Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Процесс энергетической хартии и роль россии в формировании новой международно-правовой базы обеспечения энергетической безопасности. Частный детектив Чернигов
Научные статьи
13.03.13 15:59




ЕврАзЮж № 8 (15) 2009
Международное публичное право
Гаврилов В.В., Сенюкова О.А.
ПРОЦЕСС ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ХАРТИИ И РОЛЬ РОССИИ В ФОРМИРОВАНИИ НОВОЙ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ БАЗЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
Место России в международном разделении труда в настоящее время во многом определяется ее топливно-энергетическим комплексом и связано с экспортом газа, нефти и нефтепродуктов, продажа которых обеспечивает более половины российских доходов от внешней торговли. Поэтому для нашей страны исключительно велика сегодня актуальность решения комплекса задач, связанных с обеспечением энергетической безопасности и выработкой надлежащей международно-правовой базы ее обеспечения. Долгое время считалось, что такую задачу способны осуществить Европейская энергетическая хартия и Договор к Энергетической Хартии, которые стали первыми универсальными международными документами, позволившими мировому сообществу вплотную приступить к этапу коллективного решения задач юридического обеспечения энергетической безопасности и эффективного функционирования энергетических рынков. Однако совокупность всех недостатков указанных документов и невозможность достижения согласия России и ее западных партнеров относительно их исправления, в конечном итоге сделали невозможным одобрение нашей страной Договора к Хартии в существующем виде. В этих условиях наша страна выступила с инициативой создания нового современного универсального международного юридического документа, сторонами которого, в отличие от существующей системы, станут все основные страны экспортеры, транзитеры и потребители энергоресурсов и который будет охватывать все аспекты глобального энергетического взаимодействия. В настоящей статье анализируется предпосылки и доказывается необходимость создания такого документа, обозначаются основные требования к его форме и содержанию, а также определяется место и роль России в процессе его разработки и принятия.
     
  Чаще всего источником всех проблем выступают недоброжелатели, о «подковерных» действиях которых позволяют узнать детективные агентства. Детективное агентство «Частный детектив Чернигов»" в городах Варвы, Ичня, Коропа, Сосницы, Мены. Частный детектив в Чернигове вся подробная информация на сайте http://detective-chernigov.com

 
Место России в международном разделении труда в настоящее время во многом определяется ее топливно-энергетическим комплексом и связано с экспортом газа, нефти и нефтепродуктов, продажа которых обеспечивает более половины российских доходов от внешней торговли. Поэтому для нашей страны исключительно велика сегодня актуальность решения комплекса задач, связанных с обеспечением энергетической безопасности и выработкой надлежащей международно-правовой базы ее обеспечения. Усиление роли и значения указанной проблемы подтверждается еще и тем обстоятельством, что в современных условиях само понятие «энергобезопасность» толкуется уже не просто как защищенность конкретной страны в вопросах энергообеспечения, а как «совокупность всех стратегических целей и проблем, существующих в энергетической сфере на национальном и международном уровнях».

    Это означает, в частности, что для государств нетто-импортеров энергоносителей актуальной становится не только задача обеспечения надежности поставок энергетических продуктов и материалов, но и диверсификации источников таких поставок, а также внедрение новых технологий для снижения зависимости от импорта энергоносителей. Что касается стран нетто-экспортеров, то их целью в рассматриваемом контексте является устранение или уменьшение негативного воздействия на свою экономику всей совокупности факторов, препятствующих росту добычи и экспорта энергоносителей: от кардинального технического перевооружения и лучшего финансового обеспечения процесса поиска и разработки энергоресурсов до прочного закрепления соответствующих государств на новых стратегических рынках сбыта.

    Последнее замечание имеет прямое отношение к России, которая при численности населения около 2,5% от всего населения Земли располагает почти 45% потенциальных мировых запасов природного газа, 13% − нефти, 23% − угля и 14% − урана, т.е. в целом почти 30% традиционного энергетического природного потенциала Планеты. Наша страна добывает и производит более 10% всех первичных энергоресурсов в мире.  Вместе с тем в силу целого ряда причин исторического, политического, экономического, технического и даже геологического характера, подробный анализ которых заслуживает отдельного исследования, вектор приложения усилий Российской Федерацией на мировом энергетическом рынке имеет четко выраженное западное направление. Достаточно сказать, что на европейские страны и государства СНГ приходится около 90% всего российского экспорта нефти и газа.
Какое значение имеет этот факт для долгосрочных российских экономических и политических интересов в сфере энергетической безопасности? На первый взгляд, очевидно, положительное, так как свидетельствует о наличии у нашей страны масштабного и стабильного рынка сбыта углеводородов, который к тому же имеет явно выраженную тенденцию к увеличению своей емкости. С другой стороны, однако, не следует забывать, что возрастающая зависимость стран Европейского Союза (ЕС) от поставок энергоносителей из России вызывает серьезную обеспокоенность на Западе, который стремиться использовать любую возможность для ограничения присутствия нашей страны на энергетическом рынке Европы.

Достаточно показательным в этом отношении представляется мнение известного американского исследователя А. Коэна, который призывает США и их европейских союзников объединить усилия для поддержки строительства новых транзитных трубопроводов в обход Российской Федерации, а также поиска и осуществления других способов снижения энергетической зависимости стран ЕС от России.

    В рамках решения этой задачи уже осуществлено строительство нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан, газопровода Баку-Тбилиси-Эрзурум и его продолжения до территории Греции, которые предназначены для снабжения европейских стран нефтью и газом каспийского бассейна в обход России. С этой же целью в октябре 2007 г. на Конференции по энергетической безопасности в Вильнюсе было подписано соглашение о продолжении строительства нефтепровода «Сарматия» (Одесса-Броды-Плоцк-Гданьск), связывающего Черное и Балтийское моря, по которому азербайджанская нефть будет поставляться в Польшу и в перспективе в другие страны ЕС. Кроме того, США и Евросоюз уже давно и достаточно активно лоббируют строительство газопровода «Набукко», одним из возможных вариантов которого может стать транспортировка природного газа из стран Центральной Азии и Азербайджана в Европу также в обход российской территории.

    Указанные действия сочетаются с усилиями по затягиванию реализации Россией в Европе новых крупных инфраструктурных проектов, таких, например, как газопроводы Северный и Южный поток, и сопровождаются принятием правовых актов, направленных на дальнейшую либерализацию европейского рынка углеводородов и, в особенности, его газового сектора. Ряд директив и регламентов ЕС принятых в последние годы в этой сфере исходят из необходимости обеспечения более широкого и гарантированного доступа независимых поставщиков энергоносителей к транспортным мощностям операторов магистральных трубопроводов, а также запрещают работающим на территории Евросоюза компаниям совмещать добычу и продажу энергоносителей с их транспортировкой.

    Совокупность указанных факторов не следует, безусловно, рассматривать в качестве основания для незамедлительного сворачивания энергетической активности России в Европе. Перспективы на этом направлении сегодня и в обозримом будущем в целом остаются позитивными для нашей страны. Вместе с тем, нельзя не замечать и того обстоятельства, что наращивая поставки энергоносителей в страны ЕС, Россия как государство, не имеющее крупных альтернативных рынков для экспорта своих нефти и газа во все большей степени сама становится зависимой от Евросоюза. Как справедливо отметил бывший канцлер Германии Г. Шрёдер во время выступления в Колумбийском университете Нью-Йорка: «25% российского бюджета базируются на доходах от экспорта энергоносителей в Европу. 70% российского газового экспорта – поставки в Европу. Если они сорвутся, это очень сильно отразится на экономике России. Это не зависимость Европы от России. Это взаимозависимость. И нам нужно, чтобы была еще большая взаимозависимость!»

    В то же время, в условиях настойчивых попыток европейских стран диверсифицировать источники поставок энергоносителей и существенно модифицировать юридические механизмы обеспечения таких поставок (которые заметно интенсифицировались после Российско-Украинского газового кризиса начала 2009 г.) подобное положение вещей не может не вызывать беспокойства. Представляется, что для ее изменения и, как следствие, обеспечения большей энергобезопасности России в стратегической перспективе новых экономических и политических реалий, нашей стране, как государству нетто-экспортеру энергоносителей, следует серьезно задуматься о диверсификации экспорта углеводородов в восточном направлении. Перспективность азиатского энергетического рынка очевидна для нашей страны как с точки зрения ресурсного потенциала Востока России, который может быть задействован в будущем для обеспечения соответствующих поставок, так и с позиций стремительно увеличивающихся потребностей стран Азиатско-Тихоокеанского региона в углеводородах.

    Складывающаяся ситуация требует от России выработки новой стратегии ее взаимодействия с европейскими и азиатскими партнерами, а также создания эффективных международно-правовых механизмов и процедур, способных обеспечить их взаимовыгодное сотрудничество в указанной сфере. Такие механизмы и процедуры должны стать правовым фундаментом формирования новой системы международной энергетической безопасности, построенной на принципах, связывающих продавцов и потребителей энергоресурсов в единое энергетическое партнерство, определяющих четкие рыночные правила формирования тарифов на услуги по транзиту, а также обеспечивающих его беспрепятственное осуществление.

    Долгое время считалось, что такую задачу способны осуществить Европейская энергетическая хартия (ЕЭХ) и Договор к Энергетической Хартии (ДЭХ), которые, несмотря на имеющиеся в их текстах противоречия и недостатки, стали первыми универсальными международно-правовыми документами, позволившими мировому сообществу вплотную приступить к этапу коллективного решения задач юридического обеспечения экономического роста энергетического сектора экономики, энергетической безопасности и защиты экологии.

    «Процесс Энергетической Хартии» зародился в начале 90-х гг. XX века, когда в условиях нарастающей глобализации и усиления конкуренции поставщиков товаров и услуг одной из главных задач мирового сообщества стало построение слаженного механизма быстрого реагирования на меняющиеся условия, требующего высокой степени координации и объединения усилий различных государств. Одним из результатов этих действий стало подписание 17 декабря 1991 года на Конференции в Гааге представителями 48 государств мира, Межгосударственного экономического комитета и Европейских Сообществ первого многостороннего нормативного документа, заложившего основы международного сотрудничества в сфере энергетики – Европейской энергетической хартии.  ЕЭХ была задумана как декларация политических намерений развития энергетического сотрудничества между Востоком и Западом. В этом документе, состоящем из 4 разделов, были сформулированы основополагающие принципы и определены базовые направления осуществления такого сотрудничества, включая, меры по доступу к энергетическим ресурсам и их разработке; либерализации торговли в области энергетики; стимулированию и защите инвестиций; обеспечению энергетической эффективности и охраны окружающей среды. 

    Принимая Хартию, участники Конференции 1991 г. обязались соблюдать ее цели и принципы, а также «осуществлять и расширять их сотрудничество как можно скорее путем добросовестных переговоров с целью выработки основного соглашения и протоколов». Таким соглашением стал Договор к Энергетической Хартии, принятый в декабре 1994 г. на Лиссабонской конференции по Европейской Энергетической Хартии и вступивший в силу 16 апреля 1998 г.  В отличие от Хартии, ДЭХ является юридически обязательным и достаточно сложным по структуре многосторонним нормативным документом. Он состоит из 8 частей, объединяющих 50 статей, и включает помимо основного текста 22 понимания, 7 деклараций, 14 приложений, 5 решений Конференции по Энергетической Хартии, а также ряд заявлений председателя Конференции и Совместный меморандум делегаций Российской Федерации и Европейских сообществ по вопросам ядерной торговли.

    ДЭХ был позиционирован его разработчиками, как единственное в своем роде соглашение, касающееся межправительственного сотрудничества в энергетическом секторе, охватывающее всю энергетическую производственно-сбытовую цепочку (от разведки до конечного использования), все энергетические продукты и связанное с энергетикой оборудование. При этом основное внимание положений Договора сосредоточено на следующих областях:
•    защита инвестиций на основе распространения национального режима или режима наибольшего благоприятствования (в зависимости от того, какой из них является наиболее благоприятным) и защита от основных некоммерческих рисков;
•    недискриминационные условия торговли энергетическими материалами, продуктами и связанным с энергетикой оборудованием на основе правил Всемирной торговой организации и свобода транзита энергии по трубопроводам, электросетям и с использованием иных средств транспортировки;
•    разрешение споров между государствами-участниками и - в случае инвестиций - между инвесторами и принимающими странами;
•    содействие повышению энергоэффективности и стремление свести к минимуму воздействие производства и использования энергии на окружающую среду.

    Несмотря на широкую предметную ориентированность ДЭХ, договаривающиеся страны на этапе его разработки и подписания смогли решить далеко не все вопросы, вынесенные на обсуждение. Это объясняется тем обстоятельством, что многие из членов ЕЭХ в то время не были вовлечены в многосторонние международные процессы, охватываемые, в частности, Генеральным соглашением по тарифам и торговле (ГАТТ) 1947 г. Поэтому возникла проблема применения этого документа, а также последовавшего за ним Марракешского соглашения о создании ВТО от 15 апреля 1994 г. к отношениям с участием членов ДЭХ. При таких обстоятельствах стала очевидной необходимость дальнейшей доработки Договора путем внесения в него изменений и поправок, а также принятия дополнительных соглашений. Причем этот процесс был обусловлен не только стремлением установить единые прозрачные правила функционирования международного энергетического рынка, но и стремлением увеличить число членов Энергетической хартии, так как в соответствии со ст. 46 ДЭХ никакие оговорки к Договору не допускались.

    Поэтому в 1994 г. в качестве Приложения к Заключительному акту Лиссабонской конференции в развитие положений ст. 19 ДЭХ, содержащей требование минимизации экономически эффективными методами вредного воздействия всего энергетического цикла на окружающую среду, был также принят Протокол к Энергетической Хартии по вопросам энергетической эффективности и соответствующим экологическим аспектам (ПЭЭСЭА), вступивший в силу 16 апреля 1998 года. В Протоколе, состоящем из 5 частей и 22 статей, содержатся требования о том, чтобы правительства стран-членов формулировали программные цели и стратегии в области энергоэффективности, определяли соответствующую политику, разрабатывали, выполняли и регулярно обновляли программы повышения энергоэффективности, а также устанавливали надлежащие правовые, нормативные и институциональные рамки для более эффективного использования экологически обоснованных технологий.

    Торговые положения ДЭХ были приведены в соответствие с правилами и практикой Всемирной торговой организации после принятия в апреле 1998 г. Торговой поправки к Договору, которая также расширила сферу его применения, распространив действие ДЭХ на торговлю связанным с энергетикой оборудованием, а также установив механизм введения в будущем юридически обязательного фиксирования таможенных пошлин и сборов на связанный с энергетикой импорт и экспорт. По состоянию на январь 2009 г. Торговая поправка было ратифицирована тридцатью тремя членами ДЭХ.
    После того как 16 апреля 1998 года ДЭХ вступил в силу, правительствами стран-членов ЕЭХ было также признана необходимость дальнейшей разработки и более детального закрепления в специальном документе комплекса нормативных предписаний по вопросу транзита энергетических продуктов и материалов. Несмотря на то, что статья 7 ДЭХ уже содержала специальные положения, направленные на обеспечение реализации принципов поощрения и свободы транзита на недискриминационной основе, на Конференции по Энергетической Хартии в 1999 г. было достигнуто согласие, что эти положения необходимо укрепить и усилить, с тем чтобы нейтрализовать некоторые конкретные эксплуатационные риски, продолжающие сказываться на транзитных потоках энергии.

    Переговоры по тексту Транзитного протокола к Энергетической Хартии начались в 2000 г. и к концу 2002 г. его большая часть была согласована представителями государств. Текст Протокола был практически подготовлен для одобрения Конференцией по Энергетической Хартии на её заседании 10 декабря 2003 года. Однако расхождение позиций Европейского Союза (ЕС) и России по ряду важнейших положений Протокола не позволило выработать устраивающее всех итоговое решение. Камнем преткновения на этом пути стали вопросы, касающиеся преимущественного права доступа к транзитным путям (ст. 8), положений об Организации региональной экономической интеграции (ОРЭИ) (ст. 20) и процедуры установления транзитных тарифов (ст. 10).

    Компромиссного решения по этим вопросам ЕС и России не удалось достигнуть и в дальнейшем после принятия в июне 2004 г. решения о возобновлении переговоров по проекту Транзитного протокола. Причем, по мнению некоторых российских исследователей, трудности достижения соглашения при этом во многом объяснялись не принципиальной невозможностью достижения компромисса по указанным вопросам, а стремлением ЕС представить свой внутренний правопорядок «как образец, не подлежащий изменению международными договорами с третьими странами», что позволило бы ему «увеличить свой вес на международной арене».

    В ходе заседания 7 декабря 2007 года в Стамбуле Конференция по Энергетической Хартии ещё раз подчеркнула важность прозрачных, недискриминационных и реально действующих правовых механизмов для транзита энергоносителей к общей выгоде потребителей, производителей и транзитных стран. Конференция поддержала стремление к завершению переговоров и принятию Протокола Энергетической Хартии по Транзиту. В этой связи она обратилась к Группе Энергетической Хартии по торговле и транзиту с предложением вернуться к многосторонним консультациям по поводу Транзитного протокола в течение 2008 года и представить отчёт о результатах этих консультаций к концу 2008 года.  Однако эти усилия так и не привели к определенному результату.

    Если говорить о более детальной характеристике недостатков ДЭХ и практики его применения, вызывающих неприятие Российской Федерации, то в концентрированном виде она может быть представлена следующим образом:
    1. Правовые механизмы реализации Договора к Энергетической Хартии неэффективны и не всегда срабатывают. Это со всей очевидностью продемонстрировал «газовый» конфликт между Россией и Украиной начала 2009 г., который выявил отсутствие в сфере энергетики добротной правовой базы для урегулирования проблем и разрешения конфликтов. Он показал, что Энергетическая хартия так и не стала работающим, эффективным инструментом, который способен урегулировать возникающие проблемы.
    2. Идея нерегулируемого привлечения западных инвестиций в обмен на энергетические ресурсы, заложенная в ДЭХ, в значительной степени потеряла актуальность для РФ. Как подчеркивает Первый заместитель министра иностранных дел России А. Денисов: страны-экспортеры, в том числе и Россия, «не могут довольствоваться рамками схемы «энергетические ресурсы в обмен на инвестиции» и заинтересованы скорее во взаимных инвестициях, включая применение различных схем обмена активами» . Наша страна готова к сотрудничеству, но лишь постольку, поскольку в его рамках будут учитываться национальные интересы России, обеспечен доступ к рынкам стран-импортеров энергоресурсов, а также оказано содействие техническому и технологическому перевооружению топливно-энергетического комплекса российской экономики.

    3. Острое непринятие у РФ, как уже указывалось выше, вызывают ряд положений проекта Транзитного протокола, о которых Россия и ЕС не могут договориться в течение уже более шести лет. И если одну из спорных проблем относительно установления транзитных тарифов в условиях перегруженности передающих мощностей в целом удалось согласовать к настоящему времени, то разногласия по двум другим носят принципиальный характер и не могут быть, судя по всему, преодолены нахождением компромисса на экспертном уровне.

    К числу спорных вопросов относятся, во-первых, положения Протокола об «интеграционной поправке» (ст. 20), предоставляющие государствам-членам ЕС возможность объединения в Организацию региональной экономической интеграции и выводящие таким образом их территории из-под действия Протокола. При этом ЕС сохраняет за собой право на использование транзитного режима, устанавливаемого Протоколом, при транзите своих товаров через другие страны, участвующие в Протоколе и не входящие в ЕС. На практике это может означать, что Россия должна будет предоставлять на невзаимной основе право свободного транзита через свою территорию газа, добытого в других странах как национальными, так и иностранными, в том числе из ЕС, компаниями, и обеспечивать его транспортировку на рынки Евросоюза. Более того, наша страна будет вынуждена, без оформления соответствующего взаимного юридического обязательства, предоставлять зарубежным инвесторам, в том числе и из ЕС, право строительства на своей территории дополнительных транспортных сетей в случае хронической загрузки своих основных магистралей.

    Второе принципиальное разногласие относится к так называемому «праву первого отказа» от продления условий транзита для существующего пользователя, закрепленному в ст. 8 Транзитного протокола. С точки зрения ЕС оно должно гарантироваться только владельцам краткосрочных транзитных контрактов, заключаемых на конкурентных условиях, что ставит Россию и других экспортеров, торгующих на условиях долгосрочных контрактов, в крайне тяжелое положение. «Отрицание «права первого отказа» может привести к подрыву института долгосрочных контрактов, обеспечивающих предсказуемый, гарантированный и крупномасштабный поток энергоресурсов, в первую очередь, газа в страны-импортеры, что создает основу энергетической безопасности как для производителей энергоресурсов, так и для их потребителей, а также способствует реализации на деле одной из важнейших целей ДЭХ – обеспечения принципа взаимодополняемости экономик стран – его участниц» .

    Совокупность всех недостатков ДЭХ, неприемлемых для нашей страны, продемонстрировали невозможность его ратификации Россией в существующем виде. Причем, если на первом этапе переговоров Россия настаивала на согласовании отдельных положений и внесении определенных изменений в ДЭХ и протоколы к нему, то примерно с середины 2008 года руководство нашей страны, поняв, что прийти к компромиссу не удастся, заявило о необходимости построения общения на качественно новых условиях с опорой на универсальную современную правовую основу, направленную на установление единых прозрачных правил функционирования международного энергетического рынка. Это произошло на саммите G 8 в Японии, где впервые было высказано предложение о замене Энергетической Хартии новым документом. На саммите Россия-ЕС, прошедшем 22 мая 2009 г. в Хабаровске, Президент РФ вновь подтвердил решение РФ об отказе ратифицировать Энергетическую хартию в ее нынешней редакции, заявив: «Россия не является участником Договора к Энергетической хартии и не будет им пользоваться, о чем также были сделаны соответствующие международные уведомления». В то же время, добавил он, длительные переговоры, которые вели на эту тему Россия и ЕС, не оказались напрасными. «Наоборот это может стать базисом для создания более эффективных энергетических инструментов, в том числе путем либо подготовки нового отдельного соглашения, либо подготовки новой версии Энергетической хартии, но в рамках тех процедур, которые нами будут отдельно согласованы».

    Указанное заявление Президента России было сделано в рамках «международной презентации» новой российской энергетической доктрины, предусматривающей необходимость создания современного «универсального международного юридически обязывающего документа, сторонами которого, в отличие от существующей системы, построенной вокруг Энергетической хартии, станут все основные страны-производители (экспортеры), транзитеры и потребители (импортеры) энергоресурсов и который будет охватывать все аспекты глобального энергетического взаимодействия».

    Предложения России о необходимости замены ЕЭХ Глобальной Энергетической Хартией на первых порах вызвали резкую отрицательную реакцию со стороны официальных представителей Евросоюза, заявивших, что ЕЭХ была и останется основой всей европейской энергополитики. Однако уже на Хабаровском саммите Россия-ЕС в мае 2009 г. они выразили свое принципиальное согласие рассмотреть предложения России относительно «актуализации положений ЕЭХ». Этот шаг представляется весьма показательным и многообещающим для нового формата энергетического общения сторон. Если раньше ЕС не мог даже допустить мысли о замене ДЭХ и о праве России, не ратифицировавшей Договор, требовать внесения каких-либо поправок в его текст, то теперь даже косвенное признание возможности таких изменений следует рассматривать в качестве важного позитивного шага на пути дальнейшего конструктивного взаимодействия сторон по достижению согласия между ними. При этом, как уже указывалось, не имеет принципиального значения в какую юридическую форму будет обличено такое согласие – внесения изменений в ЕЭХ и ДЭХ или подготовки нового договора, - главное, чтобы оно в максимально возможной степени учитывало предложения РФ, выдвинутые нашей страной в последнее время.

    Сегодня невозможно со сто процентной вероятностью предугадать каково будет окончательное содержание ГЭХ и какой организационный механизм будет задействован для ее разработки и поиска компромиссных решений. В то же время, в завершение настоящей статьи, представляется уместным высказать ряд соображений юридико-технического и сущностно-содержательного характера, которые, по нашему мнению, должны быть учтены при подготовке проекта ГЭХ.

    С юридико-технической точки зрения в новом документе чрезвычайно важно обеспечить наличие четкой бесконфликтной терминологической базы и положений, не допускающих их расширительного или двойственного толкования. Только в этом случае удастся обеспечить единообразное понимание положений ГЭХ его участниками, что, несомненно, будет способствовать более эффективному применению соответствующих правовых норм. Достижению этой цели могло бы также способствовать увеличение в тексте ГЭХ количества императивных предписаний по сравнению с нормами диспозитивного и факультативного характера.

    Если говорить о содержании нового документа, то в целях обеспечения универсального предметного регулирования энергетического общения следует подумать о распространении действия положений ГЭХ на все виды энергии и энергоносители, а также связанные с ними материалы и оборудование, в том числе и на торговлю ядерными материалами, которая является для России сферой особых интересов.  Кроме того, важнейшей частью ГЭХ должен стать раздел о раннем предупреждении конфликтов между поставщиками, транзитёрами и потребителями энергоресурсов, а в случае возникновения таковых, - их быстрого и эффективного разрешения с тем, чтобы не допустить повторения ситуаций, которые имели место в отношениях Украины и России в 2006 и начале 2009 годов в связи с поставками российского природного газа в Европу. Немаловажное значение, вследствие реальных угроз безопасности, существующих современном мире, приобрело бы также включение в текст ГЭХ положений, направленных на противодействие террористическим актам.

Помимо этого в тексте ГЭХ, как универсального документа, предназначенного для регулирования широкого международного сотрудничества в энергетической сфере, должны, в частности, найти закрепление правила о создании условий для установления взаимной ответственности сторон за энергетическую безопасность путем использования системы взаимных инвестиций; о совместной борьбе участников Хартии с ухудшением состояния природной среды; поиске альтернативных и возобновляемых источников энергии; повышению энергоэффективности и энергосбережения; установлению конкретных мер ответственности за нарушение государствами норм экологической безопасности при осуществлении деятельности в энергетической сфере.

    Реализация всех направлений, форм и способов энергетического сотрудничества государств, нашедших отражение в ГЭХ, должна осуществляться в соответствии с базовыми принципами Хартии, отражающими интересы всех участников энергодиалога и обеспечивающими его эффективное и бесперебойное функционирование. В качестве основы для построения системы таких принципов могут быть использованы идеи, заложенные в «Концептуальном подходе к новой правовой базе международного сотрудничества в сфере энергетики (цели и принципы)», впервые озвученном Президентом России в конце апреля 2009 г. во время его визита в Финляндию и предусматривающем, что «новая система правовых актов в области энергетики должна быть:
•    универсальной (применимой к отношениям между любыми странами),
•    открытой (к ней могут присоединиться третьи страны),
•    всесторонней (охватывать все аспекты энергетического взаимодействия),
•    равноправной и недискриминационной (без дисбалансов в пользу отдельных категорий участников),
•    не противоречащей соответствующим обязательствам в других международных документах,
•    эффективной (должна включать действенный общий механизм реализации)».

    Для осуществления прогрессивных идей, заложенных в «Концептуальном подходе» и успешного завершения процесса построения эффективной международной нормативно-правовой системы обеспечения энергетической безопасности требуется длительная кропотливая работа по согласованию воль и интересов участников энергетического общения. Только при выполнении этого условия ГЭХ способна стать действенным инструментом обеспечения энергетической безопасности, заложить фундамент равноправного диалога всех заинтересованных сторон, обеспечить прозрачность и эффективность их совместной работы на «энергетическом поле». Решение этой задачи невозможно без активного и инициативного участия в процессе подготовки и принятия ГЭХ России – государства, обладающего колоссальными запасами энергоресурсов и мощным экспортным потенциалом в этой сфере. Решительно отстаивая и активно продвигая собственные идеи о построении нового энергетического пространства, при одновременном уважительном отношении к мнению своих партнеров, Россия не на словах, а на деле может превратиться в ближайшем будущем «в логистический узел глобальной энергетической инфраструктуры и ключевого участника выработки правил функционирования глобальных энергетических рынков».  К этому сегодня есть все необходимые предпосылки.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика