Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Жажда правосудия или жажда справедливости
Научные статьи
03.04.13 11:02

вернуться

  
ЕврАзЮж № 11 (18) 2009
Гражданское общество
Султанов А.Р.
Жажда правосудия или жажда справедливости
Данная статья посвящена пересмотру судебных актов после вынесения межгосударственными органами решения о нарушении Российской Федера­цией договоров, участницей которых она является. Проанализирована прак­тика Европейского Суда по правам человека, дан анализ обращений в Кон­ституционный Суд Российской Федерации в связи с отсутствием в ГПК РФ процессуальных средств для пересмотра судебных актов после вынесения решения ЕСПЧ. Автором рассмотрена возможность пересмотра и в порядке надзора, и в процедуре по вновь открывшимся обстоятельствам, обращает­ся внимание на необходимость разрешения проблемы в кратчайшие сроки.

С каждым годом все больше и больше граждан обращаются в поисках справедливости и справедли­вого правосудия в Европейский Суд по правам чело­века (ЕСПЧ). Поистине пророческими кажутся слова великого российского цивилиста И.А.Покровского, написанные в книге «Государство и человечество»: «.. .История не хочет остановиться. Она ставит на оче­редь вопрос о правовой организации всего человече­ства и общечеловеческого суда. Наступит момент, когда на этом форуме. сможет выступить в качестве истца против своего государства и отдельный чело­век. Через оболочку государства протянет свои руки личность ко всему человечеству, на государственную совесть будет апеллировать к совести общечелове­ческой, и в этой апелляции неотъемлемые права личности найдут себе наивысшую санкцию, которая только возможна для них здесь - на нашей грешной, но правды ищущей и по правде тоскующей земле».

Право на обращение в межгосударственные ор­ганы для граждан России возникло с 1 января 1992 г., когда для СССР вступил в силу Факультативный про­токол к Международному пакту о гражданских и политических правах. При принятии Конституции РФ право на обращение в межгосударственные органы

было закреплено в качестве конституционной нормы (ч. 3 ст. 46 Конституции РФ). В настоящее время граж­дане России могут направлять свои индивидуальные жалобы в соответствии со статьей 14 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискри­минации помимо Комитета по правам человека и ЕСПЧ также в Комитет по ликвидации расовой дис­криминации и на основании Факультативного про­токола к Конвенции о ликвидации всех форм дис­криминации в отношении женщин в Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин.

Наибольшее количество обращений от граждан направляется в ЕСПЧ. Возможно, именно поэтому наиболее остро стоит вопрос с исполнением именно решений ЕСПЧ, а не других межгосударственных органов, в судах общей юрисдикции, рассматриваю­щих гражданские дела. В частности, в докладе Упол­номоченного по правам человека в РФ за 2007 год отмечалось, что «в процессе рассмотрения поступаю­щих жалоб и обращений Уполномоченному прихо­дится также сталкиваться со случаями неисполнения российскими судами решений Европейского Суда по правам человека со ссылкой на отсутствие необходи­мых для этого механизмов».

В данной части доклада Уполномоченного по правам человека в РФ речь идет о принятии инди­видуальных мер при исполнении Постановлений ЕСПЧ, когда заявители жалоб в ЕСПЧ пытаются на основе вынесенных ЕСПЧ Постановлений пересмо­треть ранее вынесенные судебные акты в судах общей юрисдикции.

Поскольку в судах общей юрисдикции традици­онно к гражданским делам относятся также споры, вытекающие из публичных правоотношений, пола­гаем возможным ограничиться в данной статье лишь вопросом о пересмотре судебных актов, вынесенных судами общей юрисдикции при рассмотрении спо­ров, вытекающих из публичных правоотношений в связи с установлением ЕСПЧ нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенции). Тем более что ЕСПЧ чаще всего рассма­тривает вопросы о нарушении Конвенции именно в гражданских делах, рассмотренных российскими судами, где ответчиком (предполагаемым наруши­телем Конвенции) выступает государство. Дела, где субъектами спора в российских судах были негосу­дарственные организации, попадают в ЕСПЧ чаще всего лишь при нарушении ст. 6 Конвенции, то есть когда в качестве нарушителя Конвенции выступают национальные суды. Это конечно не означает, что суды намеренно нарушают нормы Конвенции, при­чиной нарушения Конвенции может быть в том чис­ле применение законодательства РФ, не приведенно­го в соответствие с европейскими стандартами.

Вернемся к возможности пересмотра судебных актов, вынесенных российскими судами общей юрис­дикции по результатам рассмотрения споров, вытека­ющих из публичных правоотношений, в связи с уста­новлением ЕСПЧ нарушения Конвенции. В качестве одного из возможных возражений для такого пере­смотра может быть выдвинут довод о том, что отме­на вступившего в законную силу решения в порядке пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам может быть нарушением принципа правовой опре­деленности в соответствии с толкованиями ЕСПЧ.

11     Для сравнения: хотя УК Украины в ч. 3 ст. 382 предусматривает ответственность только за «умышленное невыполнение должност­ным лицом решения ЕСПЧ, Гражданский процессуальный кодекс Украины в редакции от 16.03.2006 предусмотрел в качестве осно­ваний для обжалования в связи с исключительными обстоятель­ствами признание судебного решения международным судебным учреждением, юрисдикция которого признана Украиной, таким, которое нарушает международные обязательства Украины, а не только ЕСПЧ» (ч. 2 ст. 354 ГПК Украины). Цит. по: Проверка судеб­ных постановлений в гражданском процессе стран ЕС и СНГ / Под ред. Е.А.Борисовой. - М., 2007. - С. 651.

В Постановлении по делу «Праведная против РФ» ЕСПЧ указал, что процедура пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам схожа с по­добными процедурами, существующими в право­вых системах многих стран - членов Совета Европы, что данная процедура сама по себе не противоречит принципу правовой определенности в тех случаях, когда она используется для исправления судебных ошибок.

Соответственно, использование данной про­цедуры при необходимости исправления судебных ошибок в судебных актах, не защитивших от наруше­ния Конвенции, после того как ЕСПЧ установил на­рушение Конвенции, не должно нарушать принцип правовой определенности. Тем более что в споре из публичных правоотношений, когда суд не защитил надлежащим образом от нарушения прав и свобод, гарантируемых Конвенцией, нельзя говорить о том, что государственный орган приобрел какое-либо право в суде. Нельзя обрести право на нарушение прав и свобод человека. Все государственные органы в своей деятельности связаны целевыми установками Конституции РФ: «Человек, его права и свободы яв­ляются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обя­занность государства» (ст. 2 Конституции РФ).

Согласно российской Конституции права и сво­боды человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местно­го самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции РФ).

В Постановлении от 19 марта 1997 года по делу «Хорнсби против Греции» (Hornsby v. Grece.) ЕСПЧ обращал внимание на то, что государственная адми­нистрация - это элемент правового государства, и ее интересы идентичны целям надлежащего отправле­ния правосудия.

Таким образом, государственные органы должны быть заинтересованы в пересмотре судебных актов и восстановлении нарушенных прав и свобод, гаран­тированных Конвенцией, не в меньшей степени, чем суды, на которых лежит ответственность по защите прав и свобод человека и гражданина.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных догово­ров Российской Федерации» указал, что «выполне­ние постановлений, касающихся РФ, предполагает в случае необходимости обязательство со стороны го­сударства принять меры частного характера, направ­ленные на устранение нарушений прав человека, предусмотренных Конвенцией, и последствий этих нарушений для заявителя, а также меры общего ха­рактера, чтобы предупредить повторение подобных нарушений. Суды в пределах своей компетенции должны действовать таким образом, чтобы обеспе­чить выполнение обязательств государства, следую­щих из участия России в Конвенции».

Возможные возражения о нарушении отменой вступившего в законную силу решения в порядке пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам принципа правовой определенности могут быть от­вергнуты помимо вышеизложенных доводов ссыл­кой на ст. 46 Конвенции и ст. 45 Конституции РФ. Статья 46 Конвенции обязывает государства-участ­ники исполнять Постановления ЕСПЧ, а ст. 45 Кон­ституции РФ гарантирует государственную защиту прав и свобод человека и гражданина. Это, на наш взгляд, охватывает ситуацию, когда нарушение прав и свобод обнаружено межгосударственными органа­ми, тем более что право на обращение в межгосудар­ственные органы также гарантировано Конституцией РФ (ч. 3 ст. 46 Конституции РФ).

Другим возможным возражением может быть утверждение, что нарушение Конвенции есть также нарушение принципа законности. Поскольку Кон­венция является частью правовой системы РФ, судьи должны применять ее нормы правильно. По мне­нию профессора В.В.Ершова, нарушение норм Кон­венции по своей природе ближе всего к нарушению норм материального права, влекущему за собой на­рушение прав и свобод человека и отмену судебного решения. Соответственно, такое нарушение должно быть предметом рассмотрения вышестоящего суда. Однако, если раньше существовала возможность об­ратиться в надзорную инстанцию и по истечении не­скольких лет, то в настоящий момент обращение в надзорную инстанцию ограничено сроком в шесть месяцев со дня вступления в законную силу при усло­вии, что были исчерпаны иные установленные ГПК РФ способы обжалования судебного постановления до дня его вступления в законную силу (ч. 2 ст. 376 ГПК РФ). Причем восстановление данного срока может иметь место лишь в исключительных случаях, когда суд признает уважительными причины его пропуска по обстоятельствам, объективно исключающим воз­можность подачи надзорной жалобы в установлен­ный срок (тяжелая болезнь лица, подающего надзор­ную жалобу, его беспомощное состояние и другое), и эти обстоятельства имели место в период не позднее одного года со дня вступления обжалуемого судебно­го постановления в законную силу.

Таким образом, наличие жестко установленных процессуальных сроков для обращения в надзорную инстанцию становится непреодолимым барьером для использования данного способа в качестве пере­смотра судебных актов в связи с установлением ЕСПЧ нарушения положений Конвенции, по крайней мере, в том виде, в котором данная процедура предусмо­трена в ГПК РФ. Кроме того, возможность рассмотре­ния дела по существу в надзорном производстве по настоящее время очень сильно зависит от дискреции судьи, рассматривающего надзорную жалобу.

Несколько лет назад Председатель Конституци­онного Суда РФ В.Д.Зорькин, выступая в эфире «Эха Москвы», оценивая систему пересмотра судебных актов в порядке надзора, предполагал, что «может, мы придем к тому, что надзора не будет, но тогда нужно систему приводить к тому, чтобы была возможность пересмотра по новым и вновь открывшимся обстоя­тельствам в нормальном цивилизованном русле, по­тому что сейчас, при таком соединении многое бло­кировано и по одной процедуре, и по другой».

После изменений в ГПК РФ надзорная инстан­ция не стала полновесной инстанцией, оказавшись фактически недоступной для большинства граждан. Так, ознакомление со статистикой Верховного Суда РФ показывает, что не более 1 % жалоб рассмотрено по существу в надзорной инстанции. В то же время в гражданском процессе не появилось процедуры пересмотра в связи с новыми обстоятельствами, да и процедура пересмотра по вновь открывшимся обсто­ятельствам изменилась лишь частично, за счет вклю­чения в перечень вновь открывшихся обстоятельств признания Конституционным Судом РФ не соответ­ствующим Конституции РФ закона, примененного в конкретном деле, в связи с принятием решения, по которому заявитель обращался в Конституционный Суд РФ. Да и данное изменение было сделано без уче­та правовых позиций Конституционного Суда РФ, согласно которым из положений части третьей ста­тьи 79 и части второй статьи 100 Федерального кон­ституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» следует, что постановление Конституционного Суда РФ обладает обратной силой в отношении дел обратившихся в Конституционный Суд РФ граждан, объединений граждан (организа­ций), а также в отношении неисполненных решений, вынесенных до принятия этого постановления. За­конодателем при внесении изменений в ГПК РФ опущена либо проигнорирована ситуация, когда Конституционный Суд РФ выявляет конституционно­правовой смысл оспариваемых норм без установле­ния их несоответствия Конституции.

Таким образом, процедуры пересмотра су­дебных ошибок в настоящее время еще далеки от совершенства. Возможно, этим объясняется боль­шое количество жалоб в Конституционный Суд РФ с просьбой проверить конституционность ст. 392 ГПК РФ. За сравнительное небольшой отрезок вре­мени существования было подано более 30 жалоб, в которых в том или ином ракурсе ставился вопрос о соответствии Конституции РФ ст. 392 ГПК РФ, но Конституционный Суд РФ по всем данным жалобам ограничивался вынесением определений. В части жалоб ставился вопрос о неправильном применении норм ст. 392 ГПК РФ судами, а в некоторых - об огра­ниченности ст. 392 ГПК РФ, в том числе неоднократно обжаловалось отсутствие в ст. 392 ГПК РФ процессу­ально закрепленной возможности пересмотра судеб­ных актов по вновь открывшимся обстоятельствам в связи с выявлением Конституционным Судом РФ конституционно-правового смысла в нормах, оспо­ренных в Конституционный Суд РФ, без признания их неконституционными.

Однако Конституционный Суд РФ полагал при рассмотрении данных жалоб достаточным еще раз об­ратить внимание на то, что конституционно-правовое истолкование правовых норм, данное Конституцион­ным Судом РФ, согласно части второй статьи 74 Феде­рального конституционного закона «О Конституци­онном Суде Российской Федерации» во взаимосвязи с его статьями 3, 6, 36, 79, 85, 86, 87, 96 и 100 является общеобязательным, в том числе для судов, и поэтому правоприменительные решения, основанные на акте, который хотя и не был признан не соответствующим Конституции Российской Федерации в результате раз­решения дела в конституционном судопроизводстве, но которому в ходе применения по конкретному делу суд общей юрисдикции придал истолкование, рас­ходящееся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном за­коном порядке. Пересмотр судебных решений в связи с признанием нормы неконституционной возможен, в частности, как в порядке судебного надзора, так и по вновь открывшимся обстоятельствам. Пересмотру ре­шений иных, кроме судов, правоприменительных ор­ганов служит институт обжалования в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан.

Конституционный Суд РФ также полагает, что в случае вынесения судом акта, находящегося в про­тиворечии с толкованиями Конституционного Суда РФ, это является основанием для отмены такого акта вышестоящим судом, а не для рассмотрения вопро­са о конституционности ст. 392 ГПК РФ, которая сама по себе, как направленная на установление дополни­тельных процессуальных гарантий лиц, участвующих в деле, и предназначенная для пересмотра судебных постановлений при наличии особых к тому основа­ний, предусмотренных данной статьей, не может рассматриваться как нарушающая конституционные права и свободы граждан.

Позиция, на первый взгляд, логичная, с игнори­рованием правовых позиций Конституционного Суда РФ должны справляться вышестоящие суды, а не сам Конституционный Суд РФ. Действительно, суды обя­заны руководствоваться толкованиями Конституцион­ного Суда РФ. Но практика показывает, что суды при разрешении вопроса о пересмотре судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам в связи выявле­нием Конституционным Судом РФ конституционно­правового смысла норм без установления их несоот­ветствия Конституции уклоняются от рассмотрения правовых позиций Конституционного Суда РФ о не­обходимости пересмотра в соответствии с нормами ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» и переводят об­суждение в плоскость того, является ли данное обстоя­тельство вновь открывшимся по смыслу ст. 392 ГПК РФ. Конечно же, такой способ, когда суд подменяет доводы сторон и выносит суждение по другому дово­ду, нельзя назвать свойственным справедливому пра­восудию, скорей наоборот, это свидетельство отсут­ствия справедливого правосудия. Но спросите любого практикующего юриста в России, не было ли таких случаев в его практике, и он приведет не один пример использования такого способа судом. Применение та­кого способа действует очень разрушительно для лиц, которые не являются профессиональными представи­телями в суде и, соответственно, ожидающими от суда справедливости, а не юридических уловок. Впрочем, и профессионалам бывает в такой ситуации тяжело, поскольку вышестоящие суды, вслед за судами орди­нарных инстанций, пишут в судебных постановлени­ях, что приведенное заявителем обстоятельство не яв­ляется вновь открывшимся по смыслу ст. 392 ГПК РФ, оснований для отмены судебного решения нет. Явля­ется ли это свидетельством неправосудности судебно­го акта? Конечно же, является, но с небольшой оговор­кой, что такое судебное постановление, вступившее в законную силу и не отмененное, является обязатель­ными для всех без исключения органов государствен­ной власти, органов местного самоуправления, обще­ственных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежит неукоснительному исполне­нию на всей территории Российской Федерации. Без­условно, такие судебные акты должны отменяться вы­шестоящими судами, но вышестоящие суды в системе судов общей юрисдикции и сами порой игнорируют акты Конституционного Суда РФ, полагая, что ст. 392 ГПК РФ дает им на это право.

В рассмотренной выше ситуации существуют две проблемы: первая нами уже обозначена - это отправление правосудия несправедливым образом, она должна быть разрешена вышестоящими судами, которые и должны прекратить порочную практику и отменять судебные акты нижестоящих судов, когда суды ненадлежащим образом выносят судебные акты, игнорируя доводы сторон, не давая им оценки. Вы­несение немотивированных актов должно считаться грубым процессуальным нарушением. Вторая про­блема - это сложившаяся в судах общей юрисдикции практика толкования ст. 392 ГПК РФ как содержащей конечный перечень оснований для пересмотра судеб­ных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. В настоящее время в ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» нет понятия «обыкновение судебной практики», но в ст. 74 данного закона содержится положение о том, что Конституционный Суд РФ принимает ре­шение по делу, оценивая как буквальный смысл рас­сматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложив­шейся правоприменительной практикой. Соответ­ственно, Конституционный Суд РФ вполне мог бы рассмотреть вопрос о конституционности ст. 392 ГПК РФ, оценивая смысл данной статьи с учетом сложив­шейся правоприменительной практики, разрешив вторую проблему, как сделано это в отношении ч. 6 ст. 311 АПК в Определении Конституционного Суда РФ от 27 мая 2004 г. № 211-О. Хотя сама по себе ста­тья 392 ГПК РФ, устанавливающая основания для осо­бой процедуры проверки судебных постановлений - пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам, не может рассматриваться как нарушающая консти­туционные права и свободы, но с учетом сложившей­ся правоприменительной практики, которая толкует ее как содержащую исчерпывающий перечень вновь открывшихся обстоятельств, можно говорить, что данная статья нарушает в некоторых случаях права и свободы, потому что для исправления судебных ошибок, допущенных вследствие применения судом неконституционного толкования нормы права, зако­нодательство не предоставляет никакой процессуаль­ной формы, поскольку другие формы проверки ре­шений вышестоящими судами общей юрисдикции - апелляционное или кассационное производство, а также пересмотр вступивших в законную силу су­дебных постановлений в порядке надзора - не могут быть в данном случае эффективными средствами су­дебной защиты. Как мы уже писали выше, короткие процессуальные сроки препятствуют этому, а проце­дуры возобновления производства в связи с новыми обстоятельствами в ГПК РФ не предусмотрено.

Надо отметить, что в отсутствие закрепленной в ГПК РФ процессуальной формы для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам в связи выявле­нием Конституционным Судом РФ конституционно­правового смысла норм без установления их несо­ответствия Конституции позиция заявителя в судах общей юрисдикции ослабляется, в том числе и пра­вовыми позициями Конституционного Суда РФ, со­гласно которым «Конституция Российской Федера­ции, гарантируя каждому право на судебную защиту его прав и свобод (статья 46, часть 1), не предпола­гает возможность для гражданина по собственному усмотрению выбирать способ и процедуру судебного оспаривания - они определяются федеральными за­конами, к числу которых относится и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации».

Конечно же, данные правовые позиции не могут быть основанием для игнорирования правовых по­зиций Конституционного Суда РФ о необходимости пересмотра судебных актов в связи выявлением Кон­ституционным Судом РФ конституционно-правового смысла норм без установления их несоответствия Конституции. Однако вышеуказанные опасения имеют прямое отношение к основной теме статьи - к пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам в связи с установлением ЕСПЧ нарушения Конвенции. Существуют случаи, когда суды общей юрисдикции отказывают в пересмотре по вновь открывшимся об­стоятельствам в связи с установлением ЕСПЧ нару­шения Конвенции, ссылаясь на то, что в ст. 392 ГПК РФ содержится исчерпывающий перечень обстоя­тельств, служащих основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам.

Среди большого количества определений Кон­ституционного Суда РФ, вынесенных по жалобам на ст. 392 ГПК РФ, была обнаружена также жалоба с требованием признать часть вторую статьи 392 ГПК Российской Федерации, содержащую перечень осно­ваний для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов, противоречащей статье 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку она препятствует пересмотру решения суда общей юрисдикции по вновь открывшимся обстоятель­ствам в случае, когда таким обстоятельством является судебная ошибка, установленная решением ЕСПЧ, вынесенным по жалобе заявителя. Так, в Определе­нии Конституционного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. № 757-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Федотовой Елены Юрьевны на нарушение ее конституционных прав частью второй статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» было указано, что Опреде­лением Таганрогского городского суда Ростовской области от 5 декабря 2006 года было отказано в удо­влетворении заявления гражданки Е.Ю.Федотовой о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решения того же суда от 16 октября 2000 года по ее иску об истребовании имущества из чужого незакон­ного владения и о взыскании убытков, где она в ка­честве вновь открывшегося обстоятельства указывала принятие 13 апреля 2006 года ЕСПЧ Постановления по ее жалобе, которым установлено, что судебное ре­шение было принято незаконным составом суда.

В данном Определении Конституционного Суда РФ содержатся сведения, что в своей жалобе в Консти­туционный Суд РФ Е.Ю.Федотова просила признать часть вторую статьи 392 ГПК Российской Федерации, содержащую перечень оснований для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов, проти­воречащей статье 46 (часть 1) Конституции Россий­ской Федерации, поскольку она препятствует пере­смотру решения суда общей юрисдикции по вновь открывшимся обстоятельствам в случае, когда таким обстоятельством является судебная ошибка, уста­новленная решением ЕСПЧ, вынесенным по жалобе заявителя.

Такое изложение предмета жалобы Федотовой находится в некотором противоречии с описанием предмета обращения Федотовой в Таганрогский го­родской суд в изложении Конституционного Суда РФ. А именно: из описания производства по вновь открывшимся обстоятельствам в Таганрогском го­родском суде следует, что Федотова указывала в ка­честве вновь открывшихся обстоятельств решение ЕСПЧ, а из описания жалобы в Конституционный Суд РФ следует, что она указывает в качестве вновь открывшихся обстоятельств уже иное обстоятель­ство - судебную ошибку, установленную решением ЕСПЧ, вынесенным по жалобе заявителя. Конечно же, это совсем разные обстоятельства. В первом слу­чае вынесение Постановления ЕСПЧ является юри­дическим фактом, свидетельствующим о деликте со стороны России - нарушении Конвенции. Во втором случае подразумевается, что в качестве вновь открыв­шегося обстоятельства выступает факт установления в Постановлении ЕСПЧ нарушения процессуального закона РФ. То есть налицо серьезное изменение пра­вовой аргументации заявителем, либо это обычное явление подмены предмета жалобы на другой, более удобный для рассмотрения. Полагаем далее неумест­ным строить различные предположения по данному поводу, лишь укажем, что это, на наш взгляд, серьез­нейшим образом повлияло на результат рассмотре­ния жалобы.

Конституционный Суд РФ, изучив представлен­ные Е.Ю.Федотовой материалы, не нашел оснований для принятия ее жалобы к рассмотрению, указав, среди прочего, что сама по себе оспариваемая норма не препятствует пересмотру судебного акта в целях исправления судебной ошибки в связи с принятием ЕСПЧ иного решения по жалобе гражданина. Одна­ко суды общей юрисдикции дают иное толкование ст. 392 ГПК РФ, так, например, в определении судеб­ной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда от 28.04.2008 делается противоположный вывод о том, что перечень обстоятельств для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам, установленный в ст. 392 ГПК РФ, является исчерпывающим, и поэтому полагается законным и обоснованным определение первой инстанции, которым было отказано в пере­смотре по вновь открывшимся обстоятельствам в свя­зи вынесением Постановления ЕСПЧ, установившего нарушение Конвенции в деле заявителя.

В то же время весьма трудно сказать, что Консти­туционный Суд РФ дал в цитируемом Определении конституционно-правовое толкование ст. 392 ГПК РФ. Скорей всего выражение «сама по себе оспари­ваемая норма не препятствует пересмотру судебного акта в целях исправления судебной ошибки в связи с принятием ЕСПЧ иного решения по жалобе гражда­нина» все же является не основанием решения («ratio decidendi»), а всего лишь попутно сказанным («obiter dictum»). К такому выводу мы пришли, учитывая, что оно содержится в отказном определении, которое вынесено не по результатам рассмотрения жалобы по существу и не содержит в себе в качестве основа­ний ссылок на уже ранее сформированные правовые позиции Конституционного Суда РФ. Полагаем, что основанием для отказа в рассмотрении жалобы яви­лось то, что, анализируя представленные материалы, Конституционный Суд РФ пришел к выводу о том, что судебное решение, о пересмотре которого по вновь открывшимся обстоятельствам просила заяви­тельница, было вынесено с существенным нарушени­ем норм процессуального права (незаконным соста­вом суда), и такое нарушение является основанием для обращения в суд надзорной инстанции с соответ­ствующей жалобой, поскольку для исправления су­дебных ошибок, допущенных вследствие нарушения или неправильного применения судом норм права, законодательство предусматривает другие формы проверки вступивших в законную силу решений вышестоящими судами общей юрисдикции - пере­смотр судебных постановлений в порядке надзора.

Соответственно, Конституционный Суд РФ от­казал в рассмотрении жалобы, указав, что проверка правильности выбора и применения правовых норм при рассмотрении конкретного дела судом общей юрисдикции и, тем самым, законности и обосно­ванности судебного решения к полномочиям Кон­ституционного Суда РФ, установленным в статье 125 Конституции РФ и статье 3 Федерального конститу­ционного закона «О Конституционном Суде Россий­ской Федерации», не относится.

Таким образом, Конституционный Суд РФ укло­нился от рассмотрения жалобы по существу, полагая, что нет проблемы с вопросом о пересмотре судебного акта в порядке надзора, если судебная ошибка уста­новлена решением ЕСПЧ, вынесенным по жалобе заявителя. Напоминаем, что Конституционный Суд не рассматривал вопрос о соответствии Конституции РФ ст. 392 ГПК РФ как содержащей исчерпывающий перечень оснований для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов и препятствующей пе­ресмотру решения суда общей юрисдикции по вновь открывшимся обстоятельствам в случае, когда таким обстоятельством является Постановление ЕСПЧ, вы­несенное по жалобе заявителя.

Возможно, вынесение Определения Конституци­онного Суда РФ в такой редакции было вызвано кри­тикой процессуалистов правовых позиций Конститу­ционного Суда РФ, предусматривающих возможность пересмотра дел по вновь открывшимся обстоятель­ствам при обнаружении судебной ошибки (Постанов­ление Конституционного Суда РФ № 5-П от 3 февраля 1998 г.). Возможно, причиной отказа в рассмотрении жалобы было также то, что на следующий день после оглашения Конституционным Судом РФ Постановле­ния № 2-П от 5 февраля 2007 г. «По делу о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданско­го процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Кабинета Министров Республики Татарстан, жалобами открытых акционерных обществ «Нижнекамскнефтехим» и «Хакасэнерго», а также жа­лобами ряда граждан» было принято Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 4 от 6 февраля 2007 г. «О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации». В предложенном Верхов­ным Судом РФ законопроекте было предусмотрено внесение изменений в ст. 392 ГПК РФ, в том числе до­полнение перечня вновь открывшихся обстоятельств фактом установления ЕСПЧ нарушения Конвенции в деле заявителя.

Данный законопроект был представлен Уполно­моченным РФ при ЕСПЧ на 1007 заседании Комитета Министров Совета Европы, состоявшемся 15-17 октя­бря 2007 года, в качестве общих мер по исполнению постановлений ЕСПЧ группы «Рябых».

Полагаем, Конституционный Суд РФ знал о том, что Государственная Дума РФ 7 ноября 2007 года при­няла предложенный Верховным Судом РФ проект из­менений в ГПК РФ в первом чтении. Свидетельством тому может быть то, что в выступлении на круглом столе в ЕСПЧ 29 ноября 2007 г. Председатель Кон­ституционного Суда РФ В.Д.Зорькин, затрагивая во­прос исполнения решений ЕСПЧ, упомянул данный законопроект, обратив внимание на то, что данным законопроектом предусмотрено внесение изменений в ГПК РФ, согласно которым вынесение постановле­ния ЕСПЧ по делу заявителя является основанием для пересмотра судебных актов, вынесенных по делу судебным постановлением по вновь открывшимся обстоятельствам.

Однако, по всей видимости, Конституционно­му Суду РФ не было известно, что ко второму чте­нию данное основание для пересмотра по вновь от­крывшимся обстоятельствам было исключено из законопроекта, и уже 14 ноября 2007 закон был принят во втором чтении без упоминания в тексте за­конопроекта данного основания для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам.

В принятом законе также отсутствует упомина­ние о таком основании для пересмотра по вновь от­крывшимся обстоятельствам, как вынесение постанов­ления ЕСПЧ по делу заявителя. В то же время жестко установленные пресекательные сроки для обращения в надзорную инстанцию и ограничение оснований для восстановления сроков делают невозможным пересмотр судебного акта в порядке надзора, по­скольку рассмотрение дела в ЕСПЧ занимает значи­тельно больше времени, чем установленный срок для обращения в надзорную инстанцию. Соответственно, даже если согласиться с тем, что на момент вынесения Определения Конституционного Суда РФ от 15 ноя­бря 2007 г. № 757-О-О была возможность пересмотра судебных актов в порядке надзора после обнаружения судебной ошибки в ходе разбирательства в ЕСПЧ, то в настоящий момент она утрачена. В настоящий мо­мент к ст. 392 ГПК РФ применимы правовые позиции, изложенные в Определении Конституционного Суда РФ от 9 апреля 2002 г. № 28-О: «...процессуальный закон, устанавливая порядок возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам как особой ста­дии судопроизводства, призванной устранить допу­щенные при рассмотрении дела судебные ошибки, которые не были или не могли быть выявлены ранее, не может вводить такое ограничение круга оснований для возобновления дела и такое ограничение полно­мочия судов по проверке этих оснований, которые делали бы невозможным исправление допущенных судебных ошибок и восстановление нарушенных прав и законных интересов граждан и иных лиц».

Более того, полагаем несколько неправильным указание в качестве вновь открывшегося обстоятель­ства «судебной ошибки, установленной в Постановле­нии ЕСПЧ». Более правильным будет ранее использо­ванный законодателем подход, когда в качестве вновь открывшихся обстоятельств указывалось «установлен­ное ЕСПЧ нарушение положений Конвенции при рассмотрении судом РФ конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обра­щался в Европейский Суд по правам человека». То есть деликт - нарушение прав и свобод человека го­сударством, а не просто существенное нарушение ма­териального или процессуального права, обнаружен­ное ЕСПЧ.

При таком подходе пересмотр судебных актов становится обязательным в силу конституционных гарантий, поскольку сам факт нарушения прав и свобод человека уже включает механизм гарантии государственной защиты (ст. 45 Конституции РФ). В том случае, когда национальные суды не обнаружи­ли нарушение прав и свобод человека, а данный факт установлен межгосударственными органами, госу­дарственная защита прав и свобод человека также гарантируется ст. 45 Конституции РФ.

Даже если рассматривать в качестве вновь открыв­шихся обстоятельств «судебную ошибку, установлен­ную в Постановлении ЕСПЧ», то государственная за­щита также должна быть предоставлена, поскольку «международная юрисдикция является по отноше­нию к институту пересмотра судебных актов внутри страны дополнительным средством, обеспечиваю­щим восстановление нарушенного права, исправле­ние судебной ошибки и компенсации причиненного ущерба». Однако реализация такой государствен­ной защиты несколько затруднена отсутствием регла­ментации ее осуществления в гражданском процессе. Помимо того, что возможность такой регламентации в ГПК РФ была упущена при внесении изменений в ГПК РФ на основании проекта Верховного Суда РФ, нам стало известно, что в апреле 2008 года был снят с рассмотрения проект федерального закона № 22649-4 «О внесении изменений в статьи 392 и 395 Граждан­ского процессуального кодекса Российской Федера­ции», внесенный депутатами Государственной Думы РФ С.А.Капковым и А.В.Скочем, в связи с отзывом ав­тора законопроекта.

Один из авторов законопроекта объяснил свое заявление об отзыве ознакомлением с заключениями правовых управлений Правительства и Президента. К сожалению, электронная регистрационная карта на законопроект № 222649-4 «О внесении изменений в статьи 392 и 395 Гражданского процессуального ко­декса Российской Федерации» не содержит сведе­ний о заключении Правительства РФ и Президента РФ на данный законопроект. На сайте Государствен­ной Думы РФ размещено лишь заключение Право­вого Управления аппарата Государственной Думы РФ. Из данного заключения видно, что имеются за­мечания к данному законопроекту, но не содержит­ся предложений по его отклонению. В заключении, в частности, указано: «Право Европейского Суда по правам человека проводить проверку федеральных законов на предмет их соответствия Конвенции о за­щите прав человека и основных свобод и признавать их не соответствующими этой Конвенции вызыва­ет сомнение. Европейский Суд по правам человека, учрежденный Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 года), призван принимать решение о нарушении или отсутствии нарушений прав человека, определенных Конвенци­ей, по конкретным делам заявителей, обратившихся в Суд, и не входит в обсуждение национального зако­нодательства стран, входящих в Совет Европы. Кро­ме того, из формулировки предлагаемого проектом пункта 6 части второй статьи 392 ГПК РФ остается неясным, идет ли речь только об установленном Ев­ропейским судом по правам человека нарушении судом при рассмотрении гражданского дела Конвен­ции о защите прав человека и основных свобод либо об установленном Европейским судом по правам че­ловека факте применения федерального закона, не соответствующего указанной конвенции, либо о со­вокупности указанных событий».

Действительно, в юрисдикцию ЕСПЧ не входят полномочия по дисквалификации правовых норм стран - участников Конвенции, но известны случаи, когда предметом разбирательства в ЕСПЧ были во­просы соответствия национального законодательства Европейской Конвенции.37 Необходимо также учесть, что сам факт присоединения к Европейской Конвен­ции возлагает на государства-участников обязанность привести свое законодательство в соответствие с Ев­ропейскими стандартами. Как было отмечено в По­становлении ЕСПЧ от 24.10.1979 по делу «Винтерверп (Winterwerp) против Нидерландов», «.само внутрен­нее законодательство должно соответствовать Кон­венции, включая общие принципы, выраженные или подразумеваемые в ней».

Соответственно, ЕСПЧ, рассматривая жалобу о нарушении норм Конвенции, вправе рассмотреть во­прос о соответствии национального законодательства Конвенции, хотя, конечно же, Постановление ЕСПЧ, как правило, не будет содержать в своей резолютив­ной части положений о дисквалификации норм, не соответствующих Конвенции. Но это не дает право государству игнорировать правовые позиции ЕСПЧ, содержащие в себе толкование норм Конвенции и вы­воды о несоответствии норм национальных законов Конвенции. Игнорирование таких правовых пози­ций равнозначно попытке не исправлять системных ошибок в национальном праве и получать новые и новые Постановления ЕСПЧ, в которых будут уста­навливаться нарушения Конвенции.

ЕСПЧ в таких случаях рекомендует правопри­менителям не ждать изменения законодательства, а применять нормы Конвенции: «Глобальная рефор­ма, нацеленная на глубокий и последовательный пересмотр всей системы правового регулирования,. никоим образом не является предварительным усло­вием соблюдения Конвенции.».

ЕСПЧ весьма осторожно подходит к вопросам придания его актам обратной силы в гражданских спорах, дабы не нарушить принцип правовой опре­деленности. Мы полагаем, что в спорах, возникающих из публичных правоотношений, данные опасения из­лишни, не должно возникать res judicata в споре с го­сударством при применении неконвенционной нор­мы. «.Заключая Конвенцию, государства-участники не желали установить взаимные права и обязанности, предназначенные для удовлетворения их националь­ных интересов, но реализовать цели и идеалы Сове­та Европы в том виде, в каком они изложены в его Уставе, и установить публичный порядок сообщества свободных демократий Европы для сохранения их об­щих политических традиций, идеалов свободы и вер­ховенства права. .Изложенные в Конвенции обяза­тельства государств-участников носят в большинстве своем объективный характер, поскольку они стре­мятся к защите фундаментальных прав частных лиц против их нарушения со стороны договаривавшихся государств, а не к созданию субъективных прав между последними». Необычный характер Европейской Конвенции, как международного договора, направ­ленного на создание объективных обязанностей, по­зволил Председателю Конституционного Суда РФ В.Д.Зорькину сделать вывод, что «в целом в рамках Большой Европы Конвенция de facto превращается в общеевропейскую, договорную по своему проис­хождению, Конституцию основных прав и свобод».

Возможно, именно этим пониманием руковод­ствовался законодатель при описании в УПК РФ процедуры возобновления производства в связи вы­несением Постановления ЕСПЧ, которая в УПК РФ, в частности, предполагает в качестве возобновления производства по делу новое обстоятельство - уста­новление ЕСПЧ нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рас­смотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанного с применением федерального зако­на, не соответствующего положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подпункт а пункта 2 части 4 статьи 413 УПК РФ).

Таким образом, вывод, сделанный в заключении Правового управления аппарата Государственной Думы РФ, далеко не бесспорен, как и следующее предложение: «Как и в случае с решением Консти­туционного Суда Российской Федерации нуждается в ограничении круг гражданских дел, которые могут быть пересмотрены по вновь открывшимся обстоя­тельствам в связи с установлением Европейским Су­дом по правам человека нарушений положений Кон­венции о защите прав человека и основных свобод федеральным законом, примененным российским судом при рассмотрении конкретного гражданско­го дела. Обращаем внимание, что пункт 7 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации признает в подобных случаях право на пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам только за заявителем, обращение которого в Европейский Суд по правам человека по­влекло установление нарушений положений Конвен­ции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении конкретного дела. Аналогичная ого­ворка в тексте предлагаемых проектом дополнений в статью 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации была бы уместна».

Данное предложение находится в противоречии с правовыми позициями Конституционного Суда РФ, последовательно воспроизведенными в целом ряде определений.

В данных определениях Конституционный Суд РФ, давая толкование положениям ФКЗ «О Консти­туционном Суде РФ», ст. 311 АПК РФ и ст. 392 ГПК РФ, указывает, что, «...как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1996 года № 4-П по делу о проверке консти­туционности положений статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР, решения Конституционного Суда Россий­ской Федерации являются не только материально­правовым основанием для пересмотра ранее при­нятых судебных актов, но и официальным поводом для возбуждения дела по вновь открывшимся об­стоятельствам лишь в отношении тех лиц, которые выступали заявителями в деле, рассматривавшемся Конституционным Судом Российской Федерации. Что же касается лиц, таковыми не являвшихся, но в отношении которых были применены нормативные положения, получившие в решении Конституцион­ного Суда Российской Федерации конституционно­правовое истолкование, отличное от придававшегося им сложившейся правоприменительной практикой, то такое решение Конституционного Суда Россий­ской Федерации влечет пересмотр (изменение или отмену) основанного на нем судебного акта только в тех случаях, когда он либо не вступил в законную силу, либо вступил в законную силу, но не исполнен или исполнен частично.

В основу заключения Правового управления были положены неконституционные толкования процедуры пересмотра по вновь открывшимся об­стоятельствам, что, на наш взгляд, свидетельствует о некоторой поспешности депутатов при отзыве за­конопроекта. Их предложения вполне имели право на то, чтобы превратиться в действующие нормы закона. Но даже если бы предложения и замечания Правового управления были бы правомерными, то и в этом случае следовало не отзывать законопроект, а лишь доработать его.

При рассмотрении данного законопроекта на Совете при Президенте РФ по вопросам совершен­ствования правосудия экс-Председатель Конституци­онного Суда РФ, экс-судья ЕСПЧ от РФ В.А.Туманов предложил рассмотреть вопрос отсутствия в ГПК РФ нормы, предусматривающей возможность пересмо­тра вступившего в силу решения российского суда по тому основанию, что ЕСПЧ установил в нем на­рушение права, гарантированного Конвенцией, с по­зиции конституционного права в контексте статьи 19 Конституции Российской Федерации, которой твер­до закреплен принцип «Все равны перед судом, и соответственно всем должны быть доступны равные средства правовой защиты своих прав и в первую очередь судебной защиты». При таком подходе труд­но, например, объяснить, почему судебное решение по спору о праве собственности между юридическим лицом и государством, в котором Страсбург усмотрел

№ 4-О, от 5 февраля 2004 года № 78-О, от 27 мая 2004 года № 211-О, от 1 ноября 2007 года № 827-О-П, Определение от 12 мая 2006 г. № 135-О и др.

нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, может стать предметом пересмотра в Арбитражном суде, а решение суда общей юрисдикции по анало­гичному спору между гражданином и государством при тех же условиях не подлежит пересмотру, и граж­данин не может использовать это средство правовой защиты только потому, что рассмотрение спора было в суде общей юрисдикции. Какими серьезными юри­дическими аргументами (а не соображениями прак­тического характера) можно объяснить эту, мягко говоря, неувязку, ведущую к нарушению конституци­онного принципа равенства граждан перед судом? По мнению В.А.Туманова, все вышесказанное очень се­рьезный аргумент в пользу включения в ГПК нормы, аналогичной той, что содержится в АПК и УПК.

Другим важным доводом в пользу срочного внесе­ния изменений в ГПК РФ является тот факт, что отказ в пересмотре судебного акта в связи с установлением ЕСПЧ нарушения Конвенции может быть причиной для вынесения нового Постановления ЕСПЧ, в кото­ром будет снова установлено нарушение Конвенции.

В качестве примера можно привести Поста­новление ЕСПЧ от 4 октября 2007 г. по делу «Ассо­циация против промышленного разведения жи­вотных в Швейцарии» против Швейцарии (жалоба № 32772/02). По первоначальной жалобе (№ 24699/94) ЕСПЧ в Постановлении от 28 июня 2001 г. установил нарушение статьи 10 Конвенции в связи с отказом вла­стей Швейцарии разрешить трансляцию телевизион­ного ролика, выражающего протест против методов промышленного разведения животных. На основании постановления ЕСПЧ ассоциация-заявитель обрати­лась в Федеральный суд с целью пересмотра решения, запрещающего трансляцию ролика. В 2002 году Феде­ральный суд отклонил это требование. Ассоциация- заявитель подала новую жалобу в ЕСПЧ.

В новом Постановлении ЕСПЧ обратил внима­ние на то, что отказ отменить решение, запрещающее трансляцию спорного ролика, представляет собой новое вмешательство в осуществление ассоциацией- заявителем прав, предусмотренных статьей 10 Кон­венции. Федеральный суд отклонил ее ходатайство о пересмотре дела на том основании, что она не пред­ставила достаточных объяснений относительно «тре­буемого изменения решения и компенсации». Такой подход представляется чрезмерно формальным, по­скольку из обстоятельств дела в целом следовало, что требование ассоциации касалось трансляции спорного ролика, которую Федеральный суд запре­тил в 1997 году. Более того, Федеральный суд указал, что ассоциация-заявитель не доказала надлежащим образом сохранение интереса в трансляции перво­начальной версии ролика. Он фактически занял место ассоциации, решая вопрос о том, имелась ли какая-либо цель в такой трансляции. Однако суд не указал, каким образом изменилась или утратила ак­туальность общественная дискуссия по вопросу про­мышленных методов разведения животных по срав­нению с 1994 годом, когда ролик первоначально пред­полагалось транслировать. Таким образом, доводы, приведенные Федеральным судом Швейцарии, учи­тывая характер дела в целом и важность обеспечения и поддержания в демократическом обществе свободы выражения мнения по вопросам, несомненно пред­ставляющим всеобщий интерес, не были относимы и достаточны для оправдания вмешательства в пра­ва заявителя. ЕСПЧ на основании вышеизложенного установил, что допущено нарушение требований ста­тьи 10 Конвенции.

В любом случае до внесения изменений в ГПК РФ средством для разрешения проблемы пересмотра судебных актов в связи с установлением межгосудар­ственными органами нарушения международного договора является прямое применение судами ст. 45 и ст. 46 Конституции РФ, ст. 2 Пакта либо ст. 46 и 13 Конвенции, ст. 6 Международной конвенции о лик­видации всех форм расовой дискриминации. Дан­ный подход вполне соответствует требованиям ст. 31 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», ч. 3 ст. 6 Федерального кон­ституционного закона «О судебной системе Россий­ской Федерации» и ч. 4 ст. 11 ГПК РФ и правовым позициям Конституционного Суда РФ, согласно ко­торым правосудие по самой своей сути признается таковым лишь при условии, что оно отвечает закре­пленному в Конституции РФ, ее вводных положени­ях, а также в международно-правовых документах (в частности, в статье 6 Конвенции о защите прав че­ловека и основных свобод, статье 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, статье 8 Всеобщей декларации прав человека) требованию справедливости и обеспечивает эффективное восста­новление в правах. Ограничение возможности пере­смотра судебных решений, не отвечающих требова­ниям законности, обоснованности и справедливости, имеет следствием нарушение баланса в защите таких конституционных ценностей, как справедливость и правовая определенность, влекущее причинение вреда гарантируемым Конституцией РФ правам и свободам человека и гражданина, защита и восста­новление которых являются конституционной целью правосудия.

Необходимо учесть также, что Конституцион­ный Суд РФ, давая толкование ст. 46 Конституции РФ, обращает внимание на то, что судебное решение, если существенно значимые обстоятельства события, являющегося предметом исследования, отражены в нем неверно, не может рассматриваться как спра­ведливый акт правосудия и должно быть исправлено независимо от того, что послужило причиной его не­правосудности - неправомерные действия судьи, су­дебная ошибка или иные обстоятельства, объективно влияющие на законность, обоснованность и справед­ливость судебного акта.

Возможно, учитывая необходимость исполнения решений межгосударственных органов, законодатель предусмотрит другую процедуру, нежели пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам, продолжив тем самым судебную реформу, которая должна была начаться, по мнению профессора Т.Г.Морщаковой, еще в 1973 году - после ратификации Пакта о граж­данских и политических правах.

Однако до появления такой новой процедуры, как пересмотр в связи с исключительными обстоя­тельствами, на наш взгляд, суды в порядке исполне­ния Постановлений ЕСПЧ должны пересматривать судебные акты, вынесенные по делам, вытекающим из публичных правоотношений, в порядке пересмо­тра по вновь открывшимся обстоятельствам.

Существует надежда, что законодатель все-таки разрешит эту проблему надлежащего исполнения решений межгосударственных органов и в частности решений ЕСПЧ. Так, на «круглом столе» Комитета Государственной Думы по конституционному зако­нодательству и государственному строительству на тему «Конституция Российской Федерации как пра­вовая основа развития общества и государства» эта проблема была поднята судьей от России в Между­народном трибунале Организации Объединённых Наций по морскому праву, почётным президентом Ассоциации международного права, профессором

A.                                                         АКолодкиным.    Президент РФ Д.А.Медведев в Послании Федеральному Собранию Российской Фе­дерации от 05.11.2008 г. также обращал внимание на необходимость разрешения проблемы с исполнени­ями судебных решений, указав, что будет способство­вать усилению национального механизма примене­ния Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Об этой проблеме также упо­мянул Председатель Конституционного Суда РФ

B.                                                          Д.Зорькин                в Докладе на VII Всероссийском Съез­де судей 2 декабря 2008 г. Возможно, законодатель вынужден будет сделать это не потому, что на не­обходимость разрешения этой проблемы обращает внимание юридическая общественность, и не из-за давления органов Совета Европы, а благодаря ини­циативе граждан и юристов, следующих максиме: «Борьба за право есть обязанность управомоченного по отношению к самому себе».52 Уже после написа­ния статьи стало известно, что Конституционный Суд РФ принял к рассмотрению жалобу гражданки Е.Ю.Федотовой на нарушение ее конституционных прав положениями раздела IV Гражданского процес­суального кодекса Российской Федерации, которая просит признать раздел IV Гражданского процессу­ального кодекса Российской Федерации «Пересмотр вступивших в законную силу судебных постановле­ний» несоответствующим части 4 статьи 15, статьи 18 части 1 и 2 статьи 46 Конституции Российской Феде­рации в той мере, в какой он не предоставляет эф­фективного средства правовой защиты нарушенного права, признанного Конвенцией о защите прав чело­века, когда факт нарушения такого права установлен постановлением ЕСПЧ.

Ранее Конституционный Суд Российской Феде­рации отклонил Определением № 757-О-О, краткий комментарий которого содержится выше, именно эту жалобу Е.Ю.Федотовой на нарушение ее прав стать­ей 392 ГПК РФ. Получив текст данного Определения, Е.Ю.Федотова безуспешно обратилась в Таганрог­ский городской суд с ходатайством о восстановлении срока на подачу надзорных жалоб на состоявшиеся судебные акты, в удовлетворении ходатайств ей было отказано на том основании, что срок на надзорное об­жалование установлен в 1 год с момента вступления судебного акта в законную силу, тогда как с момен­та вступления в законную силу оспариваемых актов прошло порядка 7 лет.

Ввиду того, что сложилась ситуация, при кото­рой достоверно установлено, что определение и ре­шение Таганрогского городского суда от 02.10.2000 и 16.10.2000 соответственно являются явно незаконны­ми, но отсутствуют доступные эффективные средства правовой процедуры, в которой можно было бы до­биться их пересмотра, Е.Ю.Федотова снова обрати­лась в ЕСПЧ с жалобой теперь уже на нарушения ст. 13 Конвенции53 и в Конституционный Суд РФ о не- конституционности раздела IV ГПК РФ.

Полагаем уместным окончить статью цитатой из книги великого юриста Рудольфа Иеринга: «Вся жизнь права, в общем целом, являет то же зрелище безостановочной борьбы и труда целого народа».54

P.S. В данной статье мы упомянули Постановление ЕСПЧ от 4 октября 2007 г. по делу «Ассоциация про­тив промышленного разведения животных в Швей­царии» против Швейцарии (жалоба № 32772/02), ко­торое было обжаловано в Большую Палату ЕСПЧ. В настоящее время известны результаты рассмотрения дела в Большой Палате ЕСПЧ. Правомерность выводов, сделанных в Постановлении ЕСПЧ от 4 октября 2007 г. по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии», подтверждена Большой Палатой ЕСПЧ. Поскольку в Постановле­нии Большой Палаты ЕСПЧ от 30.06.2009 содержится большое количество важных правовых позиций, на­прямую дающих ответы на вопросы, поставленные в данной статье, надеемся, что разрешение поставлен­ной проблемы законодателем не будет долгим.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ: ФАРХУТДИНОВ И.З. АМЕРИКАНСКАЯ ДОКТРИНА О ПРЕВЕНТИВНОМ ВОЕННОМ УДАРЕ ОТ МОНРО ДО ТРАМПА: МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ. М., 2017. 338 С.

МОСКОВСКИЙ ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
Выпуск 4 - 2007

Владимир Васильевич АЛЕШИН,

заместитель начальника Правового управления Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания РФ, начальник отдела административного, уголовного и процессуального права, доктор юридических наук, профессор

Рубен Амаякович КАЛАМКАРЯН,
ведущий научный сотрудник Института государства и права РАН, доктор юридический наук, профессор, профессор Юридического института им. М.М. Сперанского Владимирского государственного университета им. А.Г. и Н.Г. Столетовых

Вячеслав Николаевич КУЛЕБЯКИН,
профессор кафедры международного права Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России, кандидат юридических наук, чрезвычайный и полномочный посланник МИД России

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика