Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О необходимости учета субъективной стороны при квалификации преступлений, совершаемых при превышении пределов необходимой обороны
Научные статьи
28.03.13 15:50

вернуться

 
 ЕврАзЮж № 9 (16) 2009
Уголовное право
Винник С.В.
О необходимости учета субъективной стороны при квалификации преступлений, совершаемых при превышении пределов необходимой обороны

Автор раскрывает место субъективной стороны в преступлениях, совершаемых с превышением пределов необходимой обороны, а также необходимость обязательного учета данной стороны при квалификации указанных преступлений, анализирует преступные деяния, предусмотренные статьями 108 и 114 УК РФ, и их отграничение от деяний, совершенных в рамках необходимой обороны. Кроме того, в статье анализируется психологическая природа вины лица в совершении названных преступлений. Основные выводы: вина в совершенном преступлении объективно присутствует в преступном деянии лица вне зависимости от того, установлена ли она правоприменителем; учет субъективной стороны для квалификации преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114 УК РФ, приобретает особое значение, так как позволяет ограничить их от внешне преступных, но являющихся законными деяний, совершенных лицом при отражении общественно опасных посягательств с соблюдением правил необходимой обороны.

   Как известно, состав преступления служит юридическим основанием привлечения лица, совершившего преступление, к уголовной ответственности и является юридическим основанием квалификации преступлений.  В полной мере это относится и к составам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108  и ч. 1 ст. 114 УК РФ, предусматривающих уголовную ответственность за превышение пределов необходимой обороны.

   Вместе с тем нужно особо учитывать, что указанные составы преступлений носят «смежный» характер с внешне преступными, но не являющимися таковыми деяниями, совершенными в состоянии необходимой обороны, при отражении общественно-опасного посягательства. Подобные поступки формально схожи с преступлениями, и сходство это заключается в совпадении признаков субъекта, объекта и объективной стороны поступка, как таких элементов поведения, которые являются общими как для преступления, так и для правомерного поступка.

   Из этого следует, что одним из основных отличительных признаков составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108  и ч. 1 ст. 114 УК РФ, и деяний, преступность которых исключается в силу соблюдения требований ст. 37 УК РФ «Необходимая оборона», будет являться субъективная сторона. Следовательно, учет субъективной стороны при квалификации преступлений, совершаемых при превышении пределов необходимой обороны, приобретает особое значение.

  Так какими же признаками характеризуется субъективная сторона преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108  и ч. 1 ст. 114 УК РФ?

   Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо оговориться, что единого мнения по поводу признаков субъективной стороны состава преступления до настоящего времени не имеется. Субъективная сторона представляет собой внутреннюю, скрытую часть преступного поведения, однако более правильно, по нашему мнению, отнести ее к психической деятельности субъекта, посредством которой выражается неразрывная связь сознания и воли лица с совершенным им общественно опасным деянием. В целом понятие субъективной стороны в уголовном законодательстве отсутствует. Но через содержания понятий вины, мотива и цели можно представить себе содержание данного элемента состава преступления. В субъективной стороне преступлений с привилегированным составом существует своя определенная специфика, так как при совершении таких преступлений виновный находится в возбужденном состоянии, его психика не всегда адекватно воспринимает поведение посягающего и находит правильные пути для избежания конфликта. Также весьма сужены временные рамки принятия решения боязнью причинения тяжелого увечья или смерти, что приводит в ряде случаев к превышению пределов необходимой обороны.

   Что касается формы вины, с которой совершаются исследуемые нами преступления, существует несколько точек зрения. Мы придерживаемся определения вины, сформулированного профессором А.И.Рарогом: «Вина есть психическое отношение лица в форме умысла или неосторожности к совершаемому им общественно опасному деянию, в котором проявляется антисоциальная, асоциальная либо недостаточно выраженная социальная установка этого лица относительно важнейших социальных ценностей».  В свою очередь, из анализа составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108  и ч. 1 ст. 114 УК РФ, следует, что чаще они совершаются с косвенным умыслом.

   Для решения вопроса о виновности или невиновности обороняющегося важное значение имеет интеллектуальный момент вины. Необходимо осознание субъектом опасности его действий, которые, являясь вынужденными, явно не соответствуют характеру и опасности посягательства. При этом субъект может допустить ошибку в определении посягательства, совершаемого  якобы с насилием, опасным для его жизни или жизни других лиц. Мы считаем, что такая ошибка не дает нам возможности вести речь об эксцессе обороны, а содеянное следует квалифицировать по правилам о фактической ошибке, которая в данном случае будет носить характер «извинительной ошибки» и в связи с этим исключает ответственность обороняющегося.

   Современная уголовно-правовая доктрина признает только «психологическую природу вины», в соответствии с которой вина является психологическим отношением лица к совершенному им общественно опасному деянию и наступившим общественно опасным последствиям, выраженным в форме умысла либо неосторожности.

   Из данной концепции можно сделать вывод, что вина в совершенном преступлении объективно присутствует в преступном деянии лица вне зависимости от того, установлена ли она правоприменителем. Превышением пределов необходимой обороны являются только умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства. Как справедливо отмечает Д.Гарбатович, в данном случае вина может быть выражена следующим образом: лицо осознавало общественно опасный характер своих действий, то есть понимало их несоответствие характеру и опасности совершенного нападения, предвидело возможность или неизбежность общественно опасных последствий и желало их наступления, либо не желало, но сознательно их допускало или относилось к ним безразлично.  В связи с этим, на наш взгляд, представляется дискуссионной позиция ученых, согласно которой превышение пределов необходимой обороны может быть совершено как умышленными, так и неосторожными действиями. 

   В соответствии с принципом вины (ст. 5 УК РФ) лицо подлежит уголовной ответственности лишь за то общественно опасное деяние и за те общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Исходя из «психологической природы вины», для признания лица виновным в превышении пределов необходимой обороны суд должен установить именно психическое отношение лица к совершенному им деянию, выраженное в форме умысла. Лицо осознавало, что причиняет вред, явно не соответствующий характеру и степени опасности нападения, и желало его причинения либо не желало, но сознательно его допускало или относилось к нему безразлично.

    Целью необходимой обороны согласно ст. 37 УК РФ может быть только отражение общественно опасного посягательства. Если при этом умышленный вред имуществу посягающего предотвратил общественно опасное посягательство, полагаем, что в этом случае обороняющийся не должен нести ни уголовной, ни гражданской ответственности. Если же значительный вред имуществу посягающего был причинен неумышленно, в процессе самообороны, то, учитывая вынужденный и поощряемый законом и общественной моралью характер действий обороняющегося, полагаем, что он не должен отвечать за неосторожное преступление, неся ответственность по гражданскому законодательству лишь за возмещение причиненного ущерба. В любом случае, даже если законодателем такая позиция не будет поддержана, такой вред будет рассматриваться действующим УК РФ как преступление против собственности, совершенное по неосторожности, но не как превышение пределов необходимой обороны.

    Рассматривая субъективную сторону составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, также следует особо отметить, что последние имеют ряд общих признаков с преступлениями, совершенными в состоянии аффекта (ст. 107, 113 УК РФ). И разграничение указанных составов между собой зачастую происходит по субъективной стороне.

    Так, поводом превышения пределов необходимой обороны является не любое общественно опасное деяние потерпевшего, а лишь такое, которое способно немедленно причинить существенный вред охраняемым законом интересам. Поводом возникновения аффекта в психологии признается отрицательный раздражитель. Им, конечно, является непосредственное насилие или оскорбление. Раздражителем, вызывающим аффект, может служить осознание результатов насилия, информация о ранее совершенных общественно опасных и аморальных деяниях.

    У данных групп преступлений различными являются мотивы. К мотивам преступлений, совершенных в состоянии аффекта, можно отнести возникшую из-за психического перенапряжения потребность в эмоциональной разрядке общественно опасным способом. Эта потребность слабо осознана, и в ней главное место занимает эмоция. Мотивом поведения человека, переживающего аффект, является прерывание действия раздражителя, т. е. поведения потерпевшего. Мотиву аффективных преступлений свойственны скоротечность, ситуативность, неустойчивость. К основным мотивами совершения преступлений в состоянии аффекта мы можем отнести месть и ревность. Однако абсолютно иной мотив у преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны. Их мотивом является потребность в устранении созданной субъектом опасности при осознании им того факта, что способ его действий общественно опасен.

   К.И.Попов отмечает, что для действий в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) характерно причинение вреда потерпевшему не в обстановке защиты и, следовательно, не в состоянии необходимой обороны.  При этом обязательным признаком преступления является причинение вреда именно под влиянием такого волнения, тогда как для преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, этот признак не является обязательным.

   Мы считаем, что какое бы насилие ни было, опасное для жизни или здоровья или не опасное, оно всегда дает право на необходимую оборону. Считать, что только опасное насилие порождает право на необходимую оборону, а насилие, выразившееся в побоях, лишении свободы, служит лишь для возникновения аффекта,  значит неоправданно ограничить право граждан на защиту. Поэтому любое насилие, как и иное посягательство, немедленно причиняющее вред охраняемым законом интересам, создает право на необходимую оборону. Мы не можем согласиться с точкой зрения Б.В.Харазишвили, который считает, что сильное душевное волнение является самостоятельным мотивом преступления. 

   На самом деле, сильное душевное волнение – особое психическое состояние человека, которое оказывается основанием для формирования тех или иных мотивов, побуждающих к определенному поведению.  Именно от точного установления мотива в ряде случаев зависит правильное решение вопроса о квалификации рассматриваемых видов преступлений. Хотя мотив здесь и не определяет квалификацию, но выяснение его нередко необходимо для ответа на вопрос, было ли состояние аффекта у лица, совершившего преступление.

   Е.В.Синельникова отмечает, что определенные споры вызывает вопрос о том, имеет ли место превышение пределов необходимой обороны тогда, когда она носит мнимый характер.  Соглашаясь с данным автором, полагаем, что такое возможно. По поводу этой проблем в ч. 3 ст. 36 УК Украины в говорится: «Если лицо не осознавало и не могло осознавать ошибочность своего предположения, но при этом превысило пределы защиты, допустимые в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит уголовной ответственности как за превышение пределов необходимой обороны».

  В связи с вышеизложенным, характеризуя субъективную сторону преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114 УК РФ, следует сделать вывод о том, что конструкция данных норм не позволяет дать ответ на следующие, имеющие весьма важное практическое значение вопросы:
1)    должно ли лицо признаваться действовавшим в состоянии необходимой обороны, когда оно, причиняя вред при якобы внезапном нападении, считало, что не могло объективно оценить степень и характер опасности посягательства, хотя в действительности обладало способностью оценить сущность нападения;
2)    как следует квалифицировать деяние в случае, если лицо считало, что причиняет вред нападающему, соответствующий характеру и степени опасности посягательства, но на самом деле таковым не являющийся.

  В завершение хотелось бы еще раз отметить, что учет субъективной стороны для квалификации преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108  и ч. 1 ст. 114 УК РФ, приобретает особое значение, так как позволяет ограничить их от внешне преступных, но не являющихся таковыми деяний, совершенных лицом при отражении общественно опасных посягательств с соблюдением правил необходимой обороны.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика