Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Коллизионный регулятор как предпосылка и нормативное основание приоритетных международно-правовых норм. Эволюция коллизионного регулятора в правовой системе Российской Федерации
Научные статьи
26.02.13 09:25
Оглавление
Коллизионный регулятор как предпосылка и нормативное основание приоритетных международно-правовых норм. Эволюция коллизионного регулятора в правовой системе Российской Федерации
Международное публичное право
Все страницы


  
ЕврАзЮж № 4 (11) 2009
Международное публичное право
Моторова О.Ю.
Коллизионный регулятор как предпосылка и нормативное основание приоритетных международно-правовых норм. Эволюция коллизионного регулятора в правовой системе Российской Федерации
Современные тенденции мирового общественного развития, максимально отражающие необходимость согласованной с национальным законодательством реализации международно- правовых норм, поставили ряд сложных теоретических и практических задач. От их эффективного решения во многом будет зависеть выбор направления дальнейшего развития и взаимодействия национального и международного права. Существующая тенденция к сотрудничеству требует прочной единообразной правовой базы. Однако очевидна невозможность абсолютной согласованности норм национального и международного права. Соответственно, необходимы нормативные предписания, определяющие метод разрешения коллизий. Для обозначения такого метода в статье предлагается понятие «коллизионный регулятор», суть которого выведена исходя из анализа доктринального и нормативного подхода к проблеме коллизии и с оговоркой о понимании данной категории в контексте различных вариантов несогласованностей. Для ряда государств таким коллизионным регулятором стало определение приоритетного применения норм международного права в случаях возникновения несогласованности и различий. В России этот метод в качестве общеправового направления правоприменительной практики закреплен в п. 4 ст. 15 Конституции РФ 1993 г. В статье затрагивается проблема неоднозначности точек зрения на предписание Конституции, приводятся позиции законодателя, разъяснения компетентных органов. Отмечено, каким образом эта формулировка повлияла на нормы специального законодательства. Дается анализ роли современных нормативных актов при применении конституционной нормы. Отмечается ряд нерешенных на законодательном уровне задач. В целях понимания современной ситуации соотношения внутригосударственных и международно-правовых норм в статью включены вопросы зарождения и развития нормативных предписаний, определяющих метод применения разносистемных правил в случаях их несогласованности.
  
  В современных условиях, когда для каждого отдельного государства все более значимой становится сфера международных отношений, темпы совершенствования механизма реализации норм международного права являются исключительно высокими. Нередко возникает необходимость взаимодействия норм национального и международного права, относящихся к общему объекту регулирования. Очевидно, применение норм требует, чтобы они обладали юридической совместимостью. Вместе с тем преждевременно говорить о возможности достижения абсолютной согласованности международно-правовых и внутригосударственных норм в практической деятельности.
В отдельных случаях нормы российского законодательства и положения международных договоров РФ имеют противоречия или существенно отличаются друг от друга при регулировании одного и того же отношения. Возможны ситуации, когда норма национального закона иначе регулирует отдельное отношение, чем предписания какого-либо двустороннего международного договора, сохраняя при этом согласованность с многосторонним договором либо с другими двусторонними международными соглашениями. В этих случаях говорят о возникновении коллизионных ситуаций в процессе взаимодействия различных правовых систем, безусловно, требующих разрешения. Практически это должно проявляться в согласованном регулировании отношений, относящихся к совместному предмету ведения указанных норм.

     Абсолютная согласованность самих актов объективно невозможна, следовательно, очевидна необходимость наличия нормативных предписаний, определяющих метод применения разносистемных правил в случаях их несогласованности, то есть различий, расхождений или даже противоречий, коллизий. Для обозначения такого метода возможно использование термина «коллизионный регулятор».
Понимание коллизии является ключевым для рассмотрения порядка урегулирования противоречий в процессе правоприменения и для понимания термина «приоритетность» в отношении норм международного права, поскольку «вопрос о понятии коллизии правовых норм ставился и решался в правовой литературе, однако единого мнения по нему пока не достигнуто» .

   Термин «коллизия» (от лат. collisio) обозначает «столкновение противоположных сил, стремлений, взглядов». Коллизия предполагает расхождение содержания, несогласованность, противоречие, столкновение двух или более действующих нормативных правовых актов, призванных урегулировать одно правоотношение. Вместе с тем существуют различные понимания данного явления. Авторы «Постатейного комментария к Конституции Российской Федерации», говоря о коллизионном праве, указывают на установление принципов, правил, «разрешающих коллизии… и преодоление расхождений (столкновений) между законами Федерации и ее субъектов либо между законами субъектов Федерации…» . О «коллизии (столкновении) законов и выборе закона…» писал Л.А.Лунц, указывая, что «коллизии, именуемые международными, возникают из различий в законодательствах отдельных стран… Создается ситуация, которую называют коллизией, или конфликтом (столкновением), законов» . Если следовать данной точке зрения, то перед правоприменителем в каждом отдельном случае возникает проблема выбора закона (а не правовой системы одной из юрисдикций), которая решается при помощи коллизионного регулятора. А.В.Мицкевич определяет коллизию более емко, как «одновременное действие различных норм по одному и тому же вопросу» .

     Более логичным представляется мнение некоторых авторов, которые понимают коллизии как противоречивость самих законов. Так, А.А.Тилле понимает коллизию как столкновение, конфликт норм (законов) или правовых систем . М.Т.Баймаханов говорит о наличии коллизий в самом праве, «между отдельными институтами, нормами и т. д.» .

     Для сопоставления различных точек зрения стоит отметить мнения авторов (например, И.И.Лукашук, Г.Г.Шинкарецкая), которые отрицают факт наличия коллизии в отношении указанных правовых систем или опускают сам термин «коллизия», говоря о приоритетном применении правил международного договора «в случае расхождений между нормами закона Российской Федерации»  и правил соответствующего международного договора. Отрицание факта возникновения коллизий между нормами международного и национального права прослеживается в автореферате В.Г.Буткевича: «Ввиду того, что предметы правового регулирования норм международного и внутригосударственного права различны и не совпадают даже частично, не накладываются друг на друга, не может быть юридической коллизии между системами норм, функционирующих в разных сферах… Соотношению норм международного и внутригосударственного права не присуща юридическая иерархия» . Д.Б.Левин указывал, что «в практике Советского Союза и стран народной демократии коллизии между нормами международного права и нормами внутригосударственного права невозможны» . Представленная точка зрения, считающаяся довольно спорной еще в период существования Союза ССР, в современных реалиях представляется не актуальной с учетом закрепления на уровне Конституции Российской Федерации самого факта возможности возникновения коллизий, а также ввиду объективно существующих противоречий и несогласованности между нормами различных правовых систем, имеющих общую сферу правового регулирования и практического применения коллизионных норм для разрешения столкновений.

    Интересен тот факт, что специалисты по международному частному праву рассматривают коллизию как несоответствие национальных законодательств различных государств . При этом многосторонние договоры унифицируют коллизионное право, действующее, например, в отношении международных контрактов . Таким образом, в каждом отдельном случае перед судом стоит «проблема «выбора закона», решаемая коллизионной нормой» .

     В доктрине наряду с понятием «коллизия» некоторыми исследователями выделяется понятие «конкуренция» (например, в работе В.Н.Кудрявцева ). Однако поскольку конкуренцию права понимают как полярное различие норм или как форму противоречия по какому-либо вопросу, ее необходимо отличать от коллизии права. В этом смысле коллизия выступает как более емкое понятие, предполагающее любую форму несогласованности, столкновения, конфликта, а значит, и конкуренции в том числе. Коллизия норм может иметь как характер противоречия (когда нормы международного и национального права являются полярными, взаимоисключающими), так и несогласованности (когда нет противоречия как такового, но имеется различие предписаний).

     Нецелесообразность в ограничении интерпретации термина «коллизия» исключительно как столкновения, или как противоречия, или как различия, обусловлена тем, что коллизия, в сущности, может проявлять себя как каждое из указанных явлений. Коллизия в праве – явление, свидетельствующее о наличии норм двух правовых систем, направленных на регулирование тождественных отношений. Это объективная реальность, в связи с чем представляется ошибочным определять коллизионные ситуации как недостаток или ущербность права. При любом понимании коллизии было бы неверным говорить о возможности абсолютной согласованности правовых предписаний различных правовых систем, равно как и считать наличие коллизий временным явлением, так как невозможность приведения норм национального законодательства в полное соответствие с нормами международного права имеет объективный характер. Это обусловлено, в частности, существованием локальных двусторонних международных договоров, действующих помимо универсальных. Существующие противоречия норм при отсутствии коллизионного регулятора вряд ли способствуют эффективному применению норм международного права. Соответственно, законодатель на национальном уровне стремится урегулировать сам процесс реализации норм, не снимая с себя задачу разрешения вопроса столкновения, противоречия между нормами национального и международного права.

   Примечательно, что термин «коллизия», используемый в доктрине, являющийся отправной точкой для самого факта возникновения приоритетных норм как явления, практически не зафиксирован в российском законодательстве. Лишь в п. «п» ст. 71 Конституции РФ приводится понятие федерального коллизионного права, толкуемого в теории как совокупность коллизионных норм Российской Федерации, формируемых исключительно из норм, создаваемых на федеральном уровне .

     Коллизии требуют наличия норм, содержащих пути разрешения коллизионной ситуации. При этом нормы права обладают собственной регулирующей способностью, являясь самостоятельными регуляторами отношений . На уровне международного права решением коллизий можно назвать содержащееся в документах указание на их международный характер и необходимость содействия государств в единообразном применении этих норм. Так, в Конвенции об исковой давности в международной купле-продаже товаров с поправками, внесенными протоколом об изменении Конвенции от 14 июня 1974 г.,  в ч. 1 ст. 7 по данному вопросу содержится следующее правило: при толковании Конвенции надлежит учитывать ее международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в ее применении. Аналогичные формулировки имеются в Конвенции о представительстве при международной купле-продаже товаров 1983 г. (п. 1 ст. 6), в Конвенции ООН о международных переводных векселях и международных простых векселях 1988 г. (ст. 4) и в ряде иных документов. Следовательно, можно говорить об общем характере этого правила: его «надлежит использовать и в отношении международных договоров, в которых оно не предусмотрено» . Показательно, что всеобъемлющее конвенционное решение столь важной для осуществления предписаний международного права проблемы, как его соотношение с национальным правом, было закреплено прежде всего в рамках Венской конвенции о праве международных договоров: «Участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения договора» .

    Наличие государственного суверенитета обуславливают механизм взаимодействия норм международного и национального законодательства, в том числе то, что реализация и возможность приоритетного применения положений международного права определяются национальным законодательством. Посредством нормативных предписаний законодатель стремится определить метод применения правил различных правовых систем в случаях их несогласованности. Соответственно, приемлемо использовать термин «коллизионный регулятор», но с оговоркой о различных вариантах несогласованности. Для ряда государств таким коллизионным регулятором стало определение приоритетного применения норм международного права в случаях возникновения различий. В этимологическом смысле «приоритетный» означает «самый важный, первенствующий» . Именно признание приоритетности международно-правовых норм имеет первостепенное значение в отношении взаимодействия норм внутреннего и международного права. Приоритетность правил международного договора следует учитывать как в процессе его реализации, так и при совместном его применении с нормами внутреннего законодательства.

    Применительно к Российской Федерации в отношении всех коллизионных ситуаций принято говорить о приоритете норм международного права. Действительно, еще начиная с Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 сентября 1958 г. «О порядке исполнения решений судов государств, с которыми СССР заключены договоры об оказании правовой помощи», а далее – с принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик и Основ гражданского судопроизводства Союза ССР, ряда кодексов РСФСР (Гражданского кодекса РСФСР, Гражданского процессуального кодекса РСФСР) - законодатель пытался урегулировать коллизионные ситуации.

    В дальнейшем, с момента принятия Конституции РФ 1993 г.,  законодательно однозначно не только определены высокий статус, значимое место и роль международного права на российской территории, но и санкционировано его приоритетное применение. Формулировка п. 4 ст. 15 действующей Конституции РФ 1993 г. определяет общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации как часть национальной правовой системы России и прямо указывает, что «если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

    Однако столь однозначное предписание породило не только мнение о приоритете норм международного права. По мнению Т.Н.Нешатаевой, нецелесообразно и неправильно сравнивать источники, в которых получают закрепление нормы международного и национального права. «Речь о примате, а следовательно, и об иерархии норм может идти только в случае сопоставления норм одного уровня», соответственно, ч. 4 ст. 15 Конституции определяет вопрос «первоочередности в применении», но не приоритета . Данное мнение, безусловно, заслуживает уважения. Вместе с тем «первоочередное» применение может предполагать применение норм «второй очереди». Если следовать данному пониманию, не исключается коллизия даже в рамках одного дела: указывается лишь на последовательность в применении норм национального и международного права, но не исключается возникающая коллизия.

     Более логично представляется понимать рассматриваемую конституционную формулировку как закрепляющую признание российским государством факта приоритетного применения норм международного права, так как результатом такого понимания является прямое указание именно на применимую в приоритетном порядке норму права (международный договор).

   Отдельного внимания заслуживает дифференциация понятий «приоритетная норма» и «приоритетное применение международных норм». Очевидно, что не всегда понятие «приоритетные нормы» международного права предполагает их обязательное приоритетное применение. Применение означает действие, процесс, реализацию международно-правовых норм. Факт признания приоритетных норм таковыми вовсе не констатирует, что они фактически будут действовать и обязательно использоваться правоприменителем в той или иной конкретной ситуации.

    Понятие «приоритетность» применимо не только в случае разрешения коллизий между национальным и международным правом. В рамках международного права, например, общепризнанные принципы международного права (нормы jus cogens) являются приоритетными по отношению к иным нормам международного права. Кроме того, эти нормы являются приоритетными по отношению к национальному законодательству государств. В сфере национального законодательства приоритетом обладает конституция по отношению к иным нормам национального права. Дополнительно можно говорить о приоритете норм права более высокого уровня ко всем нижестоящим, о приоритете специального законодательства по отношению к общему и т. д.

     В данной статье не ставится цель исследовать все ситуации, когда разделение понятий «приоритетная норма» и «приоритетное применение международных норм» будет играть существенную роль. Конституция РФ устанавливает приоритет международного права, его первостепенную роль по отношению к норме национального закона. Исходя из существа ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и теоретического и практического их смешения при использовании данных понятий в контексте конституционной формулировки, полагается уместным рассматривать таковые в качестве синонимов.

   Говоря о понимании приоритетного применения норм международного права в контексте российского законодательства, важным является то, что рассматриваемая норма в раздел об основах конституционного строя Конституции РФ. Это свидетельствует о признании законодателем ее несомненной важности и всеобъемлющем характере.

     Вместе с тем в соотношении с самой Конституцией РФ международный договор не подчинен принципу его приоритетного применения в случае возникновения коллизии. Данный подход следует из существа самой Конституции РФ (в том числе из п. 1 ст. 15) и ясно изложен в научной литературе. Например, как справедливо отмечает И.И.Лукашук, в рамках российской территории приоритетом обладает лишь Конституция РФ, причем как в отношении законов, так и в отношении договоров РФ . Это подтверждается ст. 22 Федерального закона РФ «О международных договорах», указывающей, что в случае если международный договор содержит правила, требующие изменения Конституции, то его ратификация возможна только после внесения соответствующих изменений в Конституцию РФ. А в соответствии со ст. 135 Конституции РФ, рассматриваемые положения могут быть изменены только путем принятия новой Конституции Конституционным собранием или всенародным голосованием.

    Практической реализации провозглашенной Конституцией приоритетной роли международного права способствуют национальные акты, которые закрепляют обязанность применять положения договора в случае закрепления в нем правил, отличных от содержащихся в российском законодательстве (в том числе ч. 3 ст. 5 Федерального закона РФ «О международных договорах РФ»; п. 2 ст. 7 ГК РФ, ст. 9 ЖК РФ, ст. 10 ТК РФ, ст. 1 УПК РФ, ст. 1.1 КоАП РФ и иных нормативных правовых актах). Однако не все так однозначно: имеются особенности во взаимодействии норм международного права в связке с уголовным национальным законодательством. В соответствии со ст. 71 Конституции РФ формирование уголовного законодательства относится к исключительной компетенции Российской Федерации. Часть 1 ст. 1 Уголовного кодекса РФ предполагает полную кодификацию уголовного законодательства, оговаривая при этом, что возможно принятие и иных законов, содержащих уголовно-правовые нормы. В связи с этим возникает вопрос о возможности конституционно провозглашенного приоритета норм международного права в отношении национального уголовного законодательства. Если исходить из того, что международные договоры, предусматривающие признаки составов уголовно-наказуемых деяний, не могут непосредственно применяться судами в качестве приоритетных, так как сами международные договоры предусматривают обязанность государств-участников обеспечить выполнение договорных обязательств посредством установления наказуемости предусмотренных договором преступлений в порядке, предусмотренном национальным правом ю Поэтому специфика правоприменительной практики в области уголовного права предполагает, что приоритет норм международного права фактически не является абсолютным в отношении национальных правовых норм.

    Без учета указанных особенностей для Российской Федерации установление приоритетного применения норм международного права по отношению к внутреннему в случае коллизий является генеральным требованием. Свидетельством такого однозначного понимания можно считать Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября 1995 г., где разъяснено, что суд в процессе рассмотрения дела не вправе применять нормы закона, которые регулируют возникающие правоотношения, если вступившим в силу для РФ международным договором, решение о согласии на обязательность которого для России было принято в форме федерального закона, установлены иные правила, чем предусмотренные законом. Думается, что данное разъяснение следует трактовать более широко: указание Конституции РФ о приоритете международного договора распространяется на все виды таковых.

     Вместе с тем российский законодатель оставляет нерешенным ряд вопросов. Во-первых, Конституция РФ устанавливает приоритет норм международных договоров Российской Федерации, не указывая при этом, что происходит с положениями общепризнанных норм и принципов международного права, которые могут выражаться как в договорной, так и в обычной форме. В тексте Конституции говорится исключительно о договорах. Однако изначально Конституция, равно как и иные нормативные правовые акты (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ст. 10 Трудового кодекса РФ и пр.), в качестве составной части правовой системы Российской Федерации рассматривает не только международные договоры, но и общепризнанные принципы и нормы международного права. Это указывает лишь на признание Россией международных обязательств и необходимость соблюдения таковых, предусматривая при этом приоритет именно договорных норм. В Постановлении Пленума Верховного Суда России № 5 от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»  в п. 8 также говорится исключительно о приоритетном применении норм международных договоров в их соотношении с национальными законами. В то же время Пленумом Верховного Суда РФ дается определение общепризнанных принципов и норм международного права, интерпретируемых как «основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо». Общепризнанная норма международного права понимается как «правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного». Ответственность за установление и надлежащее применение таких принципов возлагается непосредственно на суды, что следует из предписания п. 9 Постановления. Указанное Постановление Пленума в целом восполнило ощутимые пробелы судебной практики и дополнительно подтвердило приоритетное применение норм международного права.

      Конституционный Суд РФ в определении от 3 июля 1997 г. по запросу Московского областного суда также пришел к выводу, свидетельствующему об однозначном признании и понимании правоприменителем факта приоритета международных норм: в случае противоречия какой-либо внутригосударственной нормы общепризнанным принципам и нормам международного права при рассмотрении конкретных дел надлежит применять правила соответствующих международных актов . Следовательно, Конституция РФ предусматривает приоритет именно норм международных договоров, а также облеченных в форму договоров общепризнанных принципов и норм международного права.

      Второй неясностью можно назвать то, что формулировка ч. 4 ст. 15 Конституции РФ – «…если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотрены законом, то применяются правила международного договора», – не говорит о наличии или отсутствии приоритета норм международного права в отношении других внутригосударственных актов, не являющихся законами. Однако коллизии могут возникать при взаимодействии международно-правовых норм с нормами национального законодательства любого уровня. Представляется, что термин «закон» в данном случае требует расширительного толкования: если международный договор обладает приоритетом перед законом, то тем более перед иными, менее значимыми по юридической силе, нормативными правовыми актами. Соотношение закона и подзаконного акта выступает как определяющий фактор в формировании и развитии всего правового массива. Причем верховенство закона признано в качестве главного проявления принципа верховенства права. Следовательно, «при ином, буквальном, понимании возможна презумпция нераспространения данной конституционной нормы на подзаконные акты» .

    Поскольку в России приоритетное применение норм международного права как особая категория и как форма непосредственного действия и применения международно-правовых норм провозглашено в конституции, иных нормативных правовых актах как общее направление правоприменительной практики, следовательно, после принятия в 1993 г. Конституции РФ вопрос действия норм международного права в правовой системе России рассматривается в основном на уровне практического применения таких норм, а не на уровне возможности такого действия. Конституционная формулировка: «если международным договором установлены иные правила, чем…» предполагает коллизии, возникающие при сопоставлении норм различных государств и международно-правовых норм применительно к конкретному случаю. Следовательно, здесь же коллизия разрешается в силу установления особой категории безусловного приоритетного, а значит, в том числе первостепенного применения международных договоров по отношению ко всем нормам национального законодательства.

     Противоречие нормативных правовых актов международным договорам и разрешение коллизии в пользу приоритета международных норм не служит основанием для признания национальных актов недействующими, не отрицает их наличия. Однако законодатель предписывает, что на этапе правоприменения в отдельном конкретном случае такие нормативные правовые акты не подлежат применению.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика