейцами 86-го полка за невыдачу бандитов был расстрелян заложник в д. Кулячево и дополнительно взято 17 новых заложников15. 7 июля 1921 г. отряд в 20 штыков 85-го полка производил «очистку от бандитов» д. Пустоваловка. При этом был сожжен 1 и разрушено 5 домов. За укрывательство бандитов и оружия 6 заложников были расстреляны. Отрядом 86-го полка в д. Андрияновка за отказ выдать бандитов и оружие было расстреляно 10 заложников; в д. Шапкино расстреляно 5 человек, взято 18 заложников, сожжен 1 и разрушено 5 домов. В результате проведенных мероприятий в штаб 87-го полка с целью добровольной сдачи явились 14 бандитов.

    Крайние формы борьбы выразились в применении ядовитых газов по приказу командующего войсками М.Н. Тухачевского от 12 июня 1921 г.17 В протоколе заседания Комиссии по борьбе с бандитизмом от 19 июня 1921 г. в отношении бандитов, скрывающихся в лесах, предлагалось «Тамбовскому командованию к газовым атакам прибегать с величайшей осторожностью, с достаточной технической подготовкой и только в случаях полной обеспеченности успеха»18. Одновременно с мерами по наращиванию военной группировки, подавлявшей восстание, Комиссией по борьбе с бандитизмом обращалось внимание на необходимость усиления местной милиции19. Эти взгляды разделялись и военным командованием. В разработанной М.Н. Тухачевским (командующий войсками, подавлявшими восстание) Инструкции по искоренению бандитизма отмечалось: «Воинские части могут бороться лишь с создавшимися уже шайками, но не могут предотвратить их создания всюду… Эту работу по недопущению возникновения бандитизма... ведут уже не войсковые части, а органы Советской власти, на местах опирающиеся на гражданскую вооруженную силу – Советскую милицию». С точки зрения военного командования, в районах, охваченных восстанием, численность милиции «должна быть значительно повышена в сравнении с установленными нормами». Милиция («гражданская вооруженная сила») рассматривалась как опора для местных органов Советской власти. «Работа милиции вместе с впечатлением непоколебимой мощи Красной Армии, которое обязательно должно быть внушено крестьянам нашими войсками, призвана создать то устойчивое успокаивающее настроение, которое должно быть затем закреплено Советской работой ревкомов».

   В целях достижения войсковыми группами наибольшего успеха в деле искоренения бандитизма был издан совместный приказ РВСР и НКВД от 9 июня 1921 г. № 1221/221, которым предписывалось «привлечь к участию в борьбе с бандитами местную милицию как наиболее знакомую с деталями обстановки и настроениями на местах, подчинив таковую в оперативном отношении войсковому командованию, ведущему всю операцию по ликвидации банд в данном районе».

  При этом на милицию возлагались следующие функции:
1) несение гарнизонной службы в помощь войсковым частям или с целью замены их;
2) обеспечение тыла действующих частей в качестве агентов власти административного назначения и разведывательной силы;
3) борьба с остатками бандформирований и одиночным проявлением бандитизма в районах, очищенных действующими частями, а также окончательное закрепление тыла.

   При ведении войсковым командованием непосредственно боевых действий милицию допускалось использовать лишь для решения самостоятельных боевых задач или для действия в составе соответствующей войсковой группы. Войсковые соединения милиции не могли подлежать переформированию или дроблению. Подразделения РККА, ВНУС (ВОХР) совместно с формированиями ВЧК и милицейскими отрядами осуществляли также оккупацию районов, охваченных восстаниями.

    Однако реализация указанного приказа в ряде случаев осуществлялась с нарушением содержащихся в нем норм, что было связано с несогласованностью и отсутствием должного взаимодействия между военным командованием и милицейским руководством на местах. В соответствии с решением Комиссии по борьбе с бандитизмом от 31 июля 1921 г. вся милиция Заволжского военного округа как военная сила в оперативном отношении переходила в подчинение командованию округа. В Приволжском военном округе милиция Саратовской губернии в оперативном отношении была подчинена 27-й Омской дивизии: на правобережной части р. Волги – командиру 79-й бригады, на левобережной – командиру 81-й бригады, в подчинение которому передавалась также милиция Уральской области. Подобное дробление вызывало проблемы организационного характера. Начальником милиции Республики отмечалось, что «такое распыление лишает возможности рационально использовать боевую единицу в оперативном отношении и парализует всякое определение степени ее боеспособности». Начальником губернской милиции Гавриловым отмечалось, что с переходом милиции в подчинение войсковых начальников прямая милицейская работа приостанавливается, волостными и уездными исполкомами не выполняются задания центральной власти за неимением реальной силы; командир 81-й бригады Приволжского военного округа, имея в подчинении милицию трех уездов, «своими приказами борьбу с бандитами в первую голову возлагает на милицию», «отмечает, что в соответствии с приказами, на борьбу с бандами следует бросать только милицию, а с Красной Армией производить занятие и в крайних случаях бросать Красную Армию». Начальник милиции Республики обращал внимание на необходимость точного выполнения военным командованием положений Приказа РВСР и НКВД № 1221/221 и согласованности его действий с губернской милицией «в отношении привлечения милиции в дело борьбы с бандитизмом».

    Эффективность борьбы с бандитизмом во многом зависела от решительности предпринимаемых мер, организации взаимодействия органов власти и привлекаемой к борьбе с бандитизмом вооруженной силы, межведомственного взаимодействия отрядов РККА, ВОХР (ВНУС), ВЧК и других вооруженных формирований. В телеграмме С.С. Каменева, адресованной командующим войсками Московского и Приуральского военных округов от 14 марта 1922 г., указывалось: «Быстрота и решительность в расправе с местными бандами является самым действенным средством против опасности таких выступлений. …Даже отдельные мелкие банды должны рассматриваться не только как простое нарушение революционного порядка, а главным образом с точки зрения предупреждения крупных военных осложнений».

     Немаловажными были вопросы организации взаимодействия в борьбе с бандитизмом. На заседании Президиума ВЦИК 11 августа 1921 г. было принято решение об учреждении комиссии ВЦИК по борьбе с бандитизмом и подготовке проекта об организации комиссий, объединяющих деятельность всех органов, ведущих борьбу с бандитизмом28. В апреле 1922 г. главком требовал от командующего войск Приуральского военного округа «большей согласованности работы всех органов, ведущих борьбу с бандитизмом»29. Эффективность управления силами, задействованными в борьбе с бандитизмом, обеспечивалась также посредством его централизации. В июне 1922 г. в соответствии с Приказом РВСР № 2792/483 оперативное руководство по борьбе с бандитизмом было полностью сосредоточено в руках военного командования.

   На вопросы межведомственного взаимодействия в борьбе с антисоветскими вооруженными формированиями обращалось внимание в Положении о совещаниях по борьбе с басмачеством, в состав которых входили представители военного командования, партийных, советских и карательных органов. В нем отмечалось, что для успешного выполнения соответствующей деятельности «необходима полная согласованность работы всех втянутых в эту работу органов (военного командования, гражданской власти, политических организаций, аппарата ГПУ и милиции)»31. Для организации взаимодействия на соответствующие совещания возлагались задачи по обеспечению обмена информацией; достижению полной согласованности действий; оказанию взаимной поддержки органами, осуществляющими борьбу с басмачеством. Уделялось внимание подготовке кадров местной милиции. Рекомендовалось к летучим отрядам Красной Армии «придавать всадников из местной милиции для ознакомления (учения) их с характером и порядком действий с тем, чтобы службу летучих отрядов мало-помалу передавать им. Когда милиционеры обвыкнутся со службой летучих отрядов, конные части Красной Армии должны стягиваться в крупные пункты».

    С 1922 г., в соответствии с приказом PBC № 456/77, функции по обеспечению внутренней безопасности страны полностью переходят к органам милиции и Государственного политического управления (ГПУ). Армия рассматривалась как вооруженный резерв, призванный оказывать помощь частям ГПУ в случае кризисных ситуаций, особенно в пограничных районах. Кроме того, в сфере ответственности армии оставались регионы, в частности, Средняя Азия, где она продолжала оставаться основной военной силой, обеспечивающей охрану общественного порядка. Указанным приказом было введено в действие Положение о порядке привлечения полевых войск органами ГПУ при НКВД и о взаимоотношениях военного командования с названными органами при совместном выполнении одной и той же задачи33. В соответствии с данным Положением, полевые войска могли привлекаться органами Главного политического управления для борьбы с бандитизмом «лишь в крайней необходимости и при недостаточности средств органов ГПУ». Причем в тексте приказа нашли отражение положения, содержавшиеся еще в дореволюционных Правилах о порядке призыва войск для содействия гражданским властям34. То есть, несмотря на отрицательное отношение большевиков к законодательству Российской империи, они были вынуждены использовать дореволюционный опыт правового регулирования применения военной силы для подавления внутренних беспорядков.

   Органы ГПУ наделялись правом вызывать полевые войска в следующих случаях:
1) для содействия в борьбе с организованными бандами;
2) для прекращения беспорядков, угрожающих общественной безопасности, массовых сопротивлений гражданской власти и насильственного расхищения и разрушения имущества (разгромов).

   Правом вызова войск наделялись председатели губернских исполкомов, начальники губернских отделов ГПУ. «При затруднительности быстрого сношения с председателями Губисполкомов и Начальниками Губотделов ГПУ» начальники уездных исполкомов также могли вызывать полевые части, расположенные в их уездах. Требования о наряде полевых частей указанные лица направляли начальникам гарнизонов или командирам воинских частей, ближайших по расположению. Не допускалось возложение на полевые войска несвойственных им функций: «Органы ГПУ не должны требовать от Начальника вызванных войск самостоятельного выполнения специальных обязанностей войск ГПУ, а могут лишь требовать себе содействия».

  В 1923 г. широкомасштабное повстанческое движение на территории СССР, в основном, было подавлено. Отмечалось, что «оставшийся бандитизм в большей части территории СССР является мелким и носит преимущественно уголовный характер»36. Совместным приказом РВСР и ГПУ от 15 апреля 1923 г. № 823/215 пересматривались методы и средства борьбы с бандитизмом, борьба и уничтожение мелкого бандитизма всецело возлагались на органы ГПУ и милицию. Однако в случае возникновения крупного бандитского движения (или подготовки к таковому) на какой-либо части территории СССР, для его ликвидации по-прежнему предусматривалось привлечение всех воинских частей, расположенных в соответствующем районе37. Размах антисоветских выступлений вынуждал центральную власть периодически привлекать армию для борьбы с бандитизмом и крестьянскими волнениями, вызванными политикой массовой коллективизации и раскулачивания. Разграничение полномочий между Красной Армией и органами Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) при осуществлении указанных функций было определено приказом РВС СССР № 363/59 от 10 июля 1926 г.

  Он включал следующие положения:
1) борьба с бандитизмом повсеместно (за исключением Средне-Азиатского военного округа) возлагалась на органы ОГПУ (п. 1);
2) на части Красной Армии возлагалась только борьба с бандитизмом (басмачеством) на территории Средне-Азиатского военного округа при соответствующем содействии со стороны органов ОГПУ (п. 2);
3) предусматривались условия и порядок привлечения частей РККА для укрепления безопасности внутри страны в приграничных и внутренних районах (п. 3).

    Использование частей и подразделений РККА наряду с войсками ОГПУ осуществлялось также на основании актов чрезвычайного законодательства, что нашло отражение в Положении о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка, утвержденном Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 8 марта 1923 г., Положении о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка, утвержденном Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 10 мая 1926 г., Положении о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка, утвержденном Постановлением ЦИК и СНК СССР от 3 апреля 1925 г.

   Положением о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка от 3 апреля 1925 г. предусматривались такие формы его реализации, как исключительное положение и военное положение.

    Исключительное положение вводилось в случаях контрреволюционных посягательств или выступлений против рабоче-крестьянской власти и ее отдельных представителей или серьезной опасности таких посягательств и выступлений; в случаях массовых посягательств на личность и имущество граждан; в случаях, когда нормальная жизнь нарушена чрезвычайными стихийными бедствиями; как мера, переходная к нормальному порядку, в местностях, бывших на военном положении. Гражданская власть сохранялась за местными исполнительными комитетами, с предоставлением им особых полномочий. На военное командование возлагалась обязанность оказания местной гражданской власти необходимого содействия в соответствии с особой инструкцией Народного комиссариата по военным и морским делам, согласованной с Прокурором Верховного Суда Союза ССР и ОГПУ СССР, утверждаемой СНК СССР.

    Военное положение вводилось, когда меры исключительного положения оказывались недостаточными для охраны или восстановления революционного порядка (не на театре военных действий), а также в случаях, когда данная местность становилась театром военных действий или получала для военных целей особо важное значение. В первом случае высшая власть передавалась военно-революционным комитетам, в состав которых включались представители военного командования или военные комиссары. На военную власть возлагалась обязанность выполнять все директивы военно-революционных комитетов по подавлению контрреволюционных выступлений и устранению других нарушений порядка. Во втором случае в отношении административного управления территорией местные военно-революционные комитеты переходили в подчинение военному командованию, которое через них действовало в сфере гражданского управления. Таким образом, в условиях чрезвычайных традиционно возрастала роль военного фактора в обеспечении внутренней безопасности на соответствующих территориях.

    Таким образом, использование вооруженной силы (армии и внутренних войск) в рассматриваемый период выступало в качестве главного средства подавления бандитизма (повстанчества) на этапе его наиболее значительного проявления. Эффективность указанной деятельности во многом обеспечивалась организацией межведомственного взаимодействия. Однако окончательная ликвидация антисоветских вооруженных выступлений достигалась лишь применением комплекса военных, политических, экономических, идеологических мероприятий.

    Вопросы организации взаимодействия органов внутренних дел и вооруженных сил в борьбе с незаконными вооруженными формированиями (НВФ) в СССР актуализировались в годы Великой Отечественной войны и в период кризиса Советского государства в конце 80-х – начале 90-х гг. ХХ в. Исследование исторического опыта в данной сфере деятельности необходимо для повышения эффективности противодействия угрозам и вызовам безопасности современного Российского государства, к числу которых относится и деятельность НВФ, непосредственно связанная с терроризмом. В настоящее время существует необходимость дальнейшего совершенствования правовых и организационных основ межведомственного взаимодействия в борьбе с НВФ. В этих целях нам видится целесообразным включить в Федеральный закон «Об обороне» понятие «основные внутренние военные опасности» (включающие деятельность НВФ), определенные Военной доктриной РФ39; в ст. 13 Федерального закона «О противодействии терроризму» – положение о том, что руководитель контртеррористической операции участвует в организации взаимодействия между участвующими в ней структурными подразделениями заинтересованных ведомств.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика