Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Определение применимого права к юридической ответственности головного предприятия транснациональной корпорации (ТНК ) по обязательствам своих дочерних компаний
Научные статьи
26.02.13 10:44


  
ЕврАзЮж № 4 (11) 2009
Международное частное право
Манукян М.А.
Определение применимого права к юридической ответственности головного предприятия транснациональной корпорации (ТНК ) по обязательствам своих дочерних компаний
В данной статье с точки зрения международного частного права анализируются ситуации, когда головное предприятие транснациональной корпорации обязано нести юридическую ответственность по обязательствам своих дочерних компаний. Автором показано, что традиционный подход сводится к тому, что каждое юридическое лицо, входящее в систему транснациональной группы компаний, считается отдельным юридическим лицом и обладает обособленными правами и обязанностями (теория «самостоятельного образования»). При этом в юридической теории и практике разработаны определенные механизмы, которые позволяют игнорировать обособленную правосубъектность дочерних компаний транснациональных корпораций в тех случаях, когда правосубъектность последних используется головным предприятием в качестве защитного инструмента для совершения определенных неправомерных деяний. Автором анализируются основные формы установления аффилирования: посредством договоров аффилирования, таких, как лицензионный договор, франчайзинг, договор комиссии и агентский договор, и путем участия головного предприятия в уставном капитале дочерней компании; даются способы определения применимого права к ним. На основе зарубежной науки международного частного права и многочисленных практических дел автором разрабатывается индивидуальная точка зрения по проблеме определения применимого права в ситуациях, когда головная корпорация несет юридическую ответственность по обязательствам своих дочерних компаний.
  
  В стремлении получить наибольшие выгоды от экспансии своих компаний транснациональные корпорации (ТНК) часто пытаются использовать обособленную правосубъектность дочерних компаний для совершения неправомерных деяний. В таких случаях возникает необходимость установления юридической ответственности головной корпорации по обязательствам своих дочерних компаний и, соответственно, определения применимого права и юрисдикции судов.

   Часто подчеркивается, что среди группы компаний ТНК каждая компания наделяется обособленной правосубъектностью со своими отдельными правами и обязанностями . В зарубежной доктрине теория обособленной правосубъектности юридического лица часто называется теорией «самостоятельное образование» (entity theory). При ее применении в отношении ТНК логический вывод сводится к тому, что головная компания является акционером дочерних компаний, а юридическая природа последних требует отграничения правосубъектности акционеров и самого юридического лица. Соответственно, головная компания ТНК, следуя традиционной модели определения правосубъектности юридического лица, не должна отвечать по обязательствам ее дочерних компаний, а лишь будет нести риск убытков в размере внесенных ею вкладов. Казалось бы, все решено − каждая часть ТНК, обладающая обособленной правосубъектностью, будет нести ответственность отдельно. Однако теория и практика корпоративного, налогового и международного частного права показывают, что существуют определенные исключения из традиционного подхода к определению правосубъектности юридического лица.

    Затруднения по поводу определения обособленной правосубъектности каждой из компаний могут возникнуть в ходе деятельности любой корпоративной группы. Они особо обостряются, когда корпоративная группа осуществляет экспансию в другие страны и преображается в ТНК. В результате подразделения ТНК часто становятся лишь «инструментом» для головного предприятия. Именно на стыке этих реалий концепция обособленной корпоративной правосубъектности в некотором смысле становится искусственной и не отвечает требованиям современной правовой науки. Коммерческая деятельность ТНК устроена таким образом, что производство товаров и процесс предоставления услуг часто охватывают не одну компанию, а сеть компаний. Так, например, иски о качестве товаров или услуг могут затрагивать всю сеть компаний ТНК. Следовательно, если подразделение ТНК, которое реализовало товар, несет ответственность, то тем или иным образом такая ответственность может затрагивать головную компанию (или другое подразделение), которая произвела такой товар. В таком случае, с одной стороны, возникают многочисленные вопросы, относящиеся к определению юрисдикции судов и применимого права, с которыми местные компании обычно не сталкиваются, с другой – к правомерному и справедливому удовлетворению иска потерпевшей стороны, которая понесла убытки от деятельности дочерних или головных компаний ТНК. В этой связи уместно вспомнить решение американского суда по делу Walkovszky v. Carlton , где было определено, что ограниченная ответственность компании должна быть признана, за исключением тех случаев, когда необходимо «предотвратить обман или достичь справедливости». Это обычно трактуется в свете тех обстоятельств, когда акционеры используют контроль над компанией для своих личных целей, нежели для целей коммерческой деятельности.

    Наряду с традиционным подходом к определению правосубъектности юридических лиц в рамках корпоративной группы существуют и другие механизмы, которые в силу определенных обстоятельств позволяют игнорировать факт ограниченной ответственности юридического лица. В первую очередь речь идет о теории «проникновение под корпоративную вуаль» («piercing the corporate veil», или «lifting the corporate veil» theory), которая достаточно давно известна в зарубежной доктрине и часто применяется иностранными судами, особенно в США. Термин «piercing the corporate veil» был впервые использован И.Вормсером еще в 1912 г. в публикации научного журнала Колумбийского университета по праву («Columbian Law Review») . Суть этого механизма заключается в том, что приводятся аргументы, в силу которых суд может не признать обособленную правосубъектность дочерней компании, в результате чего головная компания будет отвечать по определенным обязательствам дочерней компании, так как юридическая личность последней служила лишь защитным механизмом для отграничения юридической ответственности дочерней и головной компаний ТНК.

     Теории самостоятельного образования часто противопоставляется теория «предприятие» (enterprise theory), которая была выработана Ф.Бламбергом, ведущим специалистом в области корпоративных групп. Он показывает, что американские суды отошли от применения традиционной теории «проникновение под корпоративную вуаль» и в настоящее время перешли к более широкому пониманию ответственности корпоративной группы – к теории «предприятие» . Суть этой теории сводится к следующему: подчеркивается, что взаимосвязь частей, входящих в систему корпоративной группы, настолько сильна и интегрирована, что невозможно отграничить правосубъектность головной корпорации от ее дочерних компаний. При применении теории «предприятие» для привлечения головной компании к ответственности корпоративная группа рассматривается как единая структура (as a whole).

   Своеобразными исключениями из традиционного подхода к определению правосубъектности юридических лиц в рамках корпоративной группы являются также концепции «обязательство управления ответственным образом» (duty-to-manage responsibly)  и коллективной ответственности корпоративной группы, теории «инструмент» и alter ego .

    Несмотря на то, что каждая компания в системе ТНК наделяется обособленными правами и обязанностями, существуют определенные обстоятельства, при возникновении которых суд в качестве исключения может игнорировать отдельную правосубъектность дочерней компании и признать головную компанию ответственной по обязательствам дочерней. При таких обстоятельствах возникают вопросы применимого права и юрисдикции судов. Нами будут рассмотрены, с одной стороны, проблемы выбора применимого права по поводу обязательств, вытекающих из договорных и внедоговорных отношений непосредственно между головной и дочерней компаниями, с другой – между дочерней компанией и третьими лицами, где головная корпорация может нести соответствующую юридическую ответственность.

    В аспекте международного частного права можно выделить два основных вида ТНК : группы, основанные на системе участий, т. е. на институциональных правовых связях, и группы, участники которой связаны договорными отношениями .

    Относительно непосредственных договорных отношений головной и дочерней корпораций (договор аффилирования) можно утверждать, что здесь, по сути, определение применимого права зависит от конкретного правоотношения. Договор аффилирования, который обычно устанавливает внутренние взаимоотношения головной и дочерней компаний, может быть заключен в разных договорных формах, как, например, лицензионного договора, франчайзинга, договора комиссии, агентского договора и т. д. Понятно, что определение применимого права к каждому договору может осуществляться разными способами. Однако в этой связи можно обозначить общие характеристики таких правоотношений. Применимое право главным образом будет продемонстрировано волей сторон. В противном случае общим правилом является применение коллизионной привязки proper law, т. е. применяется право страны, которое имеет наиболее тесную связь с правоотношением. Выбор применимого права по коллизионной привязке proper law обычно производится по праву «местонахождения» стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. В этой связи уместно вспомнить мнение известных ученых М.Джулиано и П.Лагарда, которые справедливо утверждают, что в любом случае исполнением, имеющем решающее значение для содержания договора, не может быть обязательство уплаты, так как в экономических отношениях она всегда присутствует; это всегда исполнение стороны, которая получает уплату . Нужно отметить, что понятие «местонахождение» юридического лица здесь используется условно, а его правовое содержание в этом случае не совпадает с категорией «местонахождения», применимой в определении личного закона юридического лица. Такое «местонахождение» юридического лица в каждой правовой системе определяется индивидуально и отличается от способа определения правового статуса юридического лица на основе личного закона (lex societatis). Российское право определяет, что в таком случае при определении «местонахождения» юридического лица будет учитываться основное место деятельности юридического лица (п. 2 ст. 1211 ГК РФ), а именно: если аффилирование установлено на основе агентского договора, то, согласно российскому праву, применимым будет право страны, где агент имеет основное место деятельности; в лицензионном договоре – право страны местонахождения основного места деятельности лицензиара; в договоре комиссии – право страны местонахождения основного места деятельности комиссионера; в договоре концессии (франчайзинга) – право страны, где правообладатель имеет основное место деятельности. Таким образом, в агентском договоре и в договоре комиссии применимым правом обычно будет право страны «местонахождения» подразделения ТНК (агент и комиссионер), так как именно оно получает денежное вознаграждение, а в лицензионном договоре и в договоре франчайзинга – право «местонахождения» головной компании (лицензиар и правообладатель), так как она получает уплату за использование лицензии и соответствующих услуг.

     В Римской конвенции «О праве, применимом к договорным обязательствам»  (1980 г.), а также в новом Регламенте «Рим I» определение применимого права к таким правоотношениям осуществляется по этим же принципам, за исключением одного: при определении «местонахождения» стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, учитывается местонахождение административного центра (главного учреждения) юридического лица, а не основное место деятельности, как в российском законодательстве. Отметим, что новый Регламент Европейского сообщества (ЕС) «О праве, применимом к договорным обязательствам» («Рим I»), определяет право, подлежащее применению к договору франчайзинга, по местонахождению главного учреждения пользователя, а не правообладателя. Такое определение применимого права осуществляется с учетом намерения права ЕС защищать интересы пользователя как слабой стороны . Примечательно, что Римская конвенция и Регламент «Рим I» не применяются при определении возможности присвоения ответственности агента (представительства) к головной корпорации по обязательствам третьей стороны .

     Относительно договорных отношений в общем праве признается, что если головная корпорация является стороной договора, заключенного дочерней компанией, то она непосредственно может нести солидарную ответственность за действия дочерней компании, но при условии, когда установлено, что головная компания контролирует действия дочерней компании . Несмотря на некоторые общие характеристики по данному вопросу, в практике американских и британских судов решение проблем определения факта контроля головной корпорации над дочерней компанией существенно отличается. Так, в деле Adams v. Cape Industries plc.  Палата лордов Великобритании постановила, что даже высокий управленческий контроль недостаточен, чтобы считать дочернюю компанию «агентом» головной корпорации. Американский суд, напротив, в деле Frummer v. Hilton Hotels International  и Delagi v. Volkswagenwerk  постановил следующее: «простой факт, что головная компания владеет другой компанией, может демонстрировать «агентскую» аффилированность».

   В связи с этим возникает и другой вопрос об ответственности головной корпорации, когда она сама становится гарантом по выполнению обязательств своих подразделений. Британские суды и в этом вопросе демонстрируют достаточно консервативную позицию. Так, в деле Amalgamated Investment & Property Co. v. Texas Commercial Bank  и Kleinwort Benson v. Malaysian Mining Corporation  британский суд постановил, что должно быть очевидное изъявление воли головной корпорации в качестве действительности принятия на себя обязательств дочерней корпорации, а простое заявление о таком намерении недостаточно.

     Аффилирование между головной и дочерней компаниями, как нами было отмечено ранее, может быть установлено также на основе участия головного предприятия в уставном капитале дочерней компании. В таком случае головная корпорация является акционером дочерней компании, а все внутрикорпоративные вопросы, включающие отношения компании с ее акционерами, обычно регулируются личным законом этого юридического лица (internal affairs doctrine). Можно утверждать также, что существует общепринятая норма международного частного права, в соответствии с которой, когда одно юридическое лицо контролирует другое, находящееся в другой правовой системе, применимым правом к отношениям последующих прав и обязанностей по вопросам защиты миноритарных акционеров и третьих лиц является применимое право контролируемого юридического лица (lex societatis) . Конечно, применение конкретной коллизионной привязки при определении личного закона юридического лица зависит от юрисдикции, где рассматривается дело . В этой связи своеобразное регулирование устанавливает швейцарское право. Швейцарский федеральный акт «О международном частном праве» определяет, что если деятельность компании, которая была учреждена по иностранному праву, управляется в (из) Швейцарии, ответственность лиц, выступающих от ее имени, определяется по праву Швейцарии . Существующее исключение швейцарского права применяется только тогда, когда юридическое лицо имеет тесную связь со Швейцарией .

    Неоднозначно решается вопрос привлечения головной корпорации к ответственности по поводу договорных и внедоговорных обязательств дочерней компании с третьими лицами, когда применяется теория «проникновение под корпоративную вуаль». В этом случае возникает вопрос: какое право является применимым в ситуациях, когда производится «проникновение под корпоративную вуаль»? Отметим, что в иностранной литературе не существует однозначного ответа на данный вопрос. Ф.А.Лоуенфелд, например, анализируя дело Amoco Cadiz , высказывает такую точку зрения: «Если суд находится в стране местонахождения головного предприятия и право этой страны признает теорию «предприятие», то такое право должно применяться, даже если по праву места наступления вреда только дочерняя компания будет признана ответственной». С другой стороны, если право страны наступления вреда признает теорию «предприятие», автор считает маловероятным, что право страны инкорпорации или основного места деятельности предоставит защиту . Очевидно, что при применении такого подхода демонстрируется существенное преимущество для истца, который выступает против компаний ТНК. Выбор применимого права варьируется таким образом, чтобы головная компания всегда была признана ответственной по обязательствам дочерней компании. Мы попробуем рассмотреть данный вопрос с другой позиции.

     Обычно подчеркивается, что головная корпорация может быть признана ответственной по обязательствам дочерней компании, если по фактам дела показано, что своими действиями или бездействием она является соделиквентом с дочерней компанией . Нужно всегда иметь в виду, что вопрос ответственности акционеров юридического лица по деликтным обязательствам является предметом деликтного права (tort law), нежели корпоративного права . Однако, как нам представляется, природа этой проблемы, некоторые вопросы корпоративного права все же должны быть учтены при применении теории «проникновение под корпоративную вуаль» в международном частном праве. В частности, при определении возможности такого применения и присвоения ответственности дочерней компании к головному предприятию суд должен применять или lex societatis дочерней компании, так как головная корпорация является ее акционером, или применимое право к договору аффилирования, в зависимости от того, каким образом установлено аффилирование между ними. Однако lex societatis и договор аффилирования, как уже было отмечено, обычно регулируют только внутренние взаимоотношения головной и дочерней компаний и не распространяются на правоотношения дочерней компании, так же как головной компании, с третьими лицами. Если такая возможность «проникновения под корпоративную вуаль» наличествует в соответствии с lex societatis дочерней компании или договором аффилирования, то суд может применять эту теорию. В противном случае следует воздержаться от такого применения. После «проникновения под корпоративную вуаль» суд должен определить применимое право к деликтным или договорным отношениям как простому деликтному или договорному спору и далее возложить ответственность дочерней компании на головное предприятие, так как такое правоотношение касается третьих лиц. Суд не должен учитывать вопросы ответственности головной корпорации в соответствии с lex societatis дочерней (или головной) компании или договором аффилирования. Так, предположим, немецкая дочерняя компания российского головного предприятия имеет спор по деликтным обязательствам с британской компанией, возникшим в Лондоне, и существуют соответствующие основания для «проникновения под корпоративную вуаль» немецкой дочерней компании и установления ответственности головной российской компании. Британские суды должны первоначально определить наличие возможности «проникновения» в немецком праве (lex societatis дочерней компании). Если такая возможность существует, то далее суд должен определить применимое право к конкретному деликтному обязательству (по всей вероятности, британское право ), установить размер убытков в соответствии с этим правом и возложить соответствующую ответственность на головное предприятие.

    Точно такое же применение должно быть установлено по договорным обязательствам дочерней компании с третьими лицами. Когда «проникновение под корпоративную вуаль» осуществлено в соответствии с lex societatis или договором аффилирования, впоследствии чего признается, что головная корпорация должна нести ответственность по обязательствам дочерней компании, применимое право к конкретному договору дочерней компании с третьим лицом останется неизменным, но ответственность будет возложена на головное предприятие. Рассмотрим соответствующие вопросы на примере договора поставки между российской дочерней компанией американской корпорации и американским предприятием, который был заключен первой во исполнение указаний американской головной корпорации. При невыполнении договорных обязательств российской стороной истец, по всей вероятности, предпочтет подавать иск в американский суд, учитывая выгоды американской юрисдикции и всевозможные финансовые расходы при рассмотрении дела в российском суде. Американский суд, определяя право, подлежащее применению к возможностям «проникновения под корпоративную вуаль» российской дочерней компании, по сути, должен применить российское право, что в соответствии с п. 2 ст. 105 ГК РФ устанавливает такую возможность. Однако содержание и объем юридической ответственности американской головной корпорации по договорным обязательствам дочерней компании должны определяться в соответствии с применимым правом договора поставки.

   Нужно отметить, что в теории и практике международного частного права определенное продвижение в сфере применения теории «проникновение под корпоративную вуаль» намечается в сфере деликтных обязательств. В таких случаях ответственность может распространяться на любое подразделение ТНК, которое вовлечено во взаимосвязанный процесс дизайна, производства, распространения, продажи или монтажа продукции . И часто наличие экономического единства ТНК дает соответствующее основание суду для установления непосредственного участия головного предприятия в любых противоправных действиях дочерних компаний по поводу некачественной продукции. К тому же в научной литературе существует мнение о признании неограниченной ответственности юридических лиц по деликтным обязательствам .

    В заключение сделаем некоторые выводы по исследуемому вопросу. Во-первых, если аффилирование между дочерней и головной компаниями установлено на основе договора, и стороны не выбрали применимое право, то оно обычно определяется по коллизионной привязке proper law, что производится по праву «местонахождения» стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. Во-вторых, возможности возложения ответственности на головную корпорацию по договорным или деликтным обязательствам дочерней компании с третьими лицами определяются или по lex societatis дочерней компании, или по применимому праву к конкретному договору аффилирования. Однако юридическое содержание и объем ответственности головной корпорации по обязательствам дочерней компании с третьими лицами должны определяться в соответствии с применимым правом конкретного договорного или деликтного обязательства дочерней компании с третьим лицом.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика