Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Принудительные меры воспитательного воздействия в системе средств реализации уголовной ответственности
Научные статьи
03.04.13 11:33


вернуться



ЕврАзЮж № 11 (18) 2009
Уголовное право
Медведев Е.В.
Принудительные меры воспитательного воздействия в системе средств  реализации уголовной ответственности
В статье рассматривается вопрос о юридической природе принудитель­ных мер воспитательного воздействия, которые, по мнению автора, высту­пают самостоятельным средством реализации уголовной ответственности, альтернативным наказанию. Автор обосновывает необходимость выделения положений о них в самостоятельную главу Уголовного кодекса РФ, которую предлагается поместить в раздел «Иные меры уголовно-правового характера».


В свете обозначившейся в последние годы тен­денции к гуманизации уголовной политики заметно актуализировался вопрос о применении к преступ­никам мер, не связанных с уголовной репрессией. Среди них важное место занимает институт при­нудительных мер воспитательного воздействия, на­значаемых несовершеннолетним. Его действие рас­пространяется на лиц, совершивших преступления небольшой или средней тяжести (ст. 90-92 УК), и предполагает: а) предупреждение несовершеннолет­него преступника; б) передачу его под надзор роди­телей или лиц, их заменяющих, либо специализи­рованного государственного органа; в) возложение на него обязанности загладить причиненный вред; г) ограничение досуга и установление особых тре­бований к его поведению, - вместо наказания, если будет признано, что этих средств достаточно для ис­правления преступника без применения к нему бо­лее строгих методов воздействия.

На практике применение названных мер пока не получило должного распространения. Это обу­словлено многими причинами и прежде всего тем, что до сих пор данный институт не имеет достаточно четкого выражения в самом УК. Его нормы распола­гаются среди общих положений Главы 14 «Особен­ности уголовной ответственности и наказания несо­вершеннолетних», что не позволяет провести четкую грань между ними и другими средствами уголовно­правового воздействия.

В результате мировые суды, в компетенции кото­рых в основном и находится применение указанных мер, стараются не усложнять механизм реализации уголовной ответственности подростков и во избежа­ние ошибок применения такого непростого инстру­мента пользуются гораздо более прозрачными и проверенными на практике мерами - наказанием и условным осуждением.

Такая же неразбериха в отношении принуди­тельных мер воспитательного воздействия наблю­дается и в литературе. Несмотря на их очевидную институционально-правовую самостоятельность, ученые по-прежнему почему-то опасаются рассма­тривать их как индивидуальный уголовно-правовой феномен. На данный момент в теории уголовного права доминируют две позиции по поводу определе­ния их юридической природы. Чаще всего специали­сты говорят о них как о виде освобождения от уголов­ной ответственности или как о виде освобождения от наказания.

С одной стороны, приведенные точки зрения вполне согласуются с тем подходом, который разра­ботчики УК использовали для закрепления рассма­триваемого института в законе, причем законодатель сам использует в его тексте указанные выражения. Так, согласно ст. 90 УК «несовершеннолетний, совершив­ший преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобожден от уголовной ответственно­сти, если будет признано, что его исправление может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия». В соответствии со ст. 92 УК «несовершеннолетний, осужденный за со­вершение преступления небольшой или средней тя­жести, может быть освобожден судом от наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия...».

Но такие взгляды на юридическую природу упо­мянутых мер уголовно-правового характера и их ме­сто в системе средств реализации уголовной ответ­ственности противоречат их истинной сущности.

Во-первых, вполне очевидно, что они не могут вы­ступать видом освобождения от уголовной ответствен­ности. Освобождение от нее предполагает прекраще­ние всякого уголовного преследования в отношении виновного и отсутствие каких-либо правовых послед­ствий для него. Применение же принудительных мер воспитательного воздействия выражается в установ­лении ряда правоограничений для осужденного. Они, хотя и не имеют карательной направленности, тем не менее, несут в себе силовое начало, являются мерами принуждения. Данное обстоятельство не согласуется с общепринятым представлением о природе осво­бождения от уголовной ответственности.

Взгляд оппонентов еще можно как-то обосно­вать, если предположить, что рассматриваемые меры не входят в число средств реализации уголовной от­ветственности. Но в таком случае возникает вопрос: в рамках каких отношений они тогда применяются?

В УК в качестве основания их назначения законо­датель называет факт совершения преступления. Од­нако этот факт как раз в первую очередь и порождает отношения по реализации уголовной ответственно­сти. Последняя обуславливает применение к вино­вному мер государственного принуждения.

Вне указанных рамок могут оцениваться лишь деяния, совершенные лицами, которые в силу воз­растных особенностей, а также врожденных и при­обретенных физических и психических недостатков неспособны осознавать фактический характер и об­щественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Такие лица по объективным причинам не могут нести уголовную ответственность, но деяния, совершенные ими, не называют преступле­ниями, поскольку юридически они ими не являются.

Если рассматривать обозначенную проблему с другого ракурса, то для всех лиц, совершивших пре­ступление небольшой и средней тяжести, не пред­ставляющих высокой опасности для общества, пред­усмотрена возможность освобождения от уголовной ответственности. Причем, как представляется, зако­нодатель в ст. 75, 76, 78 УК устанавливает достаточно широкий круг оснований для этого. Освобождение от уголовной ответственности в порядке названых статей не предполагает каких-либо неблагоприят­ных последствий для виновного. Если рассматривать применение принудительных мер воспитательного воздействия как специальный вид освобождения от уголовной ответственности, то получается, что, по сравнению с общими условиями, он за счет допол­нительных правоограничений ухудшает положение несовершеннолетних преступников, нарушая тем са­мым принцип справедливости.

Наконец, вскрывается и еще одно весьма суще­ственное противоречие. Возникает вопрос: каково юридическое основание установления уголовно­правовых ограничений в отношении лиц, фактиче­ски освобожденных от уголовной ответственности, а стало быть, и от обязанности претерпевать на себе неблагоприятные последствия совершения престу­пления, коими, по сути, и являются меры воспита­тельного воздействия?

В свете сказанного более убедительным может показаться взгляд на принудительные меры воспита­тельного характера как на вид освобождения от нака­зания. Но и эту позицию, по нашему мнению, нельзя признать достаточно убедительной. Дело в том, что в ст. 92 УК, на которую в обоснование данной точки зре­ния, как правило, ссылаются специалисты, законода­тель говорит фактически не о порядке освобождения от наказания, а о порядке применения специальных, альтернативных ему мер уголовной ответственности.

В целом изложенные обстоятельства говорят о том, что, хотя принудительные меры уголовно­правового воздействия и не имеют отдельного места в УК, их следует рассматривать как самостоятельный инструмент уголовно-правового воздействия. Закон наделяет их всеми необходимыми для этого атри­бутами: УК определяет конкретный круг таких мер, устанавливает индивидуальные основания и специ­фический порядок их применения. Принудительные меры воспитательного воздействия имеют собствен­ные цели и, что самое главное, отличаются особым видом правоограничений, устанавливаемых для ви­новного в совершении преступления, не похожих на те, которые присущи другим средствам уголовного принуждения.

Все это указывает на индивидуальную юриди­ческую природу описываемых средств реализации уголовной ответственности. По нашему мнению, их наиболее правильно рассматривать как меры уго­ловно-правового принуждения, применяемые вме­сто наказания, в случаях, когда для предупреждения совершения виновным новых преступлений, исправ­ления его поведения не требуется применения к нему карательных методов воздействия. Другими слова­ми, их назначение целесообразно, когда этой цели можно добиться посредством использования ком­плекса специальных воспитательных мероприятий. Указанные меры выступают средством дифферен­циации уголовной ответственности несовершенно­летних, учитывающим особенности социализации данной возрастной категории, недостижение такими лицами необходимого ее уровня ввиду возраста и недостаточного опыта участия в общественных отно­шениях.

Такой подход к пониманию сущности инсти­тута принудительных мер воспитательного воздей­ствия требует обособления их в уголовном законе. Это выглядит вполне логичным на фоне появления в УК главы, носящей название «Иные меры уголовно­правового характера». По своему смыслу они как раз точно вписываются в это определение. Более того, данный шаг необходим и с практической точки зре­ния, - для создания более четкого представления о возможностях альтернативного уголовно-правового воздействия на преступников у правоприменителя и устранения у него каких-либо сомнений по поводу применения подобного рода мер к несовершеннолет­ним нарушителям предписаний уголовного закона.

За рубежом вопрос об альтернативных формах воздействия на несовершеннолетних преступников решается по-разному. Где-то уголовное законода­тельство вообще не предусматривает средств диффе­ренциации их ответственности, и она реализуется в отношении этой возрастной категории лиц на общих основаниях.4 Где-то существует довольно развитая си­стема противодействия правонарушениям несовер­шеннолетних, но меры, применяемые к данной ка­тегории лиц за совершение преступлений, выведены за пределы УК и реализуются вне рамок уголовно­правовых отношений.5

Такой подход к законодательному регулирова­нию уголовной ответственности несовершеннолет­них наблюдается, например, во Франции и ФРГ. Во Франции этот вопрос регулируется специальным законодательным актом Ордонансом от 2 февраля 1945 г. «О правонарушениях несовершеннолетних», предусматривающим применение к преступникам указанной возрастной категории специальных мер защиты, помощи, надзора и воспитания, которые носят в большей степени административный харак­тер. Следует отметить, что предложения по поводу реформирования законодательства об ответствен­ности подростков за совершение преступлений в та­ком духе встречаются и в отечественной литературе. Отдельные ученые предлагают перевести меры вос­питательного воздействия, применяемые к несовер­шеннолетним преступникам, в разряд мер админи­стративного принуждения.

В ФРГ, как отмечают многие авторы, существу­ет подотрасль уголовного права, регулирующая ответственность указанных лиц. Но она регламен­тирует в основном вопросы применения к ним альтернативных наказаний, а также мер воспитатель­ного воздействия вне рамок уголовной ответственно­сти, после прекращения уголовного преследования на досудебной его стадии. Данные меры, как и во Франции, не имеют уголовно-правового значения.

Смешанный характер принудительных мер вос­питательного воздействия в некоторых зарубежных странах обусловлен историческими особенностями взаимопроникновения уголовного и государствен­ного права, где механизм принудительного воздей­ствия, принуждение порой представляют собой спа­янную систему, состоящую из нескольких средств разных отраслей законодательства, направленных на достижение одной общей цели. В этом плане в ней больше учитывается единое социальное назначение используемых средств, а не особенности их правовой природы. Названное обстоятельство не следует счи­тать показателем недостаточного уровня развития уголовного законодательства таких государств, тем более что система противодействия подростковой преступности в них является довольно эффективной.

Однако в российском праве, где традиционно существует четкое разделение уголовного, админи­стративного и иных отраслей законодательства, для подобного шага, на наш взгляд, нет достаточных оснований. Преступление - это деяние, которое на­рушает уголовно-правовые отношения, и потому, по нашему мнению, все меры воздействия, применяе­мые за его совершение, должны устанавливаться не иначе как уголовным правом. Думается, обеспечение реализации его задач средствами административно­правового воздействия будет выглядеть по крайней мере нелогичным. На каждый случай поведения, имеющего уголовно-правовое значение, уголовное право как самостоятельная отрасль права должно предусматривать собственные средства правового ре­гулирования.

В большинстве развитых иностранных госу­дарств воспитательные меры в отношении несовер­шеннолетних преступников рассматриваются как специфическое средство уголовно-правового воздей­ствия, которому в законе отводится отдельное место. Чаще всего законодатели зарубежных стран относят их к мерам безопасности, целью которых является ограждение общества от посягательств со стороны подростков. В других странах, например, в КНР, они выступают формой государственной опеки или уси­ленного домашнего контроля несовершеннолетних. Однако из того, как УК большинства стран формули­руют определение названных мер и какое содержа­ние в них вкладывают, довольно трудно установить их истинную юридическую природу. Скажем, все те же меры безопасности порой предполагают более существенные ограничения прав и свобод личности по сравнению с правоограничениями, предусмотрен­ными некоторыми видами наказания в России.

Отдельного внимания заслуживает уголовное за­конодательство тех государств, в которых принуди­тельные меры воспитательного воздействия рассма­триваются как средство дифференциации уголовной ответственности, заменяющее наказание. Наиболее удачным в этом плане следует признать законода­тельный опыт Республики Беларусь.

В отличие от остальных стран постсоветского пространства, уголовное законодательство которых в данном вопросе повторяет соответствующие по­ложения российского УК либо перенимает не всегда удачный опыт ближайших зарубежных соседей, в Уголовном кодексе Беларуси прослеживается четкий взгляд на рассматриваемые меры как на альтернати­ву наказанию. В ч. 1 ст. 117 названного нормативного акта говорится: «Если в процессе судебного рассмо­трения будет установлено, что исправление несовер­шеннолетнего, совершившего преступление, не пред­ставляющее большой общественной опасности, или впервые совершившего менее тяжкое преступление, возможно без применения уголовного наказания, суд может постановить обвинительный приговор и на­значить такому лицу вместо наказания принудитель­ные меры воспитательного характера.

Этот подход к определению правовой сущности рассматриваемых мер представляется наиболее вер­ным. Он не только более точно передает их социаль­ное и правовое значение, но и отражает их индиви­дуальный характер, юридическую самостоятельность. Его, как представляется, следовало бы перенять и российскому законодателю, только в несколько изме­ненном виде, учитывающем особенности построения отечественного УК и российские правовые традиции.

Думается, что, исходя из предложенного выше понимания юридической природы принудительных мер воспитательного воздействия, наиболее опти­мальным вариантом решения поставленного вопро­са будет выделение норм, регулирующих порядок их применения в УК России, в отдельную главу «При­нудительные меры воспитательного характера». Ее следует поместить в раздел «Иные меры уголовно­правового характера», посвященный всем осталь­ным, не связанным с наказанием самостоятельным средствам уголовно-правового принуждения (воз­действия), применяемым в отношении лиц, нару­шивших уголовный закон.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика