Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Формирование Шведского законодательства об образовании
Научные статьи
04.03.13 11:12


  
ЕврАзЮж № 5 (12) 2009
Образовательное право
Кананыкина Е.С.
Формирование Шведского законодательства об образовании
В современных условиях результаты сотрудничества стран Северной Европы в области подготовки единообразных законов уместнее называть «северное право». Данный термин широко используется в юридической доктрине и практике внутри региона и наиболее адекватно отражает характер процесса унификации права этой группы стран. Примером проекта, подготовленного в последние годы их совместными усилиями, может служить предложение относительно нового закона о продаже товаров. Этот единообразный закон должен заменить аналогичные законы, принятые в Дании, Норвегии и Швеции еще в начале нынешнего века, а также стать законом в Финляндии, где соответствующие отношения регулировались не столько сильно устаревшими законодательными нормами, сколько принципами, сложившимися в судебной практике.
  




Изучение современного шведского права не ограничивается постижением правовых явлений только национальной системы права, оно предполагает проникновение в сферу юридических реалий, свойственных правовым системам других скандинавских стран. Это объясняется в первую очередь длительными взаимными историческими связями и этнической близостью данных государств, предопределившими в значительной мере близость их правовых систем.

    К наиболее характерным общим их чертам относятся:
– отсутствие рецепции римского частного права, оказавшего существенное влияние на развитие правовых систем многих стран Западной Европы;
– отсутствие кодексов, систематизировавших отдельные отрасли права, что является характерной чертой правовых систем континентальной Европы.

   Данные обстоятельства позволяют рассматривать право скандинавских стран в их совокупности не столько как одну из ветвей романо-германской правовой системы, сколько в качестве самостоятельной правовой семьи, имеющей в то же время много общих черт с романо-германской.

    Правовые системы в скандинавских странах принято делить на две группы: одна из них включает правовые системы Дании, Норвегии и Исландии, право в которых исторически развивалось на основе почти идентичных по своему содержанию компиляций датского и норвежского права, осуществленных во второй половине XVII в., в другую группу входят системы Швеции и Финляндии, где в 1734 г. был введен Закон Шведского государства. Хотя различия между этими группами прослеживаются скорее в терминологии и юридической технике, нежели в основных понятиях и институтах, каждая система содержала немало своих собственных решений конкретных правовых вопросов. Так вот, высшее образование в Чехии состоит из трех ступеней: бакалавриат, магистратура и докторантура, которые в Законе о высших учебных заведениях Чехии названы типами.

    В современных условиях решающую роль в формировании концепции «скандинавского права», довольно прочно утвердившейся в работах зарубежных компаративистов, думается, играют не отмеченные выше обстоятельства, а проходящий вот уже более ста лет процесс унификации права стран названного региона.

     В настоящее время практически все отрасли частного права в скандинавских странах включают нормы, истоком которых являются унифицированные законы, созданные совместными усилиями. В этих государствах ведутся работы над проектами единообразных актов, затрагивающих область уголовного права, а также некоторые сферы публичного права.

    О «скандинавском праве» можно говорить скорее не как о системе позитивного права, а как о концепции права, отражающего весьма значительные достижения в положении правовых систем скандинавских стран, что вряд ли было бы возможным, если бы отсутствовала изначальная родственная связь между отдельными национальными системами права.

  Каково же место шведского права в образуемой правовыми системами скандинавских стран общности?

  По нашему мнению, шведское право является наиболее репрезентативным с точки зрения демонстрации тех черт, которые свойственны родственным правовым системам, так как в нем наиболее отчетливо воплощено то, что мы называем современным «скандинавским правом». В таком контексте представляется возможным говорить о некотором влиянии шведского права на формирование «скандинавского права», а следовательно – на развитие национальных правовых систем отдельных скандинавских стран. Поэтому шведское право позволяет составить представление об основных моментах содержания права других скандинавских государств.

    В современных условиях результаты сотрудничества стран Северной Европы в подготовке единообразных законов уместнее называть «северное право». Данный термин значительно шире используется в юридической доктрине и практике внутри региона и более адекватно отражает характер процесса унификации права этой группы стран. Примером проекта, подготовленного в последние годы их совместными усилиями, может служить предложение относительно нового закона о продаже товаров. Такой единообразный закон должен заменить аналогичные законы, принятые в Дании, Норвегии и Швеции еще в начале нынешнего века, а также стать законом в Финляндии, где соответствующие отношения регулировались не столько сильно устаревшими законодательными нормами, сколько принципами, сложившимися в судебной практике .

    В XIII–XIV вв. с целью создания на территории Швеции единого правового режима различные местные законоположения были объединены королевской властью страны в единый нормативный акт.

   Заметным явлением на раннем этапе развития шведского законодательства стало издание в середине XIV в. двух общих законов, один из которых включал правовые нормы, регулирующие отношения в сельской местности, а другой – в городах.

   На протяжении последующих четырех столетий эти законы, продолжая оставаться главными факторами правовой жизни Швеции, неоднократно переиздавались, дополнялись новыми или уточняющими положениями, выявлявшимися в процессе их применения в первую очередь судами .

   Некоторые шведские исследователи придерживаются точки зрения, согласно которой на судебную практику того периода значительно влияло римское частное право. Посредством судов многие принципы и концепции римского права глубоко проникли в шведское право. Вышесказанное позволяет сделать вывод, что шведская правовая культура основывалась на наследии Рима .

   В 1734 г. был издан Закон Шведского государства, принятие которого означало своеобразную кодификацию права, поскольку в нем объединялись нормы всех его отраслей. В правовой акт вошли разделы о браке, наследовании, недвижимости, строениях, торговле, проступках, наказаниях, принудительном исполнении, судебном разбирательстве. Каждый раздел охватывал определенную область отношений, по своему содержанию не был связан с другими, являясь на практике самостоятельным источником права. В целом Закон Шведского государства можно охарактеризовать как свод законов, который лишь в силу исторических традиций приобрел вид консолидированного акта.
Последующее развитие системы источников шведского права не было отмечено событиями такого масштаба, как издание закона 1734 г., даже если принять во внимание конституционные изменения, происшедшие в стране в 1809 г. и в 1969–1975 гг. Однако попытки провести реформы законодательства, которые структурно затрагивали бы сложившуюся систему права, на определенных этапах делались.

    Так, в первой половине XIX в. обсуждались проекты принятия аналогичного французскому гражданскому кодексу общего закона, направленного на урегулирование всего комплекса гражданско-правовых отношений. В последующих работах рассматривались проекты разработки уголовного кодекса.
Концепция проведения законодательной реформы в тот период, по всей видимости, мало интересовала законодателя, и методология процесса не отличалась последовательностью. На-пример, в определенные исторические моменты разрабатывались законопроекты, направленные на реформу Закона 1734 г. в целом или на изменение значительных его частей.

    В другие периоды законодатели были более озабочены проведением частичных реформ, закончившихся появлением отдельных актов, касавшихся решения лишь частных вопросов законо-дательства .

   К концу XIX – началу XX в. в Швеции постепенно оформилась одна из характерных черт правовой системы, сохранившаяся до наших дней. Наряду с за¬конами, содержание которых позволяло отнести их к тому или иному разделу Закона 1734 г., все чаще стали приниматься акты, выходящие за пределы последнего, регулирующие отношения, не охватываемые ни одним из его разделов. Это объясняется значительным отставанием кодификации 1734 г., которая с самого на-чала была достаточно консервативной, от потребностей общественного развития. В результате в шведском праве образовался значительный по объему и неоднородный по составу массив законодательных актов, который до сих пор остается практически не систематизированным.

     В этой связи интересен следующий факт. Когда в 1902 г. шведским риксдагом была создана специальная комиссия по раз¬работке нового законодательства, призванного заменить устаревшие правовые нормы имущественных отношений, перед ней прежде всего встала задача – определить, по какому из двух наметившихся в законодательной практике путей следует пойти. И хотя официально было установлено, что цель работы – подготовка акта, аналогичного Закону Шведского государства, высказывалось и мнение, что надо объединить все ранее принятые отдельные законы по их содержанию в подразделы и тем самым превратить Закон Шведского государства действительно в свод законов. Именно отсутствием четкой методологии объясняется, по мнению некоторых шведских юристов, довольно медленный ход работы по совершенствованию шведского законодательства .

    Продолжающий действовать и по сей день Закон 1734 г. практически не включает положений, входивших в него на момент принятия. Ряд разделов подвергся полной переработке: в 1920 г. был принят новый раздел «О браке»; в 1948 г. – «О судебном разбирательстве»; в 1959 г. в результате переработки старого раздела «О наследовании» в закон был включен раздел под таким же названием, а еще раньше (1949 г.) из этого раздела был выделен отсутствовавший до того раз-дел «О родителях»; в 1970 г. был полностью обновлен раздел «О недвижимости». В остальных разделах осталось незначительное число старых норм. Большинство ранее действовавших положений заменено отдельными законами, нормы которых составляют ядро правового регулирования отношений в соответствующих сферах.

    В настоящее время законодательство, не укладывающееся в систематику За¬кона 1734 г., охватывает многие отрасли шведского права: трудовое и акционерное право, законодательство об охране промышленной собственности и о социальном обеспечении, об охране окружающей среды, многие разделы административного права, иными словами – преимущественно все те области правового регулирования, которые появились по мере социально-экономического развития страны начиная с середины прошлого столетия. Хотя число законодательных предписаний, выходящих за рамки Закона 1734 г., значительно превысило систематизированную в соответствии с этим актом часть шведского законодательства, практическое значение Закона Шведского государства еще велико. Он всегда был стержнем развития нормотворческой деятельности, традиционным олицетворением шведской правовой системы, важнейшим фактором правового развития страны на протяжении не¬скольких столетий.

   После принятия в 1974 г. нового Конституционного акта под названием «Форма правления» в шведском праве стало более последовательно, чем в дореформенный период, проводиться терми-нологическое различие между законодательными нормами разных уровней. Иерархия законодательных актов, включающая основные (конституционные) законы, обычные законы и подзаконные акты, определяется в гл. 8 «Формы правления». Тем не менее, на практике, в том числе в нормотворческой деятельности, как и в доктрине, довольно широко используется понятие «законодательство» в широком смысле, т. е. включающее все виды нормативных актов. В переводной литературе в некоторых случаях разделы Закона 1734 г. весьма условно называются «кодексами», или «книгами».

   Шведское законодательство на сегодняшний день представляет собой совокупность разработанных норм, большинство которых несистематизировано. Стремительный рост числа нормативных предписаний во многом связан с активной нормотворческой деятельностью правительства в порядке делегированного законодательства, границы которого весьма широко очерчены в Конституции. Это обстоятельство придает шведскому праву свойство чрезвычайно сложной в структурном отношении нормативной системы, в которой подчас бывает трудно разобраться даже специалисту. Единственным официальным способом ее систематизации продолжает оставаться порядковая нумерация актов при их опубликовании в официальном издании.

   Так, всем законам и правительственным постановлениям, публикуемым в Сборнике шведского законодательства, дается соответствующее обозначение,  включающее сокращенное наименование издания и год принятия акта.

  Число публикуемых в этом важнейшем источнике информации о действующем шведском праве актов в последние годы превышает тысячу, из них подавляющее большинство – правительственные постановления.

    Велика также деятельность министерств и ведомств по изданию подзаконных актов, имеющих общеобязательный характер в закрепленной за ними сфере государственного управления. Практически каждое из них имеет свой официальный орган, регулярно публикующий издаваемые им нормативные акты.

    Что касается содержания шведских законов, то еще составлявшие Закон 1734 г. правовые предписания не отражали стремления законодателя установить правила, которые использовались бы в качестве принципов для решения правовых проблем определенного рода. Количество общих норм в шведском праве всегда было незначительно, что объяснялось шведскими исследователями желанием иметь ясный и простой для понимания закон, который легко можно было бы применять на практике . Иными словами, норма шведского права традиционно имела специальный характер, т. е. была направлена на регулирование конкретной правовой ситуации и в меньшей степени представляла собой правило абстрактного характера. Этим можно, в частности, объяснить, что в шведском обязательственном праве существует мало общих норм и что во многих случаях роль общей части обязательственного права выполняют нормы, предназначенные для регулирования специальных отношений, а именно отношений, связанных с договором купли-продажи. Однако в настоящее время обозначилась противоположная тенденция – законодатель все чаще стал прибегать к «каучуковым» нормам. Смысл их сводится к наделению судебных или иных государственных органов широкой свободой усмотрения при решении правовых проблем, охватываемых этими предписаниями. Дискреционные полномочия в таких случаях практически не ограничены, поскольку соответствующие правовые нормы отсылают к таким категориям, как «разумность», «справедливость», «добросовестная деловая практика» и т. д.

  Использование подобных нормативных предписаний, называемых в Швеции «общие оговорки», вызвало среди шведских юристов довольно оживленные дискуссии . По поручению Правительства специальной комиссией был подготовлен Доклад о применении «общих оговорок» в сфере имущественных отношений. В нем содержался вывод о необходимости использования в законодательной практике подобных норм. Вывод основывался на весьма положительной оценке роли «общих оговорок» в обеспечении материальной справедливости, зачастую недостижимой в современных условиях иными юридико-техническими методами .

    Использование «каучуковых» норм стало привычным техническим приемом в шведском гражданском, трудовом праве, в законодательстве о рыночной деятельности, об охране окружающей среды, налоговом законодательстве и ряде других отраслей как частного, так и публичного права. Широкое распространение «общих оговорок», создающих гибкость, объясняется шведскими юристами потребностью обеспечить справедливость для экономически более слабых членов общества. На самом деле оно вызвано политико-правовыми причинами. Важную роль среди них играет стремление буржуазного государства непрестанно поддерживать иллюзию универсальности и непреходящей ценности буржуазного права, якобы способного успешно разрешать средствами юридической техники острые социально-экономические проблемы.

   Большое значение для установления содержания закона и практики его применения имеют так называемые «предварительные материалы», т. е. материалы, разрабатываемые в процессе подготовки законопроекта. Их значимость обусловлена в первую очередь особенностями сложившейся в Швеции практики разработки важных законопроектов. Эти особенности заключаются в том, что, как правило, по инициативе правительства или отдельного министерства для исследования проблемы, которая должна быть решена в результате принятия закона, создается специальная комиссия.

    Ежегодно в Швеции публикуется в среднем около 100 докладов-отчетов специальных комиссий, разрабатывающих законы. Наряду с текстом законопроекта, подготовленного комиссией на базе исследования проблемы, доклад включает подробное объяснение концепции предложенного решения, раскрывает мотивы по отдельным моментам проектируемого урегулирования, дает анализ альтернативных вариантов и объясняет причины, побудившие комиссию отвергнуть их.

  Значительную часть доклада обычно составляет анализ соответствующих разделов шведского права, дополняемый информацией о регулировании рассматриваемого вопроса в других странах, в первую очередь скандинавских. Важными частями доклада являются раздел, содержащий принципиальные положения о толковании будущего закона, разбор типичных случаев его применения, «пограничных ситуаций» и многие другие моменты, раскрывающие характер и направленность законопроекта.

    В процессе исследования комиссия выясняет отношение к исследуемому предмету заинтересованных государственных и частных организаций и учреждений, которые после опубликования доклада также имеют возможность высказаться по предложенному решению. На основе доклада и его итогового обсуждения правительство представляет в парламент официальный законопроект, текст которого  с «изложением мотивов принятия, а также в необходимых случаях протокол его обсуждения законодательным советом считаются важными элементами «предварительных материалов».

   Ни в практике, ни в доктрине не подвергается сомнению, что содержащиеся в «предварительных материалах» положения о толковании закона не имеют обязательной силы для судов или иных государственных органон. Тем не менее, роль «предварительных материалов» в правоприменительной деятельности нельзя недооценивать. Одна из важных причин этого заключается, по-видимому, в том, что сформулированные в законе нормы часто имеют весьма расплывчатое и неясное содержание, которое чрезвычайно затрудняет их применение.

    Данное обстоятельство обусловлено не столько нежеланием использовать казуистические методы формулирования закона, сколько объективными тенденциями развития буржуазного права в целом. В свою очередь «предварительные материалы» оказывают обратное влияние на законодательный процесс в широком смысле. В литературе признается, что при формулировании правовых норм законодатель, как правило, исходит из того, что текст закона будет дополнен «предварительными материалами», а сами эти мате¬риалы пишутся преимущественно с намерением применять их при толковании текста закона.

   Роль обычая в Швеции мало чем отличается от значения этого источника права в других странах Западной Европы, хотя его положение в различных отраслях шведского права далеко не одинаково. Стремление к охвату законодательным регулированием возможно большего круга отношений, наблюдаемое в последнее время, естественно, ограничивает сферу действия обычаев. Однако в таких областях, как торговля, мореплавание место обычая продолжает оставаться весьма заметным, а в некоторых случаях он даже имеет приоритет перед законом. Так, в Законе «О продаже и мене движимых вещей» указано, что нормы этого закона подлежат применению, если иное не предусмотрено сторонами договора или не вытекает из торгового обычая или обыкновения.

  Обычай как источник права отличается довольно высокой степенью динамичности, и потому важно установить юридическое содержание этого понятия.

   В шведской правовой литературе обычай трактуется, например, как «правило, которое применяется по распространенному и подавляющему мнению не на добровольных началах и которое судебная практика без сомнения готова признать как обязательное»; как «предвестник нормы», имеющий определенную степень распространения и известную продолжительность применения; он должен применяться открыто, и применяющие его должны осознавать, что это необходимо и обязательно для каждого действующего в данной области отношения . В Швеции сложилась практика обобщения и публикации местными торговыми палатами обычаев и обыкновений, действующих в определенном городе, порту или окрестности, что значительно облегчает возможность их применения.

    Система источников права Швеции была бы представлена неполно без рассмотрения роли судебной практики. Хотя в шведском праве ясно выражена идея, что решение высших судебных инстанций является не чем иным, как решением конкретного дела, суды крайне неохотно изменяют установившуюся практику решения определенных дел. Что же касается судов низших инстанций, то они практически во всех случаях считают принятые когда-либо высшими судебными инстанциями решения по аналогичным делам достаточно авторитетным изложением действующего права.

   Практика публикации решений верховного суда Швеции существует с середины прошлого века, когда начал издаваться выходящий до сих пор специальный журнал «Nytt Juridisk Arkiv».

   Возрастание роли судебной практики, наблюдаемое в последние десятилетия, безусловно, связано с неспособностью законодательства гибко реагировать на динамичное общественное развитие, а также с имеющим определенную социальную направленность умышленным делегированием законодательной власти судебным органам путем широкого использования в законах «общих оговорок».

   Еще несколько десятилетий назад мнение о том, что шведский судья скорее прибегнет к аналогии закона, чем станет формулировать имеющий общее значение принцип в случае отсутствия в законе необходимой нормы, правильно отражало место судебной практики в правовой системе Швеции. Теперь положение несколько изменилось.

   В соответствии с реформой 1971 г. Верховный суд Швеции был косвенно наделен правотворческой функцией. Высшей судебной инстанции были даны права рассматривать дела, представляющие интерес в плане установления определенных направлений в правоприменительной деятельности. Это, разумеется, не означает введения в Швеции правила прецедента, однако свидетельствует об усилении воздействия судебной практики на процесс правотворчества.

    Классовые антагонизмы школьной политики Королевства находят яркое выражение и в законодательстве данной страны. Еще Закон о реорганизации шведской средней школы от 01.07.1966 г. определял, что продолжение учебы после окончания занятий в основной школе (7–8 лет) осуществлялось в единой гимназии и расширенной двухгодичной профильной школе, образованных на базе государственных и коммунальных общих гимназий, технических коммерческих гимназий, прекративших свое существование .

   В рамках новой школы наблюдалось то же разделение учащихся, что и при наличии нескольких типов общеобразовательных школ, часть которых готовила выпускников к профессиям «белого воротничка», а другая была ориентирована на механический, физический и обслуживающий труд .

  В 1990-х гг. уступка консервативному меньшинству Правительства выразилась в том, что после 10 лет эксперимента новую девятилетнюю школу перестали именовать «единой»; последним решением Правительства она приобрела название «основной». Отныне гимназическое направление выпускного класса предназначено лишь для 25 процентов учащихся. Остальные распределяются по тупиковым направлениям. В стенах школы этого вида дается столь различная по уровню и характеру подготовка, что довольно часто под сомнение ставится политика следования принципу равенства перспектив и возможностей выпускников на поступление и обучение в высшей школе.

   В программах 2000-х гг. Швеции для первого цикла среднего образования «взаимосвязь между знаниями, нормами и ценностями определена как приоритетная задача школы». В Программы второго цикла включены цели, которые система образования должна постараться реализовать, и цели, которых каждый ребенок мог бы достигнуть.

    В Швеции существует только два нормативных акта, регулирующих вопросы высшего образования. К ним относятся: Ордонанс о высшем образовании и Закон о высшем образовании, оба от 1977 г. Эти нормативные акты применяют к различным ситуациям, регулируют разные стороны системы высшего образования. Так, Закон применяется к отношениям, возникающим в системе университетов, а Ордонанс – к отношениям, регулирующим деятельность маленьких университетских колледжей. Но принципиальных отличий между ними не существует, поскольку оба одинаково регулируют правовой статус и обучающихся, и преподавательского персонала. Согласно официальным документам и университет, и университетские колледжи – равноправные субъекты образовательной деятельности .

    Основной целью реформ, проводимых после 1977 г., стал отказ от стратификации обучающихся при выборе направления получения образования, дифференциации их по социальному статусу; проводилась ориентация на политику равного географического распределения образовательных возможностей. Большое значение придавалось системе послесреднего образования, интегрированного в систему профессионального образования и обучения (hogskola), управление которыми осуществлялось на основании Ордонанса.

    Унификация систем образования производилась путем отказа от политики дифференциации их по статусу и престижу институтов высшего образования.

   Данная реформа определила место института высшего образования, его роль в проведении политики диверсификации степеней образования, нацеленность на дальнейшую разработку системы профессионального образования на основе среднего, дальнейшего, производственного обучения .

   Реформа высшего образования 1993 г. явилась отражением реформы 1977 г. и начала свое применение в контексте образовательной программы обучения в течение всей жизни. Эта реформа открыла возможности реализации более гибких институтов модернизации образования, позволила индивидуализировать систему высшего образования. Так, была отменена строго детерминированная система обучения, на смену которой пришла система комбинированного, профессионально-ориентированного обучения, также была введена трехлетняя система бакалавриата .

    Закон об университетах 1993 г. вводит также ступень лиценциата и PhD. Учебный год разделен на четыре части. В конце каждой части сдаются 2–4 экзамена, результат которых оценивается в «кредитах».

   Посещение занятий строго не контролируется, но имеется ряд домашних самостоятельных работ, которые необходимо сдавать строго к конкретному сроку. Контроль итогов достаточно свободный, и бывают случаи, когда студент защищает итоговую работу, но после этого должен еще сдавать экзамены, которые ранее были пропущены.

  Экзамен сдается письменно, и обычно процедуру хода экзамена контролирует не основной преподаватель. К проведению семинаров, лабораторных работ и проверке домашних заданий привлекаются аспиранты, которые за это получают дополнительную оплату (0,25 ставки).

   В 1993 г. в Швеции была введена новая система финансирования высшего образования. В ее основе лежит принцип сопоставления целей работы высших учебных заведений и достигнутых ими результатов.

   Основой финансового взаимоотношения университетов и правительства в лице Министерства образования является Договор о целях образования, заключаемый каждые три года.

  Предложение о финансировании вуза поступает от правительства. При планировании деятельности университету сообщается общая сумма финансирования и минимально допустимое число дипломов, которое он должен выдать в очередном году. Средства поступают в виде единовременной выплаты после принятия решения риксдагом. В эту сумму входит оплата труда, средства на содержание зданий, приобретение оборудования и инвентаря. 60 процентов от суммы субсидий рассчитывается на основе полученных студентами зачетных баллов, 40 процентов – на основе числа обучающихся. Нормативы начисления предусматривают выделение 12 групп по областям образования. Особо выделяются педагогика, искусство, ряд областей, находящихся на стыке знаний .

    Источниками финансовой поддержки вузов являются:
– государственное бюджетное финансирование учебной и исследовательской деятельности;
– денежная компенсация исследовательской деятельности со стороны частных компаний;
– поддержка грантами из различных фондов.

   Начиная с 1994 г. прием студентов на первый курс не лимитируется и не планируется. Вуз приобрел право набирать большее количество студентов, чем это оговаривается соглашением с Министерством образования, но при условии гарантии качества обучения. Вузам разрешается изменять численность набора в зависимости от типов организуемых курсов.

  Высшее профессиональное обучение повсеместно становится бесплатным. Студенты получают стипендию, которой достаточно для оплаты проживания, питания, приобретения учебников и других текущих потребностей.
www.kommersant-cc.ru


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика