Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Теоретическая постановка актуальных проблем обычного права в пореформенной России (Вторая половина XIX – начало XX века)
Научные статьи
01.03.13 13:24


  
ЕврАзЮж № 5 (12) 2009
Обычное право
Селина Т.И.
Теоретическая постановка актуальных проблем обычного права в пореформенной России (Вторая половина XIX – начало XX века)
Cтатья посвящена основным концепциям русского обычного права второй половины XIX – начала XX века (трудовая теория и юридическая концепция обычного права). Наиболее подробно рассмотрены вопросы разрыва между историей писаного и обычного права и природы крестьянской семейной собственности.
     
   1. Обычно-правовая проблематика в отечественной науке второй половины XIX ― начала XX века

    Общинное мироустройство и особый волостной суд для крестьянского сословия сохранялись в России при подготовке реформы 1861 г. и после её принятия, в связи с чем проблематика обычного права обрела в данный период самый практический смысл. По положению реформы 19 февраля 1861 г. (статьи 21, 38, 107) крестьяне могли воспользоваться своими обычаями при раз-решении наследственных имущественных отношений, дел, связанных с опекой и попечительством и т. д. Произошло законодательное признание обычного права в государственно-правовой практике России. Иными словами, обычно-правовое пространство узаконивалось как особый субъект государственно-правовой деятельности. При всем этом, прецеденты общинной хозяйственной жизни, как и многие гражданские отношения в крестьянской среде, не вошли в действовавший свод законов. Однако в силу своих особенностей крестьянский мир повседневности не мог стать целостным объектом законодательной деятельности.

   Признание за обычаем силы действующих юридических норм породило прикладные исследования правоотношений в крестьянской среде. Особое значение имели методологические проблемы. К их числу относятся такие важные аспекты, как способы соотнесения обычно-правовых норм и действовавших или разрабатывавшихся положений государственного гражданского права и применимость обычно-правовых норм в судебной и административной практике. Закон от 12 июля 1889 г. об обязательном применении обычного права в судебном разбирательстве крестьянских дел стимулировал исследование местных обычаев .

  Запросы повседневной судебной практики во многом предопределили вектор исследовательских программ в изучении обычного права. На всем протяжении второй половины ХIХ века этнографами и юристами, специализирующими в гражданском праве, научными организациями и государственными учреждениями проводились сбор, систематизация и осмысление материала, содержащего нормы обычного права.

    Ещё в конце 40-х годов ХIХ в. Министерство государственных имуществ собрало сведения по 44 губерниям России о семейно-имущественных отношениях в среде государственных крестьян, обобщённые и опубликованные в 1862 г. Ф.Ф.Барыковым.

    На протяжении 1860–1870-х годов по инициативе руководителя отделения этнографии Русского географического общества Н.В.Калачова разрабатывались программы по сбору народных юридических обычаев, была организована этнографо-статистическая экспедиция в «западнорусский край», собравшая на основании решений волостных судов сведения об обычаях местного крестьянского населения. Русское географическое общество организовало издание материалов, посвященных обычному праву. В 1872 г. правительственная комиссия исследовала положение волостных судов в 15 губерниях и зафиксировала нормы обычного права, применявшиеся в разборе гражданских дел, и другие юридические обычаи. Изданные материалы комиссии стали предметом юридических и этнографических исследований. Петербургское юридическое общество активно включилось в изучение обычного права, на съездах юристов и в прессе обсуждались вопросы применимости его норм . Только за период 1876–1889 гг. опубликовано более 3500 книг и статей, посвященных обычному праву или содержащих материал о нём . В научной публицистике возникает острая полемика между различными политическими силами о судьбе сельской общины и социальном и хозяйственном развитии деревни. Однако процесс проведения правовых реформ в России 1860–1870-х годов сталкивается с сословно-правовыми установками в обществе. В государственной политике и в правовом мышлении того времени устойчивы стереотипы о гражданском положении крестьянства.

     В контексте правовых реформ обычно-правовая проблематика получает новое осмысление во второй половине ХIХ ― начале ХХ века. Исследователями выделяется три локуса обычного права: хозяйственный, витальный («семейный строй») и правовой («правовые представления крестьянства»). Особое внимание уделяется систематизации обычно-правовых сведений.

   В полемике присутствовали как теоретический, так и практический аспект проблемы: 1) о со-стоянии законодательства и обычного права; 2) о значении и роли последнего в жизни деревни и её общинной организации; 3) о применимости обычно-правовых норм в судебно-административной практике; 4) возможности их кодификации. Интерес вызывают методологические аспекты полемики: 1) вопрос об историческом «разрыве» между писаным и обычным правом в процессе их развития; 2) о сущности крестьянских обычно-правовых имущественных отношений, семейных и общинных, т. е. о природе крестьянской собственности.

    Одни исследователи видели в «живых» обычаях второй половины ХIХ века самобытное развитие юридических норм, другие сближали их с установлениями государственной власти. Так, в конце 1870-х ― начале 1880-х годов И.Тютрюмов, опираясь на труды комиссии, изучавшей обычное право в практике волостных судов, доказывал существование непрерывной связи между со-временными ему обычаями и обычаями Древней Руси. При этом он ссылался на нормы Русской Правды и псковской Судной грамоты, сохранившиеся в крестьянском быту ХIХ в. (пожизненное пользование вдовы при детях всем семейным имуществом; оставление родительского дома младшему сыну; право матери завещать личное имущество; неучастие дочери в разделе имущества в случае наличия сыновей и т. д.) . По его мнению, разрыв между законом и крестьянской жизнью начался в «московский период» русской истории. Государство обращало внимание только на служилое сословие и «совершенно игнорировало крестьянскую жизнь, как не затрагивающую его полицейско-финансовых интересов» . У крестьянства, по мнению И.Тютрюмова, сохранялась своя система наследственного права, существовавшая со времён Древней Руси и развивавшаяся совершенно самостоятельно . Той же мысли придерживался И.Г. Оршанский, полагая сохранение у крестьян «во всей чистоте начал» древнерусского закона, «некогда общих русскому праву без различия сословий» .

   Онтологического разграничения обычного и гражданского права придерживается и А.Я.Ефименко. По его мнению, «...народное обычное право и право культурное представляют со-бою два строя юридических воззрений, типически отличных один от другого, и поэтому всякая попытка систематизировать народное право по нормам юридической теории есть самое неблагодарное дело» .

    Концепции о самостоятельном существовании и развитии обычного права придерживаются и исследователи начала ХХ века А.А.Леонтьев и К.Р.Качоровский. По мнению А.А.Леонтьева, существование обычного права стало результатом правового обособления государством крестьянства со времён установления крепостного права. Если прежде крестьяне «стояли лицом к лицу с государственной властью», то в дальнейшем законодательство занималось отношениями «правящих классов» и всё более и более «удалялось от цели нормировать имущественные отношения трудящегося народа» . Крестьянство, изолированное от регулирующего влияния законодательных норм, само выработало целый строй гражданско-правовых отношений. Этот строй «крепко связан в их правосознании с их чувством справедливости, и … является правовой оболочкой их экономических отношений» .

    Другой исследователь, К.Р.Качоровский, видел в обычном праве (в терминологии автора ― народном) не только особый, но и единственный прогрессивный тип правовых отношений, отражающий правосознание и политическую программу народных масс . По его мнению, эти отношения основаны на общиннотрудовом быте, который сложился до создания крепостнического государства, не сумевшего «за отсутствием сильной культуры в социальных верхах» разрушить народную «первобытную культуру» . По оценке К.Р.Качоровского, социальная природа народно-го права вступила в противоречие с законодательством, лишенным всяких признаков социальности. Он усматривает в крестьянской общине скорее государственно-юридический, чем обычно-правовой институт. Эти идеи развиваются в его концепции государственного происхождения крестьянской общины, представленной в работе «Русская община», которая была издана одновременно с «Народным правом» . Все отношения крестьян к земле, по его мнению, были «механизированы крепостным правом, не давшим пробиться в нём ни одному ростку обычного крестьянского права».

   Идея гомогенности общинной обычно-правовой традиции обосновывалась разными историческими школами через сопоставление отдельных правовых норм в памятниках разных эпох ― от Древней Руси до современности. Тот же метод применялся и в исследованиях по сельской общине, органически связанной с историей обычного права. Поиски архетипа, реконструкция обычно-правовых норм и способов их идентификации в разные исторические эпохи стали основной темой пореформенной общественной мысли. Этому способствовала недостаточность конкретно-исторического материала отдельных периодов истории.

    Обычное право продолжали исследовать фрагментарно и иллюстративно. Постепенно, по мере систематизации, в научный оборот вовлекался огромный материал по обычному праву, собранный на протяжении второй половины ХIХ века. Например, в сравнительно-историческом исследовании А.Г.Смирнова на фактическом материале семейного обычного права были прослежены древние формы брака в брачных отношениях крестьянства.

   2. Трудовая теория: крестьянская семья и «собственность» в обычно-правовой традиции

    Во второй половине ХIХ века значительно расширилось проблемное поле в изучении обычного права. Был поставлен вопрос о сущности крестьянских обычно-правовых имущественных отношений, применимости норм обычного права в практике волостных судов.

     Природа крестьянской собственности получила осмысление в рамках русских общинных традиций. Целый круг вопросов: о праве собственности, распоряжении имуществом и порядке его наследования в крестьянской среде ― мог быть рассмотрен лишь через основные характеристики крестьянской семьи. Исследователи разных направлений были едины в своей негативной оценке влияния крепостного права и общинного землепользования на развитие в России представлений о «частной собственности». На фоне общего понимания значимости этих факторов в развитии представлений о собственности выявились различные модели объяснения «природы» крестьянской семьи. Во второй половине ХIХ века появляется теория крестьянской семьи как трудовой ассоциации, что послужило толчком к формированию исследовательских программ в изучении обычного права. Полемика вокруг ядерного понятия трудовой теории породила целостное видение «природы» крестьянского двора.

       Ещё в 1859 г. Н.В.Калачов высказал предположение, что крестьянская семья ― это хозяйственный союз родственных и неродственных, принятых, лиц, в котором имущественные отношения определяются вложенным трудом в накопление имущества, т. е. трудовым началом . Вскоре Ф.Ф.Барыков попытался обосновать эту идею как самобытность народной жизни. «Нельзя не заметить резкой разницы между порядком наследования по своду законов и по обычаям крестьян... крестьянские обычаи выработались самобытно из самой народной жизни, причину этой разницы, и притом, как нам кажется, главную, можно отыскать в самом имущественном и хозяйственном положении крестьян, которое наложило свою печать и на характер крестьянской семьи и на понятия о крестьянском имуществе». Главным фактором крестьянского хозяйства, по мнению Ф.Ф.Барыкова, является не капитал, а личный труд. По юридическим понятиям крестьян семья не только личный союз родства, но и рабочий хозяйственный союз, связанный общностью средств, потребностей и обязательств, это «кровная артель». «Имущество крестьянина не есть личная его собственность, а общий хозяйственный инвентарь всей семьи, который большей частью не может быть разделён без расстройства хозяйства и остаётся в общем владении под распоряжением старшего в доме, а если и делится, то не по родственному распорядку степеней и линий, а по мере участия в общем заработке». Главное различие между порядком наследования по своду законов и по крестьянским обычаям, по мнению Ф.Ф.Барыкова, заключается в том, что первый основан на начале родовом, семейном и отчасти сословном, во втором же преобладает начало экономическое, артельное.

  Специфика имущественных отношений в крестьянской среде с точки зрения Ф.Ф.Барыкова определялась хозяйственным положением крестьянской семьи и прежде всего её артельным характером. «Крестьянское имущество есть общая принадлежность дома, семьи, находящаяся в заведывании домохозяина; отдельной личной собственности у членов семьи почти нет, и потому по смерти их наследство не открывается».

   В 1870–1880-х годах эта точка зрения получила развитие в трудах П.С.Ефименко и А.Я.Ефименко, И.Тютрюмова, И.Г.Оршанского, а в начале ХХ века ― в работах А.А.Леонтьева и К.Р.Качоровского. В трудовой теории все явления, определявшие и характеризовавшие крестьянскую семейную жизнь, – от браков до разделов – осмысляются сквозь хозяйственно-имущественные отношения. Эта теория обращает внимание на равные возможности, но не права всех работников-мужчин в получении доли семейного добра, нажитого общим трудом. Такой подход опирался на народническое понимание общины как гаранта равных условий обеспечения крестьянских хозяйств землёй.

    В теории трудовой ассоциации кровные отношения ― второстепенный признак крестьянской семьи. Роль доминантного признака отводится ассоциации всех ее членов ― совладельцев земли и имущества независимо от родственных отношений. Тем самым в модели крестьянской семьи как трудовой ассоциации определялась тесная взаимосвязь между коллективной собственностью крестьянской семьи на имущество и общинным правом на земельную собственность.

   Но в оценке отношений, складывавшихся внутри такой «ассоциации», позиции исследователей различались. П.С.Ефименко, изучавший обычаи Севера русского крестьянства, убеждал, что семейная ассоциация, основанная на материальных интересах, «связывается не особенно возвышенными чувствами, чаще всего, с одной стороны, ― насилием, принуждением, с другой ― страхом, внушаемым деспотическим обращением» . Особенно настойчиво им проводилась мысль о приниженном положении женщины в среде русского крестьянства, о «варварском обращении» с ней главы семейства ― домовладыки, господина и повелителя. Эта мысль оказала влияние на тех исследователей, кто видел в патриархальных нравах многоукладных семей с фактическим бесправием членов перед их главами условие-признак крестьянской семьи . Другие исследователи видели во внутрисемейных крестьянских отношениях явление народной мудрости: несовместимое ни с домостроевскими патриархальными воззрениями, ни с началами кровной родственной связи, принятыми законодательством. Их существование в крестьянской среде считалось анахронизмом. Полагая труд основой всех отношений не только в семье, но и в деревне, И.Тютрюмов строит картину семейного строя, основанного «на личном труде и общей собственности всего имущества, приобретённого трудом работников».

      Трудовой принцип крестьянского наследственного права ― «участие в общей собственности по мере    труда, вложенного на приобретение этой собственности», ― был осмыслен А.Я.Ефименко как признак разумности, справедливости и здорового нравственного инстинкта народа . По её наблюдениям, трудовое право на имущество предусматривало не равное, а пропорциональное вложенному труду участие в наследовании. По-этому преимущество могло оказаться на стороне зятя, приёмыша, пасынка, а не сына . По мнению А.Я.Ефименко, в крестьянском представлении ценность земли определялась вложенным в неё трудом, а существующее право пользования землёй (а не собственности) вызвано восприятием земли как «дара божьего», а не продукта труда.

   Самой неубедительной, выпадающей из рамок трудовой теории, оказалась схема объяснения женского приданого. Было очевидно, что женское приданое – это личное имущество. Ссылаясь на высказывания крестьян, А.Я.Ефименко и И.Тютрюмов обосновывали случайность и временность связи женщины с семьёй, где она находится, ― до выхода замуж в семье отца, будучи замужем, привязанность к семье мужем и детьми. Непроизводительный её труд не влиял на накопление семейного имущества. В неразделённой семье при разделе по воле её главы снохи могли быть «вознаграждены» только за свой труд. В малой семье вдовы, оставшиеся без детей, обладали правом на хозяйство лишь в случае  длительного сожительства с мужем, когда имелась возможность вложить в хозяйство свой труд . Для объяснения причин устранения женского пола от наследования при наличии в семье мужчин И.Тютрюмов вводит новое понятие ― «система семейной собственности, основанной на общем личном труде».

   Трудовые начала – универсалия жизни сельской общины, полагали исследователи трудовой теории. Опираясь на эти начала, исследователи ставили вопрос о целесообразности деятельности крестьянских волостных судов. Так, П.С.Ефименко связывал господство в сельских обществах богачей-мироедов с домостроевскими порядками семейной жизни .

      По-иному к проблеме волостных судов и обычного права подошли Н.В.Калачов, И.Г.Оршанский и И.Тютрюмов. На первом съезде русских юристов в 1875 году Н.В.Калачов, связывая функционирование волостных судов с существованием народных обычаев, поставил вопрос об их изучении и узаконении с целью устранения произвольных судебных решений. И.Г.Оршанский считал практику волостных судов меньшим злом по сравнению с государственным правом. Последнее, по его мнению, не способно было понять и принять «организацию крестьянской семьи как производительного товарищества с общим имуществом» . И.Тютрюмов в деятельности волостных судов и в обычно-правовых нормах видел проявление народной мудрости. Существование крестьянской семьи основывалось, по его убеждению, на правовых представлениях сельской общины. В «рабочей трудовой ассоциации» человек ценится, прежде всего, как трудовая сила, а отношения построены на «взаимной пользе», «взаимной выгоде», «доверии» и «согласии» . «Сельское общество никогда не допустит, чтобы личный труд какого-либо члена семьи остался без всякого вознаграждения» , а волостной суд почти всегда накажет главу семьи за самодурство и всевластие . Выделяя социально-экономические процессы в русской деревне второй половины ХIХ века, И.Тютрюмов не поставил вопрос об их влиянии на нормы обычного права и практику волостных судов .

   Развивая трудовую теорию, Ф.Щербина создала целостную «органическую» модель крестьянской семьи как родового и экономически производительного союза. Эта модель соединила в себе два взаимодополнительных друг к другу начала ― родовое и экономическое, выделив семью как начало сельской общины, её типологический экземплификат. «Каждый её (семьи – Т.С.) отдельный член представляет своего рода пайщика, заинтересованного в общем экономическом предприятии. Короче, это артель родственных между собой лиц, экономическая община в малом виде, протип самих общинных союзов» .

    Е.Т.Соловьёв полагал, что в народных представлениях кровное родство «является первостепенным, главным, коренным родством» только по мужской линии. В целом же в крестьянском быту семья имеет значение «кровное и хозяйственное» как общее сожитие «по происхождению и по труду» . Крестьянская семья как кровный, нравственный союз представляет собой в экономическом смысле производительную единицу, поэтому юридические отношения внутри неё строятся на принципах трудового начала . П.А.Матвеев, признавая кровное происхождение основной связью в крестьянской семье, также считал, что экономическое, трудовое начало играло значительную роль в определении имущественных прав .

    Н.Бржеский выделял в сфере семейных крестьянских отношений господство трудового начала до освобождения крестьян и усиление кровного начала после 1861 г. До этого, не имея никаких личных и присвоенных прав и преимуществ, крестьянин был лишён возможности передавать права по наследству. После смерти главы семьи имущественные права переходили к новому руководителю рабочего союза ― к крестьянской семье .

   Свое логическое завершение трудовая теория получила в работах К.Р.Качоровского и А.А.Леонтьева. В представлении К.Р.Качоровского трудовое начало должно стать основой «нового народно-государственного права», в нём выражены коренные интересы «социально однородной» крестьянской массы.

   Теоретическая модель обычного права, изложенная в книге А.А.Леонтьева «Крестьянское право», близка к гипотезе И. Тютрюмова рубежа 1870–1880-х годов. Целый строй правовых отношений, связанных с крестьянским чувством справедливости, основан, по его мнению, на экономической деятельности и порядках землевладения. По мнению А.А.Леонтьева, крестьянская правовая ментальность (точнее правосознание) основана на представлениях о земле как природном (естественном – Т.С.) объекте применения трудовой силы. Право на землю проникнуто трудовой ментальностью («трудовым началом»), при которой каждый общинник равноправен в общинном землевладении, а каждый член семейного союза ― в семейной собственности и владении семейным участком. Таков общий теоретический подход А.А.Леонтьева к обычному праву.

   В основании теоретической модели трудового начала лежит славянофильская концепция общины как изначальной и самобытной формы русской народной жизни, искажённой правительственным вмешательством в начале ХVIII века . В дальнейшем это теоретическое направление развивалось под влиянием народнических идей об общинной организации жизни крестьянства. В советской этнографии (В.А.Александров) теоретическая модель трудового начала критиковалась за отсутствие социально-хозяйственного концепта правовых воззрений крестьян-общинников. В критике слева (В.И.Ленин) выделялось «реальное буржуазное содержание» «права на труд» русского крестьянина ХХ века .

   В советской этнографической школе односторонний подход трудовой теории к крестьянской семье был от¬мечен М.О.Косвеном. По его мнению, многие бытовые, этнографические, сугубо жизненные и крайне существенные черты внутренних и внешних семейных отношений оказались вне исследовательского интереса этой теории. Преимущественно синхронные модели экономического и юридического понимания семьи снимали необходимость исторической интерпретации. Схема описания трудовой теорией русской большой семьи во многом предопределила дальней-шее направление конкретно-исторических исследований и поисков .

   3. Юридическая концепция обычного права (вторая половина XIX века)

    В науке и публицистике второй половины ХIХ века трудовая теория оспаривалась в основном юристами. Они настаивали на господстве в крестьянской семье отношений кровного родства и на определённой связи между существовавшими нормами обычного права и положениями кодифи-цированного гражданского права. Первым эту позицию занял С.В.Пахман. В 1870-х годах, опираясь на материалы Комиссии по преобразованию волостных судов, он впервые наиболее полно обобщил данные об обычном праве. Им описана целая система обычно-правовых норм внутренней жизни сельской общины, определявших крестьянский семейный строй в хозяйственном, морально-воспитательном и гражданском отношении. Критически по¬дойдя к идее самобытного развития обычного права как совокупности начал, «составляющих исстари произведение самобытной жизни народа, без примеси тех воззрений и начал, которые навеяны влиянием права писано-го... и противны «духу» народного быта и правосознания» , он признал существование чисто на-родных особенностей юридического быта. Их можно проследить в древнерусских памятниках и в современном быту. Для реконструкции юридических начал народного гражданского права  С.В.Пахман предложил синхронно-диахронную модель обычного права, аргументируя ее умозрительно. «…обычное право, несмотря на относительную стойкость в сравнении с законодательством, не остаётся в абсолютной неподвижности, а также с течением времени изменяется, развивается: не могли же, в самом деле, народные понятия и обычаи остаться неизменными поныне в том же виде, в каком они были, например, во времена "Русской Правды"».

    «Условия народного быта не остаются в неподвижности, а с изменением их развивается и из¬меняется само правосознание народа: взгляды его по многим вопросам далёко ушли вперёд в сравнении с теми воззрениями, какие были ему свойственны при прежних, даже ещё весьма недавних условиях хозяйственного и юридического его быта». Известная зависимость законодательства от юридических начал, вырабатывавшихся в сфере частного народного быта большинства населения веками, возникла, по его мнению, после признания за последними «силы действующих юридических норм». В основу концепта обычного права он выдвигает гипотезу о существовании в крестьянской среде тех же институтов гражданского права, что и в действующем государственном праве. И это несмотря на исключительные особенности юридического обычно-правового крестьянского быта (общинное землевладение, артели). Представления о семейном быте крестьян как об «особом мире», не имеющем «ничего общего» с бытом других классов и с началами права писаного, не выдерживают, по его мнению, строгой научной критики .

    Концепция обычного права строилась С.В.Пахманом на догадке о борьбе воззрений ― новых и отживающих, старых начал (в обычном праве второй половины ХIХ века). Согласно его представлению, на это указывали понятия общности и раздельности имущества в семье . Основываясь на этом концепте обычного права, С.В.Пахман полагает, что крестьянству принципиально не чуждо понятие собственности «как исключительной принадлежности имущества определённому лицу» . По его мнению, это понятие не успело развиться в крестьянской среде не столько из-за общинного владения, сколько из-за податных тягот общины. Семейная собственность отживает свой век и не имеет будущности в крестьянской среде.

    Взгляды С.В.Пахмана повлияли на Е.Т.Соловьева, видевшего в семейно-имущественных обычаях конца ХIХ в. «дух законности», вменённый административной и судебной властью .

   В критике трудовой теории С.В.Пахмана поддержал В.Ф.Мухин. Он полагал, что личный труд не устанавливал наследственных прав в крестьянской семье . Как значимое явление крестьянского хозяйства труд получил двойное осмысление: «в значении нравственной обязанности, вызываемой общими интересами и потребностями целой семьи», и как обеспечение повинностей, падавших на семью . Признавая конституирующим началом имущественных отношений в крестьянской семье кровное начало, В.Ф.Мухин придерживался иного концепта обычно-правовых отношений. В отличие от С.В.Пахмана он рассматривал  обычное право как самобытное явление «отдалённой эпохи народного правосознания», включая современность , а семейное начало ― как коренной институт крестьянской собственности . В обычно-правовом концепте В.Ф.Мухина сохранился взгляд на обычное право как на сословное явление, «достояние и продукт крестьянского быта» . Изменения в нём, с его точки зрения, возможны только под влиянием «общегосударственной народной жизни» . На фоне полемики о «природе» крестьянского двора, о применимости обычного права в административной и судебной сфере и о возможности кодификации его положений правительство, начиная с реформы 1861 года, придерживалось сословного подхода в определении общественного положения крестьянства. В фискальных целях своими решениями Сенат подтвердил существование коллективной собственности в крестьянской семье, глава которой признавался представителем и распорядителем её имущества . Официальная позиция подвергалась критике со стороны юристов, придерживавшихся последовательного проведения в жизнь принципов буржуазного права и сомневавшихся в историческом существовании семейной крестьянской собственности .

   Можно выделить три последовательные точки зрения на проблематику обычного права. Позиция первой сфокусирована на типологических отличиях самобытности обычного права. Вторая рассматривает явление самобытности обычного права как результат правовой государственной политики обособления крестьянства. Третья позиция, отрицая исконную архаичность обычного права, настаивает на известной связи между писаным и обычным правом, не считая возможным заниматься построением синхронных моделей обычного права. Постановка проблем «природы» крестьянского двора неизбежно приводила к рассмотрению её практических аспектов ― либо к доказательству применимости обычно-правовых установок как правовой системы, либо к обоснованию необходимости применения государственного гражданского права.

   Основные направления исследований обычно-правовой тематики демонстрируют разнообразие теоретических построений и взглядов на данную проблему. Уже с первой половины XIX века историки-правоведы признавали обычай одним из источников писаного права, хотя и сильно расходились во взглядах на его значимость в развитии законодательства. Обычное право было признано живой реальностью повседневной жизни деревни. Этнографы и специалисты по гражданскому праву оказались едины в своих методологических установках ― в основу исследования обычного права должно быть положено изучение обычаев, регулирующих повседневную деятельность сельской общины и жизнь крестьянской семьи. В условиях пореформенной действительности огромный собранный по обычному праву этнографический материал обусловил поставку вопроса о практической применимости норм обычного права в судопроизводстве и в административном управлении деревни. Обилие гипотез о соотношении писаного и обычного права в их историческом контексте могло быть преодолено сравнительными историко-юридическими исследованиями норм государственных актов и изустно бытовавших в народной среде обычаев. Однако таких исследований не появилось.

   Русские историки права опирались в основном на известный им обычно-правовой материал второй половины ХIХ века, а не на источники более раннего периода. Методологическая слабость исследовательских программ касалась не только создаваемого концепта возникновения обычая, но и оторванности истории обычного права от исторического контекста правового положения крестьянства и развития важнейшего института, в условиях которого протекала повседневная жизнь крестьянства, ― сельской общины. Если у государственного северорусского крестьянства существование сельской общины законодательно было оформлено уже на рубеже XVIII–XIX веков, то у крепостного крестьянства община как социальный и хозяйственно-бытовой институт существовала вне законодательного признания вплоть до реформы 1861 года. Поэтому нормы внутридеревенских общественных и хозяйственных отношений крестьян-общинников не могли стать предметом специальных разысканий в рамках истории законодательства. Добившись успехов в исследовании появления и развития писаного права без учёта социального контекста законодательства, историки права не ставили вопроса о причинах различий характеристик обычно-правовых и государственных норм, по-разному определявших внешне сходные явления, например семейно-имущественные отношения в социально разной среде.

   Русская историческая мысль сумела охватить в основном вопросы происхождения и периодизации существования общины и в значительно меньшей степени  взаимосвязь её истории с обычным правом . Исследование этих проблем усложнялось регионально-типологическими особенностями сельской общины и проживающего в ней русского населения .

   Правоведы полагали, что уже с ХVIII века в правовом пространстве России обычное право было подавлено законодательной деятельностью государства. Приблизительно та же ситуация наблюдалась и в отношении сельской общины: сюжетам её судьбы в крепостническую эпоху отводилось очень скромное место. Община и обычное право оказались в сфере интересов разных исследовательских программ, в большей степени ведущихся параллельно, нежели взаимосвязанных: история общины ― в исторической, а история права ― в правоведческой. Этот параллелизм обострился во второй половине ХIХ ― начале ХХ века, когда исследованием обычного права занялись этнографы и юристы, специализировавшиеся в области гражданского права. Именно тогда наметилось общее проблемное поле в изучении обычного права и сельской общины ― в основе вопроса о происхождении общины стояли проблемы земельной крестьянской собственности. Этнографы и юристы сосредоточили своё внимание на тематике собственности в крестьянской семье. Полемика о природе крестьянского двора, развернувшаяся между сторонниками и противниками «трудовой теории», подняла наиболее значимую тему в истории общинной деревни, ― о праве собственности и распоряжения имуществом и о порядке его наследования в крестьянской среде. Возможный путь решения этих вопросов требовал конкретно-исторических исследований процесса функционирования обычного права в крестьянской общинной среде.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика