Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Место источников международного права в системе источников уголовного права Азербайджанской республики
Научные статьи
11.03.13 15:35


  
ЕврАзЮж № 7 (14) 2009
ПРАВО СТРАН СНГ
Салманова С.C.
МЕСТО ИСТОЧНИКОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА В СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ УГОЛОВНОГО ПРАВА АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
С развитием процесса глобализации современные национальные правовые системы, вне зависимости от их отношения к той или иной правовой семье, все больше интегрируются в международную правовую систему. Это требует разработки концептуально нового механизма взаимодействия международного и национального права, в том числе уголовного, особенно в вопросах,касающихся определения круга его источников. В статье рассматривается место источников международного права в системе источников уголовного права Азербайджанской Республики.
     
  В уголовном праве долгое время господствовала точка зрения, согласно которой единственным его источником выступал Уголовный кодекс. Это было обусловлено тем, что УК многих постсоветских республик предусматривает норму, которая гласит, что уголовный закон состоит только из Уголовного кодекса (ст. 1.1 УК Азербайджанской Республики 1999 г., ст. 1.1 УК РФ 1996 г., ст. 1.1 УК Республики Казахстан 1997 г., ст. 3.1 УК Республики Украина 2001 г., ст. 1.2 Республики Беларусь 1999 г., ст. 1 УК Республики Узбекистан 1994 г., ст. 1 УК Киргизской Республики 1997 г. и т. д.). В результате основным объектом исследования стал Уголовный кодекс, его структура. В качестве источников уголовного права правоведами не рассматривались иные источники, содержащие большое количество норм, регулирующих уголовно-правовые отношения. Между тем есть основания утверждать, что УК является основным, но не единственным источником уголовного права. С развитием процесса глобализации современные национальные правовые системы, вне зависимости от их отношения к той или иной правовой семье, все больше интегрируются в международную правовую систему. Это требует разработки концептуально нового механизма взаимодействия международного и национального права, в том числе уголовного, особенно в вопросах, касающихся определения круга его источников. Механизм взаимодействия национального и международного права – малоизученная современной правовой наукой категория, и его теоретическое исследование приобретает актуальность.

   В соответствии с ч. П ст. 148 Конституции Азербайджанской Республики 1995 г. «Международные договоры, стороной которых является Азербайджанская Республика, – неотъемлемая составная часть системы законодательства Азербайджанской Республики». Под международными договорами, предусмотренными в данной норме Конституции, законодатель в соответствии со ст. 1 Закона Азербайджанской Республики «О порядке заключения, исполнения и денонсации международных договоров Азербайджанской Республики» понимает «все письменные международные договоры Азербайджанской Республики независимо от их наименования (договор, соглашение, конвенция, пакт, протокол, обмен письмами или нотами, иные наименования международных договоров)». Данная норма Конституции не предусматривает прямого и непосредственного действия общепризнанных принципов и норм международного права (в большинстве своем являющихся неписанными) на территории Азербайджанской Республики, что подтверждается и ст. 3 Закона Азербайджанской Республики «О порядке заключения, исполнения и денонсации международных договоров Азербайджанской Республики», которая гласит: «Согласие на обязательность для нее международных договоров Азербайджанская Республика выражает посредством подписания договора, обмена документами, составляющими договор, его ратификацией, принятием, утверждением, присоединением к нему и любыми другими способами, обговоренными договаривающимися сторонами». Из этого следует, что только государство, будучи суверенным, через свои властные органы придает юридическую силу международной норме. Данный процесс в Азербайджанской Республике осуществляется в соответствии с положениями конституции или иными законодательными актами государства.

   В процессе согласования международного права с внутригосударственным правом необходимо привести национально-правовые нормы в соответствие с международными обязательствами данного государства. Так, Я. Броунли отмечал: «Из природы договорных обязательств и из обычного права возникает общая обязанность государства привести внутреннее право в соответствие с обязательствами по международному праву» . Принимая на себя международное обязательство, государство обязано обеспечить его фактическое выполнение на всей своей территории и всеми органами и лицами, находящимися под его юрисдикцией.

    После обретения независимости в отечественной (имеется в виду Азербайджанская Республика) науке появились первые монографические исследования, посвященные проблемам взаимосвязи международного права с правовой системой Азербайджанской Республики . Среди ученых постсоветских республик, в той или иной степени затрагивавших схожие проблемы, можно выделить И.П. Блищенко, А.С. Гавердовского, Н.В. Миронова, Р.А. Мюллерсона, Е.Т. Усенко, Л.Х. Мингазова и др.

   В международно-правовой науке сам процесс согласования нередко обозначается различными терминами. Отметим, что в этом вопросе в стратегии практически все авторы единодушны, а в тактическом плане имеются разногласия, особенно в способах согласования. Отдельные авторы предпочитают термин «трансформация», другие – «национально-правовая имплементация», третьи же просто – «имплементация». Не ставя перед собой задачи анализировать все недостатки или, наоборот, положительные стороны данных терминов, поддерживаем мнение Б.Л. Зимненко, который отметил, что, «сопоставляя определения всех этих терминологий, можно заметить одно общее – все эти термины обозначают один и тот же процесс. Все авторы понимают под этими терминами механизм осуществления норм международного права» . Более точной представляется нам точка зрения авторов, которые предпочитают механизму осуществления норм международного права термин имплементация. Имплементация (международного права) (англ. implementation – осуществление, выполнение) – фактическая реализация международных обязательств на внутригосударственном уровне, а также конкретный способ включения международно-правовых норм в национальную правовую систему. Главное требование имплементации – строгое следование целям и содержанию международного установления. Способами имплементации являются инкорпорация, трансформация, а также отсылка (общая, частная или конкретная).

    Инкорпорация – это способ, при котором международно-правовые нормы без каких-либо изменений дословно воспроизводятся в национальных нормативно-правовых актах имплементирующего государства.
Трансформация применяется в случаях, когда технически невозможно или нецелесообразно по тем или иным причинам при формулировании нормы национального нормативного правого акта сохранить форму соответствующей нормы международного договора, а также при наличии необходимости в дополнительном национальном правовом регулировании тех или иных отношений с целью обеспечить исполнение договора на внутригосударственном уровне (обычно это происходит ввиду необходимости учета национальных правовых традиций и стандартов юридической техники, в случаях, когда международно-правовая норма определяет только общее правило и возникает необходимость его конкретизации на национальном уровне). Достоинство этого способа состоит в том, что он позволяет при сохранении смысла нормы международного договора сформулировать национальную норму в соответствии с национальными правилами нормотворческой техники, которая по своему содержанию будет понятна правоприменителю. Например, в соответствии с подпунктом «с» п. 3 ст. 85 Дополнительного протокола от 8 июня 1977 г. к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов, к серьезным нарушениям международного гуманитарного права относится «совершение нападения на установки или сооружения, содержащие опасные силы, когда известно, что такое нападение явится причиной чрезмерных потерь жизни, ранений среди гражданских лиц или причинит ущерб гражданским объектам». В связи с этим п. 12 ст. 116 Уголовного кодекса Азербайджанской Республики 1999 г. был сформулирован следующим образом: «нападение на сооружения, разрушение которых может привести к большим потерям среди гражданского населения или причинить значительный ущерб гражданским объектам». В случае общей, частной или конкретной отсылки международно-правовые нормы непосредственно не включаются в текст закона, в последнем содержится лишь упоминание о них. Таким образом, при имплементации путем отсылки применение национальной правовой нормы становится невозможным без непосредственного обращения к первоисточнику – тексту соответствующего международного договора.
Общая или частичная отсылка используются для формирования бланкетной нормы, отсылающей к международному праву в целом или части международных договоров в случае, когда технически их невозможно воспроизвести либо отсутствует необходимость воспроизведения из-за большого количества международных договоров, регулирующих те или иные правоотношения. К преимуществам этих способов также следует отнести то обстоятельство, что при их применении не требуется принятие новых национальных нормативных правовых актов при внесении изменений или дополнений в ранее заключенные международные договоры или в случае оформления участия государства в новом договоре. Например, в ч. 4 ст. 13 Уголовного кодекса Азербайджанской Республики общая отсылка применялась следующим образом: «Если международными договорами, участником которых является Азербайджанская Республика, установлены другие положения о выдаче лиц, совершивших преступление, подлежат применению международные договоры».

   Частичная отсылка при формулировании п. 16 ст. 116 Уголовного кодекса Азербайджанской Республики была применена следующим образом: «применение в вооруженных конфликтах оружия, средств и способов ведения войны, запрещенных межгосударственными соглашениями Азербайджанской Республики».

   Конкретная отсылка применяется в случае, когда при формулировании национальных норм, регулирующих те или иные правоотношения, возникает необходимость отослать правоприменителя к конкретной норме (группе норм) международного договора без ее воспроизведения в национальном нормативном правовом акте. Так, например, в ст. 4 Закона Азербайджанской Республики «Об использовании эмблем Красного Креста и Красного Полумесяца и об их защите», принятого в мае 2001 г., подобная отсылка сформулирована следующим образом: «Правила пользования эмблемами Красного Креста и Красного Полумесяца определяются УК Азербайджанской Республики, Женевскими конвенциями от 12 августа 1949 г. (в дальнейшем Женевские конвенции), прилагаемыми к данным конвенциям Протоколами за номерами 1 и 2 от 8 июня 1977 года (в последующем Протоколы 1 и 2)».

    Как правильно отметил А.С Гавердовский, в основе правового содержания различного вида отсылок лежит то обстоятельство, что при отсылке в национальное право не вводится основанное на предписании международно-правовой нормы правило, а лишь допускается применение содержащегося в международно-правовой норме предписания при разрешении конкретных ситуаций, возникающих внутри государства. Таким образом, отсылка выступает в качестве правовой формы государственно-властного веления национальным субъектам руководствоваться в указанных национальным законодательством случаях правилами норм иной системы права .

   Если сгруппировать отсылочные нормы УК Азербайджанской Республики по характеру их отсылки, то можно выделить следующие виды таких норм: а) нормы, отсылающие к общим принципам международного права (ст. 1.2 УК АзР); б) нормы, имеющие в виду конкретные нормы и институты международного права или соответствующие международные договоры (ч. 5 ст. 11, ч. 4 ст. 13, ст. 112, 116, 270 УК АзР); в) нормы, отсылающие одновременно к международному праву (международным договорам) и к национальному законодательству (ч. 4 ст. 12, ч. 2 ст.13 УК АзР); г. нормы, отсылающие к международным обычаям и международной практике (ст. 100, 101, 115 УК АзР).

  Такой юридико-технический прием, как отсылка, означает, что источниками унифицированной таким образом нормы являются национальный закон, в котором содержится бланкетная формула, и международный договор, в котором изложено правило поведения. Каждый из указанных актов выступает частичным источником унифицированной нормы и, следовательно, уголовного права.

   Вопрос о возможности признания международного договора в качестве самостоятельного (формального) источника уголовного права относится к числу дискуссионных на всем пространстве постсоветских республик. Одни авторы (П.Н. Бирюков, И.П. Блищенко, Ю.В. Трунцевский и др.) считают, что нормы международного права являются источниками уголовного права, и свои доводы основывают положением ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, которая гласит, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора» . Другие ученые-юристы (Ф.Ю.Самандаров, А.Н.Комиссаров, Н.А.Лопашенко, Ю.И.Ляпунов, Б.В.Яцеленко) отрицают признания норм международного права в качестве источников права, аргументируя свою точку зрения тем, что уголовное закон состоит из Уголовного кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в Уголовный кодекс (ч. 1 ст. 1 УК РФ; 1.1. и 1.3 УК Азербайджанской Республики); преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом (ч. 1 ст. 3 УК РФ; 2.2 УК Азербайджанской Республики) . Есть ученые, которые занимают среднюю позицию по исследуемому вопросу, они рассматривают нормы международных договоров в качестве источников не всех норм уголовного права, а лишь относящихся к его Общей части (М.П. Журавлев, А.Н. Игнатов, Л.Л. Кругликов)  либо к правам человека (А.В. Наумов) . Есть авторы, которые считают, что ввиду отсутствия в нормах международного права санкций данные нормы не имеют прямого действия на территории РФ и служат только «материальным источником», из которого нормы российского уголовного права «черпают свое содержание».

    На наш взгляд, столь неоднозначное отношение к вопросу о признании международного права в качестве источника уголовного права вызвано некоторой несогласованностью внутри национального законодательства. Следует обратить внимание на некоторую несогласованность текстов Конституции Азербайджанской Республики 1995 г. (ст. 10 и 148 ч. П), Закона Азербайджанской Республики «О порядке заключения, исполнения и денонсации международных договоров Азербайджанской Республики» 1995 г. (ст. 1) и УК Азербайджанской Республики (ст. 1.2).

   Положение ч. 2 ст. 1 УК Азербайджанской Республики, которая гласит, что «настоящий Кодекс основывается на Конституции Азербайджанской Республики и общепринятых принципах и нормах международного права», не полностью соответствует конституционной норме. Во-первых, в ч. 2. ст. 1 УК речь идет только об общепризнанных принципах и нормах, т. е. «неписаных» нормах обычного международного права, и ничего не говорится о «писанных» нормах международных договоров. Во-вторых, в ч. 2 ст. 1 УК обойдено молчанием конституционное положение о том, что нормы международного права, стороной которых является Азербайджанская Республика, считаются неотъемлемой составной частью системы законодательства Азербайджанской Республики. В-третьих, в ч. 2 ст. 1 УК не упоминается о юридической силе международного договора, стороной которого является Азербайджанская Республика, над внутригосударственным законом. В этой связи стоит вопрос: как соотносятся понятия «принцип международного права», «норма международного права» и «международный договор»? Что из них может служить источником уголовного права и обладать приоритетом над национальным законом в соответствии со ст. 151 Конституции Азербайджанской Республики? Аналогичное положение наблюдается в законодательствах и других постсоветских республик, за исключением Кыргызской Республики. В соответствии со ст. 1 УК Кыргызской Республики «Уголовное законодательство Кыргызской Республики состоит из настоящего Кодекса, норм, основанных на Конституции Кыргызской Республики, и норм, содержащихся в международных договорах и иных актах, ратифицированных Жогорку Кенешем Кыргызской Республики». Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс. Из этого следует, что УК Кыргызстана основан на нормах международного права, ратифицированных высшим представительным органом республики. Известно, что принципы и нормы международного права могут быть как зафиксированными в письменных актах, так и иметь характер обычая, в то время как международный договор является исключительно писа¬ным актом. Часть 2 ст. 1 УК РФ, которая гласит, что УК «основывается на Конституции РФ и общепризнанных принципах и нормах международного права», вызвала немало споров среди ученых-криминалистов. Так, утверждалось, что в УК РФ речь идет именно об обычных, неписаных международных нормах. В частности, В.П. Коняхин указывает: «...в ч. 2 ст. 1 УК РФ речь идет только об общепризнанных принципах и нормах, то есть «неписаных» нормах обычного международного права, и ничего не говорится о «писаных» нормах международных договоров, которые на современном этапе приобретают все более возрастающее значение» . Неслучайно для разрешения спора среди как теоретиков, так и практиков Пленум Верховного суда РФ в постановлении «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» от 10 октября 2003 г. фактически дал ограничительное толкование соответствующей нормы Конституции РФ и УК РФ. В постановлении указано, что составной частью российской правовой системы являются «общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах» . Рассматривая теперь лишь писаные нормы международного права, выяснить соотношение в РФ принципов и норм международного права не составляет труда. Иными словами, граница между «нормой международного права» и «принципом международного права» стирается, а принцип международного права для признания его источником уголовного права должен иметь нормативное оформление.

   К сожалению, в Азербайджанской Республике ни в одном из нормативно-правовых или нормативных актов не раскрыто, о каких «общепризнанных принципах и нормах международного права» (о писанных или неписанных) идет речь в ст. 10 Конституции Азербайджанской Республики и ст. 1.2 УК Азербайджанской Республики. Приходится строить свои доводы на основе анализа указанных актов. Так, ст. 10 Конституции Азербайджанской Республики гласит, что Азербайджанская Республика строит свои отношения с другими государствами на основе принципов, предусмотренных в общепризнанных международно-правовых нормах. Эти общепризнанные принципы и нормы международного права не имеют прямого и непосредственного действия внутри страны, если только согласие на их обязательность Азербайджанская Республика выражает посредством подписания договора, обмена доку¬ментами, составляющими договор, его ратификацией, принятием, утверждением, присоединением к нему и любыми другими способами, обговоренными договаривающимися сторонами. Это подтверждается и ч. П ст. 148, которая гласит, что только международные договоры, стороной которых является Азербайджанская Республика, являются неотъемлемой составной частью системы законодательства Азербайджанской Республики. Что касается ст. 1.2 УК Азербайджанской Республики, то тут можно сказать, что законодатель имел в виду как писанные, так и неписанные общепризнанные принципы и нормы международного права. Так, ст. 115 УК Азербайджанской Республики называется «Нарушение законов и обычаев войны», а «обычаи» относятся к неписанному международному праву.

   Следует обратить внимание на то, что международные нормы уголовно-правового характера не сведены в единый документ и могут находиться как в документах, посвященных противодействию (борьбе) отдельным видам преступлений, так и в документах более общего характера, посвященных правам человека, сотрудничеству государств и др. Иными словами, международные нормы, являющиеся источником национального уголовного права, не являются сугубо нормами международного уголовного права, они могут быть шире по охвату правового воздействия.

   Нормы международного права, не устанавливающие преступность деяний и имеющие преимущественно отношение к Общей части УК, обладают приоритетом в отношении национального закона и могут действовать напрямую, без своего дублирования в нормах УК; нормы же, содержащие описание признаков составов преступлений, в силу требований ч. 3 ст. 1 УК подлежат обязательному включению в УК Азербайджанской Республики (не самоисполнимые нормы).

   Нормы международных договоров, относящиеся к Общей части уголовного права (например, о пределах действия уголовного закона в пространстве и по кругу лиц, экстрадиции и т. д.), отличаются универсальным характером. По своему происхождению и содержанию они имеют отношение к международным нормам, зачастую трансформируются из них. Эти нормы довольно легко и органично включаются в национальное право и поэтому, в случаях коллизии с последним, могут быть предрасположены, в соответствии с законодательством страны, для непосредственного применения на территории соответствующего государства. Рассмотрим некоторые из таких случаев. В ч. 2 ст. 8 УК Азербайджанской Республики говорится: «Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление». Часть 7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. предусматривает более широкую формулировку данной декларативной нормы: «Никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан...». Нетрудно заметить, что и оправдание (а не только осуждение) исключает возможность повторного привлечения к уголовной ответственности. Или другой случай. Согласно ч. 2 ст. 11 УК Азербайджанской Республики «преступление, совершенное в пределах территориальных вод Азербайджанской Республики, принадлежащем Азербайджанской Республике секторе Каспийского моря (озера), воздушном пространстве над Азербайджанской Республикой и в ее экономической зоне, признается совершенным на территории Азербайджанской Республики». Между тем ст. 27 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., ст. 3 и ст. 4 Токийской конвенции 1963 г. о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов, по сути превращают вышеприведенное правило в исключение из другого, имеющего приоритет правила: в отношении (155) преступлений, совершенных на борту иностранного морского или воздушного судна во время их нахождения в территориальных водах или воздушном пространстве Азербайджанской Республики (кроме особо оговоренных случаев), должна осуществляться уголовная юрисдикция, соответственно государства флага морского судна или государства регистрации воздушного судна. Думается, что для устранения обнаруженной коллизии процитированное выше нормативное предписание ч. 2 ст. 11 УК Азербайджанской Республики целесообразно было бы дополнить словами «если иное не предусмотрено международным договором».
В контексте изложенного следует обратить внимание еще на один важный момент. Международный договор может иметь прямое действие не только при коллизии с Общей частью уголовного законодательства, но и при пробельности последней. Иллюстрацией этому может служить ст. 76 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам стран – участниц

   СНГ 1993 г.: «Каждая из договаривающихся Сторон при расследовании преступлений и рассмотрении уголовных дел судами учитывает предусмотренные законодательством Договаривающихся сторон смягчающие и отягчающие обстоятельства независимо от того, на территории какой Договаривающейся стороны они возникли». Налицо расширение содержательных и «географических» границ применения тех положений Общей части УК Азербайджанской Республики, которые связаны с оценкой указанных обстоятельств при назначении наказания (ст. 60–68). Попутно заметим, что в отдельных (правда, весьма редких) случаях «вакуум» Общей части УК Азербайджанской Республики может быть заполнен путем непосредственного применения обычая как источника международного уголовного права. Например, ч. 2 ст. 13 УК Азербайджанской Республики оставляет открытым вопрос о возможности выдачи иностранному государству иностранцев и лиц без гражданства, совершивших преступление вне пределов Азербайджанской Республики и находящихся на территории Азербайджанской Республики, при отсутствии на этот случай международного договора, стороной которого является Азербайджанская Республика. Таким образом, можно сделать вывод о том, что некоторые нормы международного права являются непосредственным, юридическим источником отрасли уголовного права, в то время как другие (и их большинство) носят, скорее всего, характер материального источника отрасли уголовного права, определяя содержание национальных уголовно-правовых норм.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика