Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Cвобода средств массовой информации: стандарты европейского суда по правам человека
Научные статьи
11.03.13 16:20


  
ЕврАзЮж № 7 (14) 2009
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Кожеуров Я.С.
СВОБОДА СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
В статье анализируется практика Европейского Суда по правам человека по применению статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года, гарантирующей свободу выражения мнений. Рассматриваются наиболее значимые в этой области дела, послужившие основой для выработки Европейским Судом по правам человека правовых стандартов и концепций: роль прессы в демократическом обществе по обеспечению права граждан искать и получать информацию по вопросам, представляющим общественный интерес; более широкие, по сравнению с обычными гражданами, пределы критики, шокирующих и причиняющих беспокойство высказываний в отношении политиков, публичных и государственных деятелей; необходимость разделения утверждений о фактах, соответствии действительности которых можно доказать, и оценочных субъективных суждений и мнений, требование доказывания соответствия действительности которых нарушает свободу выражения мнений; наличие достаточной фактической базы для оценочного суждения, и ряд других
     
  Статья 29 Конституции РФ закрепляет право гражданина на выражение своего мнения: «1. Каждому гарантируется свобода мысли и слова. <...> 3. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них». Помимо Конституции РФ право на свободу выражения мнения гарантировано и Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (ст. 10). Особо оговаривается право журналиста на выказывание своего мнения, суждения, оценки (п. 9, ст. 47 Закона РФ «О СМИ»).

    Статья 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующая свободу выражения мнений, гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

   Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении №3 от 24.02.2005 года особо отмечает, что «в соответствии со ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицией Европейского суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности».

    Ссылка в Постановлении на правовую позицию Европейского суда по правам человека неслучайна. Им накоплена огромная практика рассмотрения дел по ст. 10 Конвенции. Постановление Пленума Верховного суда РФ №5 от 10.10.2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» императивно указывает, что «Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. №54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»). Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

   Аналогичное требование содержится и в Постановлении №3: «Применительно к свободе массовой информации на территории Российской Федерации действует статья 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в соответствии с частью 1 которой каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. (...) При этом положения данной нормы должны толковаться в соответствии

  При разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует руководствоваться не только нормами российского законодательства (статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации), но и в силу статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. №54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» учитывать правовую позицию Европейского суда по правам человека, выраженную в его постановлениях и касающуюся вопросов толкования и применения данной Конвенции (прежде всего статьи 10), имея при этом в виду, что используемое Европейским судом по правам человека в его постановлениях понятие диффамации тождественно понятию распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, содержащемуся в статье 152 Гражданского кодекса Российской Федерации».

    В постановлении Европейского суда по делу Лингенс против Австрии от 8 июля 1986 г. говорится: «Необходимо проводить тщательное различие между фактами и оценочными суждениями. Существование фактов может быть продемонстрировано, тогда как истинность оценочных суждений не поддается доказыванию». Европейский суд далее указал на то, что согласно Уголовному кодексу Австрии журналисты могут избежать ответственности за распространение недостоверных сведений «только в том случае, если сумеют доказать истинность своих утверждений». Суд отметил, что «в отношении оценочных суждений выполнить это требование невозможно, и оно нарушает саму свободу выражения мнений, которая является основополагающей частью права, гарантированного статьей 10 Конвенции» .

   В постановлении по делу Далбан против Румынии (29.09.1999 г.) еще раз подчеркивается: «Неприемлемо, когда журналист лишается возможности высказывать критические оценочные суждения в случае, если он не может доказать их достоверность» (para 49) .

   Постановлением по делу Лингенс также сформулирован определенный подход к балансировке противостоящих интересов по защите репутации политических и государственных деятелей и свободы публичного информирования и выражения мнений по оценки их деятельности. Суть этого подхода состоит в том, что при определенных обстоятельствах заинтересованность общества в распространении информации и мнений должна перевешивать интересы защиты репутации политических и государственных деятелей.

   Безусловно, реализация и защита одних прав и свобод не должна наносить ущерба реализации и защите других прав и свобод. Это означает, что по делам данной категории суду каждый раз приходится осуществлять нелегкий выбор: что важнее в данном случае – права общества на получение информации, различных мнений, оценок и комментариев или защита чести и достоинства конкретного гражданина.

    В российской судебной практике подход однозначный: приоритет всегда отдавался чести и достоинству лица, какие бы обстоятельства не сопутствовали распространению сведений.

     Между тем, когда речь идет об информации, носящей общественно-важный характер, касающейся деятельности политиков, государственных служащих высшего ранга, права общества на свободную дискуссию, обсуждение деятельности тех или иных государственных органов и должностных лиц, их критику, нелицеприятную оценку заслуживают того, чтобы баланс интересов общества и отдельного лица (политика, должностного лица) был изменен. В упоминавшемся Постановлении Пленума Верховного суда №3 указывается, что «государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий».

    В постановлении по делу Лингенс отмечается, что «хотя пресса и не должна переступать границы, установленные inter alia для «защиты репутации других лиц», тем не менее на нее возложена миссия по распространению информации и идей по политическим вопросам, а также по другим проблемам, представляющим общественный интерес. Если на прессе лежит задача распространять такую информацию и идеи, то общественность, со своей стороны, имеет право получать их...

   Свобода печати наделяет к тому же общество одним из самых совершенных инструментов, позволяющих узнать и составить представление об идеях и позициях политических лидеров. В более общем виде можно сказать, что свобода политической дискуссии составляет стержень концепции демократического общества, которая проходит через всю Конвенцию.

   Соответственно пределы допустимой критики в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего первые неизбежно и заведомо подвергают себя пристальному вниманию журналистов и всего общества к каждому их слову и действию, следовательно, должны проявлять большую степень терпимости. Без сомнений, п. 2 ст. 10 позволяет защищать репутацию каждого, и эта защита распространяется на политиков тоже, даже когда они выступают как частные лица; но в таких случаях требования такой защиты должны быть уравновешены с интересами открытой дискуссии по политическим вопросам» (para 41-42).

  В постановлении Европейского суда по делу Лингенс отмечается, что свобода выражения мнений «применяется не только к «информации» и «идеям», которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или безразличные, но и к тем из них, которые наносят обиду, шокируют или причиняют беспокойство. Этого требуют плюрализм, терпимость и дух открытости, без которых не может существовать «демократическое общество» (para 41). То же дословно воспроизводится в постановлении по делу Обершлик против Австрии (от 23.05.1991 г.).

   Этот подход подтвержден и развит в постановлении Европейского суда по правам человека по делу Далбан против Румынии (от 29.09.1999 г.): «Суд убежден в том, что журналистская свобода предполагает также использование высказываний, до некоторой степени преувеличенных и даже провокационных. В делах, подобных данному, следует исходить из того, что сфера усмотрения, предоставленная национальным властям, ограничена интересом демократического общества, состоящего в том, чтобы позволить прессе выполнять ее функцию «сторожевого пса» и распространять информацию по серьезным вопросам, вызывающим общественный интерес» (para 49).

    Более того, в ряде постановлений Суд отказывается признать правомерным требование доказывать даже те утверждения, которые основаны на «историях» и «слухах». «В отношении других фактических данных, содержащихся в статьях, Суд обращает внимание, что они состояли по существу из ссылок на «истории» или «слухи» – исходящие от других людей, а не от заявителя, или на «общественное мнение», – включая утверждения о жестокости полиции. (...) Говоря кратко, заявитель по существу сообщал о том, что говорилось другими относительно жестокости полиции. Он был осужден Уголовным судом Рейкьявика за нарушение ст. 108 Уголовного кодекса, отчасти из-за неспособности подтвердить то, что было признано его собственными утверждениями, а именно, что не указанные конкретно сотрудники полиции Рейкьявика совершили целый ряд серьезных нападений, в результате которых их жертвам были нанесены увечья, а также фальсификации и другие преступные деяния. Когда от заявителя требовали доказать правдивость его утверждений, по мнению Суда, его ставили перед несоразмерной, если не невыполнимой, задачей». (Торгеирсон против Исландии. Постановление от 25 июня 1992 г., para 65).

    В постановлении Европейского суда по делу Гринберг против России от 21.07.2005 г.  отмечается: «пресса играет важнейшую роль в демократическом обществе. Хотя она и не должна преступать определенных границ, в частности, в отношении уважения репутации и прав других лиц, а также недопустимости разглашения конфиденциальной информации, тем не менее, ее долг состоит в том, чтобы сообщать – любым способом, который не противоречит ее обязанностям и ответственности, – информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес (см. постановления по делам Де Хаэс и Гийселс против Бельгии от 24 февраля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-I, с. 233–34, § 37; и Бладет Тромсе и Стенсаас против Норвегии [GC], № 21980/93, § 59, ECHR 1999-III). Помимо того, что передавать такую информацию и идеи – задача прессы, общество также имеет право получать их. Иначе, пресса была бы неспособна играть свою жизненно важную роль «сторожевого пса общества» (см. постановление по делу Thorgeir Thorgeirson v. Iceland, решение от 25 июня 1992 г., серия A, № 239, с. 28, §63). Журналистская свобода включает также возможность прибегнуть к некоторой степени преувеличения или даже провокации (см. постановление Суда по делу Прегер и Обершлик против Австрии (№ 1) от 26 апреля 1995 г., серия A, №313, с. 19, §38). Свобода выражения мнения, как говорится в ч. 2 ст. 10, допускает целый ряд исключений, которые, однако, должны узко толковаться. Необходимость любых ограничений должна быть убедительно подтверждена». Надо отметить, что в данном деле рассматривалась фраза, обращенная к губернатору Ульяновской области генералу Шаманову: «Ни стыда, ни совести».

    По этому поводу Суд отметил следующее: «Одним из факторов особой значимости при рассмотрении Судом настоящего дела является разграничение между фактическими утверждениями и оценочными суждениями. Национальные суды привлекли Заявителя к ответственности, так как он не смог доказать правдивость своего утверждения, что у господина Шаманова нет «ни стыда, ни совести». <…>

   …Суд рассматривает оспариваемый комментарий как наиболее типичный пример оценочного суждения, представляющего субъективную оценку моральной составляющей поведения господина Шаманова. Привлечение Заявителя к ответственности за нанесение мнимого ущерба репутации господина Шаманова основывалось исключительно на том, что Заявитель не продемонстрировал, что у господина Шаманова действительно нет «ни стыда, ни совести». Требование о доказывании данного обстоятельства было заведомо невыполнимым.

  Для оценки Суда значение имело также то обстоятельство, что оспариваемое утверждение было сделано в рамках статьи, затрагивающей общественно-значимый вопрос – о свободе массовой информации в Ульяновской области. В ней критиковалось поведение губернатора области, избранного в ходе прямых выборов; иными словами – профессионального политика, в отношении которого рамки допустимой критики шире, чем в случае частного лица (см. п. 25 выше). Факты, послужившие основой для критики, не были оспорены, и Заявитель высказал свое мнение в не оскорбительной форме.

   Национальные суды не смогли убедительно продемонстрировать наличие какой бы то ни было настоятельной общественной необходимости в том, чтобы ставить защиту репутации политического деятеля выше права Заявителя на свободу выражения и общего интереса в продвижении этой свободы, когда речь идет о вопросах общественной значимости. В частности, из решений национальных судов не следует, что высказывание Заявителя каким-либо образом сказалось на политической карьере господина Шаманова или на его профессиональной деятельности».

    В деле Карман против России  (Постановление от 4.12.2006 г.) Европейский суд пришел к выводу, что «употребление термина «местный неофашист» для характеристики политических пристрастий С.В. Терентьева не выходит за рамки допустимой критики». В этом деле Суд еще раз напомнил «о своем последовательном подходе, заключающемся в требовании самых веских оснований для оправдания ограничений политических высказываний, ибо если допустить широкие ограничения политических высказываний в отдельных случаях, то это неминуемо скажется на уважении к свободе выражения мнения в целом в данном государстве».

    Согласно правовой позиции Европейского суда по правам человека, журналист вправе распространять любое, даже кого-то шокирующее, даже провокационное, мнение, которое имеет под собой определенное фактическое обоснование, является не выкриком или лозунгом, а сделано в результате оценки тех или фактов, событий или обстоятельств. «Опубликованная г-ном Обершликом «жалоба» начиналась с изложения фактических обстоятельств дела, то есть репортажем о заявлениях г-на Грабхер-Мейера. Никто не спорит, что данная часть сообщения излагает факты правильно. Затем следовал анализ этих заявлений, на основании которого авторы сообщения делали вывод, что означенный политический деятель осознанно выражает идеи, аналогичные тем, которые проповедовались нацистами.

  Суд может рассматривать последнюю часть сообщения только как оценочное суждение, выражающее мнение авторов по поводу предложения, сделанного этим политиком. В основу этого мнения было положено сопоставление указанного предложения с отрывками из Манифеста национал-социалистической партии.

   Отсюда следует, что г-н Обершлик правильно изложил факты, за которыми последовало оценочное суждение по их поводу. Австрийские суды, однако, сочли, что он должен доказать истинность своих утверждений. В отношении оценочных суждений данное требование не может быть выполнено и уже само по себе является нарушением свободы мнений».

    Свобода выражения мнений «применяется не только к «информации» и «идеям», которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или безразличные, но и к тем из них, которые наносят обиду, шокируют или причиняют беспокойство». В одном из дел, где рассматривалась правомерность использования австрийскими журналистами слова «идиот» применительно к известному австрийскому политику («это слова идиота») эта проблема решалась Судом следующим образом.

   «Из представленных заявителем документов видно, что использование слова Trottel (идиот) – не случайно. Это было единственное слово, которое могло привлечь как внимание общественности к тому, насколько возмутительны доводы, использованные г-ном Хайдером в своем выступлении, так и послужить выводом высказанной в его адрес критики, напечатанной в рассматриваемой статье. Слова и общий тон статьи были выбраны с целью показать г-ну Хайдеру и читателям, как нелогичны, не обоснованны и опасны его слова, произнесенные у подножия Ульрихсберга, где он лично лишил себя и большинство граждан права на свободу мнения. Поэтому в интересах общественности было предупредить максимальное количество людей об идеях человека, занимающего на тот момент пост губернатора Каринтии и возможного кандидата на пост Федерального Канцлера. В заключение, слово идиот (Trottel) было направлено не лично в адрес спикера, а по отношению в его словам, что было очевидно любому обычному читателю.

  Комиссия выразила согласие, что рассматриваемое слово могло считаться оскорбительным, но придерживалась мнения, что, учитывая обстоятельства дела, и, особенно, изложенные г-ном Хайдером взгляды, признание заявителя виновным представляло собой непропорциональное вмешательство в осуществление им свободы выражения мнения. (...)

    По мнению Суда, статья заявителя и, в частности, слово «идиот» (Trottel), могут расцениваться как вполне спорные, тем не менее, они не являются личным и неуместным выпадом, поскольку автор дал объективно понятные разъяснения, вытекающие из выступления г-на Хайдера, которое само по себе носило провокационный характер. Следовательно, они были частью политической дискуссии, вызванной речью г-на Хайдера, и сводились к выражению определенного мнения, правдивость которого не требует доказательств. Подобное мнение может быть, однако, чрезмерным, если не имеет под собой фактической основы. Но в свете вышеизложенных размышлений это не так в настоящем деле» .

    Последнее обстоятельство подчеркивается в деле Карман против России: «однако даже оценочное суждение, не имеющее под собой никакой фактической основы, может быть чрезмерным. Вопрос, таким образом, сводится к тому, существовала ли достаточная фактическая основа для подобного оценочного суждения (…). В связи с этим Европейский суд отмечает, что заявитель предоставил документальные свидетельства, в том числе предыдущие номера издаваемой С.В. Терентьевым газеты «КолоколЪ» и ряд заключений, сделанных независимыми экспертами. Изучив указанные публикации, эксперты вынесли единодушное заключение об их явно антисемитском характере и их сходстве с идеалами национал-социализма». Далее Суд отмечает, что «указанные материалы недвусмысленно свидетельствовали о наличии достаточно серьезных оснований полагать, что высказанные заявителем оценочные суждения являются допустимыми комментариями».

   Необходимо обратить внимание на то, как осторожно формулирует Суд свои выводы. Он не проверяет обоснованность подобных оценочных суждений и уж тем более не соглашается с ними, он лишь допускает наличие «серьезных оснований полагать», что данные «оценочные суждения являются допустимыми комментариями». Иными словами, Суд проверяет наличие, но не обоснованность мотивировки оценочных суждений.

    Из приведенной выше практики Европейского суда по правам человека можно сделать следующие выводы.

    1. Свобода выражения мнения составляет одну из основ демократического общества и одно из главных условий его прогресса, распространяется не только на информацию, которая воспринимается благосклонно или нейтрально, но также и на оскорбляющие, шокирующие и причиняющие беспокойство высказывания. На прессе лежит обязанность распространять информацию по общественно значимым проблемам, а общество имеет право на получение такой информации, позволяющей гражданам открывать для себя и вырабатывать мнение о взглядах и позиции своих государственных деятелей и политических лидеров.
2. Свобода выражения мнения, безусловно, не является абсолютной и допускает целый ряд ограничений, в том числе в целях защиты репутации других лиц, но необходимость таких ограничений должна быть убедительно доказана. Право на защиту деловой репутации, в целях реализации которого могут устанавливаться ограничения свободы выражения мнений, также не является абсолютным, также допускает ряд ограничений, необходимость которых должна быть убедительно доказана. В каждом конкретном случае необходимо взвешивать право конкретного лица на защиту своей репутации и право общества на получение информации по общественно значимым вопросам. Судом выработано несколько критериев в этой связи.
3. Пределы критики, шокирующих и причиняющих беспокойство высказываний в отношении политиков, должностных лиц и государственных деятелей гораздо шире, чем в отношении обычного гражданина. При этом журналистская свобода включает также свободу прибегнуть к некоторой степени преувеличения или даже провокации.
4. Необходимо разграничивать утверждения о фактах и оценочные суждения, мнения. Существование фактов может быть доказано, тогда как достоверность оценочных суждений доказыванию не подлежит. Требование доказать оценочное суждение неисполнимо, и оно само по себе нарушает свободу выражения мнения.
5. «Оценочные суждения должны быть основаны на достаточной фактической базе, чтобы представлять собой добросовестный комментарий согласно статье 10 Конвенции, различие между оценочным суждением и утверждением о факте в конечном счете заключается в степени фактической доказанности, которая должна быть достигнута»  При этом важно само наличие мотивировки для оценочного суждения, а не согласие или несогласие суда с обоснованностью суждения.
6. Термины и понятия, которые используются при выражение мнения, должны толковаться в том смысле, который придавал им сам автор , а «степень точности, которая должна достигаться журналистом при выражении мнения по вопросу, представляющему всеобщий интерес, вряд ли сравнима с той, которая требуется для экономических прогнозов»,  или для «установления факта преступления по уголовному праву» .


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика