Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Допустимость доказательств в американском уголовном доказательственном праве
Научные статьи
09.04.13 15:53
  
ЕврАзЮж № 1 (20) 2010
Право зарубежных государств
Щербаков С.В.
Допустимость доказательств в американском уголовном доказательственном праве
В статье рассматривается свойство допустимости доказательств по американ­скому уголовному доказательственному праву. Освещаются вопросы исторического формирования правил о недопустимости незаконно полученных доказательств и об их современном применении, а также исключения из этих правил, представляющие, по существу, правила о допустимости доказательств.

Актуальность рассмотрения аспектов доказатель­ственного права Соединенных Штатов Америки обуслов­лена тем, что это государство с ярко выраженной состя­зательной составляющей в уголовном процессе. В то же время Российская Федерация в ходе проводимой рефор­мы судебной системы взяла курс на установление и раз­витие состязательного типа уголовного процесса. Именно поэтому представляется обоснованным изучение и ак­туализация дальнейших исследований1 наиболее важных понятий и принципов доказательственного права указан­ного государства, в том числе учения о свойствах доказа­тельств.

Проблема допустимости как свойства уголовно-про­цессуальных доказательств напрямую связана с соблюде­нием прав лиц, вовлекаемых в сферу производства по уго­ловному делу, обеспечением вынесения судебного решения только на основании доказательств, полученных законным и предусмотренным путем.

Целью статьи является выяснение роли допустимости доказательств и определение ее значения для американ­ского доказательственного права, рассмотрение истории и современной сущности этого свойства доказательств в на­циональной системе уголовного судопроизводства США.

Самым общим правилом в отношении допустимости доказательств в американской системе доказательственного права является то, что доказательство может быть допусти­мым, только если оно относимо. Исполнение же установ­ленных процедурных правил их собирания и обеспечение соблюдения законности является, несмотря на свою важ­ность, лишь вторичным условием допустимости.

Относимость доказательств (relevance of evidence) - «термин, характеризующий отношения между доказатель­ством и доказываемым фактом. Доказательство относимо, когда оно делает рассматриваемый факт более или менее ве­роятным. Если же доказательство не изменяет вероятность факта, то доказательство является несоответствующим», то есть неотносимым.

Представления об этом свойстве доказательств в ан­глийской и американской доктрине были сформированы в XVIII-XIX веках. Характерным примером понимания отно­симости в указанное время может являться общее мнение таких ведущих ученых в области судебных доказательств, как Витворс и Стифен, которые определяли относимость следующим образом: «факты ... являются относящимися друг к другу, если один из них является или с вероятностью может быть:

1)    причиной другого;

2)    следствием другого;

3)    следствием той же самой причины;

4)                причиной того же самого следствия» Несмотря на определенную сформированность и

устойчивость подходов к определению ее сущности, все же «относимость - краеугольный камень современного закона о доказательствах.

Конечно, возможно, это понятие не порождает таких страстей, как, например, правила должного процесса или даже привилегий. Но всё же его теоретическую и практи­ческую важность нельзя отрицать. Например, правило 402 Федеральных правил о доказательствах закрепило два фун­даментальных принципа общего правила допустимости доказательств: предполагаемую допустимость относимого доказательства и недопустимость неотносимого доказа­тельства».

Федеральные правила о доказательствах США (прави­ло 401), а также большинство законов о доказательствах от­дельных штатов определяют «относимое доказательство» как доказательство, которое способно сделать существова­ние какого-либо факта... более вероятным или менее веро­ятным, чем это было бы без доказательства». Данное по­ложение закона всецело поддерживается судами, и часто в судебных решениях встречаются аналогичные трактовки.

Возвращаясь к рассмотрению свойства допустимости уголовных доказательств, повторимся, что относимость за­нимает первенствующее место по отношению к допусти­мости. Как закреплено в правиле 402 Федеральных правил о доказательствах США, «все относимые доказательства яв­ляются допустимыми, если иное не предусмотрено Консти­туцией США, актами Конгресса, настоящими правилами или предписаниями Верховного Суда США, вынесенными в соответствии с его нормотворческой компетенцией. Не- относимое доказательство является недопустимым».

Таким образом, по общему правилу, «доказательство допустимо, если, и только если, оно относимо (принцип Тайера)».

Конкретные же правила, устанавливающие закон­ность и незаконность получения доказательств по уголов­ному делу, в большей своей части сформированы судебной практикой.

Изначально в США, как и в Англии, «общее право разрешало использование во время судебного процесса любых относящихся к уголовному делу доказательств, не­зависимо от того, законным или незаконным способом по­следние были добыты». Отметим, что в Англии истори­чески сложившийся подход к допустимости доказательств существенно отличался от американского до 1984 года.

В Америке же такой подход существовал до 1914 года и до появления понятия «плоды отравленного дерева».

В отечественной и зарубежной юридической печати отмечается, что в американской теории доказательств су­ществует понятие «плодов отравленного дерева», характе­ризующее доказательства, полученные незаконным путем, которые, в этой связи, не должны и не могут быть исполь­зованы в качестве доказательств, однако недостаточно осве­щенным является тот факт, что возникло это понятие (и соответствующая доктрина) в начале ХХ века. По существу, концепция «плодов отравленного дерева» возникла из двух дел: «Weeks v. US» (1914) и Silverthorne Lumber Co. v. US» (1926).

В судебной практике США можно выделить несколько дел, наиболее важных с точки зрения установления опреде­ленных правил о недопустимости незаконно полученных доказательств.

Первым из них стало решение по делу «Weeks v. US» (1914), из которого следует, что если часть имущества изы­мается незаконно, тогда и все имущество, в том числе и то, которое затем используется как доказательство, - также изъято незаконно, в силу чего не может являться допусти­мым доказательством.

Вторым и наиболее известным и цитируемым стало решение по делу «Silverthorne Lumber Co. v. US»  (1926). В этом судебном разбирательстве было установлено, что фе­деральные агенты, не имея соответствующего ордера, про­вели обыск и конфисковали книги компании (затем пред­ставив суду фотокопии их содержимого как доказательства по делу). Защитник же обвиняемого в связи с этим сослался на вышеупомянутое дело «Weeks v. US», после чего Верхов­ный Суд США установил, что доказательство, полученное в результате незаконных обысков, конфискаций (изъятий), не может использоваться в суде. Решение именно по этому делу и именно это правило положило начало доктрине, из­вестной сейчас как «плоды отравленного дерева» (Fruit of the Poisonous Tree).

Из решения по делу «Brown v. Mississippi» (1936) вытекает, что принужденные пытками признания недо­пустимы. К слову, это соотносится со сказанными гораздо позднее, но от этого не менее значимыми словами Кофи Аннана (Kofi Annan): «Свобода от пытки - фундаментальное человеческое право, которое должно быть защищено при всех обстоятельствах».

Еще одно известное дело - «Mapp v. Ohio» (1961). В поисках разыскиваемого человека полиция, проводя обыск в жилище постороннего человека, открыла ящик и нашла незаконную на тот момент в Штате Огайо порнографию, в связи с чем этот человек (D.Mapp) был арестован и позже признан виновным во владении порнографией. Адвокат при обжаловании решения суда в Верховном суде США со­слался на то, что полицейские провели незаконный поиск (обыск), потому что они не имели никакого ордера. Адво­кат также утверждал, что полицейские не должны были найти порнографию, потому что они искали человека. Суд согласился с данной позицией. Решением по данному делу суд положил начало доктрине «Слон в спичечном короб­ке» (Elephant in a match box).

Далее, решение по делу 1963 года «Wong Sun v. U.S.» устанавливает, что любые установленные «плоды отравлен­ного дерева», вытекающие из незаконного полицейского акта, недопустимы.

Все вышеуказанные прецеденты привели к тому, что «обвинительный приговор суда может быть основан толь­ко на допустимых доказательствах, поэтому из сферы су­допроизводства исключаются все данные, полученные с на­рушением «должной правовой процедуры».

Нормативно данное положение закреплено, в частно­сти, IV, V, VI и XIV поправками к Конституции США. Со­гласно принципу «плоды отравленного дерева», все сведе­ния, полученные на основе недопустимого доказательства (если они не были обнаружены без его помощи), также исключаются из рассмотрения. Например, недопустимым будет допрос свидетеля, который установлен в результате вынужденного признания обвиняемого. Если обыск был проведен незаконно, то изъятые предметы, их осмотр, экс­пертное исследование, а также другие основанные на этих данных действия признаются не имеющими юридического значения.

Еще одним, наиболее известным делом, касающимся установления правил о недопустимости доказательств (а именно незаконно полученных показаний), является дело «Miranda v. Arizona»[23] (1966). «В этом деле Верховный Суд США отменил приговор, осудивший... к длительному сро­ку тюремного заключения за ограбление одной женщины, а также за похищение и изнасилование другой. Миранда был арестован полицией потому, что обе потерпевшие указали на него, когда увидели его в ряду других лиц, выстроенных для опознания. Сотрудники полиции начали проведение опроса и опознание Миранды, не сделав полагающегося предупреждения и не проинформировав его о праве на за­щиту, т. е. не выполнив необходимых условий, свидетель­ствующих о добровольности признания. Заключение Вер­ховного Суда сводилось к тому, что до тех пор, пока не будут предприняты шаги к устранению возможного давления на арестованных в полицейском участке, не будет существовать уверенности в том, что его права, гарантированные Консти­туцией, не нарушены. В результате и было принято реше­ние по делу Миранды, установлены правила, носящие его имя. Правила Миранды, установленные Верховным Судом США, направлены на устранение незаконных методов веде­ния допроса арестованного». Тем самым возникло извест­ное признание судебной власти о том, что «принужденные признания являются неотъемлемо ненадежными».

В соответствии же с правилами Миранды, обеспечение прав подозреваемого достигается за счет того, что лицо «должно быть предупреждено до начала допроса, что: 1) оно имеет право хранить молчание; 2) все сказанное им может быть использовано против него в суде; 3) оно имеет право на присутствие адвоката и 4) если оно не в состоянии нанять адвоката, тот будет ему назначен, когда это лицо так пожелает, до начала допроса... До тех пор пока обвинитель в суде не докажет, что такие разъяснения были сделаны и что лицо отказалось воспользоваться своими правами, до­казательства, добытые в результате допроса, не могут быть использованы против него».

Еще через два года после рассмотрения дела Миранды в деле «Bumper v. North Carolina» (1968) было установлено, что любые доказательства, полученные полицейскими в результате любых действий, требующих ордера, когда они фактически его не имеют, - недопустимы.

Таким образом, учитывая роль судебной власти в фор­мировании правил о недопустимости доказательств, сле­дует согласиться с мнением, что «правило недопустимости незаконно полученного доказательства, возникшее из за­прещения Четвертой поправкой Конституции произво­дить незаконные поиски (обыски) и конфискации, является внедрением Верховного Суда ХХ столетия».

Вообще же можно сформулировать несколько самых общих условий недопустимости доказательств по доказа­тельственному праву США. Доказательства по общему пра­вилу недопустимы, если они: основаны на слухах; собраны с нарушением установленной процедуры; получены с на­рушением привилегий или иммунитета от дачи свидетель­ских показаний. Кроме того, также недопустимы и те до­казательства, которые содержат информацию, раскрытие которой может нанести ущерб публичным интересам.

С другой стороны, судебные решения не столь давнего времени устанавливают все новые и новые положения, ха­рактеризующие изъятия из сложившихся вышеуказанных правил о недопустимости доказательств.

Рассмотрим некоторые частные, но показательные примеры судебных процессов, результатом которых стало появление отдельных исключений из правил о недопусти­мости доказательств в США.

Так, из решения по делу «Harris v. New York» (1971) следует, что незаконно полученному признанию позволя­ется быть допустимым, если подсудимый свидетельствует от его собственного имени о том, что он совершил лжесви­детельство.

Прецедент, возникший в связи с рассмотрением дела «Nix v. Williams» (1984), устанавливает исключение из правил о недопустимости доказательств для таких из них, которые бы полиция (и она может это доказать) «неизбеж­но бы открыла, нашла», то есть для доказательств, обнару­женных пусть и без законных оснований, но которые поли­ция нашла бы так или иначе, в том числе и через законные средства.

В 1984 году из дела «US v. Leon» возникло исключение из правил о недопустимости доказательств, полученных незаконным путем, при производстве формально незакон­ного обыска: если полицейские действуют добросовестно на основании ордера на обыск, который позже признает­ся недействительным, так как был выдан из-за судебной ошибки.

В результате рассмотрения дела «Connecticut v. Barrett» (1987) возникло правило о том, что устные показа­ния являются допустимыми, даже если лицо отказывается подписаться под их письменным изложением.

Из решения по делу «Arizona v. Evans» (1995) выте­кает, что может быть исключением из правил о недопусти­мости доказательств ситуация, когда полицейские действу­ют добросовестно на основании ордера на обыск, который позже объявляется недействительным из-за опечатки.

Заметим, что для производства обыска и проведения изъятий-конфискаций полицейскими объектов, которые могут быть доказательствами в судебном разбирательстве, по общему правилу далеко не всегда требуется ордер.

Не обошла судебная практика стороной и формиро­вание изъятий из правил, сформированных решением по делу Эрнесто Миранды. Важно при этом то, что, как под­черкивается в современных англоязычных юридических источниках, «различные исключения к правилам Миранды не разрушили их, но вместо этого были замечательно по­следовательны и верны».

Таковыми правилами-изъятиями из правил Миранды в новое время являются, например, те, что установлены ре­шениями по следующим делам.

Решением по делу «Rhode Island v. Innis» (1980) установлено, что случайная беседа между полицейски­ми и подозреваемыми составляет «диалог» и не требует никаких предупреждений о праве хранить молчание и других правилах Миранды. То есть впоследствии данные, услышанные полицейским при таких обстоятельствах, мо­гут быть использованы.

Решение по делу «New York v. Quarles» (1984) опреде­ляет отсутствие необходимости у полицейских зачитывать правила Миранды для того, чтобы задать преследуемому вопрос о том, где находится оружие, наркотики и проч., поскольку это явилось причиной его преследования или захвата и поскольку это происходит где-нибудь, где невин­ные члены общества могут столкнуться с этими наркоти­ками и др.

В деле «Illinois v. Perkins» (1990) решено, что преду­преждения о правах, предусмотренных прецедентом Ми­ранды, не требуются, когда подозреваемый не сознает, что он говорит с официальным лицом, следящим за соблюде­нием законов.

В том же году решением по делу «New York v. Harris» (1990) определено, что если полицейские незаконно входят в дом и незаконно осуществляют арест, а затем забирают подозреваемого в отделение полиции, читают ему его пра­ва, и он признается в содеянном, то незаконный обыск и конфискация не приводят к недопустимости последующе­го юридического признания.

Еще одним примером может служить решение по делу «Arizona v Fulminante» (1991), из которого следу­ет, что если подозреваемый, находящийся в заключении, пребывает под угрозой физического нападения других за­ключенных, один из которых, например, является тайным агентом, то полученные им признания взамен обещания защиты, хоть и принуждены угрозой физического нападе­ния, но осуждение не должно быть отменено.

В связи с вышеизложенным важным является то, что если судебная практика американских судов рождает слу­чаи, которые уменьшают или стремятся уменьшить сферу действия правил Миранды, то некоторые законодательные установления вообще косвенно отрицают необходимость их применения.

Так, например, согласно § 3501 Федеральных правил судебной процедуры США («О допустимости признания как доказательства») принятых через 2 года после дела Миранды, «в любом судебном преследовании признание будет допустимо в качестве доказательств, если оно дано добровольно. .Если судья решит, что признание было сделано добровольно, то оно должно допускаться как до­казательство, и судья должен разрешить жюри присяжных услышать такое признание и проинструктировать присяж­ных оценить его вес. Ничто содержавшееся в этом правиле не должно налагать запрет любому признанию быть допу­стимым, если оно сделано или дано добровольно любым человеком любому другому человеку без допроса или в любое время, когда человек, который сделал или дал такое признание, не был под арестом или не был задержан».

Очевидно, что указанное правило вступило в кон­фронтацию с правилами Миранды, так как закон устано­вил лишь то, что признание является допустимым в том случае, если оно сделано добровольно, но не поставил до­пустимость такого признания ни в какую зависимость от выполнения правил Миранды.

Указанное противоречие стало принципиальным и прошло испытание в историческом для уголовного права и процесса США разбирательстве «Dickerson v. U.S.» (2000). Отмечается, что практически впервые за более чем 33 года в этом деле правилам Миранды «был брошен вызов». В указанном деле, по большому счету, суд рассматривал и да­вал оценку принципу «добровольности» дачи показаний и признаний и принципу «предупреждения и уведомления» лица согласно правил Миранды.

В этом деле Чарльз Дикерсон был задержан ФБР для допроса по факту использования огнестрельного оружия и грабежа банка в Вирджинии. Его допросили дважды, сначала без предупреждения о его правах по правилам Миранды и с некоторым спором о втором допросе. В ко­нечном счете он привел полицию к обыску его квартиры и задержанию его сообщников.

На стадии судебного разбирательства стороной защи­ты была предпринята попытка устранить (исключить) при­знание, сделанное Дикерсоном в офисе ФБР, на том осно­вании, что он не получил «предупреждений Миранды» прежде чем быть допрошенным. Суд, рассматривавший дело, согласился с такими доводами.

Правительство (сторона обвинения) обжаловало реше­ние окружного суда в Апелляционный суд по четвертому округу, который полностью изменил порядок признания показаний Дикерсона недопустимыми. Апелляционный суд признал, что Дикерсон не получил предупреждений Миранды. Но при этом суд посчитал, что § 3501 Федераль­ных правил судебной процедуры США делает допусти­мыми заявления-признания (такие, как сделал Дикерсон) исключительно на том основании, что они были сдела­ны добровольно, и это правило в данном деле было вы­полнено.

Кроме того, Апелляционный суд посчитал, что пра­вила Миранды не представляют собой конституционного принципа и именно поэтому Конгресс был вправе сказать последнее и решающее слово в вопросе о допустимости доказательств вообще и признаний в частности. Однако Верховный Суд США указал на неправильность данного мнения.

Таким образом, законность и «жизнеспособность» правил Миранды были подтверждены в 2000 году. Про­изошло это, однако, соотношением уже не 5 голосов судей

Верховного Суда США против 4, как было непосредственно при вынесении решения в 1966 году, а 7 против 2.

Кратко рассмотрев правила, сформированные и про­должающие формироваться посредством судебной прак­тики и в связи с возникновением все новых прецедентов, следует обратиться к совершенно иным нормам права о до­пустимости и недопустимости доказательств в уголовном процессе США. К законодательным нормам.

Основным законом, полностью и специально посвя­щенным доказательствам и доказыванию в США, как из­вестно, являются Федеральные правила о доказательствах, принятые Конгрессом в январе 1975 года. Отметим, что именно до этого момента практически всецело «процесс доказывания в федеральных судах регулировался преце­дентным правом» и, в том числе, рассмотренными выше прецедентами.

Этим законом установлено достаточно большое коли­чество правил о свойствах доказательств вообще и о допу­стимости в частности. После принятия этих правил в них были внесены некоторые поправки, в том числе в части регулирования допустимости доказательств: «например, в 1978 году Конгресс принял правило 412, изначально от­сутствовавшее в правилах и концептуально разработанное внутри штатов. В 1995 году, несмотря на оппозицию со сто­роны Совещательного Комитета по доказательствам, были приняты Правила 413-415».

Указанный законодательный акт содержит 17 статей, непосредственно касающихся допустимости доказательств: ст. 103-105, 402-415.

Итак, правилами о доказательствах в части их допу­стимости, закрепленными в законе, являются следующие.

Правило 406 закрепляет положение о том, что доказа­тельство привычки лица либо обычной практики организа­ции, подтвержденное либо неподтвержденное, независимо от наличия свидетелей, является допустимым доказатель­ством того, что лицо либо организация действовали в соот­ветствии с привычкой или обычной практикой.

Правилом 413 установлено, что по уголовным делам, в которых лицо обвиняется в сексуальном нападении, до­казательство его участия в совершении другого проступка или проступков, состоящих в сексуальном нападении, яв­ляется допустимым и может быть рассмотрено примени­мо к любым обстоятельствам, в отношении которых оно является относимым.

Еще одним правилом является установление о том, что по уголовным делам, в которых лицо обвиняется в растле­нии малолетних, доказательство его участия в совершении другого проступка или проступков, состоящих в растлении малолетних, является допустимым и может быть рассмо­трено применимо к любым обстоятельствам, в отношении которых оно является относимым (правило 414).

Все остальные нормы Федеральных правил о доказа­тельствах США устанавливают случаи недопустимости до­казательств (и лишь как следствие - изъятия из правил о недопустимости). Согласно указанному законодательному акту, недопустимыми являются доказательства при следу­ющих условиях:

-     характеристика поведения лица или черт его харак­тера является недопустимым доказательством того, что ли­цо вело себя в соответствии с ними в конкретном случае;

-     доказательства, свидетельствующие о совершении других преступлений, правонарушений либо деяний, яв­ляются недопустимыми, если они представлены с целью доказать, что лицо действовало аналогичным образом. Эти нормы содержатся в правиле 404;

-     в случае если после причинения вреда или ущерба, который, как предполагается, наступил в результате данно­го события, были предприняты меры, которые в случае при­нятия их ранее могли бы сделать причинение вреда менее вероятным, доказательство, свидетельствующее об этом, не является допустимым для доказывания небрежности, вино­вного поведения, дефекта товара, дефекта в конструкции товара или необходимости наличия предупреждения или инструкции по его использованию (правило 407);

-     доказательство предоставления, предложения или обещания представить либо принять, предложения или обещания принять компенсацию в порядке заключения мировой сделки или попытки ее заключения, во время ко­торых обсуждалась обоснованность иска либо его сумма, является недопустимым для того, чтобы доказывать обо­снованность либо необоснованность иска или его суммы;

-     доказательства, свидетельствующие о поведении участников, или их заявления, сделанные в ходе перегово­ров о заключении мирового соглашения, также являются недопустимыми. Настоящее правило не предусматривает признание любого доказательства, полученного иным обра­зом, недопустимым только потому, что оно было представ­лено во время ведения переговоров о заключении мирового соглашения. Настоящее правило также не предусматрива­ет исключения доказательств, если они представлены для других целей, таких как доказывание пристрастности либо предубеждения свидетеля, опровержение утверждения о неоправданной задержке, доказывание попытки воспре­пятствовать проведению расследования или процедуре об­винения по уголовным делам (правило 408);

-     доказательство предоставления, предложения либо обещания оплаты медицинских услуг, пребывания в боль­нице и иных подобных расходов, связанных с лечением в связи с причиненным здоровью ущербом, является недо­пустимым для того, чтобы доказывать ответственность за причинение подобного ущерба (правило 409);

-     доказательства, являющиеся недопустимыми, если они направлены против обвиняемого, который признал свою вину либо участвовал в переговорах о признании вины: признание вины, от которого обвиняемый впоследст­вии отказался; отказ оспаривать предъявленное обвинение;

55    Исключения из этого правила составляют случаи допустимости. Допу­стимы: характеристики обвиняемого, черты его характера, представленные самим обвиняемым, а также представленные стороной обвинения, чтобы опровергнуть те, которые были представлены обвиняемым; характеристики потерпевшего, черты его характера, представленные обвиняемым, а также стороной обвинения, чтобы опровергнуть те, которые были представлены обвиняемым, если они представлены по делам об убийствах с целью дока­зать, что потерпевший напал первым.

56    Исключения из этого правила составляют случаи допустимости. Они мо­гут допускаться в качестве доказательств для других целей, таких как доказы­вание мотива, возможности, намерения, подготовки, планирования, осведом­ленности, знания лица, отсутствия ошибки или несчастного случая, если по уголовным делам на основании ходатайства обвиняемого сторона обвинения представит соответствующее уведомление об их использовании до начала су­дебного процесса, либо с разрешения суда и на основании уважительной при­чины во время суда, с изложением общего смысла подобных доказательств, которые она собирается представить во время судебного слушания.

любое заявление, касающееся указанного выше признания либо отказа оспаривать обвинения; любое заявление, сде­ланное в ходе обсуждения со стороной обвинения возмож­ности заключения сделки о признании вины, если подоб­ное обсуждение не привело к заключению таковой сделки либо если обвиняемый признал вину, но впоследствии от­казался от такого признания (правило 410);

-       доказательства, представленные для того, чтобы доказать, что любой из предполагаемых потерпевших принимал участие в другом сексуальном поведении, или представленные для того, чтобы доказать сексуальное пред­расположение любого из предполагаемых потерпевших (правило 412).

Отметим, что заканчиваются вышеуказанные прави­ла замечанием о том, что они не должны быть поняты и истолкованы таким образом, чтобы ограничить допусти­мость или возможность исследования доказательств на основании других правил.

Все вышеизложенное указывает на ряд особенностей, характерных для правил о допустимости и недопустимо­сти доказательств в США.

1.     Необходимо констатировать, что определение до­пустимости доказательств отсутствует в законодательстве США (что в целом характерно для англо-саксонской право­вой доктрины уголовного процесса).

Понятие допустимости доказательств в правовой си­стеме США формировалось по большей мере судебной практикой и прецедентами, что привело к тому, что оно казуистически определяется через указание на возможные варианты их недопустимости в уголовном процессе.

Многочисленная судебная практика создает не только правила с описанием ситуаций и вариантов, когда доказа­тельства признаются недопустимыми или допустимыми, но и изъятия-исключения из этих правил. Именно судебная практика как неотъемлемая часть англо-саксонской право­вой системы является универсальным средством установле­ния таких правил в уголовном процессе США.

Таким образом, допустимость уголовных доказа­тельств - это исторически сложившееся сложное явление, которое возникло и развивается в США на основе совокуп­ности судебных актов - прецедентов. И, несмотря на то, что в современном американском доказательственном праве нормы о допустимости и недопустимости доказательств содержатся в большом количестве судебных прецедентов, все же нельзя утверждать, что сфера допустимости дока­зательств является устоявшейся и оформившейся, так как беспрерывно, из года в год возникает большое количество все новых прецедентов, вводящих новые правила.

Гораздо меньше таких норм (и они реже обновляют­ся и реже появляются новые) в Федеральных правилах о доказательствах, и совсем незначительное их количество закреплено в Федеральных правилах судебной процедуры. Специфика и казуистичность принципа выведения судеб­ными органами правил о допустимости-недопустимос-ти доказательств в уголовном процессе США была воспри­нята и органами законодательной власти. Так, например, в некоторых правилах Федеральных правил о доказатель­ствах соседствуют нормы о допустимости или недопусти­мости уголовных доказательств и, одновременно, нормы- исключения.

2.     История указывает на единожды проявленное до­статочно явное стремление государства в лице Конгресса свести на нет правила о недопустимости доказательств, возникшие благодаря правотворческой деятельности суда. Таким образом, даже такие основополагающие и, казалось бы, устоявшиеся и многократно подтвержденные судебной практикой правила, как установленные в деле Миранды, в США подвергаются критике и даже попыткам пересмотра. Это подтверждает вышеизложенное мнение обо все еще продолжающемся формировании концепции допустимо­сти уголовных доказательств, а также, более того, указывает на ее проблематичность и принципиальные разногласия в некоторых вопросах между основными правотворческими структурами Соединенных Штатов Америки - между Кон­грессом и Верховным Судом.

3.     Подвести же итог следует мнением о том, что на­правленность развития доказательственного права в части формирования устойчивой концепции свойства допусти­мости доказательства в США характеризуется необходимо­стью достижения баланса между соблюдением и охраной высшей ценности - прав человека и повышением эффек­тивности борьбы с преступностью. Достижение первого обусловлено, во-первых, созданием благоприятных усло­вий для лиц, не вовлеченных в сферу расследования. При­мерами этому могут являться: установление возможности осуществления полицией действий без предупреждений, если существует опасность для граждан, что может и долж­но являть собой превенцию действий, в том числе и пре­ступных, задерживаемого лица («New York v. Quarles»); повышение соблюдения неприкосновенности собственно­сти граждан и укрепление уважения к ней ввиду закрепле­ния бесполезности и бессмысленности полицейских обы­сков без ордеров («Silverthorne Lumber Co. v. US» , «Mapp v. Ohio»), так как добытые таким образом доказательства будет невозможно использовать в целях уголовного судо­производства и др. Во-вторых, тенденция соблюдения прав человека развивается, безусловно, путем все большей кон­кретизации требований к действиям полиции в отноше­нии лиц, вовлеченных в сферу уголовного преследования.

Направленность же на повышение эффективности борьбы с преступностью и на раскрываемость частного кон­кретного преступления формируется в современных США за счет обеспечения введения в уголовный процесс дока­зательств, пусть и полученных формально без законных оснований, но в ситуациях, когда в силу здравого смысла и не должно требоваться какое-либо разрешение (напри­мер, когда доказательство общедоступно, находится у всех на виду) или когда полицейские действуют добросовестно (например, на основании ордера, выданного с технической ошибкой («Arizona v. Evans»)) и т. д.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика